Текст книги "Ложная девятка 11 (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Но дома есть дома. Один-ноль. Единственный гол забил Куман – и опять со штрафного. Рональд в тот месяц вообще был в ударе. Каждый штрафной у него летел как ракета. Паллюка, молодой вратарь «Сампдории», среагировал, но мяч прошёл под перчаткой. Скромно, но достаточно. Ответный матч в Генуе – в декабре.

Двадцать шестого мы обыграли дома «Спортинг» из Хихона. Два-ноль, чистый лист, уверенная победа. «Камп Ноу» работал как конвейер: приехали гости, получили своё, уехали.

Двадцать девятого – Копа дель Рей, ответный матч с «Атлетиком» на «Камп Ноу». Опять один-ноль. Салинас забил на последних минутах после розыгрыша углового: Хулио выпрыгнул выше всех и головой отправил мяч в сетку. По сумме два-ноль, проходим в четвертьфинал. В январе нас ждёт «Реал Сосьедад». Рабочий, не драматичный, абсолютно правильный выход. Такие победы не попадают на обложки, но именно из них складываются победные сезоны.

Глава 7

«Известия», 17 января 1990 года

Русский Пеле

Памяти Эдуарда Анатольевича Стрельцова

Виктор Серёгин, обозреватель «Известий»

Шестнадцатого января в Москве, на пятьдесят третьем году жизни, скончался Эдуард Анатольевич Стрельцов – заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, кавалер ордена Ленина. Выдающийся нападающий московского «Торпедо» и сборной Советского Союза, олимпийский чемпион 1956 года. Главный тренер, под руководством которого «Торпедо» четырежды становилось чемпионом страны, дважды выигрывало Кубок СССР, а в европейских турнирах одержало четыре победы подряд – результат, не имеющий аналогов в истории мирового футбола. Помощник главного тренера сборной СССР, чемпиона мира 1986 года.

Советский спорт потерял человека, равного которому не было и, возможно, уже не будет.

Тем, кто видел Стрельцова-юношу на стадионе в Перове в начале пятидесятых, трудно было поверить, что этот нескладный, по-медвежьи широкий паренёк с рабочей окраины станет величайшим футболистом страны. Ему было семнадцать, когда он дебютировал за «Торпедо» в высшем дивизионе. Восемнадцать – когда забил первый гол за сборную. Девятнадцать – когда поехал на Олимпийские игры в Мельбурн и вернулся с золотой медалью.

К двадцати годам Эдуард Стрельцов был, по общему признанию специалистов, лучшим центральным нападающим Европы. Бразильская пресса, увидев его игру, назвала Стрельцова «русским Пеле» – и этот титул, родившийся как журналистская метафора, остался с ним навсегда. Впрочем, сам Эдуард Анатольевич к прозвищу относился с присущей ему застенчивой иронией. «Пеле – бразильский Стрельцов», – однажды сказал он, и в этой шутке, как водится, была лишь доля шутки.

Чемпионат мира 1958 года в Швеции должен был стать его триумфом. Сборная Советского Союза ехала в Стокгольм в статусе олимпийского чемпиона, а двадцатилетний Стрельцов – в статусе главной ударной силы команды. Всё, что случилось потом, хорошо известно.

* * *

Необходимо сказать прямо то, о чём советская печать долгие годы предпочитала молчать.

В мае 1958 года, накануне отъезда сборной на чемпионат мира в Швецию, Эдуард Стрельцов был арестован и осуждён по обвинению в изнасиловании. Приговорён к двенадцати годам лишения свободы. Отбывал наказание в лагерях Кировской области, работал на лесоповале. Освобождён условно-досрочно через пять лет.

Обстоятельства этого дела хорошо известны и не нуждаются в подробном пересказе. Заявительница в ходе следствия изменила показания и просила прекратить преследование. Признательные показания были получены от Стрельцова под давлением, в обмен на обещание сохранить место в сборной – обещание, которое никто не собирался выполнять. Дело находилось на личном контроле Н. С. Хрущёва. По имеющимся данным, именно Хрущёв потребовал максимально жёсткого наказания, отклонив все попытки прекратить преследование. Прокурор запрашивал пятнадцать лет. Двадцатилетнему спортсмену, гордости советского футбола, олимпийскому чемпиону – пятнадцать лет за преступление, в котором сама заявительница отказалась его обвинять. Суд дал двенадцать. В личном деле осуждённого стояла пометка: использовать только на тяжёлых работах. Вместо чемпионата мира – лесоповал. Это был не приговор суда – это была расправа, одна из многих, за которые период хрущёвского волюнтаризма справедливо осуждён партией и народом.

