Текст книги "Апокалипсис 2 (СИ)"

Автор книги: Aron Bakenlly

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

«Народ, привет, я очень виноват перед Алёной, и пытаюсь всеми возможными способами извиниться перед ней. Мне пришла в голову такая идея. Надеюсь, вы поддержите этот ебаный флешмоб!» – С такой пламенной речью я отправил в чатик мою ссылку, бросил телефон на кровать и просто стал ждать.

Первое оповещение пришло очень быстро. Второе тоже не заставило себя ждать. Да и третье мгновенно разрушило тишину моей комнаты. Телефон пиликал, а у меня не было не сил, ни желания смотреть, как мои одногруппники охуевают с этой жести. И всё же я должен был сделать скрин с моим постом и реакциями одногруппников, чтобы отправить это Алёне, ведь в чате её больше не было.

Я сидел около часа, передвигая всякие файлы и иконки на моём рабочем столе из одного места в другое и слушал уже редкие оповещения телеги.

Первое, что я сделал, это обновил тред, чувствуя неминуемый пиздец. Всё оказалось не так плохо. Пару человек пошутили, что какая мне нахуй тёлка, если я похож на пидораса. И ещё несколько написали, что я – хуесос, и чтобы уёбывал из треда. Дальше были сообщения, судя по всему, от моих одногруппников, ибо почерк Эдика я точно узнал в сообщении:

«Бля, Макс, это реально самый мужественный и ебанутый поступок, который я когда-либо видел!)))»

«Пиздец, Максу мало быть звездой в универе, он уже лезет в интернет))» – Не знаю, кто это был именно, но с этого я дичайше поржал.

Были и другие сообщения, но их было мало. Всего 30 штук, включая мои первые десять бампов. А этого было мало. Пришлось ещё немного бампануть и отправить ссылочку Лёхе, Юле и братьям-онанистам, чтобы они хотя бы по сообщению написали. Я понимал, насколько охуеют мои друзья, но раз уж я ступил на этот гнилой путь, то глупо было не показать им это.

Первым отреагировал Лёха:

«ЧТО ЭТО ЗА ПИЗДЕЦ⁈ МАКС, ТЫ УПОРОЛСЯ⁈»

«Нет. Наркотики – зло» – Ответил я.

«ТОГДА ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ⁈»

«Я пытаюсь попросить прощения у Алёны таким способом. Пожалуйста, оставь сообщение в этом треде».

«ПОШЁЛ НАХУЙ! Я ЭТОТ ПИЗДЕЦ В ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ ОТКРОЮ!»

«Ну пожалуйста. Поддержи мою затею с извинением. А я тебе беляшик куплю)»

«ПОШЁЛ НАХУЙ!»

«Два беляшика?»

«Я СКАЗАЛ, ПОШЁЛ НАХУЙ»

«Ладно, так и быть, шавуху и энергетик»

«Ща оставлю коммент)» – Сдался пузач, и я понял, что всё идёт просто отлично.

Далее мне написал Карл с таким содержанием сообщения:

«Макс, я знал, что ты ебанутый, но не настолько (смеющийся смайлик)!»

Ещё Герарт добавил через пару минут:

«Если Алёна тебя не простит после такого, то я тогда уже не знаю (угорающий смайлик)»

Юля пока не прочитала сообщение, и я рискнул зайти в наш групповой чат, который час назад ещё разрывался от сообщений.

«Макс, это ты так пытаешься вернуть Алёну или найти парня?))» – Решила шуткануть Лера.

«Сука, это самый ебаный пиздец, который я когда-либо видел! Макс, держишь планку!» – Писал Эдик.

«Блять, мои глаза…» – Писал Женя.

И так далее. Одногруппники интересовались, простила ли меня Алёна, сколько я уже фолловеров собрал на сайте (на дваче, ага, да) и некоторые советовали срочно заводить онлифанс, пока моя популярность не упала. В общем-то, ничего удивительного, учитывая, какой шок-контент я им скинул.

Сделав несколько скринов с моим сообщением и сообщениями одногруппников, я снова зашёл на двач и ещё раз пробампал тред. Надо было собрать хотя бы сотку реальных сообщений, чтобы это не выглядело так тухло.

«Да уж, такого я от тебя точно не ожидала! (ржущий смайлик) Алёна-то хоть тебя простила за это?» – Написала Юля через полчаса.

