Текст книги "Увидимся в аду"

Автор книги: Арина Холина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

МАША

22 мая, 01.43

Маша чуть ее не убила. Настя хотела надеть все сразу – и выбирала, между прочим, самые похабные, броские, безвкусные тряпки. Одежда из другой жизни. Прошлой жизни Маши Лужиной – стервозной, туповатой и жадной манекенщицы.

– Если ты хочешь еще и заработать на этом, надевай что пожелаешь! – Маша сорвалась на крик. – Я тебя просто передам на руки какому-нибудь сутенеру! Договорились?

Настя ничего не сказала – тихо пошла в ванную, смыла краску с лица, бросила вещи и покорно надела то, что советовала Маша.

На улице они задумались – куда ехать?

– Смотря чего ты хочешь… – начала было Маша.

– Я хочу туда, где в любое время можно найти готового на все мужчину… – прервала ее Настя.

– Боже мой! – вздохнула Маша. – Куда же подевались романтические идеалы? Где они, чистые девичьи мечты?

– В клуб «Казанова», – говорила в это же время Настя таксисту.

Пока Маша покупала напитки, Настя оправдывала свой выбор.

– Понимаешь, все, что мне сейчас нужно, – уверенный в себе, опытный, симпатичный мужчина с собственным пентхаусом и «роллс-ройсом», – тарахтела она. – Я не хочу, чтоб меня лишил целомудрия какой-нибудь нищий студент, которого мне придется угостить пивом и дать денег на метро…

– Слушай, все твои ровесники такие циничные? – не выдержала Маша.

– Только я, – хихикнула Настя. – Ну, я пошла привлекать к себе внимание. Только ты, главное, не веди себя как мамочка – сиди тихо, чуть что на выручку не бросайся.

Следующие два часа Маша провела как на иголках.

Первого кандидата в дефлораторы Настя до полусмерти напутала идиотскими шутками.

Поплясав, она притащила за столик блондина в строгом костюме, который тут же заказал шампанское «Моэ», устриц и ухаживал за дамами в лучших традициях этикета XVIII века. Настя долго такой церемонности не выдержала и заявила, соблазнительно наклонившись к кавалеру:

– Вы понимаете, мы тут по одному очень важному делу.

– Какому же? – заинтересовался поклонник, изображая готовность немедленно взять их под свою опеку.

– Нам очень нужно лишить меня девственности, – доверчиво взирая на него непорочными глазами, призналась Настя.

– А-ааа?.. – опешил кавалер.

– Понимаете, мы ведьмы. Для того чтобы приготовить эликсир вечной красоты, нам нужна кровь юной девственницы…

Но ухажер уже бежал, бросив на стол несколько купюр.

– Я бы все равно с ним не смогла… – извинилась Настя, будто не замечая свирепого Машиного взгляда.

Следующим был угрюмый молодой человек в черном кожаном костюме. Он сидел пару минут с таким видом, словно приценивался: «А стоит ли вообще с ними говорить, вдруг они недостойны?» Но скоро освоился и посоветовал стричься только у некой Саши, которую, как он предполагал, девушки обязаны знать, так как вся Москва ее знает. Про Сашу он говорил долго, пока Настя его не перебила:

– Слушай, я обещаю всю жизнь по семь раз в неделю стричься у этой Саши, если ты сейчас по-быстрому перепихнешься со мной на заднем сиденье машины.

Маша сползла под стол, а черный человек испарился.

Третьим был крепкий парень, обратившийся к ним с предложением, от которого, по его разумению, невозможно было отказаться.

– Девчат, а вашей маме зять не нужен, гы-гы? – оскалился он и сверкнул золотой фиксой.

Больше всего Машу взбесило, что Настя проболтала с ним минут пятнадцать.

– У него такой типаж… – оправдывалась соседка. – Ну, такой стопроцентный мачо… и я подумала…

– Меньше думай! – злобствовала Маша. – Тебе это явно во вред!

«Может, дать объявление в газету?» – горестно размышляла Маша.

Настя подошла с очередным типом – голубоглазым шатеном в джинсах и вязаной майке с коротким рукавом. Он был мил, обаятелен, остроумен, пока не зазвонил телефон, пока он не посмотрел на определитель и пока он не сказал, суетливо махая рукой:

– Тшш, девчонки! Помолчите! Мне жена звонит.