Пятнадцатого января 1990 года, после многолетней работы следственной комиссии, Прокуратура СССР вынесла постановление о полной реабилитации Эдуарда Анатольевича Стрельцова. Приговор 1958 года признан незаконным и отменён. Справедливость, пусть с опозданием на тридцать два года, восторжествовала.

Эдуард Анатольевич не узнал об этом. Пятнадцатого января он уже находился в коме. Шестнадцатого – его не стало. Один день. Реабилитация опоздала на один день.

Те, кто знал Стрельцова близко, говорят, что он никогда не жаловался. Ни одного публичного слова горечи, ни одного упрёка. Он вернулся и снова вышел на поле.

Стрельцов-игрок после возвращения стал другим. Юношеская мощь уступила место зрелому мастерству. Он уже не мог пробежать девяносто минут, как в двадцать лет, – но он мог одним касанием, одним поворотом корпуса, одним пасом решить судьбу матча. Футбольные люди, которые видели обе версии Стрельцова – до и после, – до сих пор спорят, какая из них была лучше. Вопрос, вероятно, не имеет ответа.

Он играл до 1970 года. Закончил, как и начал, в «Торпедо» – единственном клубе своей жизни. Ушёл тихо, без прощальных матчей и газетных заголовков. Это было в его характере.

* * *

А потом началась вторая карьера – тренерская. И здесь масштаб сделанного Стрельцовым скорее уместен на страницах остросюжетного романа, чем в реальной жизни. Хочется верить, что рано или поздно наш кинематограф покажет эту историю на широком экране. Она того заслуживает.

Началось всё летом 1983-го, когда молодёжная команда «Торпедо» отправилась в очередную шефскую поездку. Стрельцов, работавший тогда с молодёжью, заметил в одном из провинциальных спортивных коллективов совсем юного парнишку. Ярослав Сергеев – сегодня капитан «Барселоны», человек, которого многие считают лучшим футболистом мира, – начался в тот день. Стрельцов рискнул взять его в состав. Не побоялся возраста, не стал ждать.

Осенью 1984-го Стрельцов возглавил «Торпедо». Валентин Козьмич Иванов перешёл помощником к Эдуарду Малофееву в сборную, и вопрос о преемнике решился сам собой: кто, как не Стрельцов, лучше всех понимал эту молодую, только набиравшую силу команду?

Метод Стрельцова-тренера был продолжением Стрельцова-игрока: никакой показухи, никакого самолюбования, только работа. Он не давал интервью о тактических схемах и не рассуждал перед камерами о философии футбола.

Он строил. Привлёк в «Торпедо» Александра Заварова, Олега Протасова, Геннадия Литовченко – мастеров, уже сложившихся и признанных. Другой тренер собрал бы из трёх звёзд три проблемы. Стрельцов собрал машину. Раскрыл Сергея Горлуковича, который в предыдущих клубах не хватал с неба звёзд, а в «Торпедо» вырос в игрока мирового уровня. И одновременно поднял целое поколение собственных воспитанников: вслед за Сергеевым ярко засверкали Дмитрий Харин, Игорь Добровольский, братья Савичевы – Юрий и Николай. Стрельцов не просто увидел в этих мальчишках будущих мастеров. Он их сделал.

* * *

Результат: четыре европейских трофея подряд.

Кубок обладателей кубков в сезоне 1984/85 – первый европейский трофей московского «Торпедо». Кубок УЕФА в сезоне 1985/86 – монофинал против днепропетровского «Днепра», два советских клуба в финале европейского турнира.

А затем – два Кубка чемпионов.

