Текст книги "Рунный практик (СИ)"

Автор книги: Артем Каменистый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19
Не самое плохое начало

Глава 19

Не самое плохое начало

Ветер задул от противника, и я расслышал перестук барабанов.

Значит, всё – сейчас пойдут.

Откуда ни возьмись слева показался Гнусис. Наглейший злодей с самым невозмутимым видом восседал на пони. Грива его лошадки была украшена вплетёнными ленточками, между ушей красовалось подобие шапочки с крошечными розовыми рожками.

Несмотря на сложность момента, я не удержался от гневного вопроса:

– Ты что, пони у ребёнка украл?

– Ну почему сразу украл⁈ – возмутился Гнусис. – Что за вечные инсинуации в мой адрес? Я вообще-то спас эту лошадь. Дело в том, что эта бедняжка осталась беспризорной на улице. Наверное, хозяева бросили, когда убегали. Из этого города все нормальные люди сбежали, прям беда какая-то. Лишь те, кто тебе, десница, преданы, остались. Вроде меня. Решил вот, что моя помощь тебе тут не помешает. А то при Козьей скале без меня, как без рук, даже с катапультой разобраться не смогли.

– Не подлизывайся, аферист. Те, кто уходят из города, лошадей не бросают. Даже если это всего лишь пони. И да, я вообще-то тебя искал. Я не просто искал, я требовал, чтобы ты появился. Как ты смел от меня прятаться?

– Кто сказал, что я прятался? Тебя обманули, десница. Просто до меня дошли сведенья, что ты был недоволен из-за тех чудесных камней, которые я тебе принёс. Заметь, я нашёл их по твоей просьбе, а не по своей инициативе. Угодить тебе старался. Не мог даже подумать, что ты из-за моих стараний так взбеленишься. Но ладно, так и быть, никаких обид. Я понимаю, тебе сейчас тяжело, вот и срываешься иногда на самых преданных своих людей. Зная твою отходчивость, ждал, когда ты подобреешь.

– Так ты решил, что я уже добрым стал?

– Не то, чтобы прям решил, просто очень на это рассчитываю. А ещё до меня дошли слухи, что ты, десница, сам хотел сделать что-то дурное с тем купцом, у которого были позаимствованы нужные тебе камни.

– Позаимствованы?

– Ну вот зачем придираться к каждому моему искреннему слову⁈ Тем более придирки несправедливые. Раз тот купец вдруг оказался злодеем, какие ко мне могут быть претензии? Я, можно сказать, доброе дело авансом сделал. Давай остановимся на том, что я просто заглянул в недалёкое будущее и начал наказывать презренного негодяя заранее. В таком случае получается, мне награда за предусмотрительность полагается, а не какие-то надуманные претензии. Ну да ладно, я не претендую, достаточно перестать напраслину на меня возводить.

– Может тебе ещё нимб святого подарить?

– Если он из драгоценного металла, отказываться не стану, – скромно ответил Гнусис.

Ну да, нашёл я, с кем связываться… Этот прирождённый преступник в любой ситуации всегда всё отрицает.

И негодник тонко чувствует момент. На глаза появился именно тогда, когда мне точно не до него.

Да и надо признать, что насчёт купца он в чём-то прав.

То, что у Рухвата спёрли дорогущие алмазы, слегка согревает мою озлобленную душу. Тем более, камни пошли на хорошее дело, я сумел починить Крушитель, слегка усилив Кими. Ей очень не хватает быстродействующих и дальнобойных навыков, эффективных против большинства щитов, и столь мощный артефакт отчасти закрывает проблему. Даже с ним она мне значительно уступает в магическом плане, но всё равно теперь можно сказать, что в нашем войске есть два сильных стихийника.

Вот только в отрядах Тхата «красных кудесников», сравнимых с нами, уж точно не меньше десятка. Я, конечно, не мог видеть всех, но сужу по тем, которые попадались на глаза на переговорах. Да и донесения от агентов Аммо Раллеса кое-какую информацию предоставили.

Если подпустим несколько таких магов к нашему строю, будет очень больно.