«Пока что не отправлял ей. Напиши какой-нибудь коммент в треде, чтобы была видна активность, пожалуйста!»

«Где написать? В каком треде?»

«Сайт, который я тебе скинул. Коммент напиши там!»

«А, поняла. Сейчас пойму, как это делать, и напишу что-нибудь))» – Ответила Юля.

К вечеру мой тред превзошёл все мои ожидания – он собрал три сотни ответов. Такой популярности я реально не ожидал. Казалось, вот до ужина было ещё 98. А после ужина 279. Пока я отправлял это всё Алёне, то ответов стало уже 301. В основном, все писали, какой я пидор, другие предлагали сдеанонить меня и хуесосить весь остаток жизни, кто-то предлагал мне пойти на улицу и отсосать собаке, в общем, двач никак не изменился за несколько лет, пока я там не появлялся.

Когда сообщение было отправлено Алёне со всеми скринами, я начал просто ждать. Дал ей на просмотр сообщения час, а потом набрал Лие.

– Ого, уже второй раз за день звонишь. Что-то случилось? – Спросила та.

– Я скинул Алёне ссылку, но она не посмотрела. Могу тебе скинуть, и ты покажешь ей?

– Конечно, кидай!

– Только учти, что там шок-контент!

– Я заинтригована. Кидай скорей!

Я переслал сообщение, отправленное Алёне, Лии, и стал снова ждать. Ответила девка минут через пять:

«Блять, Макс, ты самый ебанутый парень, которого я знаю! (три угорающих смайлика). У Алёны не будет другого выхода, кроме, как простить тебя, уверяю!»

«Напиши только потом, как она отреагировала!» – Попросил я.

«Обязательно!»

Времени было уже одиннадцать часов. Тред остановился на 397 сообщениях, хотя я подозревал, что за ночь он может улететь и в бамплимит. Больше всего меня пугало то, что уже сорок минут от Лии не было ответа. За это время я несколько раз позвонил Алёне, но номер также был недоступен. Я ожидал хоть какой-то реакции на мой конченный поступок. Но реакции не было, и мне это не нравилось.

«Ну, что там, Лий? Скажи хоть, как она отреагировала?» – Не выдержал и написал я.

И только через восемнадцать минут Лия ответила мне:

«Ох, Макс, я чуть не побила эту дуру. Не хочу тебя расстраивать, но это не сработало. Алёна посмотрела на это без единой эмоции и сказала „Ну, и что?“ Ну и я чуть не уебала ей по башке за это. Пиздец, я бы тебя точно после такого простила, а эта в обиженку играет. Не знаю, что с ней делать, Макс. Либо ей нужно что-то большее (но куда уже больше, блять?) либо она просто до сих пор ещё очень зла на тебя. Ладно, работаем в прежнем темпе и не отчаиваемся! Жду тебя восьмого числа в десять с цветами. Если она не захочет выходить, я её вытолкаю, обещаю тебе! Удачи тебе, звезда интернета (ржущий смайлик)»

– Да уж, ситуация поганей, чем я мог представить. То есть я опозорился на весь интернет, ради того, чтобы моя любовь сказала «Ну, и что?» Как же это не похоже на Алёну! Господи… – Проговорил я монитор, на котором был открыт этот омерзительный тред.

Чего она хочет? Чтобы я в этих ебаных стрингах по улице пробежался или что? Да уж… Ладно, как сказала Лия, работаем в том же темпе. Покупаю цветы и ползу на коленях восьмого числа к Алёне домой. Других вариков у меня больше не осталось.

* * *

7 Января

В среду я с утра поехал за заказанным букетом. Вообще, когда я его заказал, то рассчитывал в тот же день и вручить Алёне, но я как-то не подумал, что после полёта она захочет отдохнуть. Хорошо, что Лия мне об этом сказала.

На улице сегодня заметно потеплело: было −18 градусов, и без ветра. Просто прелесть!

Я волновался так, словно, уже прямо сейчас должен был идти к Алёне. Это волнение, видимо, было подготовкой к реальному испытанию, которое ждало меня завтра. Как она отреагирует? Простит меня? Или также скажет: «Ну, и что?» Блять, если надо, я встану на колени, мне похуй. Завтра я не уйду, пока Алёна не даст мне чёткий ответ!

