Текст книги "Ложная девятка 11 (СИ)"

Автор книги: Аристарх Риддер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

А всё-таки хорош новый торпедовский стадион.

Старая арена при всей её легендарности – а именно здесь Эдуард Анатольевич и Валентин Козьмич добывали свою славу в чемпионате СССР, именно здесь мои первые тренеры становились теми самыми Ивановым и Стрельцовым – всё-таки была другой эпохой. Нынешний торпедовский стадион – это просто космос.

И нет, я категорически не хочу говорить о том, что эта арена соответствует лучшим мировым стандартам. Потому что на самом деле – и чёрт возьми, как же это приятно – стадион на Восточной улице сам задаёт эти стандарты. А если говорить про по-настоящему северные футбольные стадионы – Москва всё-таки северный город – то это утверждение будет на сто процентов точным. Настолько комфортный, уютный, удобный стадион, да ещё и такой вместимости, расположенный так далеко от тропиков, – это на самом деле уникальная вещь.

Московская погода, прямо скажем, подвела. Как говорят ребята из сборной, весь месяц в столице стояла очень хорошая погода. Бабье лето. Но именно сегодня, когда к нам в гости приехали бразильцы, небесная канцелярия как будто бы сказала: баста, карапузики, кончились танцы. И вот вам осень, друзья, дождливая московская осень.

И именно она, эта погода, является одним из лучших контрастов для того, чтобы оценить торпедовский стадион. Там, за стенами этого футбольного храма, порывистый ветер гонит листья по улицам. Там этот самый московский ветер тестирует москвичей и гостей столицы на прочность, задувая под одежду, проникая куда только можно. Там он резвится и веселится.

А здесь, в этом замечательном прямоугольнике, всё идеально. Да, сверху на поле льёт дождь, но геометрия арены такая, что осадки выпадают исключительно на долю футболистов. Трибуны, укрытые даже не козырьками, а полноценной крышей, защищают зрителей от буквально всего. Плюс ещё и отопительная система здесь работает. И да, я не оговорился. На торпедовском стадионе не только подогрев поля, но и подогрев трибун. Ветер и дождь веселятся во всей остальной Москве. А здесь сорок пять тысяч довольных футбольных фанатов будут смотреть лучшую в мире игру с мячом в максимально комфортных условиях.

* * *

Если говорить о матче, то он особенный. По-настоящему. С большой буквы.

Потому что сегодня хоть мы и хозяева, но хозяева на чужом празднике. Именно сегодня с футболом прощается легендарный Зико. Последний раз он выйдет на поле в футболке сборной Бразилии в настоящем спортивном матче. В своём «Фламенго», куда он вернулся из «Удинезе» в 1985 году, Зико играет неплохо. Но его долгий роман со сборной практически закончен.

В следующем году будет ещё матч Бразилия – сборная мира. Он уже анонсирован, и не где-нибудь, а на легендарной «Маракане». Именно тот грядущий матч станет последним для Зико в футболке сборной. Но такие штуки, как матчи против сборной мира, – это уже на сто процентов выставочная тема. Финальный трибьют, где собственно спорта уже не очень много.

А этот матч – товарищеский против официально сильнейшей сборной десятилетия. Многие футбольные специалисты в Европе говорят о том, что сборная Советского Союза – сильнейшая команда в истории. Это совсем другое дело. Даже несмотря на товарищеский характер, всё-таки речь идёт о спорте. Поэтому именно сегодняшний матч можно назвать настоящей точкой в карьере Зико.

И что характерно, уходит он из сборной не потому, что старый конь уже портит борозду. Как раз таки нет. В своём «Фламенго» Зико – капитан, показывает очень хороший футбол. Закусился, и его дальние удары постоянно радуют болельщиков. Но со сборной он заканчивает из-за нового тренера трёхкратных чемпионов мира.

Себастьян Лазарони, назначенный в середине января этого года, является, по мнению многих – и по моему мнению в том числе – очень противоречивой фигурой. Это человек, который не просто наступает на горло бразильской песне. Это тренер, который пытается сделать из кудесников мяча не футбольных романтиков, а футбольных прагматиков.