А сколько сильных волшебников в чёрной кварте? Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Больше?

У южан это самые «магонасыщенные» войска. Причём южане южанам рознь. Меннай – один из ключевых кланов Ассиопы, а сама Ассиопа – самый страшный враг Равы и одна из сильнейших стран так называемого Большого юга. Государство с длительной и богатой историей.

Богатой на победы.

В общем, на фоне противника наша магическая сила не впечатляла. Даже мой прокачанный Гнев грозовых небес не факт, что в этой битве уникален. Он, конечно, редок даже на Большом юге, но шанс столкнуться с его носителем далеко не нулевой.

И клановые своих носителей столь мощных навыков снабжают редкими трофеями в первую очередь. Так что удивить их я разве что сдвоенным применением смогу. Сколько редкостей ни вкладывай, а без функционала апгрейдов такой фокус недоступен. Мощность моего Гнева хоть и велика, и дальнобойность впечатляющая, но встречал я в книгах упоминания о великих волшебниках, выжигавших молниями за раз гектар и даже больше, активируя навык за сотни шагов. Если авторы не преувеличивают, мне до таких показателей ещё ползти и ползти.

Противник, между тем, приближался. Знакомое зрелище, ведь мне уже доводилось наблюдать атаку крупных сил Тхата. Ровные шеренги тяжёлой пехоты, чеканный шаг под барабанный бой, лес вскинутых вертикально копий, движущаяся с той же скоростью конница.

Сейчас всё так же, но не совсем. Впереди ненормально растянутым, можно сказать свободным строем перемещались лёгкие пехотинцы. Меж их отрядами там и сям шагали группы стрелков. Причём в самых первых шеренгах многие солдаты выглядели откровенно неуместно. Похожи на обозников или кого-то вроде них. А ведь их здесь быть не должно, это почти мирные труженики войны, таким полагается не в атаку ходить, а лагерь охранять.

Они тоже пытаются держать строй и шагать в ногу, но их потуги смотрятся смешно, всё больше и больше в толпу превращаются. А ведь ещё и четверти пути не преодолели.

Вот тяжёлая пехота, что за ними идёт, та выглядит красиво. Всё как при Козьей скале: и барабаны, и шаг чеканный, и все как на подбор – плечистые высокие воины в надраенных доспехах. Разномастная шантрапа, что сгрудилась перед ними, портит всё впечатление.

И также заметно, что хоть шеренги тяжёлой пехоты плотные, но друг от друга они отстоят далековато. Между ними десятки шагов свободного пространства, что для боя бессмысленно.

Зато на случай повторения «коронного выстрела», что так ошарашил южан у Козьей скалы, действуют грамотно. При таком рассредоточении эффективность «снарядов Жизни» окажется совсем не той, плюс хватает свободного пространства, что позволит быстро убежать. Да, всё равно многих накроет, но потери не станут критичными, и строй не будет разбит полностью на всю глубину. Не попавшие под удар шеренги подождут, пока их товарищей переработает в серую пыль, и пойдут дальше.

По этой пыли.

Ну а непосредственно перед столкновением с нами они строй уплотнят. Опытные вояки перестроения выполняют быстро и без путаницы.

Похоже, этими опасениями также объясняется странное решение привлечь самых малоценных солдат в первые ряды. Народа там немало нагнали, и даже такие слабые вояки несут угрозу для наших никчемных арбалетчиков. То есть нас вынуждают тратить Растворения жизни на этих несчастных обозников, табунщиков, слуг и прочий малоценный для армии люд. Чем больше несчастных бет мы превратим в серую пыль, тем меньше нехороших снарядов прилетит к дорогостоящим воинам.

Решение людоедское, но по-своему тактически выгодное.

Как и многие решения южан.

Вот только это решение в корне ошибочное. Да, я не все Растворения потратил, но осталось их всего ничего, на повторение Козьей скалы этого недостаточно. А там даже с ними мы победили не сразу, и некоторое время битва балансировала на грани.

