![](/files/books/160/oblozhka-knigi-prezhde-chem-umeret-si-364924.jpg)
Текст книги "Прежде, чем умереть (СИ)"
Автор книги: Артём Мичурин
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 7
Женщины, эти странные существа, так похожие на человека, и в то же время бесконечно далёкие от него... Их мозг устроен совсем иначе, хотя в анатомическом плане неотличим от нашего. Не могу назвать себя большим знатоком тонкостей женского разума, моё общение с данными биологическими объектами обычно проходит в несколько иной плоскости, нежели мыслительной. Кому нахрен интересно, что думает шлюха или какая-нибудь девка, подвернувшаяся в не самый подходящий для неё момент? Но с появлением в моей жизни Ольги всё изменилось. Девятилетняя девчонка из сибирской глуши что-то со мной сделала, что-то сломала в моём идеальном прежде мировосприятии. Она, как никто раньше, понимала меня, а я, со временем, научился понимать её, более или менее. И могу сказать с полной уверенностью – женщины страшнее чумы.
– Что это с ним? – кивнула Ольга в сторону раскрасневшегося Станислава, пялящегося на неё с тех пор, как мы поднялись в просторный номер «Коммунара», арендованный нашей нежданной спасительницей. – Штаны жмут?
– Не обращай внимания, видать, отрава ещё не отпустила.
– Я тебя уже где-то видел, – прищурился Станислав, подавшись вперёд. – Эти глаза... Я их помню.
– Ого, глаза, – расшнуровала Ольга берцы. – Да он романтик.
– Ещё какой, – согласился я.
– Их трудно забыть, чертовски красивые, – кивнул Стас.
– Небось, давно комплиментов про глаза не слыхала, а, Оль?
– Да считай никогда. Твой друг – большой оригинал.
– Только в тот раз, они были в слезах, – продолжил Станислав. – Ах ты лживая сучка, – потянулась рука к кобуре, но Олин «Вальтер» уже смотрел дулом ему в грудь.
– Как ты меня назвал? – беззлобно пропели роскошные губы.
– Стоп-стоп! – поднял я руки, пытаясь мирно разрешить этот лингвистический конфликт. – Давайте-ка успокоимся и всё обсудим. Станислав, просто извинись.
– Извиниться? – скривил тот физиономию.
– Да. Ты не представляешь, скольких особей мужского пола потеряло человечество из-за таких неосторожных слов. Лично я против собак ничего не имею, но вот Оле подобное сравнение отчего-то кажется оскорбительным. Я серьёзно.
Ствол лежащего на бедре пистолета всё ещё глядел в сердце Стаса, а милый пальчик слегка побелел на спусковом крючке.
– Он так сильно тебе нужен? – поинтересовалась Ольга.
– Может пригодиться, – кивнул я. – Станислав, дружище, не глупи.
– Ты был с ней заодно, – облизал он пересохшие губы. – Тогда, под Иваново. Эта... она что-то подмешала Москве. Да. А ты довершил начатое. Что ты сделал с ним?
– Слушай, тебе в голову дало. Проспись для начала, а утром мы обсудим все твои параноидальные теории.
– Хватит нести х**ню, я не верю в такие совпадения. Ты что, думал, я не узнаю?
– Честно говоря, я не планировал вас знакомить.
– Так, значит, это был ты. Ты убил Алексея?
– Не сразу, – встала Ольга, держа Стаса на мушке, поставила стул напротив и села. – Сначала мы отвезли его в Арзамас, приковали в подвале и всласть повеселились. Он безумно страдал. И тоже называл меня сучкой, поначалу. Потом стал звать девочкой, деткой, даже доченькой. Знаешь, когда я его резала, когда отрывала ногти и выбивала зубы долотом, мне было так хорошо, – пальцы её левой руки скользнули между разведённых бёдер. – До дрожи. Каждый его вопль, каждый хрип заставлял волоски на теле вставать дыбом, – высвободила она правую ногу из ботинка и коснулась стопой детородных органов сидящего с раскрытым ртом Станислава. – Я помню всё, будто это было вчера.
– Какого чёрта ты делаешь?