Честно скажу, я не знал, как выглядят орхидеи, и когда флористка вынесла мне букет из этих космических цветов, то даже я ахнул. Какие они, блять, были красивые! Казалось, что в их лепестках укрылись все звёзды и галактики, которые существовали во вселенной. Я очарованный таким букетом не сразу сообразил, что нужно оплачивать заказ.

– Вижу, что вам понравился букет! – Заметила молодая миловидная дама.

– Да, он… невероятный!

– Надеюсь, что та женщина, которой вы его хотите подарить, будет очень рада!

– Я тоже на это надеюсь! Спасибо! – Проговорил я и взял букет, который флористка предварительно завернула в бумагу.

Мама тоже восхитилась букетом, ну, а хуле. Цветы были отданы под её строгий контроль, ибо я в душе не ебал, как за ними ухаживать, и как сделать так, чтобы они дожили до завтрашнего утра.

Весь день я провёл в волнении. Тред я больше не смотрел, и не хотел даже знать, что там ещё написали ебучие двачеры. В групповом чате тоже не было больше активностей. А Алёна так меня и не разблочила, посему оставалось только надеяться, что маленький космос, который я хочу подарить завтра, хоть немножко растопит ей сердце.

Честно говоря, я хотел зайти в Империю просто, чтобы посмотреть, как дела там у моих друзей, но стоило мне включить приставку и открыть окно с запуском игры, как я передумал. Остаток вечера я смотрел мемы и старался не думать о том, что мне завтра предстоит. Не знаю даже, кому сейчас было хуже: злящейся Алёне, волнующемуся мне или обожравшемуся Лёхе ( а он определённо обожрался, в этом не было сомнений).

* * *

8 Января

Я проснулся в семь по будильнику. Сходил помылся, просрался, сделал все необходимые дела и надел синий свитер, который мне приготовила мама.

С букетом цветов, который был завёрнут в ту же бумагу, я сел на автобус и понял, что у меня подкашиваются от страха ноги. Да, я нервничал, хуле тут таить. Я очень нервничал. Наверное, я так не волновался, даже когда шёл на Ред Гейм Бокс. Я не мог сегодня уйти от Алёны ни с чем. Это бы настолько меня убило, что дальше уже невозможно было жить. Но на моей стороне была Лия, и я верил, что сестрёнка сделает всё возможное, как она и обещала.

До дома Алёны я добрался очень быстро, даже чересчур. В подъезд я тоже попал очень быстро, не звоня даже в квартиру девушки. Но вот приходить раньше положенного времени не рискнул. Стоял в падике с букетом и считал минуты, когда наступят десять часов. Время тикало медленно, особенно в моём положении. Я боялся так, словно, должен был сейчас скормить голодному Лёхе огромную баранью ножку, рискуя остаться без руки.

И вот, наконец, пришло время трогаться в путь. Я поднялся на восьмой этаж и позвонил в дверь. Открыли мне не сразу. Когда я увидел перед собой черты лица Алёны, то сперва подумал, что это она, но по хитрой ухмылке догадался, что это Лия.

– Лия, да? Я тебя узнал. Алёна бы мне так не улыбалась. – Проговорил я.

– Молодец, догадался. Слушай, Макс, я не знаю, как тебе сказать… но эта овца ни в какую не хочет идти с тобой на контакт. Я вчера её предупредила, что ты придёшь, а она сообщила, что не желает тебя видеть…

– Эм… Ну, может, тогда я войду и сам попробую с ней поговорить? – Предложил я.

– Это был хороший вариант, но сегодня случилась беда. Мама осталась дома. А она знает о твоём поступке и просто убьёт тебя, если ты зайдёшь.

– Пиздец… – Я поправил шапку, слезшую на глаза. – И что теперь? Мне просто уйти?

– Давай букет, я сейчас его отнесу Алёне и попробую ещё раз её убедить поговорить с тобой. Но ничего обещать не могу. Эта ебанутая очень упёртая.

Я передал Лие букет, она закрыла перед моим носом дверь, и наступила тишина. Я стоял возле двери, дрожа всем телом, и ожидая, чем же всё закончится. Неужели я реально уйду ни с чем? Даже просто не поговорю с Алёной? Неужели всё то, что я делал, просто ушло в пизду бобрихи? Так я думал и думал, пока стоял в пустом подъезде и слушал звуки своего дыхания.

