Текст книги "Ты под запретом (СИ)"
Автор книги: Ари Волконская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19
Я помню, как улыбалась пехота, проезжая на броне танка. Бойцы единодушно махали руками, радовались объективу нашей камеры. Такое осталось в прошлом. На другой войне.
Здесь приветственно вскидывать руку и самому неохота. Лишней радости нет. Здесь всё слишком серьезно. Проезжающий танк, везет пехоту на штурм, и мысли здесь совсем не о том, что, мол, черт возьми, все так круто и лихо!
Все знают, я имею в виду окопников и остальных, до кого долетает 155-й калибр, что они рискуют своей жизнью. Не идти нельзя. И уйти нельзя. По многим обстоятельствам.
Все хотят, чтобы это поскорее закончилось. Никто не думает о доме, многие даже не достают из кармана фото родных – отвлекает от войны, долой все мысли о возможности выжить.
Открываю глаза уже в палате. Рядом бегает пухленькая медсестра в белом халате. А я не понимаю, как сюда попал. Помню только режущую боль в плече, которая преследует меня до сих пор.
Пытаюсь двинуться, но тут же раздается какой-то писк приборов.
– В себя пришел? Замечательно! Рукой только не двигай. Нельзя тебе пока, – говорит она шепотом, потому что вокруг много таких, как я: раненных, больных, лежачих.
– Долго я был в отключке?
– Достаточно, парочку дней полежал. Доктор тебя прооперировал, ты крови много потерял. Но все хорошо сейчас. Просто нужно восстановиться.
– Спасибо, – говорю и чувствую, что опять отключаюсь.
Алиса.
Сегодня был очень активный день. Переговоры, реклама, клиника и много другое. Только сейчас вспоминаю, что толком еще ничего не ела. Смотрю на часы, уже семь вечера. Нужно забрать Давида из садика и ехать домой.
Вечерняя Москва как всегда сказочна! Подсвеченные фасады домов, фонари на бульварах и в переулках, свет от уютных кафе и огромных высоток – огни столицы у каждого свои. Но завораживают они всех. Раньше, до того как моя жизнь окрасилась в однотонный серый цвет, меня безумно вдохновляли поездки за рулем по ночной столице. А сейчас давлю на педаль газа, пытаюсь почувствовать хоть что-то, но все это бесполезно.
После возвращения в Москву к мужу, мне пришлось пройти курс психотерапии из-за постоянных нервных срывов и истерик. Марат записал меня к психологу и по совместительству жене его близкого друга, Анне. Я долго спорила и пыталась убедить мужа, что гораздо комфортней мне будет проходить сеансы терапии с незнакомым человеком, но он, как обычно, был непреклонен. Марат всегда знает, как будет лучше и считает, что дома, как и на работе, ему должны беспрекословно подчиняться.
По итогу терапии, на которой я, естественно, не открыла Анне ни одну из моих настоящих проблем, она выписала мне антидепрессанты. Маленькие помощники для того, чтобы погасить повышенную эмоциональность, не чувствовать тревожность, тоску, да и вообще практически ничего не чувствовать. Истерики прекратились. Я больше не плачу в подушку по ночам, не борюсь с желанием написать человеку, которого должна забыть. Эти таблетки спасают меня от многих проблем. Например, секс с мужем перестал быть для меня проблемой. Теперь я просто не чувствую угрызений совести, и это больше не наносит мне никаких душевных ран.
Марат очень доволен, так как я стала послушной и удобной для него. Идеальная жена!
Единственный побочный эффект от препарата – отсутствие – аппетита. Поэтому я часто забываю поесть, что сказывается на моей фигуре. За месяц я похудела на пять килограммов, но, если и дальше буду питаться так редко, то стану похожа на скелета, обтянутого кожей.
Забираю сына и, попрощавшись с воспитателями, еду с ним домой. Это его последний год в детском саду, в следующем сентябре он пойдет в школу.