– И тебя я тоже помню. Узнала, как только увидела. Ты был таким добрым, мягким, предсказуемым. Смазливая мордашка, голые коленки, слёзки в голубых глазах... Как устоять перед девушкой в беде, верно? Скажи, ты ещё долго меня ждал? Фантазировал обо мне, пока мы везли твоего дружка, связанного, как свинью на убой? О чём сожалел больше, о пропаже Москвы, или о том, что не удалось меня трахнуть?
– Ну хватит, – выдохнул Станислав, сглотнув.
– Я решу, когда хватит, – изящная ножка надавила чуть сильнее.
– Дьявол... Пытаешься доказать, что ты тут главная?
– Точно. И тебе нравится. Расскажи, как ты собирался это сделать. В койке, на столе, может, на полу?
– Завязывай.
– Лицом к лицу, или сзади?
– А сама как думаешь?
– Думаю, лицом к лицу. Тебе ведь нравятся мои глаза, ты хотел бы смотреть в них, как сейчас.
– Завязывай, сказал!
– Не вздумай дёргаться, я не закончила.
– Да ты больная. Чёрт... – физиономия Станислава стала почти пунцовой от напряжения.
– Не сдерживай себя. Вспомни тот вечер, ту нежную нимфетку в вашем номере.
– С-с-с... Уф.
– Туалет там, – указала Ольга пистолетом в коридор, убрав ногу.
– Господи-боже, – едва не перекрестился я, глядя вслед спешащему Станиславу. – Ты его только что изнасиловала.
– Технически нет.
– Я тебя такому не учил.
– Как и многому другому. Абсолютной беспринципности, например. Хотя тебе есть, чем поделиться, опыт огромный.
– Если ты про нашу сегодняшнюю встречу, то, уверяю, она случайна. Я здесь по делам. У меня и в мыслях не было тебя искать. А если про этого милого молодого человека в моей команде – на то есть веские причины, но я не хочу утомлять долгой историей своих злоключений. Расскажи лучше ты что-нибудь интересное. Например, ради чего святые тебя наняли.
– Не ради твоей головы, можешь не волноваться.
– Начало хорошее. О, а вот и наш... – собрался я отвесить комплимент вышедшему из уборной Станиславу.
– Не надо, – оборвал он меня, мотая головой, упал на диван и с обиженным видом скрестил руки на груди.
– Э-э... Знаешь, я где-то читал, что выговориться – первейшая необходимость для жертвы изнасилования.
– Ну всё, с меня довольно! – вскочил Станислав как ужаленный. – Идите нах** оба! – и хлопнул дверью.
– Видишь, что ты наделала? Раньше был нормальный мужик, а теперь на женщин смотреть без содрогания не сможет. Хорошо, если на мужиков не начнёт. А то и на животных каких-нибудь...
– Что у тебя за дела в Навашино, Кол? – прервала Ольга череду моих рассуждений.
– Не стану тебе врать, ведь мы не чужие друг другу, и взаимное доверие – штука важная, однажды его лишившись...
– Господи, Кол, просто ответь.
– Ты слыхала про взрывы в пустоши?
– Продолжай.
– Кое-кто хочет узнать о них поподробнее.
– И-и....?
– Теперь твоя очередь делиться информацией.
– Смеёшься?! Ты нихрена мне не рассказал!
– Но, всё же, чуть больше, чем ты мне.
– Судя по тому, что жирная свинья внизу шевелила своими слюнявыми губами, когда я вошла, тебе уже известны мои интересы здесь.
– Верно. Просто, понимаешь... я рассчитывал услышать это от тебя, и немного разочарован такой скрытностью. Когда мы с тобой виделись в последний раз, года три назад?
– Прошлым летом, вообще-то.
– Не важно. Мне и этого хватило, чтобы соскучиться, а ты так холодна. Ведёшь себя, честно говоря, как последняя стерва.
– Кол, – подалась Ольга вперёд, сцепив пальцы в замок, – ты свалил тогда, даже не предупредив. У меня могли быть проблемы из-за тебя, сукин сын. И ты ждёшь теплоты?