Лия очень долго не возвращалась, и я уже подумал, что она забыла про меня, но она не забыла. Спустя целую вечность дверь всё же осторожно отворилась, и на пороге появилась девушка с очень озадаченным лицом:

– Ни в какую, Макс. Я не знаю, что делать. Ещё немного, и я сама с ней поругаюсь. Так нельзя, но ей похуй. Давай так, я узнаю у мамы, когда её не будет дома, и сообщу тебе. Тогда ты и придёшь.

– А с букетом что? Что она сказала?

– Ох… Сказала, чтобы я его выбросила. Овца! Но я ей его на стол положила, сказала, что если ей хватит духу выбросить такую красоту, то я её побью. Извини, что так всё обломалось, Макс!

– Да ладно, чего уж… – Я со свистом втянул воздух в лёгкие. – Честно говоря, я рассчитывал… на более продуктивный день. А теперь просто ждать? Может, скажешь Алёне, что я хочу хотя бы услышать чёткий ответ, а не вот это всё.

– Скажу, Макс! Удачи! – Лия закрыла дверь передо мной, и я понял, что реально потерпел полный крах.

Как вообще такая весёлая и позитивная девушка, как Алёна, может так долго злиться за эту хуйню? Ну, я понимаю, что я очень сильно накосячил, но, блять, хотя бы выйти на контакт, назвать там меня «ублюдком», «гандоном», «хуебесом», дать пощёчину, уебать с кулака по роже, хоть что-нибудь, блять! А то это как секс с резиновой куклой. И ты не знаешь, нахуя это делаешь, и ей похуй. Полный пиздец…

Их подъезда дома Алёны я вышел очень разочарованный. Казалось, что моим хлебалом только что помыли полы. Я ожидал такой хуйни, от кого угодно: от Полины, от Алисы, даже от Лёхи. Но только не от Алёны. Только не от неё.

* * *

10 Января

Весь вчерашний день я прождал хоть какого-нибудь чуда от этого мира, и понял, что чудес не бывает. По крайне мере у меня. Я надеялся, что Алёна меня всё же разблочит или прочтёт сообщения в телеге, или Лия позвонит и скажет, что уговорила её поговорить со мной. Ничего из этого не произошло. Казалось, что я попал в вечный вакуум, в котором не происходит вообще нихуя, и всё, что тебе остаётся – это упиваться своими страданиями.

Зато, когда я сегодня проснулся в девять часов, то обнаружил сообщение от Лии. От волнения у меня даже затряслись руки.

«Пожалуйста, ебаный универсум, пусть это будет что-то хорошее…» – Мысленно взмолился я.

«Привет! Сегодня мы с Алёной поедем в центр в два часа. Можешь встреть её, а я заставлю эту ебанашку с тобой поговорить!» – Писала сестрица.

«Я буду ждать возле подъезда ровно в два. Спасибо!» – Ответил я.

У меня появился шанс, и его нельзя было проёбывать. Поэтому я решил написать какую-нибудь пиздато-замысловатую речь, чтобы Алёна конкретно ахуела с того, как я могу. Конечно же в хорошем смысле ахуела.

Я управился за полтора часа. Исписал тетрадный листок мелким шрифтом, и даже хотел это заучить наизусть, но понял, что времени мало. Листок перечитал несколько раз, чтобы не упустить от волнения мельчайших деталей, и взял его с собой, на всякий случай.

Из дома я выехал в двенадцать, чтобы точно успеть доехать до Алёны, даже если попаду в пробку.

К дому девушки я приехал раньше на полчаса. Стоял на улице и подыхал от волнения. Казалось, что от того, как я смогу произнести свою пламенную речь, будет зависеть моя жизнь.

Не буду тянуть бомжа за бороду и размусоливать, сколько раз я чуть не грохнулся в обморок, пока ждал эти полчаса Алёну с сестрой, но когда они всё же вышли, то я точно поймал мини-инфаркт.

– Этого мне не хватало… – Услышал я прекрасный голос Алёны, когда она меня заметила.

– Иди поговори с ним! – Подтолкнула сестру Лия.

– Нет. – Упёрлась та.

– Иди или я тебя стукну! – Пригрозила грозно Лия.

И Алёна всё же сдалась. Когда она подошла ко мне, то я не увидел ни одной эмоции на её лице. Её прекрасное личико было настолько каменным и бесчувственным, что я на мгновение потерял дар речи. А её глаза… Некогда весёлые и жизнерадостные, как клочок синего неба, теперь сверкали двумя ледяными осколками, которые глядели, словно, через меня, но не на меня.