Здесь же тем «коронным выстрелом» мы и половины от того количества вояк не накроем. И учитывая то, что сегодня три короля на поле боя согнали всё живое, на фоне собравшейся оравы потери покажутся смехотворными.

Ну да ладно, чем больше боятся, тем лучше для нас. Пусть думают, что у меня этих Растворений полная бочка. Возможно, пассивность чёрной кварты тоже объясняется этими опасениями. Да, я знаю, что щиты ассиев и против Жизни достойно держатся, но ведь их прочность не беспредельна, подозреваю, при интенсивном использовании редких трофеев долго не продержатся.

Кстати, самое время дополнительно устрашить врагов.

Обернувшись, кивнул сигнальщику:

– Два красных флажка.

Расчёты катапульт прыснули в стороны, прячась в заранее подготовленные убежища. Машины взведены заранее, снаряды заряжены, но оставался последний, важнейший штрих.

Возле каждой катапульты осталось по одному человеку. Это – самые отчаянные бойцы. Каждый знает, на что подписался и также знает, что его безрассудная храбрость будет щедро вознаграждена.

Если доживёт до награды.

Мои опыты с золотом, порохом и рунами, так прекрасно начавшись, казалось бы, должны были привести к быстрому созданию бомб огромной мощности. Больше ингредиентов – сильнее взрыв. В теории такая взаимосвязь кажется логичной.

Увы, на практике всё пошло как-то не так. Да, снаряды размером с тот первый горшок и летали исправно, и взрывались как надо и когда надо. Причём, при должной аккуратности изготовления и обращения, в боевом состоянии заряды можно было держать подолгу, не опасаясь преждевременного срабатывания. Аналогично – боеприпасы малой мощности. Настолько малой, что их получалось закреплять на дротиках к «драконам» Паксуса. К сожалению, нехватка времени и ресурсов не позволили развернуться в этом направлении, но некоторый запас я приятелю обеспечил.

То есть с «мелочью» критических проблем не возникало, всё работало чётко. Но, увы, одной мелочью сыт не будешь, мне хотелось куда большего. Однако по мере роста веса снарядов начали вылезать проблемы. И некоторые из них никак не получалось решить.

Первое – чем дальше, тем больше золота требовалось. Если поначалу на сто грамм смеси достаточно пары грамм металла, то при заряде весом в два килограмма его уходило уже не сорок грамм, а больше ста.

То есть пропорция не выдерживалась, и чем дальше, тем сильнее проявлялось смещение в невыгодную сторону.

Если набить в бочку тридцать кило смеси, для её «адского подрыва» изволь потратить пять кило драгметалла. Ты получишь взрыв, эквивалентный взрыву авиабомбы в четверть тонны весом, вот только твоё изделие обойдётся на порядки дороже оперённой чугунной трубы, набитой тротилом.

Увеличивая вес и дальше, быстро столкнёшься с тем, что заряд вырастет в цене до такого уровня, что станет подороже самолёта для доставки «чугунной бомбы» с аналогичной мощностью.

Даже для меня такие расходы, как бы, не пустяшные. Да, я могу себе позволить скупать золото пудами, но надо учитывать то, что это дорогой и редкий металл. Причём встречается он реже, чем на Земле (или его ещё не добыли здесь в таких количествах). В Мудавии тебе столько не продадут, потому что его в таких количествах у торговцев попросту нет.

И да, бомба в четверть тонны – маловато. Вообще не вдохновляет.

Я хочу больше взрывов!

Я хочу более сильные взрывы!

Но чем «круче калибр», тем выше затраты металла на единицу веса взрывчатой смеси. Полагаю, если мне захочется устроить «бадабум» уровня тактического ядерного оружия, придётся на одну тонну пороха тратить три-четыре тонны золота.

С такой нехорошей пропорцией на весь заряд уйдёт золотой запас далеко не самой последней по меркам Земли страны. И я сильно сомневаюсь, что полностью скупив доступный металл в Мудавии, Раве и прочих дружественных и нейтральных странах, сумею столько набрать.