Они покорно дождались конца разговора, после чего Настя сладким-сладким голоском пропела ему на ушко:

– Мы тебе, сукин кот, не девчонки, а барышни! Это раз. А во-вторых, дуй отсюда!

Неудавшийся ловелас почегокал для фасона, пооправдывался, но, поняв, что девушки непреклонны, что-то фыркнул и ушел, тут же пристроившись к грудастой брюнетке.

Настя пожала плечами и опять куда-то смылась.

Вернулась она с импозантным мужчиной средних лет, в котором все было замечательно и привлекательно, кроме белого парчового пиджака и бархатного галстука-бабочки со стразами.

– Ну как же, разве вы не слышали? Ты моя чайная роза, дай мне напиться тобой… – напел он, отчаянно гнусавя. – Это же шлягер, а сочинил его я…

– Мне показалось, что он умный… – прошептала Настя Маше на ухо.

Маша застонала. Настя все поняла, оттащила поэта-песенника и пропала на танцполе. А Маша от тоски напилась до такого состояния, что уже минут двадцать не могла дойти до туалета. Настя запропала – ее не было минут сорок. Маша только было собралась забеспокоиться, поискать ее, а заодно и добрести до туалета, как Настя рухнула за столик, залпом допила Машин коктейль и заверещала:

– Бежим!

Она потянула Машу за собой, а та, ничего не понимая, пыталась выяснить, в чем дело. Впихнув Машу в такси, Настя узнала, куда ехать, пересказала таксисту и горячо прошептала прямо ей в ухо:

– Это был официант!

– Официант? – поморщилась Маша.

– Ну да! – Глаза у Насти блестели. – Вернее, бармен! Ему двадцать два, он сказочно хорош, у него улыбка – закачаешься, и еще у барменов есть опыт общения с женщинами!

– Откуда ты знаешь? Про женщин?..

– Из фильмов! – Настя явно торжествовала. – И я в него влюбилась! Он учится во втором меде, а по ночам работает, и еще он сам собирает компьютеры и обожает Бориса Виана.

– Ты успела все это выяснить за сорок минут?

– За полчаса, – ухмыльнулась Настя. – Знаешь, секс сближает.

– Прости, а ты это узнала до или после? – Маша сердилась, но больше на себя – за то, что втянула легкомысленную девчонку в дурацкую и непристойную историю.

– Во время, – отшутилась Настя. – На…

Маша посмотрела на то, что протягивает Настя, и зарделась. Это были кружевные трусики со следами первого Настиного любовного опыта. Спешно запихнув трофей в сумку, Маша поторопила таксиста и отключилась от Настиной болтовни, погрузилась в свои мысли.

Добравшись до места, Маша попыталась отправить Настю домой, но та уперлась и сказала, что либо уйдет вместе с трусами, либо Маша возьмет ее с собой.

НАТАША

22 мая, 05.55

Наташа сидела на кухне в одних трусах и обмахивалась старинным, с рисунком ручной работы веером.

– А это ничего, что он провонял пеной для ванны? – спросила она у Магды и тут же закашлялась.

От зелья оглушительно разило тухлым мясом. По рецепту его следовало варить на большом огне, а в кухне нельзя было открывать окна. Температура комнаты отчего-то должна была быть не меньше тридцати градусов. Магда растопила камин, включила все конфорки, даже горячая вода постоянно лилась из крана.

Труп пришлось полоскать – отмывать маску для лица, пену и едкий запах эфирного масла.

– А если бы до этой дурынды дошло, что у меня в ванной плавает мертвый мужик, ты представляешь, что могло случиться?! Я бы потеряла всех своих клиентов! – возмущалась она.

И вот теперь зелье, предательски отдающее лимонником и чабрецом, разносило по всей квартире жарищу и запах гниения.

– Еще чуть-чуть… – простонала Магда. – Минут пять.

Ровно в шесть Магда выключила огонь. Наташа сунула нос в кастрюлю и увидела горстку чего-то гадкого и сопливого.

– Это что, оно? – недоверчиво спросила она.

– Нет, – отрицательно покачала головой Магда.

Она достала из шкафа красную бутылку, налила чайную ложку темной, пахнувшей анисом жидкости, вылила в кастрюлю. Кучка слизи растворилась, превратившись на вид в обыкновенную воду. Ухватив чан руками, Магда, пыхтя от напряжения, перелила воду в чашку, из чашки в пузырек и отдала Наташе.