Я растерялся. Я не думал, что этот человек может быть таким… таким непривычным… И что он может смотреть на меня, как на чужого. Но когда я собрался с духом и уже хотел говорить то, что написал, то Алёна заговорила первой.

– Если ты не понимаешь, то я скажу тебе это лично. – Холодно произнесла она, даже не смотря на меня. – Всё кончено. Уходи из моей жизни.

– Но… – Выдохнул я, не зная, как реагировать на такой образ Алёны. – Я не могу без тебя. Ведь всё же в этом мире можно исправить. Скажи, что мне сделать, и я сделаю. Дай мне шанс!

– Нет. – Отрезала также холодно Алёна, повернулась к сестре и проговорила. – Я решила вопрос, пошли. – И не успел я даже моргнуть глазом, как девушка, которую я люблю, в одно мгновение пронеслась мимо, а за ней, едва поспевая, спешила сестра.

Проходя мимо меня, Лия бросила сочувственный взгляд и тихо проговорила:

– Не унывай!

И сёстры ушли, оставив меня одного стоять возле подъезда. Так я стоял долго в полном ахуе и растерянности. И всё, что я сейчас чувствовал – это жуткий холод. Но холод этот был не из-за зимы. Он был из-за синих ледяных глаз девушки, которые когда-то светили ярче солнца.

* * *

14 Января

Этот день я ждал больше всего, ведь сегодня был наш первый экзамен, и не по какой-то хуйне, а по мат. статистике. Это было мне на руку, ведь курсовую мы с Алёной делали вместе, и по идее, должны были отвечать вместе. Я очень рассчитывал на то, что наша командная работа сможет хоть немного растопить ледяную стену, выросшую между нами. По крайне мере, я на это надеялся.

Что произошло за эти 4 дня? Не буду, наверное, говорить, что я снова и снова звонил Алёне, что я снова и снова проверял телегу. Скажу только, что одиннадцатого числа я вновь решил подкараулить Алёну возле подъезда без привлечения Лии. Я был уверен, что девушка в этот день обязательно куда-нибудь пойдёт, и начал свой сталкинг в девять утра. К пяти вечера я уже окончательно охерел и просто сдался, осознав, что сталкер из меня как из гуся кроссовки. Больше я не предпринимал никаких отчаянных действий, возложив всю надежду на экзамен по мат. статистике.

– Ты как, Макс? – Поинтересовался Лёха, когда мы встретились на улице.

– Да как, как? Херово! Любовь меня не щадит, как возраст твою маму.

– Ой, пошёл в пизду! – Обиделся дружбан. – Я со всей душой и заботой, а ты такие гадости шутишь!

– Прости… Думал, забавно будет. В общем, живу я потихоньку и стараюсь верить в хорошее. Ведь хорошее же бывает в этом мире?

– Несомненно! Если Новый год начался на грустной ноте, то закончится на позитивной! – Попытался приободрить меня пузан.

– Нет уж, катись-ка на три хуя. Я хочу, чтобы твоё правило работало на месяц, а не на год. Типа, если в начале января я рассорился с Алёной, то в конце мы обязательно помиримся!

– Может и так быть, друг. Всё может быть! – Лёха похлопал меня по плечу своей колбасовидной ручонкой, и мы потопали на остановку.

В автобусе дружбан спросил у меня, подготовился ли я к экзамену, и я ответил, что подготовился и даже очень хорошо. И это была чистая правда. Так как это был предмет, который мог хоть немного сблизить меня с Алёной, то я подошёл к делу основательно, и выучил полностью тему нашей курсовой, а также половину билетных вопросов. Сегодня я хотел выложиться на всю, и помочь Алёне заполучить пятёрку.

Аудитория была открыта, и там уже собралась наша группа. Почти вся. Алёны не было.

«Бля, она никогда не опаздывает на учёбу без веских причин! Неужели что-то случилось⁈» – Подумал в ужасе я.

Это не входило в мои планы. Совершенно не входило.

– ОООООО, МАКСОООН! – Заорал на всю аудиторию Эдик, когда мы с Алексеем вошли.

– Здорова, кошко-мальчик! – Артём протянул мне свою руку.

– Больше я не кошко-мальчик. – Слабо улыбнулся я. – Я отдал кошачьи ушки Лёхе.