Этим летом Бразилия выиграла Копа Америка – первый трофей самой футбольной страны в мире с семидесятого года, с триумфального чемпионата мира. И выиграла в максимально скучном стиле. 5−3–2 с либеро. Ставка на оборону, ставка на дисциплину.

Символом этой новой сборной является не Карека – Робин при Бэтмене Марадоне в «Наполи». Не молодой и суперталантливый Ромарио, за которым охотится вся футбольная Европа. Не Бебето с его парадоксальной, но очень эффективной техникой. И, само собой, не Зико. Альфой и Омегой для Лазарони является Дунга. Скучный опорный полузащитник «Фиорентины». Бразильского духа, того самого карнавала улиц Рио-де-Жанейро, той самой крови Копакабаны и души фавел – в Дунге нет ни на грош.

И если сравнивать этот новый символ Бразилии с главными звёздами трёхкратных чемпионов мира, то Дунга – буквальный антагонист Ромарио. Да и Бебето тоже. Главная ударная сила ПСВ – это футболист с улицы. Ромарио – классический бразильский сценарий. Жакарезиньо, район Рио-де-Жанейро, откуда Ромарио, – это не прям классическая фавела, но что-то максимально к ней близкое. Очень бедный район. И парни из таких районов в девяноста процентах случаев начинают играть в футбол босиком. Не потому, что это как-то закаляет или формирует. Просто банально денег нет на то, чтобы пацанёнок гонял мяч в обуви. Пляж, босые ноги, мяч и бешеное желание вырваться из этого круга. Такие, как Ромарио, имеют по большому счёту только два пути. Или их ноги прокладывают путь наверх – к статусу кумира, иконы и миллионам долларов. Или фавела затягивает, и конец немного предсказуем.

Бебето – другой. Продукт системы, академия «Витории», но попал он в эту академию тоже, можно сказать, с улицы. Правда, семья у этого белого бразильца была и есть нормальная, так что его путь, скажем так, более привычен для советского человека.

А вот Дунга – полнейшая противоположность Ромарио. Ижуи, городок на юге Бразилии, часть региона с очень сильным европейским, главным образом немецким влиянием. Семья у Дунги спортивная и дисциплинированная. Никакой бедности нет и близко. Детство прошло не в роскоши, конечно, но режим, структура, рабочие графики, общефизическая подготовка, тактическая грамотность. У него дисциплина куда важнее, чем дриблинг, а характер доминирует над шоу. И вот такой футболист считается у Лазарони оптимальным игроком для новой Бразилии.

Так что да, к нам в гости приехала команда, в которой конь и трепетная лань запряжены в одну упряжку. Лазарони пытается сочетать одновременно и креатив Ромарио с Бебето, и дисциплину Дунги. Но в любом случае на поле с капитанской повязкой бразильцев вывел Зико.

* * *

Трибуны были полны задолго до матча. И когда я вывел сборную Советского Союза на поле, москвичи встретили нас долгими и продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. Всё-таки любят нас дома. Очень любят.

Да, любить победителей, любить чемпионов легко. Это куда более удобно и приятно, чем поддерживать команду, которая находится на дне. Но я уверен на все сто, что люди, которые сейчас смотрят на нас, на футболистов в красных футболках и белых шортах, будут с нами всегда – и в горе, и в радости. Наша задача – сделать так, чтобы радости было как можно больше. И мы с этим справляемся.

К чести советских болельщиков надо сказать, что бразильцев они встретили тоже очень достойно. А уж когда для символического первого удара по мячу на поле вышел специальный гость этого матча – великий Пеле, – децибелы на стадионе вышли на какой-то новый уровень.

С Эдсоном Арантисом ду Насименту я был знаком не первый год, и, будучи официально лучшим футболистом эпохи, я много раз общался с лучшим футболистом в истории нашего спорта. Но всё равно увидеть Пеле, этого пышущего здоровьем улыбающегося мужчину, ещё раз и пожать ему руку здесь, в Москве, на поле суперсовременного стадиона – очень приятно.

Тем более что Пеле вышел к советской публике не один, а в компании русского Пеле – Эдуарда Анатольевича Стрельцова, моего первого тренера и, можно сказать, крёстного отца в советском футболе.