– Но ведь не было же проблем. Верно? – откинулся я, любуясь прекрасным, хоть и хмурым, творением природы, сидящим передо мною. – Ты ослепительна. Уму непостижимо, как из того мелкого сорняка расцвёл столь восхитительный цветок. Постой, а это что? – заметил я, приглядевшись, небольшой шрам на левой скуле, полускрытый волосами.
– Напоминание о месте, отведённом мне столь любимой тобою природой, – коснулась она лица.
– Кто это сделал?
– Один заказ. Снова пришлось вживаться в образ проститутки. Оказалось, что «клиент» – садист, к тому же любит придаваться своим слабостям при охране.
– Мне жаль...
– Нет, – улыбнулась Оля, – заказ отработан. Я вовремя сообразила, что из образа пора выходить.
– ... жаль этих несчастных ублюдков.
– Да, пришлось зайти чуть дальше, чем того хотел наниматель. А кто твой наниматель, Кол, и чего он в действительности хочет?
– Э нет, – погрозил я пальцем своей талантливой ученице. – Соблюдай очередь.
– Ладно. Святые хотят знать об источнике проблем здесь. Эти нападения с подрывами многих выводят из себя.
– То есть, святые всего лишь хотят восстановить закон и порядок? – не сдержал я смешка. – Вот так дела. А приют для прокажённых они уже построили?
– Очередь, – напомнила Оля.
– Железный Легион, – раскрыл я карты.
– Ого. Вернулся к работе на крупных клиентов? В последний раз, с Муромом, у тебя ведь не особо заладилось.
– Ты не очень-то удивлена, как я погляжу. Может, на то есть причины? Например, сожжённая колонна Легиона, которая и вызвала, в действительности, любопытство святых. Я прав?
– Возможно. Что тебе известно об этом нападении?
– Очередь.
– Святые перетащили все машины в обитель, и трупы тоже. Братья описывали увиденное, как результат грамотно спланированной засады. Противотанковый фугас, десяток бойцов с РПГ по обе стороны дороги, может, АГС... Но я так не думаю. На трупах нет пулевых ранений, только осколочные и бризантные. Причём, посекло тех, кто был внутри машин, их же бронёй. Тела, найденные снаружи, сильно фрагментированы. Это не похоже на РПГ. Ощущение такое, будто их с гаубиц обстреляли, но воронки на земле неглубокие. Вот... Теперь ты.
– К сказанному могу добавить, что, во время нападения, людей по близости не было, не считая самих легионеров.
– Это мне тоже известно. Так говорил единственный выживший.
– Сама его допрашивала?
– Его никто не допрашивал. Святые рассказывают, он и так болтал без умолку. Только вот его болтовня картину не проясняет. А что с грузом?
– Каким грузом? – приложил я всё своё актёрское мастерство, чтобы показаться удивлённым.
– Что перевозила та колонна?
– Почему ты считаешь, будто она вообще что-то перевозила? Легион стягивает все силы в Муром, теперь там их главный плацдарм.
– Не вижу смысла в таком нападении, если нечего взять.
– Ты чего-то недоговариваешь.
– А мне думается – не договариваешь ты.
– По пути сюда мы наткнулись на пикап святых, подорванный, – немного поразмыслив, выложил я козырь старшинством пониже. – Водитель и пассажир мертвы, полкабины расхерачено, а на земле следы, похожие на те, что мотоцикл оставляет.
– Интересно. И вы не пошли по следу?
– Дождь начался. Да и куда нам на ЗиЛе за мотоциклом? Конечно, то, что между ног – не машина, но угнаться трудновато. Кстати, а ты ведь совсем без колёс?
– У меня лошадь.
– Продай её. Ага, продай и присоединяйся ко мне.
– Смеёшься? – улыбнулась Ольга. – Предлагаешь кинуть святых?
– Вовсе нет. Будем каждый делать своё дело, но только вместе. Я – для Легиона, ты – для святых. Ведь цель у нас одна – найти чёртовых взрывников. Поправь, если ошибаюсь.
– Хм, вроде того.
– Тогда за чем дело стало?