Давид уже хорошо разговаривает и каждый вечер по дороге домой рассказывает, как прошел его день.
Я растворяюсь в нем. Мне приятно наблюдать за успехами сына. Он растет очень добрым и счастливым ребенком. Мои проблемы он не замечает и не знает о них. Никогда не показывала ему, что мне плохо, рядом с ним, я действительно счастлива. Кроме этого, у Давида очень много родных, которые уделяют ему время и часто приходят к нам, чтобы поиграть с ним.
Недавно в Москву вернулся двоюродный брат Марата, Эльдар. Мы с ним не были знакомы, потому что у парня были какие-то проблемы, и он жил где-то на севере.
Эльдар теперь стал нашим частым гостем, Давид от него безума. Кажется, они оба на одной волне. Многие говорят даже, что видят их внешнюю схожесть, но я так не думаю. Давид очень похож на меня в детстве. Смотрю на него и прямо вспоминаю свое отражение в зеркале.
Холодным зимним вечером я сижу в своей комнате и пишу отчет по рекламе, который мне нужно сдать уже в понедельник. Это мое новое увлечение. Теперь, кроме работы в клинике, я продвигаю нескольких небольших Марата фирм в соцсетях. Он задерживается на встрече, а Давид играет с Эльдаром в детской.
За окном уже снег и мороз. В окно прямо перед моим рабочим столом бьют крупные хлопья снега. Гипнотизирующее зрелище. Зависнув, слышу звук входящего группового сообщения в мессенджер.
Проснулась наша школьная группа, в которую за последний год точно, никто ничего не писал.
Света: «Всем привет. Если кто-то хочет проведать Георгия, то можно сделать это вместе. Я предлагаю в понедельник часиков в десять или уже после обеда в два. Кто за?»
Из группы Георгий давно удалился, а в соцсетях я его заблокировала, еще когда вернулась в Москву. Так что никакой информации о нем до сих пор у меня не было. Прочитав сообщение, набираю ответ в личку.
«Привет. Я немного не поняла, что значит проведать? А где он?»
Света: «Привет, Алиса. Ты не знаешь? Георгий был ранен, месяц пролежал в госпитале, а сейчас его перевезли в Пятигорск на реабилитацию».
«Он серьезно ранен? Что с ним сейчас?»
«Я пока толком ничего не знаю, поэтому мы с ребятами сегодня при встрече решили собраться и вместе его проведать».
Глава 20
Прочитав последнее сообщение меня уже не остановить. Кажется, даже таблетки прекратили на меня действовать. Сердце сжимается от ужаса, и паника нарастает. Звоню Теоне. Это первое, что приходит в голову.
– Привет, Тея!
– Привет, Алиска, как дела? – В трубке слышится веселой голос сестры.
Она только недавно прилетела домой к родителям и должна была на днях познакомить их со своим парнем.
– Тея, пожалуйста, ничего не спрашивай, просто послушай. Мне очень нужно прилететь в Пятигорск. Единственная возможность это сделать – сказать, что ты попросила меня присутствовать при знакомстве твоего парня с родителями. Если родители или Марат что-то спросят, просто скажи, что для тебя это очень важно, прошу тебя, Тея!
– Я поняла, Алиса, хорошо, я постараюсь. – Голос сестры становится намного тише и строже. Думаю, ей не очень нравится, что я втягиваю ее в свою авантюру.
Когда слышу щелканье ключа в замке, выскакиваю из своей комнаты, чтобы поговорить с Маратом.
– Привет! – Я, конечно, понимаю, что веду себя слишком несдержанно, но ничего не могу поделать. Видимо, пора увеличить дозу успокоительного, оно не справляется.
– Что-то случилось?
– Да, нет. Давай поговорим, проходи. Мне сейчас Тея звонила. Будешь кушать?
– С родителями что-то?
– Нет-нет! Слава богу с ними всё в порядке, я о другом хотела поговорить.
Из детской выходят Давид с Эльдаром, про которого я уже и забыла, что он у нас в гостях.
