![](/files/books/160/oblozhka-knigi-prezhde-chem-umeret-si-364924.jpg)
Текст книги "Прежде, чем умереть (СИ)"
Автор книги: Артём Мичурин
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 3
Надежда на лучшее. Столько жизней было поломано этой безобидной на первый взгляд штукой. Она как сапоги, из которых вырастаешь, но снять и выбросить жалко, в лучшем случае. Чаще же надежда на лучшее – причина катастрофы. Поначалу с ней удобно, комфортно, она окрыляет, подстёгивает на движение вперёд. Ты видишь перед собой цель и стремишься к ней. Но со временем начинаешь понимать, что это движение ведёт тебя куда-то не туда. Ну как, не совсем прям в противоположную сторону, но с отклонением, небольшим, едва заметным. Всё вроде бы идёт по сценарию, за исключением мелочей. И ты говоришь себе: «Ерунда, такой пустяк не собьёт меня с намеченного курса». Ты продолжаешь придерживаться заданного надеждой вектора, плюя на один «пустяк» за другим. А их всё больше, но они такие незначительные. И Лучшее становится вроде бы ближе, но чуток в стороне, не прямо по курсу. «Вырулим» – говоришь ты и крутишь баранку надежды в сторону цели. Но проклятые «пустяки» уже забили шестерёнки рулевого механизма, и ты летишь на всех парах... Летишь мимо. А впереди, поперёк дороги, бетонная стена. Ты бросаешь через плечо последний взгляд на Лучшее, понимая, что это конец, и расшибаешься о жестокую реальность.
Мой чуткий и трепетный сон был нарушен настойчивым стуком в дверь каптёрки как раз в тот момент, когда я по локоть погрузил руки в неподъёмный мешок, полный сверкающих золотых монеток. Пальцы рефлекторно коснулись хлястика кобуры, но пустой желудок, надавив авторитетом, велел им повременить.
– Жратва подоспела? Наконец-то, – размял я затёкшую спину.
– Не заперто! – крикнул Станислав, сняв автомат с предохранителя.
Но вместо румяного солдатика с бидоном горячей похлёбки в дверном проёме нарисовался сержант Ерофеев с кислой рожей и, прокашлявшись в кулак, сообщил:
– Вас в штаб вызывают.
– Зачем? – осведомился Станислав.
– Сказали – есть разговор, насчёт оплаты.
– Ого! – поднялся я с подушек и оправился. – Никогда в вещие сны не верил, и тут на тебе. Веди, сержант. Время славить героев.
В кабинете Грицука за длинным Т-образным столом сидели Репин и какой-то чумазый хрен, выглядящий так, будто полз на брюхе от самого Арзамаса.
– Присаживайтесь, – кивнул капитан на противоположную сторону стола.
Мы со Стасом, не сговариваясь, поправили автоматы и молча опустились на стулья, сверля глазами чумазого хрена.
– Это лейтенант Садовский, – представил того Репин. – Он введёт вас в курс дела.
– Погоди, капитан, погоди, – пробило меня на нервный смешок. – В курс какого такого дела? У нас с тобой дело только одно – пересчёт трёхсот шестидесяти золотых, что Легион нам задолжал. О другом базара не было. А этот хрен с горы совсем не внушает оптимизма своей драной харей. Поэтому я решительно против выслушивания его историй, покуда на столе нет моих денег. Лучше заткнись, – посоветовал я Станиславу, сидящему с выражением рожи «Ну я же говорил».
– Вы закончили? – проскрипел Репин.
– Да, закончил, и намерен вернуться к месту расквартирования, чтобы дождаться там честной платы за свои услуги, оказанные в полном объёме и надлежащем качестве, – встал я из-за стола.
– Сядьте.
– Чего ради? Я и сам могу сочинить с десяток увлекательных сказочек о том, как мои денежки утонули, провалились под землю или растворились в воздухе. Только вот беда – сказочки в качестве оплаты никто не принимает.
– Сядьте! – хлопнул вдруг Репин ладонью по столу.
– Хорошо, – исполнил я настоятельную просьбу. – Что теперь?
– Теперь он будет говорить, а вы будете слушать. Начинайте уже, лейтенант.