– Можешь добавлять куда угодно. Оно не имеет ни запаха, ни вкуса. Все-таки Геката – молодец, – признала она. – Хоть в средствах и неразборчива.

Неожиданно она обняла Наташу, прижала к себе и с чувством произнесла:

– Как мне все это надоело!

– Что? – Наташа попыталась взглянуть на нее, но запуталась в густых волосах Магды.

– Все вот это! – Ведьма отстранилась и плюхнулась на стул. – Надоело быть ведьмой, надоело работать с придурками, с жадинами, с развратниками и другими порочными типами. Надоело строить из себя бог знает что, фокусы показывать, чтобы поверили. Все эти тухлые зелья осточертели!

– А что ты можешь поделать? – Наташа уже хорошо знала, что где у Магды лежит, и налила подруге тайский бальзам для успокоения нервов.

– Пойду служить… – Магда отхлебнула бальзам и перссела на широкий подоконник.

– То есть? – не сразу догадалась Наташа.

– Либо в Рай, либо в Ад. – пояснила та. – В этом хоть какой-то смысл есть. Растолстею, как Роза, заведу кота, буду отмечать с коллегами – серафимами или демонами – Воскрешение Христово, произносить набившие оскомину молитвы, перетирать давно известные догмы, обсуждать рабочие проблемы и все такое.

– А в Рай тебя возьмут? – осторожно поинтересовалась Наташа.

– Меня? – Магда расхохоталась. – Да с таким опытом меня куда угодно возьмут!

МАША

22 мая, 06.30

Настю выгнать не удалось. Маша пыталась если не вытолкать настырную девчонку домой, то хоть запереть ее в комнате у девиц, но та уперлась, а колдуньи встали на ее защиту.

– Будь благодарной, – увещала Соня. – Она для тебя столько сделала! Пусть девочка посмотрит, ей же любопытно.

Настя в это время воспламенила взглядом свечи в канделябрах, а Марта одобрительно хлопала в ладоши.

– Мне все равно. – Маша поджала губы. – Делайте что хотите.

Пока Грета, Соня и Маша готовили травы, Марта расспрашивала Настю о ее первом опыте.

– А ты что, не знаешь? – удивилась поначалу Настя.

– Нет, – та побледнела от волнения, – нам нельзя. Мы жрицы. Весталки. Вечные девы.

– Ну-у… – Настя тут же почувствовала себя взрослой, умудренной дамой. – Это… – Тут она сбилась с серьезного тона. – Вообще-то я почти ничего не поняла. Помню только – у меня ноги подкашивались и коленки дрожали. Еще было ужасно горячо – но так приятно! И все тело как будто стало невесомым, и… что так быстро.

– А-а-а… – Чувствовалось, любопытства Марта не утолила.

Маша с трудом перемалывала волчий зуб. Он был большой и крепкий, а толочь его почему-то следовало деревянным молоточком. Соня в это время гонялась за длинным корнем, который, осознав, что его сейчас ошпарят кипятком, выскользнул из горшка и заметался по кухне. Соня ругалась как извозчик.

Наконец все части отвара затолкали в котел, поставили на огонь и накрыли мощной чугунной крышкой.

– Пойдемте отдыхать, – предложила Грета.

Девицы привели Машу с Настей в ту самую комнату, где Маша познакомилась с Маратом. Огромная ванна была заполнена прозрачной водой, одуряюще пахнувшей расцветающей липой. Марта разбежалась и прыгнула на воду, которая отбросила ее, как батут, расплескавшись по полу лужами.

Остальные расхохотались и тоже бросились на воду. Они прыгали, перекувыркивались в воздухе, расплескивали воду по всей комнате, пока не выдохлись. Угомонившись, разлеглись в булькающей джакузи. Соня поставила на середину бассейна стол, вынула откуда-то поднос с пловом, шашлыками – из рыбы, курицы, телятины, горой свежих и маринованных овощей, вином и огромной вазой с фруктами.

Наевшись до отвала, ведьмы заклевали носом. Маша сама не поняла, как и когда очутилась дома, прижавшись мокрой головой к подушке, а в руке сжимая надкусанную папайю.

На шее висел крошечный флакон с тем, что поможет ей отомстить Наташе, сделать ее ничтожеством! С этими счастливыми мыслями она провалилась в глубокий, крепкий сон без сновидений.