– Думается мне, – прищурились бездонные голубые глаза, – твой чувствительный друг будет не в восторге.
– Не беспокойся за это, я с ним поговорю.
– Его теперь ещё поискать предстоит.
– О, на счёт его местонахождения у меня нет ни малейших сомнений.
Интуиция меня не подвела, Станислав сидел в кабаке этажом ниже и, не щадя себя, ужирался самогоном в бесплодной попытке забыть о кошмаре, перевернувшем всю его жизнь.
– Блядь... Иди нах**, Кол. Я не хочу с тобой говорить. И знать тебя не же-ла-ю, – опрокинул он рюмку и снова наполнил.
– Когда ты налакаешься до беспамятства, тебя вышвырнут, чтоб не наблевал, а там оберут как липку, с утречка босиком придётся топать.
– Ты меня не расслышал? – прорычал Станислав недружелюбно.
– Хочешь, расскажу тебе про Лёху Москву, или про Ткача, как звали его прежде?
– Я знаю достаточно, – припечатал он пустую рюмку.
– Правда? А почему же про меня ты от него не слыхал? Ведь мы с ним не один год были знакомы. Думаешь, с кем он в Москву ходил?
Мутные зенки Станислава вдруг разом сфокусировались, а рука замерла на полпути к бутылке.
– Да, дружище, – продолжил я, – это не байки, он был в Москве, со мной и ещё с пятью своими корешами, двоих из которых самолично замочил там же, чтобы не делиться. Замочил бы и меня с Сиплым, будь пофартовее.
– Сиплый? Медик?
– Вы знакомы?
– Да, виделись в Арзамасе.
– Мир тесен. Хотя тогда мне так не казалось. После Москвы я гнался за Ткачём до самого Урала. Но там судьба снова свела нас вместе. Правда, перед этим Алексей успел перестрелять семью одной девятилетней девчушки по имени Оля. А потом, когда мы работали с ним в паре, кинул меня и снова попытался убить. Вероломно, так, что даже я охуел. И если ты думаешь, будто Алексей – Москва – Ткачёв – добрый дядечка, пострадавший не за что, у меня для тебя плохие новости. Ткач был отъявленной мразью, а уж я-то в сортах мрази разбираюсь.
– Дьявол, – поднял непослушные брови Станислав. – Это сколько ж лет прошло с тех пор до той ночи.
– Время не всё списывает со счетов.
– Да, наверное... И что теперь?
– Ольга в деле.
– С какого?!
– Не переживай, речь не о деньгах. Она вообще не знает о грузе. Ей заказали разыскать возмутителей спокойствия, так пусть ищет, мы ведь заняты тем же самым. А она будет полезна.
– Ты с ней как вообще? Ну, в этом плане...
– Между нами сугубо платоническая любовь.
– Только не пизди, будто она тебе как дочь.
– Нет, скорее, как олицетворение всего прекрасного, что меня когда-либо окружало на этой пропащей земле. Не держи на неё зла, это никому ещё не принесло пользы. Вот, – передал я Станиславу ключ с номерком, – снял комнату, иди отоспись, а я сменю Павлова. Бедолага, небось, уже просит штаб забрать его домой.
Глава 8
Весь следующий день наша дружная компания провела, вылавливая жемчужины народного фольклора из моря бессмысленного трёпа, пьяного пиздежа и наркотических фантазий местной фауны. Собрав воедино и систематизировав наши изустные трофеи, мы пришли к выводу, что подавляющее большинство рассказчиков приписывает вину за взрывы Детям Пороха. Эта бригада никогда не славилась умением играть в команде, союзы с ней были шаткими, а контакты сложными. ДеПо, как называли бригаду на пустошах, вела замкнутый образ жизни, но всё же считалась «своей», в отличие от наглухо отбитых Рваных Ран, соваться к которым боялся даже Навмаш. Тем не менее, репутация слегонца припизднутых прочно закрепилась за ДеПо, а их маниакальная увлечённость химией и инженерией вполне чётко сводила все нити рассуждений в одну точку – «ДеПо в конец охуело». И мы, как единственные блюстители порядка в царстве террора, обязаны были проверить эту порождённую коллективным сознанием гипотезу.
