Текст книги "Няня по приказу (СИ)"

Автор книги: Ари Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29. Первое настоящее свидание

Лика

После того срыва, после тех слёз и того долгого разговора, когда мы втроём заснули на моей кровати, что-то изменилось. Стало глубже. Тише. Надёжнее.

Мы не говорили о том, что произошло. Просто стали осторожнее друг с другом. Демид – с Мишей, я – с Демидом, все – со мной. Как будто обожглись и теперь боялись снова подойти к огню слишком близко.

Но огонь никуда не делся. Он просто ждал.

Всё случилось спонтанно. Надежда Ивановна, которая за последние месяцы стала не просто экономкой, а почти членом семьи, вдруг объявила:

– У меня внук родился. Еду в роддом, потом к ним. Вернусь через два дня.

Мы с Демидом переглянулись. Два дня. Вдвоём с Мишей. Это было не ново – мы и так проводили вместе всё время. Но в этом «вдвоём» было что-то... другое.

– Мы справимся, – сказал Демид. – Езжайте, конечно.

Она уехала. Вечер прошёл обычно – ужин, игры, купание, сказка. Миша уснул быстро, утомлённый дневной беготнёй. Мы остались вдвоём в гостиной, и тишина вдруг стала какой-то... звенящей.

– Кофе? – предложил Демид.

– Давай.

Мы сидели на кухне, пили кофе и молчали. Но молчание было не неловким, а напряжённым. Между нами висело что-то, что мы оба боялись назвать.

– Лика, – начал он.

– Ммм? – Завтра... Надежды Ивановны нет, но Мишу можно на пару часов оставить с моим водителем. Он надёжный, у него самого двое детей. Я подумал...

Он замолчал, явно подбирая слова.

– Что ты подумал? – подтолкнула я.

Он посмотрел на меня. В его глазах была та самая уязвимость, которую я так редко видела, но которая каждый раз переворачивала всё внутри.

– Я подумал, что мы ни разу не были... только вдвоём. Не здесь, не в этой квартире, не в роли родителей. Просто... мы.

Сердце пропустило удар.

– Ты предлагаешь свидание? – Да, – выдохнул он, будто признавался в чём-то страшном. – Я предлагаю свидание. Настоящее. Завтра вечером. Только ты и я.

Я смотрела на него и видела, как он ждёт ответа. Не приказывает, не требует, не предлагает по контракту. Просто спрашивает. Как обычный мужчина, который боится отказа.

– Да, – сказала я. – Конечно, да.

Он улыбнулся – той редкой, тёплой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

На следующий день всё было как в тумане. Мы с Мишей гуляли, играли, читали, но мысли мои были уже где-то там – в вечере, который должен был наступить. Я перебрала весь свой скромный гардероб раз десять, прежде чем выбрала простое чёрное платье, которое купила ещё до всего этого, в прошлой жизни. Оно висело в шкафу, дожидаясь своего часа.

В шесть вечера приехал водитель – Сергей, крепкий мужчина с добрым лицом. Миша, узнав, что мы уходим заниматься «взрослыми делами», сначала надулся, но когда Сергей достал планшет с новой игрой про космос, быстро переключился.

– Вы идите, – сказал Сергей. – Я позвоню, если что. Но не позвоню. Он у меня быстро уснёт после такой беготни.

Мы вышли из подъезда, и я вдруг почувствовала себя неловко. Как будто мы сбежали с уроков. Демид взял меня за руку.

– Ты волнуешься? – Немного, – призналась я. – Странно быть просто... нами.

Он улыбнулся.

– Привыкай.

Мы сели в такси (он отказался от служебной машины, сказал, что хочет «как все»). Я не спрашивала, куда мы едем. Просто смотрела в окно на проплывающие огни и чувствовала его руку в своей.

Мы приехали в место, которого я совсем не ожидала. Не ресторан с мишленовскими звёздами, не модный клуб, не пафосное место, где бывает «вся Москва». Это была небольшая крыша старого здания в центре, с которой открывался вид на город, но главное – там стоял маленький столик, накрытый на двоих, с живыми свечами и букетом моих любимых пионов.