– Аха-ха! – Расхохотались парни.

– А лифчик и стринги? – Поинтересовался Женя.

– А их я никому не отдам! – Ответил я, за что заслужил новую волну хохота.

– Макс, признавайся, почему Алёны нет! – На меня строго взглянула Лера.

– Не знаю. Я сам удивлён… – Пожал я плечами. – Может, просто опаздывает.

– Либо от толпы фанатов отбивается! Её фотографии нынче очень популярны! – Расхохотался Эдик.

– Мудак! Тупой! Завались! Дебил! – Начала ругаться Лера и ебашить громилу ладонью по ебучке. – При Алёне не вздумай такое ляпнуть!

– При Алёне в первую очередь такое ляпну! – Хохотал Эдик и ловко отбивался от ударов озверевшей Леры.

– Ищем тишину! – С этими словами пропитый алкаш зашёл в аудиторию, и на нас пахнуло застоявшейся спиртягой.

«Пиздец, либо он обрызгал себя спиртом, либо выпил бутылку одеколона. Одно из двух!» – Заключил я.

– Все у нас пришли, да? – Препод красными от запоя глазами оглядел аудиторию и поморщился. – А где Апаль…

– Извините, Валерий Павлович, можно я отниму у вас минутку? – К нам в аудиторию заглянул наш куратор. Хоть я и знал, что он наш куратор, но из-за редких встреч, не запомнил его имени и отчества.

Лысеющий высокий мужичок в белой клетчатой рубашке быстро пробежал между рядами и встал возле доски.

Наш же самоГОНЩИК жестом показал, что уступает ему слово, а сам неровной походкой отшатнулся в угол.

– Так, господа-студенты! – Громко проговорил куратор. – Как вы знаете или не знаете, но вас стало меньше на одного, поэтому нам нужно в срочном порядке выбрать нового старосту!

От этих слов у меня рухнуло сердце с небоскрёба на твёрдый асфальт, усыпанный колючей проволокой – именно такое ощущение у меня возникло.

– Что… что случилось с Апальковой? – Спросил дрожащим голосом я. При этом вся группа повернулась в мою сторону и с интересом и волнением начала наблюдать за моей реакцией.

– Отчислилась. Вчера подписала обходной. А вы, Заварушкин, хотите занять её пост?

– Нет… я… хочу… я… мне… надо… Я ДОЛЖЕН ИДТИ! – Я молниеносно схватил свою сумку и рванул на выход.

– Заварушкин? Вы куда? Что случилось-то? – Кричал мне вслед недоумённо куратор. Сейчас мне было совершенно не до него. Такого мува я точно не ожидал от Алёны. Совершенно не ожидал.

«Как она, блять, могла? Нахуя? Из-за такой хуйни⁈ Просто взять и послать нахуй два с половиной года учёбы из-за своих тупых принципов⁈ Точно овца! Точно ебанутая!» – Думал я на ходу, пока получал свою куртку и выбегал на улицу.

У меня кружилась голова от ужаса, который со мной происходил. Мне не верилось, что это всё взаправду. И я не знал, как это исправить, но готов был прямо сейчас поехать к Алёне и попытаться. Возможно, ещё можно её восстановить. Сегодня я прорву оборону в виде Лии и даже мамы Алёны, если придётся. Я зайду к ней в комнату и всё выскажу. Я сделаю всё зависящее от меня, чтобы её вернуть.

На улице я заказал такси, ибо ждать ебаный автобус у меня сейчас не было никакого желания. Всё, чего я сейчас хотел – это как можно скорее добраться до квартиры Алёны и долбиться в её дверь своей дурной башкой, пока либо не потеряю сознание, либо она меня не впустит.

Добрался я до места назначения достаточно быстро. Я просто окунулся в свои мысли, и даже не заметил, как мы с молчаливым молодым парнем-таксистом преодолели этот путь.

Подъезд был закрыт. Не придумав ничего лучше, я начал названивать в рандомные квартиры, надеясь, что кто-нибудь да откроет дверь. Так и случилось: с третьей попытки псевдопочтальон смог войти внутрь. На восьмой этаж я бежал на своих ногах, забив на лифт. Сейчас мне хотелось выплеснуть весь пар, который у меня копился уже очень давно. И лучшим вариантом для этого была пробежка на восьмой этаж.