Полностью разделяя мнение навашинских относительно припизднутости ДеПо, наша группа единомышленников постановила, что вести со взрывоопасными автомобилистами цивилизованный диалог – дело глупое, бесперспективное и неоправданно затратное по времени. В качестве альтернативы мною было выдвинуто предложение проникнуть на территорию, подконтрольную ДеПо, изловить пару-тройку этих опасных чудаков и нечеловечески пытать их, пока они не дадут нам нужных сведений, или пока мне это не надоест. Принято единогласно. Демократия – отличная штука, когда мнение бестолкового большинства не противоречит моему, единственно верному. Ловить я решил на живца.
– Почему именно мне торчать у машины? – вызывающе поинтересовался Станислав, стоя на продуваемой всеми ветрами пустоши, и хорошо видимый за многие сотни метров вокруг.
– Потому что я так сказал, – не смогли мои зубы скрыть скрежета.
– Херовый аргумент.
– Не беси. Это мой план, и мы будем реализовывать его так, как я задумал.
– Да они меня пристрелят нах**, как только разглядят.
– Не пристрелят, побоятся машину испортить, – вмешалась Ольга. – К тому же, на рубеже от тебя будет мало проку.
– Это ещё почему?
– Моя винтовка эффективна на километре, его – кивнула Оля в сторону Павлова, – метрах на трёхстах, ВСС Кола – двести пятьдесят. А из твоего калаша да с этой оптикой разве что на соточку толком пострелять удастся. Ты ведь не хочешь подпускать их адские драндулеты с крупным калибром и ракетами на сто метров?
Станислав обречённо вздохнул, поднял ворот и приступил к имитации ремонтных работ, склонившись над двигателем. Мы же разошлись по заранее оговорённым позициям и стали ждать.
Со своей точки я видел, как Ольга, аккуратно уложив брезентовую подстилку, расчехляет и приводит в боевое положение ОСВ-96. Огромная железяка, как раз в рост хозяйки, выглядела настоящим чудовищем рядом с ней. Жаркая любовь между Олей и тринадцатикилограммовой переносной пушкой вспыхнула года четыре тому назад, когда нежная щека робко коснулась шершавого приклада. Первый поцелуй ОСВ-96 оставил жуткий синяк на девичьем плече и обезглавленный труп в полукилометре от дульного среза, проигнорировав кевларовый шлем и стену в три кирпича толщиной. С той поры, слыша о горюющих телохранителях, чей босс вдруг взял да и разлетелся кровавыми брызгами, я знаю – моя девочка и её любовь калибра «12,7×108» где-то неподалёку.
Лежать на холодной земле под пронизывающим ветром – то ещё удовольствие, и оно явно затянулось. Несмотря на самоотверженные копошения Станислава вокруг неподвижного ЗиЛа, обещающего стать лёгкой добычей, дети на приманку не велись. Не было ни то, что поклёвки, но даже кругов на воде. Жутковатую пустоту желтовато-бурого пейзажа вокруг нарушали лишь редкие птицы, слетающиеся на падаль и гоняемые наземными пожирателями трупов. За четыре с лишним часа своих орнитологических наблюдений, не смотря на бушлат и шерстяные панталоны, я замёрз, как собака, хотя такое сравнение, пожалуй, не передаёт всей полноты ощущений, и уже начал подумывать о сворачивании этого сомнительного мероприятия, как вдруг ветер принёс знакомые рокочущие звуки. С юго-востока в нашу сторону шли две машины – обычный деповской патруль, прочёсывающий местность на предмет незваных гостей. Они вряд ли успели разглядеть наш грузовик, иначе перестроились бы, беря его в клещи. Но вот курсы слётанной пары разошлись – наживка заглочена, теперь дело за подсечкой, а там и выуживанием можно будет заняться.