– Откуда ты знаешь? – выдохнула я, глядя на цветы.

– Ты говорила как-то, когда мы смотрели передачу про сады. Сказала, что пионы – самые красивые. Я запомнил.

Я повернулась к нему. В свете свечей его лицо казалось мягче, моложе, и в глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

– Демид...

– Подожди, – остановил он. – Дай я скажу.

Он взял мои руки в свои.

– Я никогда не делал этого раньше. Не ухаживал. Не ходил на свидания. У меня были... отношения, но они были частью сделок, переговоров, удобства. А с тобой... с тобой всё иначе. Ты ворвалась в мою жизнь, перевернула всё вверх дном, заставила меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад. И я хочу, чтобы сегодня было первым из многих. Первым настоящим свиданием с тобой.

Я смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от грусти. От счастья. От того, что этот невероятный, сложный, раненый человек открывает мне свою душу.

– Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, – прошептала я.

– Представляю, – улыбнулся он. – Потому что чувствую то же самое.

Мы сели за столик. Еда была восхитительной – лёгкой, изысканной, но не вычурной. Мы говорили обо всём и ни о чём. О моём детстве, о его учёбе, о смешных случаях с Мишей, о музыке, о книгах. Обычный разговор двух людей, которые узнают друг друга. Но в нём было столько глубины, сколько не бывает на обычных свиданиях.

– Знаешь, что самое страшное? – спросил он вдруг.

– Что? – Что я мог тебя не заметить. Если бы не тот день в детском уголке, если бы не Миша, если бы не всё это... я бы прошёл мимо. А ты была рядом. В моём же офисе. И я бы никогда не узнал, что такое возможно.

– Но ты заметил, – сказала я. – Судьба, наверное.

– Или Миша, – усмехнулся он. – Он всегда был умнее меня.

Мы рассмеялись. И в этом смехе, в этой ночи, в этом городе под нами было что-то такое правильное, такое настоящее, что я хотела остановить время.

После ужина мы стояли у перил, глядя на огни. Демид обнял меня сзади, прижавшись подбородком к моей макушке.

– Жаль, что это кончится, – сказала я. – Это не кончится, – ответил он. – Это только начало.

Я повернулась к нему. Его лицо было так близко. Я видела каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, каждый блик свечей в его зрачках.

– Я люблю тебя, – сказал он. Просто. Без пафоса. Как само собой разумеющееся.

И в этот момент рухнули последние стены. Всё, что я сдерживала, всё, в чём я боялась признаться даже себе, вырвалось наружу.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я. – Так сильно, что иногда мне становится страшно.

Он поцеловал меня. Не так, как в тот раз. Медленнее. Глубже. С такой нежностью, от которой мир переставал существовать. Были только мы. Только эта крыша. Только эти звёзды над Москвой.

Когда мы оторвались друг от друга, внизу уже сигналили машины, а город жил своей ночной жизнью. Но для нас время остановилось.

– Нам пора, – сказала я с сожалением. – Миша...

– Знаю, – вздохнул он. – Но у нас ещё будет время. Много времени. Навсегда, помнишь?

– Помню.

Мы вернулись в пентхаус. Миша спал, Сергей тихо сидел в гостиной с книгой.

– Всё хорошо? – спросил он. – Лучше не бывает, – улыбнулся Демид.

Когда мы остались одни, я вдруг почувствовала, что устала. Счастливо, сладко, до зевоты.

– Иди спать, – сказал Демид, целуя меня в лоб. – Завтра будет долгий день. – А ты? – Я ещё посижу. Переварю.

Я ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, улыбалась и думала о том, что первый раз в жизни у меня есть всё. Настоящее свидание. Настоящие чувства. Настоящая семья.

Утром нас разбудил Миша, который влетел в мою комнату с криком:

– Лика, а где дядя Дема? А вы уже виделись? А что вы вчера делали? А почему вы без меня?

Мы с Демидом переглянулись поверх его головы и рассмеялись.