И как же горько то, что между ними, между Пеле и Стрельцовым, такой огромный контраст. Эдуард Анатольевич выглядел, откровенно говоря, плохо. Рак – эта чёртова болезнь, которая не щадит никого, кто попал в её сети, – делал своё чёрное дело. Стрельцов мало напоминал себя двухлетней давности. Худой, осунувшийся, с тяжёлой походкой. На поле он вышел с палочкой. И единственное, что было прежним, – это глаза. Глаза Стрельцова, всё те же – острые и всё понимающие.

Хватит о грустном. Пеле и Стрельцов совершили символический розыгрыш мяча, а потом в дело вступили футболисты. Сборная Советского Союза с капитаном Ярославом Сергеевым и сборная Бразилии, ведомая Зико.

Если говорить о самом матче, то он получился очень разнородным. Первый и второй таймы – как будто две футбольные галактики.

И дело не в том, что тренерский дуэт Малофеев – Бышовец обкатывал молодых или пробовал какие-то нестандартные решения. Здесь как раз всё было предсказуемо. Мостовой составил мне компанию на острие. Шалимов – в полузащите. В воротах в первом тайме – Дима Харин. Дасаев хоть и заявлен, но Ринат не вышел даже во втором тайме, и вторую сорокапятиминутку сыграл Стас Черчесов. Но всё это детали, потому что в любом случае это та самая сборная Советского Союза. Пусть и ищущая дополнительные возможности для усиления и проверяющая молодых звёзд.

Шалимов, кстати, сыграл очень хорошо, отметившись голом как в первом, так и во втором тайме.

Но всё дело было как раз в Лазарони. Потому что если первый тайм – это трибьют Зико с резким превалированием атаки над обороной, то второй тайм стал его полной противоположностью. В первом тайме бразильцы показали по-настоящему магический квадрат в нападении: Зико, Ромарио, Бебето, Карека. По именам и по возможностям – очень мощно. И это та самая Бразилия, которую все знают и любят. Не по именам, хотя с именами тоже всё в порядке, а по философии.

Они забили нам два в первом тайме. Причём Зико отличился в своём фирменном стиле – могучим ударом с двадцати метров пробил Харина.

А во втором тайме, когда капитан «Фламенго» занял место на скамейке запасных, пришло время футбола Лазарони. 5−3–2. Всё очень сдержанно, всё очень аккуратно и со строгим акцентом на оборону. Та самая антибразилия, за которую Лазарони и критикуют.

Мы же во втором тайме не изменяли себе. Первая половина игры – это футбол без центра поля, в котором две очень техничные и скоростные команды отвечали друг другу атакой на атаку. Мяч в центре практически не задерживался ни у тех, ни у других. По-настоящему вертикальный футбол.

Второй тайм стал одной сплошной осадой бразильской крепости с редкими контратаками в исполнении Ромарио и Кареки. И надо сказать, что нас это устраивало. Как футбол без центра поля – это то, в чём сборная Советского Союза чувствует себя как рыба в воде (в конце концов, главным винтиком нашей полузащиты является Заваров, а это гений быстрого паса), так и осадный футбол, больше похожий на реализацию лишнего в хоккее, когда мяч ходит с одного фланга на другой, когда защита максимально внимательна, а нападающие зачастую в статичных позициях, – всё это тоже нас устраивает.

Если говорить про Анатолия Фёдоровича, про Бышовца, то за то время, что я успел потренироваться под его руководством перед игрой, у меня сложилось впечатление, что как раз-таки позиционные атаки – это то, что Бышовец любит больше всего. Так что нам, да и зрителям, что первый тайм, что второй – как говорится, что сову об пень, что пнём об сову. Нам всё нравится, нас всё устраивает.

Второй тайм принёс в копилку сборной Советского Союза ещё два гола. Раз бразильцы не хотят быть бразильцами, я показал, что такое настоящая техника. Да и надо было напомнить москвичам, как выглядит финт Сергеева в исполнении автора.

Шестидесятая минута. Приём мяча в центре поля. Разворот, прокидывание мяча мимо Тита. Раскидываю финтами идеального футболиста Лазарони – Дунгу. Алдаир с Рикардо Гомесом обыграны, и удар в правый верхний не оставляет шансов Таффарелу. Именно так должны играть кудесники мяча. И господин Лазарони, вы, конечно, очень умный тренер, а Дунга – классный опорник, но нельзя вам отказываться от своей ДНК.