НАТАША

22 мая, 13.17

Просыпаться было трудно. Вчера они до семи утра сушили покойника феном, чтобы тяжелое мертвое тело не выскальзывало из рук. Наконец запихнули труп в машину, отвезли к ближайшей больнице и вывалили на тротуар. С самого качала они собирались вернуть тело обратно в морг, но так намучились с зельем, что сил не осталось.

После чего Магда заявила, что чертовски голодна, и заставила Наташу составить ей компанию. Пока Наташа дремала в омлете, Магда требовала то курицу в апельсинах, то сладкое мясо, то форшмак… Наташе казалось, что Магда целеустремленно поглощает все меню по порядку. Когда Магда грузно откинулась на спинку и выдохнула: «Все!» – Наташа даже не поверила, что бесконечный завтрак закончился.

Наташа первый раз поняла, что значит ползти до кровати. Она села в коридоре, чтобы расшнуровать босоножки, и сползла на кучу обуви. Сапог с острым каблуком показался лучшей подушкой на свете. Но когда пряжка так вцепилась ей в ухо, что терпеть стало невмоготу, Наташа встала на четвереньки, кое-как дотопала до постели, забралась на матрас и отключилась прямо в одежде.

Снилась ей какая-то пакость – было то страшно, то мерзко. Разбудило солнце. Оно светило прямо в глаза и жгло совсем по-летнему. Наташа натянула на голову одеяло, перевернулась, но в одеяле было душно, а без него – горячо. Если встать и задернуть шторы, то проснешься окончательно. Придется ставить чайник, делать кофе – столько непосильной работы… Пока Наташа все это обдумывала сквозь сон, оказалось, что ужасно хочется в туалет, и пришлось все-таки подниматься, ставить чайник… День насильно вклинился в Наташины грезы. На то была причина, о которой она еще не подозревала.

На работу Наташа приехала к четырем. Ира задумчиво пилила ногти.

– Вам звонила Мария Лужина, – вместо «здрасте» произнесла секретарша. – Двадцать или тридцать раз…

– Да ладно? – Наташа выпучила глаза.

– И просила перезвонить. – Ира обрадовалась тому, что принесла интересное известие. – Вот телефон. – Она протянула желтую бумажку.

– Спасибо. – Наташа взяла записку и отвернулась.

Ей не хотелось, чтобы секретарша, даже такая понятливая, как Ира, видела возбуждение, изумление, тревогу и азарт, отразившиеся на Наташином лице.

Она ворвалась в кабинет, раза три обежала вокруг стола, уселась в кресло, положила перед собой бумажку, передумала, вскочила, устроилась на диванчике, уставилась на телефон, подпрыгнула, налила минеральной воды с привкусом лимона. Подумала-подумала и добавила в воду виски, отставила бутылку, потом вновь долила, понюхала стакан и плеснула еще граммов пятьдесят.

Оглядевшись, словно за ней кто-то подсматривал, Наташа залпом опрокинула коктейль, после чего решительно схватила трубку и набрала номер Маши.

– Привет, Наташа, – отозвалась та.

– У вас что, определитель? – вместо здравствования сказала та.

– Нет. – Наташа ощутила, что на другом конце провода соперница ухмыляется. – Интуиция. Дешевле и надежней.

– Понятно, – недружелюбно отметила Наташа.

И замолчала – ждала, когда Маша сама объяснит, зачем она ей понадобилась. Что та не замедлила сделать.

– Мне очень нужно с вами встретиться, – попросила Маша.

– Ага, – значительно проговорила Наташа. – Для чего?

– Наташа, я понимаю, мы с вами почти не знакомы, – вежливо, но уверенно сказала Маша. – Но для меня очень важно поговорить. Не по телефону. Я понимаю, у вас масса дел, но думаю, вы можете выкроить минут пятнадцать. Если вы слишком заняты, я подъеду к вам в офис, если не слишком – я могла бы перехватить вас за обедом.

Наташа прикинула, имеет ли смысл ломаться – какая-то там манекенщица просит о встрече, знать ее не знаю, мне все это на фиг не нужно… Но решила не выпендриваться и быстро согласилась на встречу за обедом в пять часов тридцать минут в мексиканском ресторане.