Вена, 1987 год: финал против мадридского «Реала» Лео Беенхаккера. «Торпедо» проигрывает 0:2 к перерыву. Что Стрельцов сказал своим игрокам в раздевалке – знают только они. Во втором тайме на поле вышла другая команда. 4:3.

Штутгарт, 1988 год: финал против голландского ПСВ. Протасов открывает счёт на шестидесятой минуте, голландцы сравнивают. И тогда Стрельцов выпускает восемнадцатилетнего Игоря Чугайнова. На восемьдесят восьмой минуте Чугайнов забивает победный гол. 2:1. «Торпедо» – двукратный обладатель Кубка чемпионов.

И вот что важно: к этому моменту Сергеев и Заваров уже играли в «Барселоне». Команда, лишившись двух главных звёзд, не сделала ни шага назад. Выиграла второй Кубок чемпионов. А в следующем сезоне была в шаге от третьего финала подряд. Это ли не лучшее доказательство того, что Стрельцов строил не вокруг имён, а строил систему?

* * *

Отдельная страница – чемпионат мира 1986 года в Мексике. Стрельцов работал там помощником Эдуарда Малофеева. И присоединился Эдуард Анатольевич к сборной в тяжелейшей ситуации когда его друг и партнер по Торпедо Валентн Козьмич Иванов, помогавший Малофееву до этого, слёг в больницу с тяжелейшим инфарктом после всем известных событий на Канарских Островах. О том, какова была его роль в победе, лучше всего расскажет сам Малофеев – его слова читатель найдёт ниже.

* * *

Болезнь настигла Стрельцова в начале 1989 года. Несколько перенесённых инфарктов подорвали здоровье задолго до этого, а диагностированный рак горла не оставлял иллюзий. Эдуард Анатольевич был освобождён от должности главного тренера «Торпедо» и передал команду Валентину Козьмичу Иванову. Тому самому кого достойно заменил в Торпедо 5 годами ранее а потмо еще и заменил в сборной.

Последний раз общественность видела Стрельцова двадцатого сентября 1989 года, на стадионе «Торпедо», во время товарищеского матча СССР – Бразилия. Он пришёл с палочкой, худой, непохожий на себя. Но он пришёл. На свой стадион, к своим людям.

Ему стало плохо после матча. Его увезли в больницу. Больше на стадион он не вернулся.

Шестнадцатого января 1990 года Эдуарда Анатольевича не стало.

Мы попросили людей, знавших Стрельцова, сказать о нём несколько слов.

* * *

Валентин Козьмич Иванов, главный тренер «Торпедо», давний партнёр и друг Стрельцова:

– Мы с Эдиком знакомы с пятьдесят третьего года. Тридцать семь лет. Он пришёл в команду мальчишкой, а я уже играл. Я сразу увидел: это не просто талант. Таланты приходят и уходят. Это что-то другое. Он мяч чувствовал так, как музыкант чувствует инструмент. Не учился этому – просто знал. Мы вместе играли, вместе ездили на Олимпиаду, вместе всё прошли. Потом я трижды принимал у него команду – и каждый раз думал: лучше бы не принимал, лучше бы он сам продолжал. Потому что никто лучше Эдика не понимал, что такое «Торпедо». Он и был «Торпедо». Я теперь за ребят отвечаю. Постараюсь не подвести. Но второго Стрельцова не будет.

* * *

Валерий Васильевич Воронин, помощник главного тренера «Торпедо»:

– Я скажу то, чего, может быть, не стоит говорить в газету. Но Эдуард Анатольевич мне жизнь спас. Не в переносном смысле. Буквально. Я в начале восьмидесятых был в таком состоянии, что… ну, все знают, в каком я был состоянии. Пил. Никому не нужен. Бывший футболист, бывший человек. Я прекрасно помню, как Эдик с Валей Ивановым… (утирает слёзы, долго не может говорить, потом продолжает)…приехали ко мне в больницу. И долго разговаривали. Очень долго. Я лежал и думал: зачем вы приехали, кому я нужен, посмотрите на меня. А Эдик сидел на табуретке рядом с койкой и говорил. Тихо, спокойно, как он умел. Про «Торпедо», про команду, про то, что ему нужен помощник. Что он один не справится. Не попросил, не предложил – сказал: будешь работать со мной. Как будто это решённый вопрос. Я говорю: Эдик, ты на меня посмотри. А он: я смотрю. Поехали. И я поехал. С того дня не пью. Всё, что у меня есть – работа, семья, уважение людей, – всё начинается с той больничной палаты. Эдуард Анатольевич никогда об этом потом не вспоминал. Ни разу. Не его манера. Спасибо тебе, Эдик. За всё.