А точку в матче поставил сменивший меня Колыванов. Игорю, Мостовому и Шалимову удался шикарный выход втроём: пас на третьего, и в результате Колыванов, пусть и в борьбе с Мауро Галваном, пробил Таффарела.

5:3, и сборная Советского Союза празднует заслуженную победу.

После игры я успел перекинуться парой слов со Стрельцовым. Вообще мы планировали поговорить с Эдуардом Анатольевичем более обстоятельно, но человек предполагает, а Бог располагает. Стрельцову стало плохо, так что всё общение свелось к тридцати минутам на стадионе, а потом Эдуард Анатольевич поехал в больницу.

Ну а я – в аэропорт. Впереди нас с Заваровым и Мостовым ждали очень горячие деньки в чемпионате Испании.

20 сентября 1989 года (среда). Москва. Стадион «Торпедо». 19:00 по московскому времени. +12 градусов. Дождь.

Товарищеский матч. 45 000 зрителей.

Судья: Золтан Сабо (Венгрия).

СССР – БРАЗИЛИЯ – 5:3 (2:2)

СССР: Дмитрий Харин (Станислав Черчесов, 46); Сергей Горлукович, Олег Кузнецов, Вагиз Хидиятуллин, Анатолий Демьяненко; Сергей Алейников, Геннадий Литовченко, Игорь Добровольский, Игорь Шалимов (Заваров 60); Ярослав Сергеев (к) (Игорь Колыванов, 75), Александр Мостовой.

Тренеры: Эдуард Малофеев, Анатолий Бышовец.

Бразилия (1-й тайм): Таффарел; Жоржиньо, Алдаир, Мауро Галван, Рикардо Гомес, Мазиньо; Дунга (к), Силас; Зико; Ромарио, Карека.

Бразилия (2-й тайм): Таффарел; Жоржиньо, Алдаир, Мауро Галван, Рикардо Гомес (Андре Крус, 70), Мазиньо; Дунга (к), Тита (Зико, 46), Алеман (вместо Бебето, 46); Ромарио, Карека.

Тренер: Себастьян Лазарони.

Голы: Ромарио (14) – 0:1. Шалимов (22) – 1:1. Зико (31) – 1:2. Мостовой (40) – 2:2. Шалимов (54) – 3:2. Сергеев (60) – 4:2. Карека (68) – 4:3. Колыванов (83) – 5:3.

* * *

Двадцать четвёртого сентября «Барселона» без каких-либо проблем обыграла «Кастельон» 4:0 на «Камп Ноу». Очередной гол Кумана, дубль Лаудрупа и гол Заварова. Я отметился только ассистентским дублем.

А двадцать седьмого – ответный матч в Кубке европейских чемпионов против грозного люксембургского клуба «Спора». В первом матче, тринадцатого сентября, мы в принципе решили все проблемы: 4:0. Так что «Камп Ноу» увидел в большей степени разминочный, тренировочный матч, который запомнился хет-триком Пепа Гвардиолы. Да, будущий тренер Лионеля Месси забил первые голы в Кубке европейских чемпионов именно двадцать седьмого сентября, и сразу аж три штуки. Два с игры, а ещё один с пенальти, который «Барселона» заработала за снос Бегиристайна. К чести и Чики, и Салинаса – а именно эти двое в отсутствие и меня, и Заварова, и Кумана, и Лаудрупа являются штатными пенальтистами – они не стали забирать мяч у Пепа и дали ему сделать хет-трик.

А седьмого октября состоялась главная игра первой части сезона – очередное Эль Класико. Мы подошли к нему после первой ничьей в сезоне. «Мальорка» в Пальме дала нам бой. 2:2. А «Реал», наоборот, воспользовался нашей оплошностью и перехватил промежуточное первое место. Старт сливочных получился шикарным – пять побед подряд.

Так что игра на «Камп Ноу» получилась великолепной. И как же приятно осознавать, что и первую, и вторую, и третью, и четвёртую скрипку в этом матче играли чемпионы мира, Олимпийских игр, Европы – советские футболисты. У наших гостей в старте вышли и Мостовой, и Беланов. Мы с Заваровым тоже в полном составе. Выездная сессия секции футбола СССР объявляется открытой.