Грохот первого выстрела ОСВ-96 прокатился по пустошам, когда багги подошли к ЗиЛу метров на триста. Приземистая машина, заходящая с правого фланга, будто споткнулась и, клюнув носом, взмыла в воздух. Впечатляющий кульбит, в процессе которого стрелок вылетел за борт как гуттаперчевая кукла, завершился не менее впечатляющим падением. Багги грохнулась на крышу и стала ещё более приземистой, смяв собственным весом трубчатый каркас. Водитель второго агрегата, не желая повторять судьбу товарища, резко развернул машину и дал по газам, однако большой скорости набрать не смог, получив от Павлова несколько пуль в двигатель. Испускающая шлейф белого дыма багги прокатилась с два десятка метров и была спешно покинута экипажем в составе трёх особей, довольно резвых, нужно заметить. Пуля калибра 12,7 догнала самого перспективного из бегунов и вошла в правое плечо. Это могло бы означать, что спортсмену повезло, зайди речь о 5,45 или 5,56, но только не 12,7, о нет, только не о нём. Бегущую фигуру просто снесло, разорвав в лоскуты. Рука и куски торса отлетели от изуродованной туши, упавшей в грязь комом окровавленного тряпья. Оставшиеся спринтеры, впечатлённые финишем товарища, принялись закладывать виражи, затрудняя прицеливание.
– Нужен живой! – проорал я, сложив ладони рупором.
Не лишнее напоминание, памятуя, как Оля может увлечься, и оно достигло её ушей. Следующая пуля легла возле ног беглеца, тот резко тормознул, не удержал равновесия и растянулся на земле. Обогнавший его конкурент коснулся грунта пятью секундами позже и одной конечностью меньше, оставив позади ступню с изрядным куском голени и громогласно знаменуя окончание забега. Единственный призёр, не растерявший себя на пути к финишу, отшвырнул в сторону ствол, опустился на колени и задрал клешни, прославляя олимпийских богов.
– Взять их! – махнул я рукой в направлении нашей дичи.
Всегда хотел так сделать. Жаль, самому тоже топать пришлось, вместо того, чтобы наблюдать за хлынувшей вперёд толпой беспрекословных головорезов, сидя верхом на гнедом командирском жеребце.
Первым, воспользовавшись ЗиЛом, до пленников добрался Станислав, открыл дверь и взял двуногого на прицел, оставаясь в кабине.
– Рад встрече, друзья! – поприветствовал я пару угрюмых мужиков, один из которых уже заметно обмяк. – Павлов, помоги этому бедолаге, мы ведь не звери.
Лейтенант с готовностью подбежал к инвалиду и, сунув тому на всякий случай с ноги в рыло, перетянул калечную ногу ремнём пациента.
– Полагаю, вы недоумеваете, – продолжил я, – что же послужило причиной нашего визита. Это не секрет, мы лишь хотели поинтересоваться, с какого хуя ДеПо решило, что беспредел нынче ненаказуем.
– О чём ты толкуешь? – прохрипел одноногий бородач, сплюнув кровь. – Кто вы такие?
– Здесь я задаю вопросы. И чем скорее вы на них ответите, тем скорее мы расстанемся. Надеюсь, друзьями, но это опять же зависит от вас.
– Я не понимаю.
– Может... – робко подал голос второй, лет двадцати, безбородый и со следом от защитных очков на чумазой роже. – Может, они про...? – покосился он на старшего.
– Заткнись, – прошипел тот. – Они так и так нас вальнут.
– Вопрос спорный, – заметил я, присев возле бородача, и невзначай ткнул стволом в оголённую кость, чем побудил героя довольно точно сымитировать брачный крик лося. – Вместо «так и так» всегда может быть «так или иначе». Я бы на вашем месте, друзья, выбрал «иначе». Но если вы предпочитаете «так», – ствол снова уткнулся в красновато-серую мякоть торчащей кости, – буду только рад.
– Мы же никого не тронули! – заверещал безбородый, силясь перекричать своего старшего товарища и брызжа слюной. – Это же просто металлолом! Чёртов металлолом! Он не нужен был железнодорожникам, и Навмашу не нужен! Что вы творите?! Не убивайте нас! Пожалуйста, не убивайте!
– Какой ещё металлолом? – направил на него дуло Павлов.
– Вагоны! Мы разрезали их и вывезли! – проорал безбородый и, отдышавшись, добавил удивлённо: – Вы разве тут не из-за этого?