– Нас атаковали километрах в двадцати западнее Арзамаса.
– Всё, можешь не продолжать, – перебил я рассказчика. – Нихуя не заинтриговал. Давай сразу пропустим весь этот трёп, и капитан нам скажет: «Ребятушки, ваше бабло у бригад. Желаю удачи».
– Это не бригады, – помотал башкой Садовский. – Не думаю, что они.
И вот теперь, признаться, стало любопытно.
– Продолжай.
– Мы шли колонной из семи машин: три БТРа, три БМП и «Урал». Первой подорвалась головная БМП. А секунды спустя начался сущий ад. По нам стали бить со всех сторон, казалось, даже сверху. Два БТРа сожгли сразу, оттуда никто и выскочить не успел. Остальные рассыпались, заняли круговую оборону. Только всё впустую. Мы даже не понимали где враг. Я решил, что нас обстреляли с РПГ, но ни вспышек, ни звуков выстрела, ни дымных трасс... Вообще ничего. Только взрывы, из ниоткуда. Одним меня отшвырнуло в сторону от колонны, в канаву. Контузило, наверное. Очнулся только к вечеру. Машины ещё горели, трупы повсюду. Оружие, боеприпасы, рации, горючка – всё пропало. Даже электрику вырвали подчистую. Ну и золото, конечно, тоже...
– Сочувствуем вашему горю, – облокотился о стол Станислав, разглядывая рисунок древесных волокон. – Только при чём тут мы? Это было ваше золото, не наше.
– Это всё золото, что было в распоряжении Легиона, – взял слово Репин. – Чуть меньше двухсот кило. В том числе и ваша доля.
– Ну... – попытался я прикинуть масштабы. – Вы крупно попали. В таких форс-мажорных обстоятельствах считаю своим долгом пойти вам на встречу. Мы готовы взять обещанное стволами и патронами. Да, и не забудьте присовокупить грузовик, чтобы вывезти наше имущество.
– Исключено, – отрезал Репин.
– То есть как это «исключено»? Капитан, так дела не делаются.
– Мы обещали платить золотом, и мы заплатим золотом. Но сначала это золото нужно вернуть.
– Знаешь, как такое называется?
– Разыщите нападавших, передайте координаты.
– Кидалово – вот как.
– И если информация подтвердится...
– О! В ход пошли «если»!
– ...мы удвоим ваш гонорар!
Я поборол желание продолжить диалог на повышающихся тонах и переглянулся со Стасом.
– Утройте, – заявил тот, недрогнувшим голосом.
– Давайте будем реалистами, – приподнял руки капитан.
– Я более чем реалистичен, – поджал губу Станислав. – Посчитаем. Одна монета весит десять граммов. У вас пропало около двухсот кило. Это порядка двадцати тысяч монет. Триста шестьдесят – за бомбу. Остаётся семьсот двадцать – меньше четырёх процентов от суммы, при том, что обычная ставка в таких делах – пятнадцать. Мои условия не просто реалистичны, они невероятно щедры. И щедрее уже не станут. Тем временем обстановка по эту сторону Оки накаляется, очень скоро вам понадобятся наёмники в больших и очень больших количествах. Коврову есть, чем оплатить их услуги. А вам? Давайте будем реалистами.
Репин как-то нервно ощерился и погрозил Станиславу пальцем, покачиваясь на стуле:
– Вы... Это шантаж.
– Это деловые переговоры. Я назвал свои условия. Соглашайтесь, или отказывайтесь, никто не принуждает. Может быть, ваши ребята и сами справятся с этой задачей, на пустошах, среди психов и каннибалов. Или можете нанять кого-то ещё, подешевле. Дайте объявление. Тут ведь нет ничего секретного. Подумаешь, Железный Легион – банкрот. Видите, как много разных вариантов решения проблемы? Выбирайте.
– Мне нужно переговорить с командованием, – почти отшвырнул стул Репин и вылетел из кабинета.
– Кому ты ещё докладывался, лейтенант? – обратился я к оставшемуся в одиночестве Садовскому.
– Больше никому, – помотал тот головой, будто оправдываясь.
– Хорошо. А теперь давай подробности. В каком часу произошло нападение?
– Около полудня, между двенадцатью и тринадцатью часами. Точнее не скажу.