Вторая нерешённая проблема – заряды по мере роста мощности теряют стабильность. Причём теряют непредсказуемо. Заряд весом в десять килограмм при активации рунного «взрывателя» может проигнорировать самые безопасные фитили и рвануть сам по себе, однако может сработать и штатно. Отчего это зависит – непонятно. Статистику вывести я не смог, у меня попросту не было десятков и десятков килограмм золота, чтобы её собрать. Но однозначно выяснил, что чем больше бомба, тем выше риск преждевременного срабатывания.

Так что если я всё же насобираю нужное количество металла для «тактического ядерного боезаряда», он наверняка рванёт ещё до того, как поднесу огонь к фитилю.

Опыты я проводил самостоятельно, и при этом мне довелось несколько раз ощутить себя птицей. Да-да, меня закидывало так далеко, что, можно сказать, в небесах парил.

Недолго, конечно.

Камая мои опыты очень сильно нервировали. Да и мне тоже, честно говоря, не особо нравилось выше орлов степных взлетать, но куда деваться? Меня-то Игнорирования спасают, а как будут спасаться помощники, которых предлагал привлечь идзумо? Не успеешь такого паренька научить, а его уже нет.

Почти одноразовые, получается. И людей жалко, и потерянное на них время не вернёшь.

Так что проще самому.

Проблема с недолговечностью на фоне первых двух проблем можно сказать и не проблема вовсе. Собирать заряды перед применением, конечно, совсем не то, что хранить их годами в готовом виде, но неудобство некритичное.

Однако даже такие нестабильные и непредсказуемые снаряды значительно превосходили всё то, что могли предоставить наши арсеналы. Лучшее, что у нас было до них – трофейные боеприпасы, доставшиеся при разгроме выступления ренегатов и агентов Тхата. Их мы захватили немного, и даже самые небольшие мои заряды устраивали более значительные разрушения.

Но нам требовалось больше мощи. Гораздо больше.

Ведь противник очень силён, мелочиться с ним нельзя.

Именно поэтому наши четыре катапульты располагались так далеко друг от друга. И более того, на позициях держали ровно столько снарядов, сколько требовалось для одного выстрела. То есть тоже четыре. Остальные хранились вдалеке, в разобранном виде, в заранее вырытых хранилищах, оборудованных толстыми люками.

То есть подрыв одной катапульты оставит нас ровным счётом без одной метательной машины. И если пренебречь рисками прилёта обломков в толпу, в худшем случае погибнет один человек.

Тот самый смельчак, который завершает сборку снаряда и подносит огонь к фитилю, после чего вышибает стопор.

Вариант дистанционного наведения, поджигания и такого же дистанционного вышибания стопора возможен, но мы попросту не успели эти механизмы реализовать. Слишком много разных дел навалилось, и слишком мало у нас тех, кто способны такие работы выполнять.

Да я одних лишь болтов почти двести тысяч зарядил рунами и артефактными плетениями. Цифра настолько колоссальная, что даже в голове не укладывается. Да-да – самому не верится, что за столь короткое время возможно выполнить такой объём.

Вот и приходится сейчас самым отважным инженерам играть в русскую рулетку.

Даже хуже. В такой рулетке хотя бы шансы прикинуть можно, а здесь полнейшая непредсказуемость.

Первый солдат ухватил деревянный молот, стукнул. Освободившийся механизм с шумом зашвырнул снаряд в небеса, и тот по дуге полетел к противнику.

Ещё удар, и ещё. Два толстостенных сосуда из особой укреплённой керамики отправились следом почти одновременно, ни один не взорвался на позиции.

Осталась последняя метательная машина. Боец там, вроде как, не колебался, просто замешкался с фитилём. Вот он хватается за молот, вот размахивается.

Удар.

Пронесло и на этот раз. Снаряд улетает к цели, а не разносит инженера в клочья заодно с катапультой.

По ушам ударил грохот первого взрыва. Обернувшись, я увидел огненное облако, расплывающееся в толпе тех никчемных воинов и стрелков, которые прикрывают тяжёлую пехоту. Рвануло так мощно, что некоторые за пятьдесят с лишним метров на ногах не удержались. Такие «неустойчивые», конечно, долго валяться не станут, а вот те, кто поближе оказались, поднимутся не все.