– Папа, папа пришел! – радостно кричит Давид.
– О! И ты здесь? – Удивленно смотрит на брата Марат. Похоже, сегодня Эльдар не предупредил его о том, что придет. Странный он. Но главное, что ребенок его любит.
– Привет, брат! Заехал поиграть с любимым племяшкой.
– Молодец, молодец. Ужинал?
– Нет, мы ждали тебя. – говорю я и иду на кухню накрывать стол.
Пока Марат переодевается, я занимаюсь ужином, и мы все вместе садимся за стол.
Марат сразу же обращается ко мне.
– Что там с рекламой, Алиса? Ты успеешь сдать?
– Марат, именно об этом я и хотела сказать. Я все успеваю. Просто Тея звонила, у нее хорошая новость. Хочет родителей с женихом познакомить. Просит, чтобы и я приехала к ним. Говорит, что для нее это очень важно. Я хочу тебя попросить, Марат, пожалуйста, можно мы с Давидом полетим к родителям на неделю? Ты же знаешь, я Тею сто лет не видела.
Марат задумчиво смотрит на меня. Молчит. Но неожиданно в наш разговор встревает Эльдар, и мы оборачиваемся к нему.
– У Давида садик, у нее куча дел, как я понял. Зачем ей лететь в Пятигорск ради знакомства с женихом сестры? Пусть ее сестра сама прилетит потом к ней.
В шоке смотрю на мужа. Марат довольно ухмыляется.
– В смысле она? Эльдар, ты про меня вообще-то говоришь? Меня что, здесь нет?
– Есть, но ты ничего не решаешь, невестушка. – Поняв, что Марат не имеет ничего против его вмешательства, Эльдар начинает разговаривать со мной в своем стиле.
– А ты решаешь? Ты кто, чтобы говорить мне что делать? – раздраженно огрызаюсь в ответ.
– Так! Хватит! Рот закрой! – А это уже Марат мне.
– Если он скажет, чтобы ты не ехала, значит, так правильно. Ты должна его уважать и слушаться, он мой брат! Эльдар, успокойся. Она еще не привыкла к тебе. – К брату муж обращается гораздо мягче и спокойнее.
Тем временем у меня начинается приступ истерики, но я пытаюсь не показать этого.
– Пап, ну пожалуйста, я так хочу к бабуле! Ну, папочка! Разреши! По-жа-луй-ста!!! – Сын складывает руки в молебном жесте и улыбается своей смешной беззубой улыбкой. Совсем недавно у Давида выпал первый передний зуб.
Марат смеется.
– А папа как без тебя будет? Хочешь, чтобы папа скучал?
– Ну папуль, мы на туть-туть! Тесно-тесно!
– Марат, ну пожалуйста, ты же знаешь, мы давно там не были. Неизвестно, когда еще выдастся такая возможность. А если ты по поводу отчета по рекламе переживаешь, так я сегодня ночью все доделаю и скину готовый вариант тебе на почту.
– Ладно. Неделя. Раз мой сын этого хочет. – говорит Марат и смотрит на Давида. А у меня от его слов словно камень с души упал. Будто до этого я и не дышала вовсе.
– Спасибо большое. – выдыхаю и замечаю, как недовольно хмурится Эльдар.
Боже, а ему-то что я сделала? С чего он решил мотать мне нервы своим поведением..?
Всю ночь я сижу над отчетом. Заканчиваю только к утру. Быстро собираю вещи, бужу счастливого от предстоящей встречи Давида, и мы едем в аэропорт. По пути набираю сообщение воспитателю в садике, что сын пропустит неделю.
В самолете тоже не могу сомкнуть глаз. Все мысли только с НИМ, о нем. Как он сейчас? Через что ему пришлось пройти? Какую боль испытать? Мне и самой больно при мысли об этом. От переживаний за любимого человека грудь пронзает режущая боль.
Родители и Тея нас уже ждут. Я написала им вчера, как только Марат дал свое разрешение. Тем временем Тея их уже подготовила, как мы и договаривались.