Показ лучших достижений советского футбола последних лет в Барселоне получился очень качественным. В первом тайме – ничья 1:1. На мой выстрел ответил Беланов. Субисаррета в эпизоде с его голом сыграл не очень хорошо. А во втором тайме – дубль Заварова и гол Мостового. 3:2. Мы вернули промежуточное лидерство, обыграв «Реал» в очень хорошем матче.

Сезон 89/90 раскочегаривался. И что «Барселона», что сборная Советского Союза планировали завершить его на очень хорошей ноте.

Глава 6

После Эль Класико наша машина не остановилась. Четырнадцатого октября на «Камп Ноу» приехал «Райо Вальекано». Бедный «Райо Вальекано». Несчастный «Райо Вальекано».

Мы их просто съели. Семь-один уже к концу первого тайма. Дважды Салинас, дважды Чики и аж три пенальти от Кумана. Все три – за снос игроков нашей тройки нападения.

Сначала защитник «Райо» поиграл в борьбу со мной. Проход в ноги – это основа вольной борьбы, а в футболе – основание для красной карточки. Один пенальти и минус игрок у гостей. Через пять минут ещё один защитник тоже решил перейти в другой вид спорта. В слове «волейбол» тоже есть корень, означающий мяч. Но вот руками этот самый мяч трогать всё-таки не стоит. Особенно если он уже летит в ворота. Так что второй пенальти и минус два. А в концовке тайма, на сорок пятой, ещё и вратарь «Райо» решил, что гостевая раздевалка на «Камп Ноу» куда уютнее, чем идеальный газон нашего стадиона. Второй за тайм проход в ноги, теперь уже от голкипера. И Куман оформляет хет-трик с точки.

После перерыва мы добавили ещё четыре. Дело было сделано, Круифф выпустил резервистов, включая Пепа, который не оплошал – дубль Гвардиолы. Итого: одиннадцать – один.

Мадридцы, разумеется, тоже выиграли. Тошак успел создать самый настоящий механизм, который, запнувшись на «Барселоне», всех остальных буквально перемалывал. Демонстрировал высочайшую результативность в Ла Лиге. А мои советские друзья-приятели, волею судеб ставшие конкурентами, не отставали от своего лидера. У Санчеса двенадцать голов, у Мостового семь, у Беланова шесть. Очень уверенный «Реал». И как же здорово, что такую команду мы всё равно опережаем.

* * *

Дни шли своим чередом, и мы пришли ко второму раунду Кубка европейских чемпионов, в котором футбольные боги, руководившие жеребьёвкой, подсунули нам «Милан».

Что интересно, эту суперпару – реванш за прошлогодний финал – Дино Дзофф, легендарный вратарь «Ювентуса» и сборной Италии, чемпион мира 1982 года и чемпион Европы 1968 года, как будто специально вытянул, дав итальянской команде возможность взять реванш у наглой и бесцеремонной «Барселоны». Той самой «Барселоны», которая своей трансферной политикой раскачивает футбольную лодку Европы и, ведомая рвачом и стервятником Нуньесом, хочет уничтожить футбольную идентичность Старого Света и превратить европейские кубки в соревнование суперклубов.

Именно так нас характеризовала итальянская пресса, которая никак не унималась и вот уже который год из сезона в сезон пыталась оттоптаться на мне и моём клубе, помятуя о той истории с моим несостоявшимся переходом в «Ювентус». То, что это итальянцы были виной того, что сделка сорвалась, на Апеннинах, естественно, не помнили. Да и зачем такое помнить? Виноваты злые русские и лично Сергеев.

Продолжение великого футбольного спектакля. Вот они вернулись. Девяносто восемь тысяч на «Камп Ноу» ждали продолжения майского праздника и вдруг получили ледяной душ. Арриго Сакки, который после того финала не сдержался и наговорил много резкого и лишнего, а потом долго извинялся, провёл эти пять месяцев в абсолютно сумасшедшей работе. Казалось, что он разбирал тот финал по косточкам, по молекулам, по граммам. Приехал в Барселону с планом, который начал работать с первых же минут.