– А очнулся к вечеру?
– Да.
– Как ты так быстро оказался в Муроме?
– Я добрался до базы святых...
– Дерьмо. Ты продолжай-продолжай.
– ...и они дали машину с водителем.
– Это, наверное, потому, что ты рассказал им, насколько всё произошедшее важно?
– Мне пришлось.
– Что конкретно ты рассказал?
– О нападении, где, когда. Про груз я не говорил.
– Там уже ничего не осталось, – откинулся на спинку стула Станислав. – Готов спорить, они даже песок дорожный просеяли.
– Да, – согласился я, – улики можно не искать. Ты продолжай, лейтенант, продолжай.
– Ещё они позволили воспользоваться их рацией, и я связался с муромским штабом.
– В разговоре груз упоминался?
– Нет. Вы меня за идиота держите?
Станислав глубокомысленно округлил глаза, но отвечать не стал, как и я.
– Кто из святых с тобой общался?
– Сам отец-настоятель.
– Опиши разговор.
– Да, собственно, всё тоже, о чём я вам рассказал – время, место, состав колонны, обстоятельства атаки. Спросил ещё, с какой целью в Муром шли. Я ответил, что подкрепление. Ещё – не знаю почему – он на проводке внимание заострил. Ну, которую из машин вырвали. Аккумуляторы, кстати, тоже сняли, и Фома спросил об этом сам, я не заикался даже. Мне странным показалось.
– А ты смекалистый.
– Дети Пороха и раньше нападали на Легион, – заметил Стас. – Знаешь таких?
– Да, – кивнул Садовский.
– Почему думаешь, что не они?
– Я же говорю, не было машин, и людей не было вокруг. У Детей Пороха примитивные ракеты на дымаре, их разве что слепой не разглядит. И пулемётами они активно пользуются. Тут же – ни единого выстрела. Понимаете? Будто из воздуха «Бах!!!», и ничего больше.
– Может, мины? – предположил я.
– Первая машина, возможно, и наехала на фугас. А остальные? Колонна встала. Рвалось со всех сторон.
– Про дистанционный подрыв не слыхал?
– Слыхал, – передразнил меня Садовский раздражённо. – Но не думаю, что они успели закрепить взрывчатку на бортах и крышах наших машин. Вы не воспринимаете всерьёз то, что я вам говорю! Мы подверглись атаке неустановленного противника, оснащённого лучше, чем мы! Колонну бронетехники вместе со взводом порвали на куски меньше чем за минуту, а вы сидите тут и строите из себя всезнающих умников!
– Тщ, – поднёс я палец к губам, – спокойнее. Ты же не хочешь посеять панику? У вас и без того дела так себе.
– Да, – выдавил лейтенант, силясь унять негодование. – Просто... мы не были к такому готовы. Я не был готов.
– Колонной командовал ты?
Садовский молча кивнул.
– И ты – единственный, кто выжил? – уточнил Стас.
– Я понимаю, куда вы клоните. Но, уверяю, это не так. Иначе, зачем мне возвращаться?
– Мечты, шанс, сговор, кидалово, отчаяние, надежда, – построил Станислав нехитрую цепочку.
– Я бы никогда...!
– Брось. Два центнера золота – хороший стимул, любой сможет поставить себя на твоё место, дело житейское. Просто, скажи правду и избавь всех от ненужных хлопот. Пуля в затылок – одна из лучших смертей, какие можно представить.
Лейтенант побледнел и зашатался.
– Колись, дружище, – попытался я дожать подозреваемого. – Снимешь груз с души, сразу полегчает. А вся эта офицерская честь, долг, и прочая тряхомудия – забей. Ты хотел жить красиво, у тебя не вышло. Ну, что ж тут поделаешь? Зато умрёшь молодым и здоровым, а этим неудачникам ещё руки-ноги в бою поотрывает. Поэтому – мой тебе совет – махни на всё рукой, скажи: «Пошло оно в пизду!», и сознайся. А на счёт пули в затылок мой деловой партнёр абсолютно прав, ты даже выстрела не услышишь.
Садовский согнулся и наблевал под стол.
– Какого чёрта здесь происходит? – вернулся капитан, неся в руке четыре бумажки.