Отец встречает нас в аэропорту. Он безумно рад нас видеть, как и мы его. Мы крепко обнимаем друг друга, наши объятия долгие и очень теплые.
Дома, увидев Тею, я не могу сдержать слез. Какая же она у нас красавица! Сейчас она выглядит такой счастливой. Она влюблена и вся светится от радости.
В голову невольно приходят мысли о том, что волею судьбы я забрала на себя весь удар этой жизни. Что, если бы Марат тогда женился на ней, как и предполагалось? Была бы она так же несчастна, как я сейчас? Надеюсь, что нет. Надеюсь, что она никогда не узнает, каково это – жить с нелюбимым человеком и не иметь возможности сбежать.
Глава 21
Алиса.
На следующее утро мне опять приходится всем врать.
Я говорю родителям, что еду к Аиде, а сама договорилась со Светкой поехать в больницу.
Сижу в машине, а руки дрожат от волнения, я понимаю, что не выдержу эту встречу без моих маленьких помощников. Прямо в такси открываю сумочку и, вытащив две круглые зеленые таблетки, запиваю их водой.
Подъехав к больнице и встретив Свету, поднимаюсь на третий этаж. В больнице пахнет медикаментами и антисептиками. На посту сидит милая женщина – медсестра. Она провожает нас в палату к Георгию. По пути рассказывает, что с ним произошло. Как бы ужасно это не звучало, но я слушаю ее без эмоций, это уже антидепрессанты работают.
Захожу в палату и вижу его.
Он лежит на спине, повернув голову в сторону окна, нас не замечает. Такое чувство, что погружен в какие-то свои мысли. Я иду следом за Светой и, сделав еще один шаг, у меня расстегивается и падает на пол металлический браслет. Наклоняюсь, поднимаю его с пола, сзади за нами захлопывается дверь, а уже в следующий момент я встречаюсь с пронзительным взглядом с голубых глаз, и меня буквально сшибает поток воспоминаний. Будто открылся какой-то телепорт в прошлое, где маленькая Алиса, достав укатившуюся ручку, поднимается из под парты и встречает точно такой же пристальный и серьезный взгляд любимых глаз цвета неба. Сейчас я так же, как и тогда, взята ими в плен, и все вокруг исчезает, нет ничего, кроме этих глаз. Они все такие же красивые и чистые, но уставшие. И сейчас в уголках залегли маленькие тонкие морщинки, которые мне так и хочется разгладить пальцем.
А где-то вдали слышится голос Светки.
– Пришли его проведать, а он, походу, не рад нас видеть! Алиса, вон, из Москвы прилетела, чтобы тебя навестить! Ну ты бы хоть поздоровался для приличия.
И меня отпускает, голубые глаза больше не смотрят на меня, они обращены теперь на Свету. А мне остается только потихоньку приходить в себя после нахлынувших воспоминаний.
– Привет. – отвечает он тихо, немного хрипло. Усталость чувствуется и в его голосе.
– Ну как ты? Рассказывай. Как угораздило-то? – Света единственная, кто сейчас способна поддержать разговор.
– Ничего серьезного, все уже нормально. Вы зря приехали. Не надо было. – Он по-прежнему не смотрит на меня, только на Свету и опять в окно.
Обменявшись еще несколькими фразами, Света обещает, что мы придем в следующий раз, и предлагает ему отдохнуть. Прощается и, направляясь к выходу, смотрит на меня, мол, идем.
– Ты иди, Свет. Я чуть позже сама поеду домой.
Подруга удивленно вскидывает бровь, но не спорит.
Мы прощаемся, и дверь за ней закрывается с тихим хлопком.
Найти свою любовь, чтобы никогда не быть вместе. Найти того самого, чтобы потерять, но всю жизнь тосковать о нем.
Я стою в больничной палате и смотрю на человека, которого люблю всю свою жизнь.