«Милан», абсолютно заряженный на борьбу, переиграл нас начисто. Барези, Костакурта, Мальдини провели, наверное, лучший матч в своей жизни. Ни я, ни Лаудруп, ни Заваров – никто из нас не мог получить мяч комфортно. Райкаард бился как лев. А ван Бастен, когда получал мяч, творил чудеса. Он забил дважды. Первый – в быстрой контратаке. А второй – головой после навеса Гуллита. Причём в эпизоде со вторым голом судья мог и свистнуть, назначив пенальти, так как Куман пошёл в тело своему партнёру по сборной. Но засчитали гол, и Рональд с Марко поговорили на, мягко скажем, повышенных тонах. Вернее, если быть точным, орали они друг на друга так, что, наверное, было слышно на верхних ярусах трибун. Как итог – жёлтая карточка обоим.

Третий гол забил Гуллит. Дальний удар в правый нижний от Субисарреты. Андони, конечно, прыгнул, но куда там. Это была идеальная траектория.

Ноль-три к восьмидесятой минуте. Правда, я всё-таки превратил нолик в единичку. «Милан» подустал, и у меня получился классический слаломный проход. Гол престижа, который тогда все посчитали слабым утешением. Во всяком случае, девяносто восемь тысяч – так уж точно. Люди уходили с трибун молча. Нет, никто не покинул своих мест раньше времени, никто не проявил такого неуважения. Но всё равно видеть такой «Камп Ноу» – ошарашенный, сбитый с толку, раздавленный – было очень горько и обидно.

Но раздевалка разительно отличалась от трибун. После матча главное, что сказал Круифф, за исключением непереводимых на русский испанских и голландских идиом: ничего ещё не кончилось. Мы можем и должны взять своё.

* * *

Как говорится, беда не приходит одна, и «Барселона» получила ещё один чувствительный щелчок по своему задранному носу. Двадцать первого октября мы приехали в Бильбао. Переполненный «Сан-Мамес». Баски всегда поддерживают свою команду истово, и для них победа, тем более над «Барселоной» или «Реалом», – это ещё и подтверждение собственной идентичности. И в тот вечер у «Атлетика» всё получилось. Один-два. Первое поражение в сезоне. Само собой, речь про Лигу – в Кубке чемпионов Сакки уже оформил свою победу четырьмя днями ранее.

Поражение в Бильбао – это, конечно, неприятно, но ничего страшного не случилось. «Сан-Мамес» – один из самых сложных стадионов в Испании. Ничего удивительного в том, что непобедимая «Барселона», как нас называла наша же барселонская пресса, проиграла. Тем более что непобедимых-то на самом деле нет. Всегда возможна ситуация, когда у одной команды лучший день, а у второй – наоборот.

Двадцать восьмого мы принимали «Тенерифе». Уверенная победа. Два-ноль. Куман, Заваров. Рональд всё-таки очень активен в атаке – вот уж действительно защитник, ставший бомбардиром. В целом чистая, спокойная работа без лишних нервов. Тот пример, которому стоит следовать в любом матче фаворита и аутсайдера. Мы ни на секунду не дали усомниться в собственном превосходстве. Играли спокойно, с запасом, но без академичности. В общем, то, что надо.

И можно спокойно отправляться в Милан.

* * *

Первого ноября нас ждал ответный матч на «Сан-Сиро». Задача стояла сложная, но выполнимая: выиграть с разницей в два, а лучше в три мяча и поехать домой.

В Милан мы прилетели тридцать первого. Автобус от аэропорта Линате до отеля. Серое небо, мелкий дождь по стёклам. За окном виды, которые мало похожи на открыточный Милан. Скорее некий обобщённый образ дождливого европейского города. И нет ни малейших поводов, чтобы это серое дождливое нечто называть мировой столицей моды. Какая уж тут мода. Тут бы поскорей в отель.

Команда была какой-то нервной, может быть, даже взвинченной. Нет, никто не дёргался и не срывался на крик, но напряжение – что в автобусе, что в отеле – было разлито в воздухе. Мы приехали сюда на запланированный подвиг, который вполне нам по силам. И то, что будет тяжело, чувствовалось за сутки до игры. На тренировке мы решили не отступать от уже утверждённых схем: даже несмотря на то, что Сакки разобрал нашу игру, Круифф решил ничего не менять. Что ж, возможно, это и к лучшему. А может быть, и нет. Покажет время.