* * *

Марат Владимирович Грамов, председатель Государственного комитета СССР по физической культуре и спорту:

– Эдуард Анатольевич Стрельцов – фигура, значение которой выходит далеко за рамки спорта. Достижения «Торпедо» под его руководством – свидетельство того, на что способен советский человек, советская школа, советский подход к делу. Государственный комитет по физической культуре и спорту выражает глубочайшие соболезнования семье Эдуарда Анатольевича, коллективу «Торпедо», всем любителям футбола в нашей стране и за рубежом.

* * *

Константин Иванович Бесков, заслуженный тренер СССР:

– Я видел Стрельцова-мальчишку. Мне тогда было чуть за тридцать, я заканчивал играть, а он только начинал. И я помню, как подумал: вот оно. Вот тот, кого мы ждали. В нашем поколении таких не было. В следующем – появился. Один. Что с ним потом сделали – не мне судить, суд уже рассудил и реабилитировал. Но семь лет, отнятые у этого человека, – это семь лет, отнятые у всего советского футбола. Тренером он стал лучшим из всех, кого я видел. А я видел многих.

* * *

Эдуард Васильевич Малофеев, главный тренер сборной СССР:

– Мы с ним – два Эдуарда. Он был моим помощником, но слово «помощник» здесь не совсем точное. Он был моим вторым я. Когда готовили план на Мексику, я отвечал за общий рисунок, а Эдуард Анатольевич – за то, как должна работать атака. Он сам был нападающим, и он точно знал, как нападающий должен открываться, куда бежать, в какую секунду начинать движение. Это невозможно объяснить теоретически. Это можно только знать. Стрельцов знал. Мы стали чемпионами мира, и половина этого золота – его.

* * *

Валерий Васильевич Лобановский, главный тренер киевского «Динамо»:

– Мы с Эдуардом Анатольевичем придерживались разных взглядов на футбол. Это известно. Но разница во взглядах не мешала мне признавать очевидное. Цифры говорят сами за себя. Мне нечего добавить.Наш Футбол понёс невосполнимую потерю, приношу свои искренние соболезнования семье.

* * *

Юрий Савичев, нападающий «Торпедо» и сборной СССР:

– Когда мы с Колей (Николай Савичев, нападающий Торпедо и сборной СССР, брат близнец Юрия Савичева. прим. ред.) перешли из Футбольной школы молодёжи в дубль «Торпедо», Эдуард Анатольевич уже тренировал команду мастеров. Но его влияние, его дух ощущался в дубле во всём. Он ни на минуту не терял дублирующую команду из вида – поэтому и не боялся рисковать, поэтому очень быстро дал нам с братом возможность дебютировать в основе. И терпеливо, как настоящий старший товарищ, учитель и наставник, помогал нам, прощал ошибки, объяснял, как стать лучше. В результате мы с Колей заняли место в основном составе «Торпедо». Мы оба приносим соболезнования семье нашего первого тренера.

* * *

Дмитрий Харин, вратарь «Торпедо» и сборной СССР:

– С Эдуардом Анатольевичем связана вся моя футбольная карьера. Я прошёл все ступени детского и юношесокго футбола, мне не было ещё и шестнадцати, когдаон поднял меня в дубль. Именно с ним я вырос в того, кто я есть сейчас. Не думаю, что без Стрельцова я состоялся бы как футболист и как вратарь сборной Советского Союза. Больно думать о том, что его больше нет.

* * *

Лео Беенхаккер, главный тренер мадридского «Реала» в 1986–1989 годах:

– Мой «Реал» вёл 2:0 к перерыву того финала. Я был уверен, что мы победим. Во втором тайме я увидел других людей. Не другую тактику – других людей. Я потом долго думал, что произошло в перерыве в их раздевалке. Спрашивал игроков, журналистов. Никто не мог объяснить. Стрельцов что-то сказал – и они вышли людьми, которые не могут проиграть. Не «не хотят» – «не могут». Разница огромная. За всю мою карьеру я видел такое один раз. В тот вечер в Вене. Мы проиграли, и я до сих пор не могу это забыть. Но я нахожу утешение в том, что проиграли лучшему.