– Пошла вон отсюда! Проваливай! – рычит он и жмет на кнопку вызова медсестры, а я смотрю на него в оцепенении и не могу сдвинуться с места.
Прошло почти два года с нашей последней встречи. Он все такой же красивый и мужественный, даже на больничной койке. И меня переполняет желание броситься к нему в объятья, умоляя, чтобы он меня простил.
Но как быть, если он не должен знать правду, а я должна, но не могу сейчас его оставить?
– Не гони меня, я не уйду. Знаешь ведь, что не смогу тебя сейчас оставить. Тебе нужна помощь, и я здесь для этого. – Делаю несколько шагов к его кровати и поправляю сбившиеся датчики.
Он хватает моё запястье рукой, в которую через капельницу поступает какое-то лекарство, и приподнимается на локтях.
– Заканчивай играть со мной в мать Терезу! Ты обычная шлюха! Видеть тебя не могу, ты мне противна! – Его слова бьют хлеще любой пощечины. Он сжимает мое запястье так сильно, что на нем точно останутся синяки. Но как быть, если любые его прикосновения возбуждаю меня и вызывают дикое желание?
Я склоняюсь над его постелью и глажу руку, которой он удерживает мое запястье.
– Успокойся, пожалуйста. Сегодня до вечера я никуда не уйду. Медсестра разрешила мне остаться. Родители знают, что я у подруги. Не оскорбляй меня и не прогоняй. Позволь мне остаться.
Он откидывает мою руку и нервно отвечает.
– Не позволю! Убирайся! Ты сделала свой выбор два года назад, и ты мне больше не нужна. У меня есть человек, который обо мне заботится, ты здесь лишняя, Алиса. Не заставляй меня продолжать.
Я молча смотрю в его глаза. В них больше нет любви и восхищения. Да и меня там тоже нет. Через пару секунд встаю и иду к двери. Во мне тоже нет эмоций. Ни слез, как раньше, ни боли, одна пустота. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него в последний раз, и вижу его искаженное от боли лицо, которое он пытается прикрыть рукой. Замечаю нехарактерный учащенный звук прибора.
– Тебе плохо? Позвать медсестру? – Во мне просыпается чувство страха, я выбегаю из палаты и зову медсестру.
Она реагирует быстро и сразу заходит в палату.
– Успокойтесь, иначе заработаете себе очередной приступ! Дышите глубоко и попытаетесь расслабиться. Ночью опять не спали?
– Нет. – отвечает он тихо, чтобы никто, кроме медсестры, не слышал.
– Ну вот, поэтому и нервы сдают. Это какую ночь уже так мучаетесь. Сегодня принесу снотворное. Не спорьте!
Медсестра уходит, а так и стою в дверях. Посмотрев на него, отвернувшегося к окну, я все же выхожу из палаты.
Через полчаса после укола снотворного медсестра говорит мне, что он уснул, и я возвращаюсь в палату.
Она не хочет меня пускать, так как я стала причиной ухудшения его состояния. Но я рассказываю ей небольшой кусочек нашей с ним истории и обещаю, что уйду до того, как он проснется. Женщина соглашается, но требует, чтобы я вела себя тихо.
Он спит очень беспокойно, даже со снотворным его не перестают мучить какие-то сны. Иногда он даже бредит, тихонечко что-то шепчет и мотает головой из стороны в сторону. Все это время я сижу рядом с ним и держу его за руку, глажу его лицо, заросшее щетиной и огрубевшее от тяжелой жизни. Два года пока я жила и развивалась, он там выживал.
Короткие рукава футболки не скрывают новые шрамы и татуировки. Из-под воротника по шее тоже тянется фрагмент темного рисунка.
Ближе к вечеру его сон становится глубоким и спокойным.
За это время я успеваю заказать в больницу доставку фруктов и соков в больницу. Спускаюсь, забираю заказ у курьера и мою в раковине все фрукты. Нарезаю и красиво укладываю в одноразовую посуду.
Глава 22
Георгий.