В дверь я начал долбиться даже толком не отдышавшись. Я стоял, хватал ртом воздух и колотил ослабшей от физической нагрузки рукой в дверь. Я уже был уверен, что ничему не удивлюсь. Ни Лие, которая скажет, что всё бессмысленно. Ни маме сестрёнок, которая попросит меня убраться, ни Алёне, которая снова с безразличием посмотрит сквозь меня, ни Офаниму, который, блять, как-то сможет это сделать, не смотря на его лапки. Я уже ничему не мог удивиться. И я удивился, когда дверь мне открыл отец Алёны.

– Я… здравствуйте… Алёна… – Промямлил удивлённый таким поворотом я.

– Тебе что было сказано, придурок⁈ – Проговорил грозно батя и вышел на площадку.

Я же отступил на пару шагов назад, прикидывая, что сейчас будет.

– Тебе было сказано, чтобы ты больше никогда сюда не приходил! – Повысил голос отец сестричек. – Ты слов не понимаешь?

– Я… мне надо поговорить… с Алёной… – Не успел я это проговорить, как в мой кукарешник врезался массивный кулак, и я отлетел назад и упал на пол.

– Ещё раз сюда явишься, и я тебя прибью. Ты понял⁈ – Отец, не дожидаясь ответа, развернулся ко мне спиной и захлопнул дверь.

Я же лежал на полу и ждал, когда потемнение в глазах пройдёт, а челюсть вернётся на место. Неплохо он меня уебал, но уверен, что это было в полсилы. Сделай он это со всей дури, и я бы уже собирал свои зубы по площадке.

Так я пролежал, наверное, минут пять. Затем я понял, что всё же надо подниматься и уходить. Вытерев кровь у разбитой губы, которой оказалось больше, чем я ожидал, я спустился на пару пролётов вниз, а затем прислонился к стене и расплакался. Да, да, я зарыдал, как ебаная тёлка. Ревел навзрыд, медленно сползая по стене.

Сейчас я ощущал, как в моё сердце вонзаются тысячи игл, а после чего его сминает мощным прессом, а затем всё отправляется в печь для сжигания мусора. Всё негодование, вся боль, все мучения сейчас у меня вытекали из глаз. Я сдался. Я пал духом. Я не видел другого выхода. Не видел дальше жизни.

Наверное, если кто-нибудь сейчас бы решил выйти из своей квартиры и пройтись по лестнице, то я бы даже не шелохнулся, продолжая пускать нюни, распластавшись на полу, ибо мне было похуй. Но к счастью, никто не вышел.

Сейчас всё казалось таким безвыходным, таким бессмысленным, что даже конец света меня бы не удивил. Хотя конец света, в принципе, уже и наступил. Он случился внутри меня и оставил неизлечимую глубокую рану на сердце. Она истекала. Истекала гноем, чёрным мазутом и слизью. Всё то, что раньше было любовью, теперь вырывалось наружу отравленной блевотнёй, и я понимал, что так плохо мне не было никогда.

Ушёл я из дома Алёны минут через двадцать. Успокоился, вытер глазки и понял, что если не пойду, то сдохну. Сдохну от тоски и самоистязания. Как я добрался до дома, я не помнил. И что делал дома, тоже не помнил. Этот день был тем единственным днём, который я просто вырезал из своей памяти. Он был отвратительным.

Глава 13

Часть 2. Моя меланхолия

16 Января

Сегодня был экзамен по основам инженерных технологий. И я на него не пошёл. Я просто вышел из дома, обошёл его с другой стороны, чтобы не встретиться с Лёхой, и пошёл в алкомаркет. Мне было глубоко похуй на всё. Абсолютно.

Я купил литровую бутылку какой-то 10% балды со вкусом винограда, забрёл в пустые дворы и просто начал жадно лакать эту ссанину. Шло отвратительно. Вкус этой параши можно было сравнить с брюхлёй самки дельфина. Не спрашивайте, откуда у меня такие сравнения. Не хочу вспоминать эту омерзительную пасту, которую однажды прочёл на дваче…

Когда было выпито 60% этой дристни бегемота, я начал ощущать, что мне становится немного лучше. Пришлось поднажать и уебать остаток, зажмурив глаза. Я пожалел, что не взял закусь в виде кириешек там, или чипсиков. Выкинув пустую бутылку в урну, я пошёл гулять по городу, ожидая, когда меня торкнет. Но меня не торкало. Голова кружилась, настроение немного улучшилось, но этого было недостаточно. Я шёл неровным шагом в сторону железнодорожного вокзала – места, которое было от моего дома в шести остановках. Решено было подняться на железнодорожный мост и смотреть, как внизу ездят поезда.