Сам взрыв разнёс в клочья тех, кто находились не дальше десятка метров. Те, которые шагали чуть дальше, отличались от этих бедолаг тем, что их мёртвые тела выглядели приличнее. Одним попаданием убило и покалечило не меньше сотни солдат. Даже самая дорогая алхимия вряд ли бы вызвала такие мгновенные потери. Растянутые по времени, при ядовитой начинке снарядов – это да, а чтобы вот так, сразу – это надо метательные машины побольше, чтобы снаряды весом с корову за километр с лишним закидывали.

Прекрасный выстрел.

Следом взорвались ещё два снаряда. Результаты поскромнее оказались, но тоже неплохо. А вот последний грохнул с недолётом, в воздухе. Ударная волна прошлась по толпе «бросовых солдат», сбив многих с ног, но вряд ли там дошло до серьёзных травм. Осколки керамики собрали кровавую жатву, но количество тех, кто попали под них, не впечатляло.

Снаряды неплохи, но над ними ещё работать и работать. В том числе над их осколочным эффектом.

Расчёты выбрались из укрытий и со всех ног припустили к катапультам. Я скомандовал оставить тот же прицел и внимательно наблюдал за процессом заряжания и взведения. Вроде, инженеры действуют так же быстро, как и на учениях, следовательно, можно ориентироваться на привычный интервал. Если не возникнет заминок, следующий залп подготовят к тому моменту, когда в радиусе действия метательных машин окажется тяжёлая пехота.

Инженеров гоняли неделями, толком спать не давая. Доводили каждое их действие до автоматизма, добиваясь максимально возможной скорости. И они выполнили перезарядку так быстро, что когда первый снаряд взмыл в небеса, я, напрягая глаза, разглядел вытянувшиеся лица вражеских офицеров. Те не ожидали, что новые взрывы последуют так скоро.

Этот снаряд до тяжёлой пехоты не долетел, рванул всё в той же толпе малоценных вояк. А вот два следующих угодили куда надо – полыхнуло между шеренгами тяжёлой пехоты.

Увы, результат вышел так себе. Сказалось то, что дистанция между шеренгами чрезмерно завышенная, и дисциплинированные на совесть обученные воины не сгрудились в толпу. Несколько десятков солдат южане потеряли, но строй быстро и без суеты сомкнулся, не замешкавшись. Пехотинцы как шли, так и продолжали шагать.

Четвёртый снаряд снова грохнул в воздухе, но на этот раз на небольшой высоте, лишь чуть-чуть не дотянув до земли. Эффект вышел даже лучше, чем при самых удачных предыдущих выстрелах. К сожалению, под удар попала лишь самая никчемная пехота, но пострадавших оказалось много.

Почему-то именно этот взрыв будто подстегнул тяжёлую пехоту. Резко ускорившись, солдаты почти побежали, на ходу смыкая шеренги. Причём действовали они не сами по себе, а организованно, я видел, как торопливо командуют офицеры, и слышал, как ускорилась барабанная дробь, задавая новый темп.

Живой щит перед тяжёлой пехотой уже достаточно близко, чтобы в бой вступили арбалетчики. Но артефактных болтов у них всего-то по два неполных боекомплекта, разве можно тратить их на всяких обозников!

Но как иначе? Даже эти неполноценные солдаты, добежав до наших стрелков, устроят знатное побоище. Я нисколько не обольщался, понимал, что моих арбалетчиков даже лагерные проститутки способны озадачить всерьёз, если дело дойдёт до ближнего боя.

Бить простыми болтами – бессмысленно, они даже не улетят на такую дистанцию, а подпускать врага поближе – именно то, что южанам и нужно.

Жаба рыдала навзрыд и выкручивала руки, но команду я всё же отдал.

Семьсот метров – максимальная дистанция. Так-то болты и дальше улетают, но, сколько я не мудрил с прицелами, даже намёка на какую-то меткость не добился.