Просыпаюсь в палате, опять от очередного кошмара. Во сне моя память подбрасывает мне худшие картинки, происходившие на войне. Встаю с кровати, рана уже почти не болит, через неделю обещали отпустить домой. Здесь я прохожу в основном реабилитационную терапию. Основную помощь мне оказали в военном госпитале.
На тумбочке рядом с кроватью лежат нарезанные фрукты, орешки и в бутылке, похоже, гранатовый сок.
Выхожу к медсестре и спрашиваю, кто это принёс. Вариантов у меня немного, так как о моем пребывании здесь знают только несколько друзей, сестра и Алиса.
– Ну, Георгий Владимирович, не надо ругаться! Девушка так старалась! Доставку сделала прям в больницу. Сидела с вами, когда вы спали. Я несколько раз тихонечко заходила посмотреть, а она все время сидела рядом в вами и смотрела такими грустными глазами. Жалко девчонку, страдает она. Пожалели бы, простили, то глядишь, может, и вашей душе полегче станет!
– Вы ничего не знаете, поэтому не разводите тут Санту-Барбару. В следующий раз если придет, скажите, что меня уже нет. Не знаю, что хотите придумывайте, но ко мне ее пускать не надо. И заберите из палаты все это… раздайте медсестрам или еще кому-нибудь.
– Не заберу! За вами никто не ухаживает, ничего вам не приносят! Вы у нас уже вторую неделю лежите, а вас только несколько раз сестра навещала. А эта девушка, Алиса, она так старалась. Вы видели, как она все нарезала? Как в ресторане! Я даже Ольгу Ивановну с нижнего этажа позвала посмотреть, как фрукты можно красиво подавать.
– Я выброшу, если вы не унесете… – обещаю и, развернувшись, возвращаюсь в палату.
Захожу внутрь и понимаю, что в палате до сих пор пахнет ею. Крышу сносит от запаха ее духов.
Здоровой рукой открываю окно на проветривание. Правая еще не полностью восстановилась после ранения в плечо.
Сажусь на кровать, и взгляд сам падает на тумбочку. Действительно красиво получилось. Сразу представляю, как она на стол для мужа накрывает…
– Блядь, нет! – Тру лицо рукой. – Проваливай из моей головы, лживая сучка!
В палату заходит медсестра, качает головой, цыкает и забирает все, что лежит на тумбочке.
Зачем только приходила? Что ей от меня надо? Вину свою чувствует? Так уже слишком поздно что-то чувствовать. Мои чувства уже угасли, и я знать ее не хочу.
Этой ночью по понятным причинам я не сплю. Отправляю несколько писем по электронной почте и, прежде чем закрыть ноутбук, захожу через левый аккаунт к Алисе. Давно не смотрел ее профиль в соцсети и сейчас не знаю, зачем захожу. Может, ищу ответ на вопрос, зачем она здесь, а, может, это банальное любопытство.
Как и всегда ее аккаунт пестрит красивыми фотографиями, красивой жизнью. Ну и хорошо. Закрываю ноутбук. Нужно просто меньше думать, сейчас главное – поскорее отсюда уехать.
После восстановления я планирую вернуться на войну.
Утром лежу с закрытыми глазами, жду, когда закончится капельница. Когда медсестра пришла мне ее ставить, то подумала, что я сплю. Тихо так взяла мою руку и вставила капельницу в катетер. Поскольку плечо у меня еще восстанавливается, в постели я лежу только ровно. Поэтому она не переживает, что во сне я пошевелю рукой.
В коридоре слышится какой-то шум. Но еще слишком рано для прихода другой смены медсестер.
– Ну пожалуйста, вы же сами сказали, что он спит. Я тихонечко, он не узнает.
– Да вы что! Георгий Владимирович, не разрешил. Он вчера даже от фруктов отказался, велел мне унести. Вы простите, Алиса, но я не могу, уходите, пожалуйста.