– Поплохело герою, – ответил я. – Должно быть, посттравматический синдром.
– Выпейте, лейтенант, – плеснул Репин в стакан из графина и поставил перед страдальцем, после чего обратил своё внимание на нас: – Командование даёт добро. Вы получите оговорённую сумму. И теперь, – положил он передо мной и Станиславом по две бумаги и ручку, – мы всё оформим, как полагается.
– Забавно, – ознакомился я с заверенным печатями контрактом. – И что же, если платить откажетесь, нам с этим вот в мировой суд обратиться? Процесс «Коллекционер и Вдовец против Железного Легиона»?
– Можете не подписывать, если не хотите.
– Нет, – взял Станислав ручку, – мы подпишем. И, если кинете нас, снова, будем показывать каждому встречному, сопровождая задушевной историей.
– Точно, – поставил я автографы. – Глядишь и выпивкой угостят. Кстати, как насчёт аванса? Поиск информации – дело затратное.
– Сейчас казна пуста, – развёл капитан руками. – Но если вам нужна экипировка и амуниция...
– Не откажемся, – передвинул Станислав подписанный экземпляр заказчика к противоположному краю стола.
– Полученной информации достаточно?
– Более чем, – закончил я с бюрократией.
– Отлично. И ещё, чуть ни забыл, вам в помощь будет придан лейтенант Павлов.
– Это ещё для чего? – состроил недовольную мину Станислав.
– В помощь, – повторил Репин. – Кроме того, я вам не доверяю. Павлов будет информировать меня обо всём, что происходит. На этом предлагаю завершить нашу встречу и перейти к делам.
В арсенал Репин с нами не пошёл, выдал пропуска и сержанта Ерофеева с наставлением «не злоупотреблять». Кроме того удалось разорить Легион на заправленный под горло грузовик из муромского автохозяйства, двухсотлитровую бочку соляры и рацию, дабы наши странствия не затягивались, а ценная информация о ходе расследования оперативно поступала заказчику.
Как следует прибарахлившись, затарившись провиантом и немного вздремнув, с первыми лучами Солнца мы подобрали Павлова и выдвинулись навстречу приключениям.
Глава 4
Пищеварительный тракт свиньи прекрасен, он принимает от этого мира всё, что тот даёт, и превращает в говно. Овощи, корнеплоды, хлеб, икра, помои, антрекот по-бретонски – он из всего с равным успехом сделает однородную каловую массу. В том числе и из человека. Конечно, сытая свинья предпочтёт что-то менее жёсткое, но она никогда не бывает достаточно сыта. Если тот, кто работает со свиньями, надолго исчезает, соседи первым делом берут грабли и идут проверять, нет ли в загоне пряжек, пуговиц, монет и других неперевариваемых вещей. Заокская пустошь давно стала таким загоном, и нам понадобятся чертовски большие грабли, чтобы разгрести тамошнее говно.
– Бля! Не гони так! – посоветовал Стас сидящему за рулём Павлову и крепче вцепился в сидушку, надеясь уберечь голову от очередной встречи с крышей кабины.
– Разве нам не нужно спешить? – спросил лейтенант, глядя на меня. – Я думал, горячий след и всё такое.
– Сбавь, – согласился я со Станиславом. – Так от нас самих горячий след останется. Эта колымага, наверняка, войну помнит, прояви уважение к мощам.
Будто, вторя моим словам, ЗиЛок закряхтел и стрельнул глушителем, отчего Павлов тут же лёг грудью на баранку.
– Гляди, какой ловкий, – оценил Стас и сунул руку за пазуху. – А меня, похоже, зацепило.
– Очень смешно, – расправил плечи Лейтенант.
– Мне казалось, ты спокойнее, – заметил я. – Или так только на привале?
– Сократить вероятность поражения, минимизировав видимый силуэт при звуке выстрела – это логично, разумно и не имеет никакого отношения к состоянию моей нервной системы. А она, кстати, в полном порядке.
– Рад это слышать. Ты, главное, когда до реальной стрельбы дойдёт, силуэт не минимизируй слишком сильно. А то, знаешь, как бывает, на словах кремень, стальные яйца, а как жареным пахнуло, так и след простыл.
– Об этом можешь не беспокоиться.