* * *

Ярослав Сергеев, капитан «Барселоны» и сборной СССР, по телефону из Барселоны:

– Эдуард Анатольевич – мой первый тренер. Единственный. Все остальные – потом. Я очень многим обязан Эдуарду Анатольевичу и считаю его своим учителем. То, как я вижу поле, как открываюсь, как принимаю решение за долю секунды, – это всё он. Я вчера не спал всю ночь. Само собой что я что Саша Заваров с семьями прилетим на похороны. До сих пор не могу поверить что приходится говорить о них. Приношу свои соболезнования семье.

* * *

Валерий Тимофеевич Сайкин, председатель исполкома Московского городского Совета народных депутатов:

– Эдуард Анатольевич был моим другом. Мы действительно дружили – ровно настолько, насколько могут дружить творец и восторженный поклонник. А я, несмотря на занимаемые посты – сначала директора ЗИЛа, потом председателя Моссовета, – был именно поклонником. И нашего любимого «Торпедо», и его самого. Для меня Стрельцов всегда был воплощением торпедовского духа. Гений, который был на самом верху, упал и разбился об острые скалы, а потом нашёл в себе силы начать заново. Начать жить, начать играть, начать творить. И дойти до вершин, о которых не мог мечтать никто. Настоящий коммунист – не по партбилету, а по характеру.

Теперь о другом. Москва обязана сохранить его память. Нами принято решение о следующем. Первое: стадион «Торпедо» на Восточной улице с сегодняшнего дня будет носить имя Эдуарда Стрельцова. Второе: у стадиона будет установлен памятник. Я поручил Главному архитектурно-планировочному управлению Москвы начать работу незамедлительно. Третье: одна из улиц в районе стадиона будет переименована в улицу Стрельцова.

Эдуард заслужил это. И он бы, конечно, сказал, что не надо, что это лишнее. Но на этот раз мы его не послушаем.

* * *

Прощание с Эдуардом Анатольевичем Стрельцовым состоится 19 января на стадионе «Торпедо». Похороны – на Ваганьковском кладбище.

Эдуард Анатольевич Стрельцов (21 июля 1937, Перово, Московская область – 16 января 1990, Москва).

Игрок: московское «Торпедо» (1954–1958, 1965–1970). Сборная СССР: 38 матчей, 25 голов. Олимпийский чемпион 1956 года.

Тренер: московское «Торпедо» (1984–1989). Четырёхкратный чемпион СССР. Двукратный обладатель Кубка СССР. Обладатель Кубка обладателей кубков (1985). Обладатель Кубка УЕФА (1986). Двукратный обладатель Кубка европейских чемпионов (1987, 1988). Помощник главного тренера сборной СССР – чемпиона мира 1986 года.

Глава 8

Двадцать второго января я вернулся в Барселону. Вообще собирался это сделать ещё двадцать первого, но не получилось. Прямо на похоронах Стрельцова стало плохо Воронину, притом настолько плохо, что его увезли на скорой. Из-за этого мне пришлось задержаться, так как я не мог просто взять и улететь, не навестив Валерия Васильевича в больнице. Это было бы неправильно. Но и Круифф, и Нуньес восприняли это с пониманием, никаких организационных выводов из этого сделано не было.

Все следующие дни, всю следующую неделю я ходил буквально как в воду опущенный. Смерть моего первого тренера в этом мире ударила по мне достаточно сильно. Но, как говорится, всё проходит и это прошло. Тем более что лучший способ отвлечься даже от таких мыслей, от такой ситуации это, безусловно, работа. Работа и семья. У меня есть и то, и другое, и какое же счастье, что эти две вещи для меня любимые. И любимая работа, футбол, и любимая Катя, Сашка, и наш будущий второй ребёнок. Девочка, само собой, кто же ещё.