– Он нас за идиотов держит, – предположила скучающая возле машины Ольга.
– Чертовски неприятно, дружище, – взглянул я в увлажнившиеся глаза рассказчика, – но вынужден согласиться с дамой. Похоже, ты невысокого мнения о наших умственных способностях, если только не сам ебанутый. Давай так, ты расскажешь нам о нападениях, а я не стану раскладывать перед тобой нарезку из твоих конечностей.
– О нападениях? Каких нападениях, на кого? – затараторил он, демонстрируя неподдельное, на первый взгляд, желание помочь. – Мы не лезем к соседям. Только залётные... Три... Нет, четыре машины за этот месяц. Двоих живьём взяли, сам видел. Вы за ними пришли? Я могу отвезти. Бригадир недорого попросит. Я помогу. Мы... – спохватившись, указал он на бородача, а потом на себя. – Мы вам поможем. Не убивайте.
– Ой дурак, – надрывно хохотнул борода.
– Как тебя зовут, дружище? – почесал я щёку, раздумывая над тем, с какой руки начать.
– Миша, – ответил парень, и тут же исправился: – Михаил.
– Кол, – протянул я раскрытую ладонь.
Говорят, интуиция строится на эмпатии и пережитом опыте. На счёт Мишиного опыта у меня есть сомнения, но тогда... Бедный парень, похоже, он и впрямь сумел заглянуть ко мне в голову, потому как в следующую секунду, будто одержимый бесами, отскочил и, выхватив невесть откуда взявшийся нож, принялся размахивать им под аккомпанемент истошных воплей:
– Не подходи!!! Сука, зарежу!!!
– Тш-ш-ш-ш, – поднял я правую руку, положив левую на вскинутый Павловым ствол. – Не стреляйте. Мише есть, что сказать, – покинул ножны мой «Марк-II». – Да и у меня есть интересная тема для дебатов.
– Ага, – нервно осклабился Михаил, потирая больстер большим пальцем, – честный поединок, один на один.
– Точно, дружище, – шагнул я вперёд. – Только мы двое на сцене и госпожа смерть в зрительном зале. Сейчас кто-то сорвёт её аплодисменты.
– Красиво говоришь, – пригнулся Михаил, широко расставив ноги и выставив чуть вперёд левую руку, держа при этом правую, вооружённую, возле тела. – Только слова тебе не помогут.
– Ну же, – кивнул я, неподвижно стоя в полный рост, с опущенными руками, – смелее. У тебя определённо есть шанс.
– Хе, – утёр он рукавом нос, всё ещё не решаясь атаковать. – И что, если я выйду победителем, меня отпустят? Если убью тебя.
– Не могу говорить за этих милых людей, а обещание мертвеца недорого стоит. Поэтому, давай так – я освобожу тебя и твоего упрямого одноногого товарища, если сумеешь пустить мне кровь. Пойдёте на все четыре стороны. Даю слово.
Услышав это, Михаил заметно приободрился и даже начал пританцовывать, двигаясь мелкими шажками из стороны в сторону. А я продолжал стоять неподвижно, руки по швам, и ждал момента.
Первый выпад был обманным, он легко читался по ногам, и начался слишком далеко, так что мне не пришлось даже сходить с места. Второй прошёл не менее предсказуемо, но уже с подходящей дистанции. Нацеленный мне в живот нож был чересчур низко, и я сделал шаг в сторону, дожидаясь более удобного момента. Тот представился через секунду. Не возвращая руку после выпада, Миша нанёс ею диагональный удар снизу в направлении моего правого плеча. Всё, что осталось сделать мне – перехватить его запястье и заломить руку, с шагом вперёд. Голова Михаила запрокинулась, и клинок «Марк-II» мягко вошёл ему чуть выше и левее кадыка, минуя артерию. Левая ладонь вцепилась мне в предплечье, правая – выпустила нож, рефлекторно пытаясь дотянуться до инородного предмета, пронзившего шею и аккуратно продвигающегося вглубь, к основанию черепа. Глаза Михаила широко распахнулись, шипящий хрип вырвался из горла вместе с облачком кровяных брызг.