– Вы сказали, что фрукты я оставила? Зачем? Не нужно было…
– Да что ж он, дурак, что ли? Сам бы не понял? К нему никто ж не приходит сюда, кто бы еще мог оставить?
– А жена его или кто там она ему?
– Какая жена? Нет у него жены и женщины, я так понимаю, тоже нет, иначе чтоб она сюда не приходила?
– Странно, он сказал, что за ним есть кому ухаживать…
– Ну так и вы ему не всегда правду говорили, как я поняла. Эх, глупостями занимаетесь, честное слово. А вроде взрослые люди, такие красивые оба, жаль вас. Вы, Алиса, лучше напишите ему всю правду, уж не знаю… сообщением, может, а он пусть сам думает, прощать вас с этой правдой или нет. А то клубочек вранья все больше и больше запутывается… сами видите.
– Не могу я. Вы моего мужа не знаете. Он страшный человек.
– Ну тогда оставьте Георгия Владимировича в покое и езжайте к мужу в свою Москву.
– Я сегодня вечером улетаю. Могу даже билеты показать. Ну пожалуйста, умоляю вас, дайте мне зайти к нему на пять минут. Клянусь, что больше не приду!
– О-о-ой… три минуты, деточка. Я засекаю.
– Спасибо!
Я понимаю не весь смысл их разговора, но некоторые моменты меня очень заинтересовали. Дверь в палату тихонько открывается, и входит Алиса.
Я лежу все так же с закрытыми глазами, неподвижно.
Алиса подходит к кровати и тихонько присаживается возле нее на стул.
После минутного молчания слышу тихие всхлипывания и чувствую, как холодные пальцы прикасаются к моей щеке. А потом шепот.
– Я пришла попрощаться, любимый. Мне нужно лететь домой. Марат отпустил меня только на два дня. Ослушаться нельзя, любимый. Я его рабыня. Безвольная кукла, выполняющая все его желания. За любое неповиновение грозит наказание, так что я научилась быть послушной. Прости меня, любимый. За все, что сказала, и за все, что никогда не скажу. Если бы ты только знал, как я тебя люблю. Только благодаря моей любви к тебе я чувствую себя живой. Я так сильно тебя люблю, что готова была отказаться от тебя ради твоего счастья. – Опять тихий всхлип, и горячие влажные губы прикасаются к моей руке.
Я в полном раздрае от всего, что услышал, и от того, что сейчас происходит. Открываю глаза и вижу полные слез и растерянности черные омуты, розовые пухлые губы, по которым стекает слеза, и длинные волосы, заплетенные в одну толстую косу. Алиса в черном спортивном костюме и кроссовках. Сегодня она мне кажется слишком худой, вчера я этого не заметил. Но я и старался не смотреть на нее.
Увидев, что я не сплю, она резко встает и начинает лепетать что-то неразборчивое, извиняться. Я уже ничего не слышу. В голове набатом звучат слова ее признания.
Я выдергиваю капельницу из катетера и быстро встаю, чтобы не дать Алисе уйти.
Догоняю ее уже возле двери. Она пытается ее открыть, но я толкаю дверь рукой и захлопываю ее прямо перед ней.
– Подожди, стой! Я ничего не понял! Нам надо поговорить.
Она закрывает лицо дрожащими руками.
– Не надо, прошу тебя, Георгий. Выпусти меня, пожалуйста.
Алиса плачет, и я вижу, как тяжело ей даются слова.
Обнимаю ее рукой и прижимаю заплаканное лицо к своей груди. В сердце зарождается какое-то щемящее чувство. Я сам растерян и пытаюсь дышать полной грудью, чтобы прийти в себя.
– У тебя кровь течет. – Алиса испуганно смотрит на несколько красных капель на полу.
– Ничего, я просто катетер сорвал. – Сгибаю руку, чтобы остановить кровь.
– Надо позвать медсестру, чтобы она обработала и заклеила вену.
– Не надо, крови уже нет. Алиса, мне сейчас только правда нужна…