* * *

Февраль начался с Копы дель Рей, с четвертьфинала с «Реал Сосьедад». Первый матч «Барселона» сыграла в Сан-Себастьяне ещё семнадцатого января, а ответный – седьмого. На него мы вышли в статусе уступающей команды: в Сан-Себастьяне случилась неожиданная, но очень обидная и опасная для нас осечка. На «Аточе», учитывая то, что там всегда тяжело, стадион камерный, атмосферный, с собственным характером, а баски орут так, что их слышно далеко за пределами стадиона, в поражении ничего удивительного нет. «Аточа» сама как двенадцатый игрок, так что там легко можно получить баранку.

Но «Камп Ноу» в этом плане не хуже. И два мяча это, конечно, серьёзный гандикап для «Реал Сосьедад». Но для нас, для «Барселоны», вполне отыгрываемый. Отыгрываемый!

И всё началось на двенадцатой минуте. Куман. Очередной удар со штрафного. Очередной радиоуправляемый выстрел под перекладину. Один-ноль. Ещё через двенадцать минут Лаудруп счёт удвоил. Смещение с правого фланга, оттуда рывок в центр, дриблингом прошёл одного, второго – и удар низом в ближний угол. Очень красивый гол. И для обеих команд противостояние по факту начинается заново.

Весь второй тайм и мы, и соперник играли без ворот. Мяч как будто застрял в центре поля. Но в самой концовке «Барселона» подловила соперника на контратаке, и её капитан, то бишь я, убежал, как говорится, на все деньги. Выход один на один с вратарём гостей – и мы проходим дальше.

* * *

Да, в Кубке Короля у нас неожиданно возникли проблемы, которые мы, правда, героически решили. Сами создали, сами решили. Очень самодостаточная команда «Барселона».

А вот в Ла Лиге сложностей у нас нет уже с октября. После первого Эль Класико, выигранного нами, никто нас с первой строчки турнирной таблицы так и не сдвинул. Конечно же, были осечки. Как без них? Футбольный сезон – это длинная, тяжёлая история, и каким бы ты ни был доминатором и товарным поездом, который хрен кто остановит, всё равно нет-нет да и случаются ошибки. Но если говорить в общем, «Барселона» достаточно уверенно шла к очередному чемпионству. Плюс ещё и «Реал» пару раз нам помог. Так что к концу февраля наш отрыв составлял четыре очка.

Учитывая, что сейчас всё ещё за победу дают два балла, математика очень даже простая и нехитрая. Хитрая. Два матча. У нас по факту два матча в запасе. И этот запас он вроде бы есть, но расслабляться, конечно, не стоит. Одно поражение, одна ничья при двух победах «Реала» – и всё, дальше уже валидольная концовка.

Тем более что в новом году «Реал» собрался и начал штамповать победы одну за одной. Тошак наконец определился с тем, как должен играть «Реал». И надо сказать, что у валлийца получилась самая настоящая футбольная машина. И чертовски приятно то, что и Мостовой, и Беланов играли в «Реале» очень важные роли. Мостовой окончательно закрепился в основе – Тошак нашёл ему место за спиной Санчеса. А Беланов примерил на себя роль первого запасного в атаке. Если «Реалу» нужно было усиление по ходу матча, то чаще всего как раз выходил Беланов. И эффективность бывшего киевского динамовца вот в таком вот режиме, когда он выходит со скамейки, оказалась очень высокой. В феврале и марте таких выходов со скамейки у него набралось пять. И Игорь в результате насобирал четыре гола и одну результативную передачу. В футболе их, правда, не считают в статистике, но в любом случае она есть. И вот такие вот пять результативных баллов в пяти матчах со скамейки – результат гроссмейстерский. Впрочем, Беланов всегда был игроком с большой буквы, и не зря же в оригинальном восемьдесят шестом именно он получил «Золотой мяч».

* * *

Ну а в воздухе всё отчётливее пахло мундиалем. До начала чемпионата мира оставалось три месяца. Старт защиты титула для нас начнётся в начале июня. И сборная медленно, но верно готовилась к этому событию.