– Я много о чём могу не беспокоиться, но обстоятельства, зачастую, мешают.
– Ты с карамультука-то своего, – кивнул Станислав на притороченную позади винтовку, – стрелять приспособлен?
– Это не карамультук, – заявил Павлов слегка обиженно, – а Штейр «Скаут».
– Впервые слышу.
– Не удивительно. Винтовка австрийская под НАТОвский 7,62.
– Стволик не коротковат? – глянул я в зеркало заднего вида. – И чего это прицел так далеко поставил?
– В самый раз ствол, лёгкий и разворотистый. А в прицел этот нужно двумя глазами смотреть, потому и стоит так, он малой кратности, два с половиной всего. Винтовка, конечно, больше для охоты загонной, чем для войны, но нравится она мне, удобная. А если прицел на шестнадцать поставить, то и поснайперить можно. Тоже есть, быстросъёмный. А ещё банку можно навинтить. Маскировать не маскирует, зато по ушам не бьёт. Ложе, кстати, в сошки раскладывается.
– Толково. Смотри, как бы у тебя эту диковину заморскую не отобрали. Там, куда мы едем, народец ушлый.
– Для ушлых у меня «Кедр» припасён, – похлопал лейтенант по висящей на левом боку кобуре.
– О, вот это дело, – оценил Станислав. – Дай посмотреть.
– Нет. Личное оружие никому в руки не даю.
– Суеверный что ли?
– Ревнивый, – предположил я. – Чего, рожу кривишь? Признайся – подрачиваешь на него?
– Не отвлекайте от дороги, – резко съехал Павлов с оружейной темы, но Станислав тут же вернул его в прежнее русло:
– А у меня гляди какой, – вынул он свой ПБ и прикрутил насадок. – Нравится? Ну, я тебе свой подержать дам, а ты мне – свой.
– Блядь, прекратите, – как-то неуютно почувствовал я себя, сидя между ними.
– Не любишь оружие? – удивился Павлов.
– А ты любишь плоскогубцы?
– Что? При чём тут плоскогубцы?
– Это инструмент такой, для работы. Ну, любишь или нет?
– Я даже не знаю...
– Сейчас он тебе расскажет, – встрял в беседу Станислав, – что оружие – такой же инструмент, и нехер его облизывать. Но ты ему не верь?
– Это ещё почему? – поинтересовался я, немного настороженный столь уверенным тоном.
– Я же вижу, – указал Стас на свои ясные очи. – Ты тут вот распинаешься почём зря, а сам, когда ВСС свой чистишь, тряпочку мягкую под него подкладываешь.
– С мягкой ткани детали мелкие не скатываются, в отличие от брезента.
– Да, рассказывай. А помнишь, как ты «Пернач» свой покоцал о кирпичи? Так ты ж потом дня три то место на затворе пальцем теребил. Полировал, наверное.
– Не было такого! – возмутился я, сам того не ожидая.
– Может, ты и в самом деле не помнишь. Это ж чистый рефлекс – рука сама к любимой игрушке тянется, приласкать хочет.
– х**ню не неси.
– Ну, конечно... – гадко щерясь, охочий до беззащитных стальных тел извращенец выудил из рюкзака банку тушёнки и нарочито растерянно похлопал себя по карманам: – Чёрт, куда я нож задевал? Кол, одолжи кинжальчик.
– А поебаться не завернуть?
– Да брось. Жалко, что ли? Это ж просто кусок железа.
– Дешёвый трюк, Станислав, тебе должно быть стыдно.
– Почему?
– Потому что инструмент должен использоваться строго по назначению. Вот если бы ты сказал: «Кол, дай кинжальчик, хочу лейтенанта проткнуть», я бы дал, а банку вскрывать – иди ты нах**. Хотя, знаешь, у меня есть альтернативное предложение – раздолби её прикладом, или шомполом проткни, а лучше прострели. Тебе ведь похер, как и для чего оружием пользоваться.
– Прострелить?
– Да, жахни прям в упор, а потом слижи, что останется.
– Так? – зажал недоумок банку подошвой в угол торпеды и приставил дуло автомата к рифлёному жестяному боку.
– Эй, прекращайте! – забеспокоился лейтенант.