По пути мне стало очень грустно, что ссанина не дала нужного эффекта, посему я зашёл в ещё один алкомаркет, встретившийся мне на пути, взял баночку какого-то арбузного «Джентльмена» и пачку сухариков. «Джентльмен» оказался ещё более мерзким на вкус, чем виноградная параша. Но сухарики помогли выполнить эту миссию на сто процентов.

К слову, на улице людей сегодня было по минимуму. Транспорт ездил плотно, но вот прохожие встречались редко. Во-первых, сегодня был очень неприятный ветер, а во-вторых, был будний день, и все были на работах.

Когда я понял, что действие бухла действует, как надо, то я осознал, что этот мир прекрасен, и что я способен на многое. Поэтому я смачно рыгнул на полупустой улице, почесал жопу, зачерпнул снег в ладони и умыл им своё рыло.

– Хорошечно-то как, бля! – Заметил вдохновлённо я.

До вокзала я не дошёл. Устал. Поссал в каком-то переулке, потом вышел в Северный сквер, где не бывал тысячу лет, так умилился снежными деревьями и фонтаном, отчего просто сел на лавочку и кайфовал.

На обратном пути я зашёл в тот же алкомаркет уже порядком в говно и взял ещё одну банку уже не помню чего. Дальше меня нихуёво убило, отчего я помню только, как смачно блевал где-то во дворах, а потом, кажется, катался с ледяной горки и пердел.

Очнулся я весь мокрый на лавочке одного из домов. Было уже темно. Быстро прикинув, где я и куда мне идти, я зашёл в магазин и купил пачку мятной жвачки. По пути въебал её всю. Вернулся домой и сообщил маме, что мы решили вспомнить с Лёхой детство и боролись во дворе. Кажется, она поверила. Завтра я решил повторить данную операцию. Бухло помогало. Но и в то же время убивало меня.

* * *

17 Января

Сегодня я снова бухал, хотя после того, как я вчера весь вечер промучался, мне этого не особо хотелось. Но больше мне не хотелось находиться трезвым в этом мерзком мире. Сегодня я купил сок и бутылку водки. Вылил половину сока и налил половину водки. Бутылку выкинул, а тетрапак понёс с собой, посасывая оттуда драгоценное зелье.

На улице сегодня было очень холодно. Телефон показывал −32. Я несколько раз заходил в подъезды, чтобы согреться. Там я вылакивал немного моей бодяги, а затем отправлялся в новый путь. Сок кончился, когда я был на пяти остановках дальше от моего дома. Вокзал был близко. Сегодня я должен был до него дойти, но сперва надо было взять добавки. Голова была мутная, но я чувствовал, что я живой. Чувствовал, что хочу жить. Мне не нужна была эта ебаная Алёна. Мне нужны были поезда. Это всё, чего я хотел.

В лакашке я взял банку очередного нового коктейлю, откупорил прямо на входе и въёб добрую половину. От этого я смачнейше проблевался прямо в сугроб, но решил не отставать от намеченного пути. Долакал остаток банки мелкими глотками, чтобы не повторить извержение вулкана или чего хуже – пукана. До поездов я дошёл, но на мост не смог подняться – слишком был пьян. Заснул там на лестнице, а когда проснулся, то понял, что отморозил себе сраку.

Меня уже отпускало, посему я зашёл снова в алкашку, взял ещё банку дристни тролля и решил покататься на автобусе, чтобы согреться. Бухло въебал по пути, и вновь вернулся в мир розовых пони и Гарри Поттера, истребляющего ящеров. Нельзя было трезветь. Когда я трезвел – мне становилось плохо. А сейчас было хорошо. Это было то, чего я хотел.

В автобусе я уснул, а когда проснулся, то понял, что укатил на правый берег в такую пизищу мира, что мне стало страшно. Я долго пытался понять, как мне вернуться обратно, доёбывая толстую кондукторшу, которая порядком начинала злиться. Наконец, услышав заветную цифру 28, я стал ждать необходимый транспорт. Он не пришёл, и я сел на 228, вообще похуй. Автобус катился, я дрых. Всем было хорошо.