Наших соперников мы узнали ещё в конце декабря. И надо же такому случиться, что в группу B попали все те же команды, что и в оригинальной версии. Той, которую знал только я. СССР, Камерун под руководством Валерия Непомнящего, Румыния и – барабанная дробь – Аргентина. Два финалиста прошлого чемпионата мира в одной группе. И первая серия попытки реванша состоится уже в начале турнира.

Вообще, спасибо за это нужно сказать формуле турнира. Начиная с девяносто восьмого года два таких медведя в одной берлоге, конечно, не поместились бы. СССР, действующий чемпион мира, можно сказать, первый номер мирового рейтинга, сильнейшая команда планеты, к тому же ещё и действующий двукратный чемпион Европы, ни за что не оказался бы в одной группе с Аргентиной, которая, как ни крути, является одной из сильнейших команд не только Южной Америки, но и всего мира. И мы, и аргентинцы – это железная первая корзина, если в этой корзине больше шести команд. Но сейчас в финальной части двадцать четыре команды. Соответственно, шесть групп. И Аргентина не в первой корзине.

Аргентинцы в отборе играли во многих матчах спустя рукава. И даже перед последними двумя турами было непонятно, попадут ли они на итальянское первенство. Но всё закончилось для них более чем благополучно. Последние два тура Аргентина провела так, как и должна проводить команда этого уровня. А уж последний матч в отборе, против прямого конкурента Перу, Марадоне и компании вообще удался на шесть из пяти. Притом аргентинцы играли в гостях, а Лима – это город, который не зря считается одним из самых сложных для команд-гостей. Разница высот, перепад – влияние расположения стадиона здесь, пожалуй, максимальное. Но нет. Марадона собрался. Марадона вышел на этот матч максимально заряженным. И Марадона же в результате и сделал результат. Открыл счёт в середине первого тайма, а во втором добавил на сорок девятой и на пятьдесят шестой. С чувством выполненного долга сел на скамейку. До конца матча перуанцы забили два, правда, и пропустили один. Четыре-два, и сборная Аргентины поехала на чемпионат мира.

И девятого декабря в Риме, в «Палаццетто делло Спорт», лёгкая рука Пеле – именно Король футбола проводил жеребьёвку – отправила Аргентину в одну группу со сборной Советского Союза. Что ж, значит, так тому и быть.

* * *

И в рамках подготовки к чемпионату мира сборная Советского Союза провела несколько товарищеских матчей. Как с командами из второго, а то и третьего и даже четвёртого эшелона – в частности, один из таких товарищеских матчей был с индусами. Не знаю, чего стоило нашим друзьям с берегов Индийского океана организовать встречу с чемпионами мира. Возможно, что суммы фигурировали немаленькие. Хотя, может быть, всё дело и в каких-то политических раскладах. Всё-таки спорт вне политики – это красивая, но, к сожалению, не работающая концепция. И спорт всегда сопровождает политику. И отправить сборную Советского Союза в столицу дружественной нам Индии – это хороший, именно что политический ход.

Но, по счастью, таких экзотических выездов у нас был всего один. Да и то в Индию лично я, Заваров, Мостовой и Беланов не поехали. Испанцев это не коснулось. И все остальные соперники всё-таки соответствовали уровню как сборной, так и предстоящего события. Англия, хозяева-итальянцы, Египет и Чехословакия. Именно с этими командами мы сыграли до начала централизованной подготовки к чемпионату мира. Дальше, уже в мае, планировалась ещё серия товарищеских матчей, которая будет фактически финализировать нашу подготовку.

Ну а если говорить про то, что мы сыграли до финального этапа подготовки, то наиболее важным матчем была, конечно, гостевая встреча с ФРГ. В том числе и потому, что именно она стала первой для нового главного тренера.

За два с половиной месяца до чемпионата мира Эдуард Васильевич Малофеев официально завершил свою карьеру в сборной. Слухи по поводу Малофеева ходили разные. Вроде как его изначально собирались оставлять на этот чемпионат мира. Всё-таки тренер-победитель, триумфатор сразу трёх международных турниров подряд, притом каких – два чемпионата Европы и чемпионат мира. Это не та величина, которую можно просто так задвинуть по велению каких-то аппаратных подковёрных интриг. Но в итоге с формулировкой «в связи с невозможностью выполнять свои обязанности из-за состояния здоровья» Эдуард Васильевич уступил место на мостике сборной Советского Союза своему помощнику Бышовцу.