Они там летели туда, куда хотели и как хотели. К тому же из-за разрушительного эффекта активированных рун быстро теряли некачественные стабилизаторы, после чего начинали двигаться кувырком, часто попадая в цели боком и хвостом. И залповой пальбой эти проблемы не исправить.

Девять тысяч стрелков принялись разряжать своё оружие один за другим. Разбитые на десятки, они сменяли друг друга каждые пять секунд при перезарядке в пятьдесят секунд. Где-то, конечно, выходило медленнее, где-то быстрее, так что это усредненные цифры. То есть в целом девять тысяч арбалетчиков за пять секунд выпускали девятьсот болтов.

Сто восемьдесят в секунду.

Грубо говоря – два десятка пулемётов на километр с лишним фронта.

Цифры смотрелись внушительно, но это если не учитывать смехотворную меткость стрелков. На максимальной дистанции она становилась совсем уж плачевной, и даже по плотно сбитым толпам прилетало не так часто и густо, как могло показаться при взгляде на мои красивые математические расклады.

Но сто восемьдесят в секунду – это всё же много. Десять секунд – тысяча восемьсот выстрелов. Минута – десять тысяч восемьсот… или два бессонных дня моей работы по их зарядке артефактами и рунами. С таким трудом накопленный боезапас улетал с пугающей быстротой.

Увы, в основном он улетал в никуда. Несмотря на то, что толпа перед тяжёлой пехотой не могла похвастаться хорошей защитой и за счёт скученности представляла собой прекрасную цель, результативность не впечатляла.

Сердце начало сжиматься от нехорошего предчувствия. Увы, если даже для противодействия чёрной кварте получилось подготовить несколько перспективных задумок, остановить пехотную атаку Тхата предполагалось в основном лишь арбалетчиками. Катапульты и аркбаллисты лишь помогают «тряпкам», их роль незначительна.

Задача всех прочих отрядов проста – не подпустить к стрелкам врагов, или хотя бы удерживать их перед строем как можно дольше, чтобы «тряпки» успели полностью потратить боезапас. По моим расчетам выходило, что после израсходования всех «заряженных» болтов армия трёх королей потеряет минимум четверть состава. Столь большие потери за короткое время, понесённые к тому же в дальнем бою, до тесного контакта с противником, скорее всего, значительно подорвут боевой дух южан даже сами по себе. А учитывая лучников Львёнка, катапульты с непростыми снарядами, меня с Кими и кое-каких приличных пехотинцев, предполагаемые потери должны оказаться больше. Мы устроим врагам знатную трёпку.

Ту самую, что «заказывал» император.

Но для этого арбалетчики должны попадать хотя бы каждым двадцатым выстрелом. Пусть некоторыми лишь вскользь, без тяжёлых ранений, главное, чтобы не мимо. Однако сейчас, как мне кажется, хорошо если один болт из тридцати прилетает не впустую.

Недостаточно.

Но, стараясь смотреть одновременно на арбалетчиков, на врагов и на наши катапульты, я заметил, что чем дальше, тем чаще падают наши противники. Видимо сказывается то, что с каждой секундой они всё ближе и ближе, и даже «стрельба по степи» становится результативнее.

Кими, не выдержав, азартно предложила:

– Может я туда-сюда промчусь и с максимальной дистанции подвешу Чёрное солнце? Да и тебе не мешает проветриться.

Да, мне тоже на месте не стоялось, но, переборов себя, покачал головой:

– Под свои же болты попадём. Посмотри, вся степь перед пехотой ими усыпана. Да и сколько мы с тобой вдвоём свалим? Для такой толпы – слёзы. Ждём. Арбалетчики пока и без нас неплохо справляются.

Кими, как ни странно, промолчала, удержалась от критики «тряпок». Ну да, стрелки наши действительно, чем дальше, тем лучше отрабатывают. Враг всё ближе и ближе, разлёт болтов меньше, да и огонь от настильного постепенно смещается к фронтальному, всё это положительно сказывается на результативности. Если поначалу пехотинцы падали там-сям, то теперь сыплются десятками, их будто действительно пулемётами выкашивают.