* * *

Утро первого ноября. Номер на четвёртом этаже. За окном – крыши, антенны, чужие балконы с бельём. Я проснулся рано, около семи, и долго лежал, глядя в потолок.

После завтрака вернулся в номер. Сел на кровать. Посмотрел на телефон. Набрал барселонский номер.

Катя взяла трубку после третьего гудка.

– Привет, – сказала она, и я сразу понял, что что-то не так. Не плохое «не так». Другое. В голосе было что-то ещё. Как будто она улыбается и одновременно боится.

– Кать, ты чего?

– Ничего. Как ты там?

– Всё как всегда на выездах. Ничего нового. И давай колись, что случилось.

– Ничего не случилось, всё как всегда, когда ты на выездах, – передразнила меня она. – Мы с Сашкой тебя ждём и скучаем.

– Нет, тут что-то ещё. Давай говори.

Она как будто замялась, а потом сказала изменившимся голосом:

– Слушай, Слава. Я вчера была у врача.

Сердце ёкнуло. Когда жена говорит «я была у врача», первая мысль всегда плохая.

– И? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Всё хорошо. Всё очень хорошо. Я… – она запнулась. – Господи, я репетировала всё утро, как тебе это сказать, а сейчас сижу и не могу.

– Кать.

– Я беременна.

И вот тут мир остановился. Не метафора, не литературный приём. Остановился. Крыши за окном, антенны, бельё на чужих балконах, итальянское серое небо – всё замерло. И я вместе с ним.

– Слава? Ты здесь?

– Здесь, – сказал я, и голос был другой. Хриплый. – Здесь. Подожди. Подожди секунду.

– Ты молчишь. Скажи что-нибудь.

– Я не молчу. Я… Кать, правда?

– Правда. Шесть недель. Врач сказал, что всё хорошо.

Я сел на кровать. Вернее, ноги сами подогнулись, и я оказался на кровати. В горле стоял ком, и я понимал, что если сейчас попытаюсь сказать что-то серьёзное, голос меня выдаст. А на том конце провода – Барселона, наша квартира, и моя жена, которая ждёт, что я скажу.

– Кать, – выдавил я. – Кать, я тебя люблю. Господи. Я тебя так люблю. Значит, когда у нас пополнение?

Она засмеялась. По-настоящему, свободно, и я засмеялся вместе с ней, и это было нелепо – двое взрослых людей смеются в телефон через полторы тысячи километров, и ничего больше не нужно.

– Летом, – сказала она. – Она родится летом. Уверена, это будет девочка.

– Летом, – повторил я, и это слово звучало как обещание.

– Ты только сегодня аккуратнее, ладно?

– Ладно.

– Обещаешь?

– Обещаю. Я тебя люблю.

– Знаю. Иди забивай, Сергеев.

Положил трубку. Сел. Руки на коленях. Посмотрел в окно. Крыши, антенны, бельё. Тот же вид, что пять минут назад. Но всё изменилось.

Шесть недель. Значит, сентябрь. Где-то между матчем с Бразилией и началом сезона. Ребёнок родится летом. Ребёнок. Мой ребёнок. Дочка – пусть это будет дочка.

Я встал, подошёл к окну и открыл его. Воздух был холодным и пах выхлопными газами. Милан. Первое ноября. Через восемь часов – «Сан-Сиро». Мне нужно забить три гола команде, которая четыре дня назад разобрала нас на запчасти. И я только что узнал, что стану отцом.

Закрыл окно. Лёг на кровать. Закрыл глаза.

Нет, сегодня точно будет особенный день. Я уверен.

* * *

«Сан-Сиро» – это отдельная футбольная планета. Особенно если речь идёт о таких статусных поединках. А если уж добавить к этому, что это реванш за весенний финал Кубка чемпионов, бла-бла-бла, да, много чего можно рассказать. Про то, насколько важен этот матч для обеих команд, насколько заряженным вышел «Милан» и насколько мощно его поддерживали трибуны. Можно, но зачем? Всё это ничтожно по сравнению с тем, с каким настроем на эту игру вышел капитан «Барселоны». То есть я.