Само собой, что персоналии изменились, некоторые позиции Бышовец поменял, но главное – дух, настрой и общая заряженность команды остались прежними. А исполнители могут меняться. Советский футбол вступил в золотую эру своего развития. Конец восьмидесятых, начало девяностых подарил советскому, ну а потом ещё и постсоветскому футболу целую плеяду, можно сказать, целое поколение. И если бы не развал девяносто первого года, то вполне возможно, что и в той реальности советский футбол доминировал бы как минимум в первой половине девяностых. Всё-таки сборная была бы очень сильной.

Кстати, те события ударили и по ещё одной команде, которая здесь, точно так же как Советский Союз, стремительно набирала мощь. Речь о Югославии. Золотое поколение югославского футбола, то самое, которое в результате в том числе и составило костяк чудо-сборной Хорватии девяносто восьмого года, тоже входило в самый сок. Так что, возможно, и чемпионат Европы девяносто второго, и тем более чемпионат мира девяносто четвёртого, даже странно думать о том, что это чемпионат мира, который пройдёт в Советском Союзе, пройдут под знаком соперничества двух социалистических сборных, СССР и Югославии. Дай бог, чтобы так и было.

Четвертьфинал Кубка чемпионов с «Мехеленом» пролетел мимо нас даже как-то незаметно. Разница в классе между командами оказалась слишком большой. И в отличие от наших испанских дел, где нет-нет да возникали проблемы, в отличие от предыдущей стадии Кубка чемпионов, четвертьфинал главного европейского турнира получился очень простым. Дубль Бегиристайна в первом тайме первого матча. Гол Заварова в концовке второго тайма. А затем в ответной игре мой хет-трик плюс гол Салинаса. Всё это наложилось на ноль в графе «забито» у «Мехелена». И «Барселона» практически в парадном строю проследовала в полуфинал.

И сразу после ответки с «Мехеленом» состоялось моё переподписание как игрока «Барселоны». Мой третий сезон в составе команды подходил к концу, и очень скоро я становился, как говорится, свободным агентом. Не знаю, правда, насколько этот термин применим к советскому футболисту, чьи дела в любом случае идут через «Совинтерспорт». Но если говорить в общем, переговоры по контракту, достаточно вялотекущие, шли весь этот сезон. «Барселона» в лице Нуньеса не могла позволить себе отпустить своего лучшего игрока и капитана просто так, ну а этот самый капитан тоже не горел желанием куда-то переходить. А нашему родному советскому чиновничеству абсолютно не хотелось заниматься какой-то дополнительной работой, связанной с моим трудоустройством. Поэтому договор представлялся формальностью, которую нужно просто выполнить – и всё.

И это произошло весной девяностого года. Очередной трёхлетний контракт, согласно которому «Барселона» тратила пять миллионов долларов в год на зарплату своей главной звезды. Правда, из этих предполагаемых пятнадцати миллионов эта самая главная звезда должна была получить половину. Грабительские условия «Совинтерспорта» никуда не делись. Мы по-прежнему должны были отдавать пятьдесят процентов от оклада на счета этой замечательной псевдоспортивной организации. А как ещё их можно назвать, если эта конторка создана исключительно для того, чтобы стричь купоны с таких вот, как мы с Заваровым, игроков?

Дела у этой организации, кстати, были всё лучше и лучше. Помимо Мостового и Беланова в «Реале», помимо Раца в «Эспаньоле», ещё несколько футболистов уже были трудоустроены в Европе. В частности, совершенно неожиданно для всех Черенков отправился покорять французские просторы. Притом не в какой-нибудь «Ред Стар», а в «Пари Сен-Жермен». Компанию Феде в Париже составил и Родионов. Ходили слухи о том, что Литовченко может сменить московскую прописку на нечто более экзотическое, притом география возможного клуба была достаточно обширной. Говорили, что сразу несколько топовых клубов от английского чемпионата и до Италии хотят видеть у себя атакующего полузащитника «Торпедо». Добровольский тоже мог уехать.