22 мая, 17.32

Наташа заказала мексиканский салат и бурито с картошкой. В голове у нее тикала каждая секунда – двадцать девять, тридцать, тридцать одна… Наконец дверь распахнулась и показалась она – высокая, худощавая блондинка. Раздеваясь на ходу, Маша скинула легкий жакет от Гальяно, сдернула с шеи платок. Порылась в сумке, откопала зажигалку.

– Еще раз привет! – Она старалась выглядеть скромно и доброжелательно, но выдавали глаза – пристальные и злые.

Наташа кивнула.

Маша попросила капуччино, начос с сырным соусом и колу. Наташа велела принести белого вина.

– Вы были на «Иствикских ведьмах»? – ни с того ни с сего спросила Маша.

– Я смотрела фильм и читала книжку, – ответила Наташа. – А что?

– Да так, рекламы по дороге насмотрелась, – объяснила Маша. – И как вам?

– Что? Фильм или книжка? – уточнила Наташа.

– И то, и то. – Маша приняла у официанта кофе, кивнула вместо «спасибо» и принялась накидывать в чашку сахар.

Наташа действительно залпом посмотрела и кино, и оригинал. Ей было интересно – что там о них пишут, что придумывают? Ей показалось, что она читает документальное произведение – все так, все правда. Только эти провинциальные клуши ее взбесили (в фильме они намного интереснее, но не похожи на жительниц Иствика – эдакие столичные штучки). И дождь какая-то там задрипанная ведьма из захолустья просто так не вызовет – это же совсем другое учреждение, другие правила…

– Книжка нудная, фильм интересный, – сухо отчиталась она.

– Да? – Маша недоверчиво подняла бровь. Она-то знала – Наташа недоговаривает.

– Послушайте, – одернула ее Наташа, – мы сюда пришли, чтобы обсуждать «Иствикских ведьм»? Если вас интересует эта тема – покопайтесь в Интернете. Зачем я вам понадобилась?

Маша принялась путанно и застенчиво – так, словно ей было неловко, – объяснять, что ей очень нужна работа. Не могла бы Наташа приглашать ее на съемки или рекомендовать знакомым… Маша пустилась в личные признания, уходящие корнями в детство… Ей нужно было говорить как можно дольше – чтобы Наташа захотела в туалет. Наконец соперница, громыхнув стулом, выбралась из-за стола, на ходу извинилась и умчалась в дамскую комнату. Только она скрылась из виду, Маша вскрыла флакон, вытряхнула содержимое в Наташину чашку, нервно оглянулась – не видел ли кто? – и набросилась на начос, сделав вид, что увлечена едой. От радости Маше хотелось вопить, но приходилось культурно сидеть, делать вежливое лицо и строить из себя попрошайку.

Наташа вернулась, глотнула отравленного вина.

– Вы что, желаете, чтобы я занялась вашим пиаром? – строго осведомилась она.

– Не то чтобы… – Маша было начала сначала, но тут Наташа брезгливо поморщилась и пальцем указала на Машину щеку:

– У вас там что-то желтое…

Маша похлопала себя по щекам и обнаружила кусочек остывшего сырного соуса. Она принялась размазывать его салфеткой, но Наташа, взиравшая на это с отвращением, посоветовала:

– Вам лучше умыться. У вас еще и на волосах…

Маша послушно бросила салфетку и отправилась умываться.

Наташа проводила ее взглядом, мстительно ухмыльнулась, придвинула к себе Машин кофе и выплеснула зелье.

Маша возвратилась свеженькая и заново накрашенная. Первым делом допила кофе. Наташа удовлетворенно кивнула и быстро распрощалась:

– Простите, у меня важная встреча. Обещаю, чем могу – тем помогу. Очень приятно было пообщаться. – Она великодушно любезничала с поверженной конкуренткой.

Поверженная конкурентка точно так же рассыпалась в пожеланиях, обещаниях и заверениях, что счастлива, счастлива, счастлива оттого, что они сегодня встретились.

НАТАША

22 мая, 18.45

На улице, завернув за угол, Наташа сжала руку в кулак, подняла его и сделала характерный жест – резко опустила, прижав локоть к талии. Издала дикий клич, напугавший голубей, и, к удивлению прохожих, несколько раз обернулась вокруг себя, победно размахивая сумочкой.

– Это надо отметить, – предложила она самой себе.