Новость, которую утром сообщила мне Катя, – это не просто легальный допинг. Это как будто инъекция чего-то абсолютно невозможного. Какая-то живая вода, которая придала мне силушку богатырскую и превратила в самого настоящего супергероя.

И футбол, конечно, игра командная. В одиночку здесь выиграть нельзя. И вклад одного игрока, даже лидера, – это всё-таки вклад одного игрока. Убери его – и всё равно команда такого уровня, как «Барселона», способна обыграть любого. Но это всё не про сегодняшний вечер. Потому что, и это сказали потом все: и мои партнёры, и итальянская, и испанская, и советская пресса, в этот вечер «Милан» раздавил один человек. Я.

Удар. Ещё удар. «Милан» пятится к канатам, пытается закрываться, уклоняться. Но нет, итальянский матрас, нет и ещё раз нет. Я сегодня не намерен отдавать тебе свой чемпионский пояс. Поэтому – джеб, джеб, апперкот. Из угла итальянцев летит полотенце, но это неважно, потому что рефери уже поднимает мне руку, а в ногах лежит нокаутированный «Милан». Четыре-ноль. И это не счёт «Барселона» – «Милан». Это счёт «Сергеев» – «Милан». Покер. И мы идём дальше.

Спасибо, Катя. Я посвящаю эту победу исключительно тебе.

Ноябрь. Семь матчей за двадцать пять дней. Четыре фронта. Лига, Копа дель Рей, Суперкубок УЕФА – и физиотерапевт Анхель, который стал самым важным человеком в клубе.

Пятого мы обыграли «Сельту» на выезде в Виго. Ничего героического, но два очка есть два очка, а после «Сан-Сиро» любая победа ощущалась как подтверждение: мы на ходу, мы живые.

Восьмого – «Сан-Мамес», Копа дель Рей, одна восьмая финала. Опять Бильбао. Опять баски. Две недели назад они нас обыграли в Лиге. Теперь – кубок, и это была совсем другая история. Один-ноль. Куман забил со штрафного в своей неповторимой манере: разбег, удар, мяч летит как снаряд, вратарь стоит. Минимальная, рабочая победа. Бильбао напирал, но Субисаррета после миланского вечера играл так, будто ворота уменьшились вдвое.

Двенадцатого мы принимали «Логроньес» и выиграли четыре-два. Настоящий праздник для «Камп Ноу». Салинас забил дважды, Лаудруп и Бакеро добавили по голу. Я в тот день ассистировал, но сам не забивал. Бывает. Футобол это не только голы

Восемнадцатого поехали в Мадрид к «Атлетико» и проиграли. Второе поражение в Лиге, и опять на чужом поле. Ноги не бежали, голова не работала. Вот вроде бы и состав нашпигован звездами, но всё равно осечки случаются.

А «Реал» тем временем шёл без остановки. Тошак ротировал состав грамотнее, чем кто-либо в Испании. Уго Санчес играл каждый матч и забивал в очень часто, но вокруг него менялись три-четыре позиции от игры к игре. Бутрагеньо, Мичел, Мартин Васкес, Беланов, Мостовой – кто-то всегда отдыхал, кто-то всегда был свежим. Мостовой к ноябрю окончательно закрепился в основе. Тошак нашёл ему место – свободная художник за спиной Санчеса И Саша расцвёл. И это, скажу честно, было неоднозначное чувство. Товарищ по сборной помогает главному конкуренту бороться с нами в чемпионате. Я радовался за Мостового-приятеля и тихо злился на Мостового-соперника.

Двадцать третьего ноября – Суперкубок УЕФА. «Камп Ноу». «Сампдория».

Отдельный трофей, отдельная история. Мы – победители Кубка чемпионов. «Сампдория» – победители Кубка обладателей кубков. Два матча, по сумме определяется обладатель Суперкубка.

«Сампдория» Вуядина Бошкова – это было серьёзно. Виалли, Манчини, Верховод, Ломбардо, Череза. Команда на подъёме, через два года они возьмут Скудетто, а ещё через год выйдут в финал Кубка чемпионов. Генуэзцы приехали в Барселону не за экскурсией.