– Открывай консерву, – подначивал я, будучи уверен, что такого не сделает ни один отморозок, никогда и ни за что. О, как глубоки оказались мои заблуждения.
– Не надо!!! – успел крикнуть Павлов и драматично закрыл лицо рукой.
Банка рванула знатно. Я и подумать не мог, что в столь небольшом объёме помещается так много содержимого. Жир, бульон и ошмётки мяса разлетелись как шрапнель, поражая всё живое.
Павлов, лишившись обзора, ударил по тормозам.
– Идиоты! – выскочил он из кабины, стряхивая с себя останки несчастного животного, чей труп не сумел обрести покоя даже в тушёном виде.
– Э-эй, – отложил Станислав автомат и, проведя пальцем по внутренностям раскуроченной банки, засунул скромный улов в рот. – А неплохо, с дымком.
– Пикантно, – согласился я, слизнув с рукава несколько поражающих элементов взрывного устройства. – Нотки гексогена не хватает, для терпкости.
– Убирайте! – швырнул нам Павлов по тряпке. – Совсем из ума выжили?! Чёрт бы вас побрал, – чуть не плача обратил он взор на заляпанную винтовку и принялся оттирать её, позабыв о свисающих с собственных ушей ошмётках.
– Да забей, – посоветовал Станислав, обтерев лицо. – Это ж дополнительная защита от влаги.
– Ты двигатель повредить мог, или колесо!
– Но не повредил ведь.
– Теперь всё провоняет этим...
– Ну, знаешь, бывают ароматы и похуже, – отряхнулся я и взглянул на зверски уделанный потолок. – Станислав, выпусти-ка.
– А убирать это говно кто будет?! – возмутился Павлов.
– Вы двое будете, а я на стрёме постою. Нельзя в муромских лесах неподвижный транспорт посреди дороги без охранения оставлять. Ты, вроде, лейтенант, а таких прописных истин не знаешь. Эх! – спрыгнул я с подножки и потянулся. – Хорошо на свежем воздухе. Аппетит разыгрался. Может, ещё одну вскроем?
– Гранатой, – саркастически добавил блюститель чистоты.
– Осторожнее с желаниями. Наш добрый друг может их исполнить.
Утро выдалось погожее, лёгкий морозец прихватил грязь и покрыл гниющие листья ледяными иглами, искрящимися в лучах восходящего солнца. Сквозь паутину голых ветвей уже можно было различить тёмные воды Оки.
– Почему мы по железнодорожному мосту не поехали? – спросил я у самоотверженно трущего приборную панель лейтенанта.
– Он перекрыт.
– С каких пор и зачем?
– С тех самых, как наши основные силы к Мурому подтянулись. Для пресечения миграции нежелательных элементов.
– Красиво, – оценил Станислав, возя мясной тряпкой по лобовому стеклу. – А ничего, что вы этих нежелательных элементов в союзники записали? Формально, но всё же. Прям какой-то недружественный акт получается. Какие у вас вообще планы на Навашино?
– Мне такие вопросы решать не по чину.
– Но мысли-то есть?
– Избавляться от бригад надо, я считаю. С ними дело иметь – себе дороже. Ресурсы ресурсами, а репутацию за два дня не восстановишь.
– Ишь ты, репутацию, – пробило меня на смешок. – И какая она у вас?
– Ну...
– Ага. Баб с детями потравили, деревни окрестные раком поставили, да ещё и два центнера золота проебали на ровном месте. Эдакие агрессивные психопаты-неудачники с апломбом. Так себе репутация, я бы беречь не стал.
– Каннибалы и наркоманы её не улучшат.
– Нет, но органично дополнят.
– Вижу, – изогнувшись в немыслимой конфигурации, залез Павлов под рулевую колонку, – ты не особо веришь в успех нашей миссии.
– Ты про собирание земель русских?
– Да.
– Как тебе сказать... Разбредшееся стадо в стойло загоняют либо кнутом, либо лаской. Для первого у вас силёнок маловато, а для второго – денег. Ты вот о честных людях Навашино отзываешься так пренебрежительно, а они, меж тем, могли бы послужить неплохим пушечным мясом. Отдали бы им два-три городишки на разграбление, глядишь, и бригады бы поредели, и граждане нашего общего будущего государства стали бы кроткими да послушными. А без этого, думаю, тяжеловато будет им ваше счастье впарить. Да и в чём оно, счастье-то? Вот ты, расскажи мне о перспективах, замани в свою страну всеобщей любви и благоденствия. Не можешь?