– Тише-тише, всё хорошо, – попытался я смягчить эмоциональное состояние, моего эмпатичного визави. – Вот так, – нащупал кончик клинка нужное место. – Вот так, – резко покинул кинжал своё временное вместилище.
Миша покачнулся, размахивая руками, будто неумелый канатоходец, присел на одно колено, снова поднялся, едва держась на трясущихся ногах, и пошёл походкой восставшего мертвеца. Дрожащие губы смыкались и размыкались, производя вместо слов пузыри и потоки слюны. Левая штанина стремительно темнела, пропитываясь мочой. Желудочно-кишечный тракт издавал утробные звуки, оскверняя воздух зловонием.
– Отвали! – пихнул Павлов стволом ковыляющего к нему Михаила.
Тот пошатнулся, упал и забился в судорогах, исходя пеной и громогласно опорожняя кишечник. Зрачки расширились, несмотря на яркий солнечный свет, белок левого глаза сделался алым из-за кровоизлияния. А потом Мишина голова просто взорвалась, и мозги разлетелись по земле через разрушенный затылок.
– Он всё равно ничего уже не рассказал бы, – с невинным видом ответил Станислав на мой немой вопрос, опустив дымящийся ствол.
– Ты хоть представляешь, как это сложно?
– Что?
– Внести нужные изменения в организм.
– Нужные? Кому, нахрен, нужные? Ты из него овощ сделал, – кивнул он на испорченного кадавра.
– Мне. Мне – дьявол тебя подери – нужные! – подошёл я к Станиславу, запамятовав от возмущения про кинжал в руке.
– Ладно, как скажешь, – залез он поглубже в кабину.
– Никогда больше не смей ломать мои игрушки. Ты меня понял?
– Да, без проблем, – прикрыл Станислав дверцу. – Надо было предупреждать, что это важно.
– Долбаёб, – вернулся я к подозрительно тихо ведущему себя всё это время колченогому бородачу. – Ладно, закончили с баловством, пора приступать к работе, – и обтёр окровавленный клинок о подрагивающее плечо нашего основного свидетеля.
– Я расскажу, – отстранился тот, боязливо косясь на кинжал. – Всё, что знаю.
И он рассказал. Он говорил воодушевлённо, страстно и самозабвенно, со столь глубоким чувством, что позавидовал бы искуснейший декламатор. Он говорил и говорил, перебивая самого себя в необузданном желании предвосхитить любой наш вопрос. Он углублялся в такие подробности, какие из человека можно вытянуть только под гипнозом. Он плакал, если на моём лице появлялась тень неудовлетворённости услышанным, и светился от счастья, когда я одобрительно кивал.
Из громадного массива информации, полученного нами за весьма короткий промежуток времени, удалось сделать два основных: во-первых, ДеПо не имело отношения к атаке на колонну Легиона; во-вторых, мы по-прежнему не имели понятия, кто виноват и что делать. Копилка наших знаний о произошедшем пополнилась лишь одним по-настоящему интересным фактом, если это можно так назвать. Бородач оказался неплохо знаком со взрывным делом и сообщил, что разрушения, которые ему довелось наблюдать после атаки неведомого врага на один из деповских патрулей, оставлены снарядами, упавшими сверху почти под прямым углом. Версию миномётного обстрела он сходу отверг, заявив, что удар был слишком уж точен. Патруль, по его словам, будто бы угодил под миниатюрную ковровую бомбардировку, покрывшую площадь почти точь-в-точь соответствующую той, что занимали два идущих друг за другом автомобиля. Багги разметало так, что там и взять уже было нечего. Произошло это за два дня до гибели колонны Легиона, что наводит на мысль о тренировочных стрельбах. После этого у меня остался только один вопрос:
– Формулу азотного топлива знаешь?
– Нет, умоляю, – сложил ладони бородач. – У меня семья. Их казнят, если...
– Понял. Станислав, – дал я отмашку нашему любителю высвобождать содержимое замкнутых объёмов, и серое вещество талантливого сказителя воссоединилось с родной землёй.