А за «живым щитом» всё также вспыхивают разрывы снарядов моей конструкции. Падают они не так часто, как хотелось бы, зато накрывают лучшую пехоту Тхата.

Когда первые кривые шеренги подобрались к трёхсотметровому рубежу, приказал подключаться лучникам Львёнка.

Я так и не понял, каким образом Решават в столь непростое время нашёл для меня этот замечательный отряд. Если поначалу казалось, что я здорово переплатил, сейчас полагал, что прилично сэкономил. Чхерские стрелки зачастую превосходили моих шудр, несмотря на гору потраченных на дружинников трофеев. Правда, работать с седла не умели, но сейчас это и не требовалось.

В отличие от арбалетчиков они били быстро, метко, и, скажем так – «адресно». В первую очередь уничтожали самых прилично выглядевших воинов. Чётко распределяя такие цели, они обрушивали на них десятки стрел за считанные секунды, молниеносно разряжая дешёвые защитные артефакты. В «живом щите» не было заметных издали офицеров, командование на сержантов возложили, вот они и падали один за другим.

На двухсотметровый рубеж южане не вышли, и даже ответный огонь открыть не успели. Сначала там и сям поодиночке начали разворачиваться, за этими первыми ласточками десятки стали спины показывать, а там и все разом помчались назад без оглядки. И даже задние, наименее пострадавшие ряды, не устояли, поддались общей панике.

– Стоп огонь! – скомандовал я.

Со стороны стрелков послышалась ругань сержантов. Тем пришлось криками и зуботычинами успокаивать разошедшихся не на шутку бойцов. Очень уж многим хотелось выпустить вслед бегущим врагам еще пару болтов.

Которых у нас изначально было мало, а теперь стало ещё меньше.

Бегущая лёгкая пехота навалилась на ряды тяжёлых «коллег», создавая сутолоку и столпотворение. Некоторые отряды перестали поспевать за барабанным боем, строй там и сям начал деформироваться. Офицерам ничего не оставалось, кроме как скомандовать остановку и начать торопливо устранять беспорядок.

До первой шеренги четыреста пятьдесят метров. Дистанция хорошая, и я снова разрешил огонь. После поправки прицелов, разумеется.

Теперь «пулемёты» заколотили по качественным металлическим и кожаным доспехам, но принципиальной разницы с прежним избиением не наблюдалось. На такой дистанции тяжеленные болты играючи прошибали стальные пластины, кирасы и кольчуги. Лишь офицеры выдерживали убойные попадания, но только те, у которых имелись приличные амулеты. А ими не все могли похвастать, так что командиры тоже иногда падали.

За вынужденную остановку Тхат платил дорого. Наши сержанты то и дело выпускали особые болты, оставляющие дымный след и по результатам своего выстрела заставляли подчинённых делать поправки. Несмотря на топорность прицелов, мы предусмотрели способы таких корректировок, но понятно, что при движении цели толку от поправок меньше. Но сейчас враги стояли, и с каждой секундой наш огонь становился всё злее. Болты так часто колотили по доспехам, что над полем боя стоял своеобразный гул. Это походило на звуки работы множества кузниц.

Двухминутная заминка позволила «тряпкам» выпустить в идеальных для них условиях больше двадцати тысяч болтов. И я видел, что не один из двадцати прилетел, куда надо, а явно больше. Три по самым скромным прикидкам. А это несколько тысяч раненых и убитых.

За столько короткое время нести такие потери на дистанциях, недоступных магам, южане не привыкли. Так-то стрелковые отряды в этом мире не редкость, но роль у них всегда вспомогательная, а не главная, как у нас. Столь плотный огонь, от которого не спасают доспехи, пехоту обескураживал всё больше и больше. Нет, бежать никто не дёргался, это всё же если не элитные части, то недалеко от них отстающие. Но солдаты принялись прикрываться щитами, сбиваться потеснее, дабы не оставлять для болтов лазеек.