Наташа перехватила такси и отправилась в «VOGUE-КАФЕ». Устроившись за барной стойкой, Наташа заказала самый сложный и дорогой коктейль. Дожидаясь напитка, съела два орешка кешью из вазочки. Переложив ногу на ногу, почувствовала, что юбка неудобно врезается в живот. «Неужели я растолстела? – хихикнула она. – Надо будет у Магды попросить чего-нибудь…» Тут ей принесли высокий стакан с чем-то взбитым, темно-розовым, с кучей палочек, зонтиков, бумажных птичек и блестящих веничков. Повыкидывав всю эту дребедень, Наташа сделала глоток. Собираясь как следует прочувствовать коктейль стоимостью в двадцать два доллара, Наташа ощутила, что юбка стала безбожно мала – она стягивала живот тугим ремнем. Поерзав на стуле, Наташа кое-как справилась со взбесившейся одеждой и опрокинула в себя треть стакана кисло-сладкого напитка.

И тут же в ужасе выпучила глаза – на спине лопнула застежка от лифчика, а юбка предательски затрещала. Спасло лишь то, что костюм был трикотажный – он растягивался, но не рвался, хотя юбка, натянутая на бедрах, как эластичный бинт, выглядела ужасно. Наташа выругалась шепотом и пошла в туалет.

Перед зеркалом застыла как истукан: ее точеные запавшие скулы, решительная челюсть, жесткий овал лица – все это теперь было щеками… Непонятно как она поправилась на шесть или семь килограммов. Не веря своим глазам, Наташа отвернула короткий пиджак и в ужасе уставилась на живот – он висел фартуком.

– О-о-о… – простонала Наташа и включила воду.

Первым делом она сняла треснувший лифчик, выкинула его в помойку, а потом опустила лицо в ледяную воду, надеясь, что она бредит, что стоит прийти в себя – и все это кончится. Разгоряченное лицо остывало, но щеки на ощупь меньше не становились. Во рту было сухо и противно. Наташа присосалась к крану и втянула прохладную воду, пахнувшую хлором.

И тут юбка наконец треснула. Вместе с пиджаком, у которого разошлись швы под мышками и на спине. Наташа выпрямилась и, вцепившись в мраморную раковину, уставилась на то, что всего минут десять назад было ею – Наташей Костровой. Толстая, запущенная тетка в рваном костюме, с жирным пузом, здоровенной грудью и пухлыми ляжками, с заплывшими глазами и двумя подбородками.

– Ма-ма… – просипела Наташа и рванула в кабинку.

Плюхнувшись на унитаз, она зарыдала. Кто-то стучался и беспокоился: «Вам плохо?» – а Наташа сквозь слезы выла, что «Плохо! Плохо! Отстаньте!». Наконец, кое-как успокоившись, Наташа нащупала в сумочке мобильный и позвонила единственному человеку, который мог помочь в этом чрезвычайном положении.

– Роза… – всхлипнула она. – Умоляю, возьми что-нибудь из своих вещей и приезжай в «VOGUE-КАФЕ». Не спрашивай ни о чем – сама все увидишь. Я в туалете сижу.

Роза примчалась минут через десять. Выгнала всех из дамской комнаты, отшила назойливый персонал и заперла дверь.

– Вылезай! Здесь никого нет… Ой! – Только Наташа открыла кабинку, она выпучила глаза и расхохоталась.

– Что ты ржешь? – буркнула Наташа, которую, как ни странно, смех успокоил – значит, все поправимо.

Роза осмотрела Наташу со всех сторон.

– Вот это номер! Кто-то хорошо постарался…

– Ты думаешь?.. – насторожилась Наташа.

– А чего тут думать?.. – Роза схватила ее за брюшко. – На! – Она протянула сумку, из которой Наташа достала черный балахон и трусы, в которые, по ее мнению, вернее, по мнению прежней, худой Наташи, мог бы влезть слон.

Быстро напялив распашонку, Наташа смяла костюм, запихнула его в сумку, припудрилась и кивнула на дверь. Хоть на них никто и не таращился, Наташа ощущала витающее в воздухе любопытство. Все желали посмотреть на нее, как на бородатую женщину. В самых дверях Роза обернулась, и вдруг перегорели все лампы. Не успела подняться суматоха, как глаза колдуньи засветились синим тусклым светом.

– Никто ничего не помнит о том, что здесь произошло… – Когда Роза говорила, ее зубы казались острыми и хищными.

Она щелкнула пальцами – заискрилась проводка в какой-то лампе, и Роза потащила Наташу из бара.