– Я не рекрутёр, чтобы заманивать.
– При чём тут рекрутёр-нерекрутёр? Ты, в первую очередь – член Железного Легиона, цемент, скрепляющий воедино разрушенную державу, светоч в непроглядной тьме разобщённости и недоверия! Тебя ведёт идея. Нет, ИДЕЯ! Большая и светлая, как жопа над выгребной ямой! Ты должен увлечь ею, заставить тянуться из смрадных нечистот наверх, к этому прекрасному, каким бы недосягаемым оно ни казалось! Вы же революционеры – мать вашу! – рушите существующий миропорядок, чтобы на его обломках построить новый, лучший! Зажги во мне искру, увлеки за собой в прекрасное будущее! А что вместо этого? «Я ж не рекрутёр». Нет, нихуя у вас по-доброму не выйдет с таким отношением к делу. Вся надежда на террор и притеснение, а для этого нужны террористы и притеснители.
– Точно, – согласился Станислав, наскребя с ветки горсть инея и вытирая им руки. – Сейчас бригады отсекать глупо. Им карт-бланш нужно дать. Пускай нагонят ужаса по всей округе, а когда местные взвоют, явитесь на белом коне и покараете злобных ублюдков – сплошная выгода. Легион придёт, порядок наведёт. Как-то так...
– Ну да, – усмехнулся Павлов, – а то все кругом дебилы. Как только бригады перейдут Оку, нас тут же обвинять в потере контроля над ситуацией. Мол, Грицук этих мародёров в узде держал, а как не стало его, так и бардак начался.
– Такое всегда можно объяснить коварными происками врагов, почуяли слабину переходного периода, дескать, и полезли. Коридор им организуйте прямиком до Коврова, пусть веселятся. А если по муромским лесам расползётся часть – так оно и к лучшему, меньше шансов, что на вас подумают, сами ведь от этой орды страдаете. Ну а дальше объединение сил супротив общего недруга, небольшая война, под шумок отжатые у «союзников» территории, лагеря вокруг Коврова, блокада, торжественный вынос ключей от города.
– Какой стратегический гений без дела пропадает, – похвалил я Станислава. – Берите его скорее в генералы.
– Хозяин знает, что делает, – с прохладцей отнёсся к моей кадровой инициативе Павлов. – Он мудр и дальновиден.
– Вот уж не подумал бы. Сколько десятилетий вы торчали на своей базе? Вы же все ресурсы прожрали, вас голод из норы выгнал. Ссыкло ваш Хозяин.
– Эй, – отшвырнул Павлов тряпку и наставил на меня палец, – не забывайся.
– Прости, я лишку хватил?
– Да. И впредь попрошу следить за языком, когда говоришь о Хозяине, – не на шутку разнервничался лейтенант, даже слегка покраснел.
– А что не так с моим языком? Он не возле его задницы, как твой?
Павлов набычился и засопел, сжав кулаки:
– Возьми свои слова назад.
– Какие, про задницу или про ссыкло?
– Все.
– А если нет? – подошёл я к открытой дверце и уставился на своё отражение в очках лейтенанта, закипающего по ту сторону кабины. – Что, тогда?
Правая рука легионера едва заметно двинулась в сторону кобуры, поддавшись командам спинного мозга, но вовремя остановленная головным. Кадык совершил возвратно-поступательное движение, губы сжались в попытке скрыть дрожь.
– Да шучу, – постарался я натянуть максимально тёплую и добрую улыбку, выждав ещё несколько чарующих секунд. – Расслабься. Хозяин – отличный мужик, я с ним говорил, производит впечатление. Ну, едем, или дальше будете лясы точить?
– Едем, – процедил лейтенант, сел, глубоко вздохнул и положил мелко дрожащие пальцы на руль. – Два психа.
– Это он про нас? – глянул я на Стаса.
– Похоже, – кивнул тот.
– Бедный парень. Ему столько ещё предстоит увидеть.