И катапульты, как раз к этому моменту снова перезарядившиеся, выпустили снаряды в эти скопления. Первый так себе сработал, а вот два следующих прилетели хорошо, уложив полторы сотни тяжёлых пехотинцев. Те, кто выживали, падали от ударной волны, и потому перестали прикрываться щитами. Наши арбалетчики этот момент не упустили.

Не знаю, что было бы дальше, не случись с четвёртым снарядом беда. Нет, он взорвался, как полагается, а не хлопнул в воздухе безобидно, но почему-то полетел сильно дальше прочих. Или расчёт впопыхах что-то напутал с прицелом, или что-то случилось с механизмом.

Как бы там ни было, он пролетел над всеми шеренгами тяжёлой пехоты, и разорвался над головами офицеров, что метались позади строя, собирая руганью и тумаками разбегающиеся отряды «мясного щита».

Я отчетливо разглядел, что от близкого взрыва снесло кучку явно не последних офицеров, что направлялись к месту «усмирения паникующих» со стороны командного пункта. Амулеты спасли не всех, да и те, кто пережили удар, попадали вместе с лошадьми, и подниматься не торопились.

Судя по сигнальным ракетам, что начали взлетать со стороны командного пункта одна за другой, короли, завидев, что случилось с группой командиров, сильно разволновались и что-то затеяли. Сигналы вражеские мы читать не научились, но не заметить то, что вся конница пришла в движение, с нашей высоты невозможно.

– Зачем всадники в центр собираются? – удивился Дорс.

– Я тоже не понимаю, – сказала Кими.

Ну да, классическая схема подобных сражений подразумевает использование конницы на флангах. По центру, причём за многотысячными массами пехоты, ей, как бы, делать нечего.

И тут, после очередной серии ракетных сигналов, пехотинцы снова начали движение. Только почему-то не к нам, а в разные стороны. По центру возник разрыв на всю глубину построения, и он быстро расширялся.

Похоже, несмотря на понесённые потери, южане не считают нас опасными ребятами. Лучшее средство против стрелков – кавалерия, вот и решили завершить битву одним мощным лобовым ударом.

– Всем приготовиться! Конная атака по центру! – скомандовал я.

Изначально я полагал, что всё пройдёт «по классике» – удар пехотой по центру и конницей по флангам. На этот непредвиденный случай у нас не заготовлены быстрые сигналы, пришлось посылать гонцов, чтобы донесли короткие инструкции до тех отрядов, которым сейчас придётся поработать. Заскрипели механизмы разворачивающихся катапульт, вниз по склону направились пехотинцы Львёнка, к задней шеренге стрелков подъехали тележки Паксуса, и туда же подтаскивали аркбаллисты, что до этого стояли у ярмарочных загонов.

– Они и правда сейчас конницей по центру ударят! – дошло до Арсая.

Восторженно скалясь, он спросил:

– Мы же сейчас ударим им навстречу, не так ли?

– Уймись, псих, когда десница скажет, тогда и ударим, – заявил Дорс и добавил: – Чак, а ты в курсе, что Глас снова в бой рвался?

– Нет, не в курсе. Ты, что ли, нашего героя остановил?

– Можно сказать и так. Сказал, что в бой ему можно при одном условии, – Брунгильда должна стать его телохранителем. И он сразу передумал. Так-то Глас не трус, но кое-чего боится.

– Глупый человечишка, – прогнусавил Гнусис. – Это же счастье, быть поблизости от такой роскошной женщины.

– Вот! – одобрительно заявил Дорс. – Даже Сранька всё правильно понимает. Не повезло нашему деснице с его Голосом.

То, как Дорс выделил последнее слово, напомнило мне про другой Голос. Тот, о котором невнятно рассказал поднятый мертвец.

Я так и не понял, что он тогда имел ввиду.

– Они пошли! – воскликнул Арсай и нервно затеребил ладонью по рукояти меча, что оставался в ножнах.

– Вот же псих, – Дорс покачал головой. – Даже рукоблудие у тебя ненормальное. Чак, их там тысяч десять, и из них почти половина приличной конницы. Я там даже латников вижу. Не пора ли драпать подальше от этого города?