– Взрослые дела, командир, – сказал Демид, подхватывая его на руки. – Очень скучные. Тебе бы не понравилось. – А мороженое там было? – Нет, – соврал Демид с абсолютно серьёзным лицом. – Совсем не было.

Я фыркнула, пытаясь сдержать смех. Миша посмотрел на меня подозрительно, но потом махнул рукой и потребовал завтрак.

Первый раз в жизни я чувствовала, что всё правильно. Что это – моё место. Что эти двое – мои люди. И никакие «НекстДжины», никакие карьеры, никакие амбиции не стоят того, чтобы потерять это.

Навсегда. Это слово больше не пугало. Оно грело. Изнутри. Навсегда.

Глава 30. Прикосновение

Лика

После того свидания всё стало иначе. Мы не говорили об этом вслух, не меняли расписания, не объявляли Мише о каких-то переменах. Но воздух между нами стал плотным, насыщенным, как перед грозой. Каждое случайное касание длилось дольше, чем нужно. Каждый взгляд задерживался на секунду дольше положенного.

Мы ждали. Я не знала, чего именно. Но ждали.

Всё случилось через три дня. Обычный вечер. Миша наконец уснул после третьей сказки и пятого стакана воды. Мы с Демидом сидели в гостиной – я читала, он работал на ноутбуке. Или делал вид, что работает.

– Устала? – спросил он, не поднимая глаз.

– Есть немного. День был долгий. – Иди сюда.

Я пересела к нему на диван. Он отложил ноутбук, притянул меня к себе, и я устроилась у него на плече, чувствуя, как напряжение дня медленно уходит.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Ммм?

Я подняла голову, чтобы ответить, и наши лица оказались слишком близко. Его глаза – тёмные, глубокие, с золотыми искорками от света торшера – смотрели на меня с такой концентрацией, что у меня перехватило дыхание.

– Лика, – прошептал он.

И поцеловал. Не так, как в первый раз – осторожно, пробуя. И не так, как на крыше – нежно, почти благоговейно. По-другому. Глубже. Требовательнее. С той страстью, которую он так долго сдерживал.

Я ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Время исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

Он оторвался на секунду, посмотрел мне в глаза.

– Я хочу тебя, – сказал он хрипло. – Но если ты не готова, если хочешь подождать... – Не хочу, – выдохнула я. – Хватит ждать.

Он подхватил меня на руки, и я рассмеялась – тихо, чтобы не разбудить Мишу.

– Куда? – Ко мне. Если ты не против. – Не против.

Мы переместились в его спальню. Я была здесь всего пару раз – случайно, мельком. Теперь рассматривала, прижимаясь к нему. Минимализм, как и везде, но чувствовалось, что это его пространство. Запах его кожи, его одеколона, его присутствия.

Он опустил меня на кровать, навис сверху, глядя с такой нежностью, от которой сердце заходилось.

– Ты не представляешь, как долго я этого ждал. – Представляю, – улыбнулась я. – Я тоже.

Его руки скользнули под мою футболку, и я выдохнула от прикосновения горячих ладоней к коже. Медленно, осторожно, он изучал меня, будто боялся, что я исчезну. Каждое касание было откровением – его пальцы на моей талии, на спине, на шее.

– Какая ты... – прошептал он, целуя ключицу. – Боже, какая ты...

Я стягивала с него футболку, проводя ладонями по груди, по плечам, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей. Он был прекрасен – не идеальной модельной красотой, а какой-то дикой, мужской, настоящей.

– Демид...

– Что? – Не останавливайся.

Он не остановился.

Мы любили друг друга долго, неспешно, с той глубиной, которая накапливается за месяцы сдерживаемого желания, невысказанных чувств, украденных взглядов. Я узнавала его заново – не как начальника, не как опекуна Миши, не как сложного, раненого человека. А как мужчину. Нежного и страстного одновременно. Уверенного, но спрашивающего каждым движением: «Тебе хорошо? Ты хочешь? Ты со мной?».

Я была с ним. Полностью. Каждой клеткой.

Потом мы лежали, переплетённые, и смотрели в потолок. Его рука гладила мои волосы, моя – лежала у него на груди, чувствуя, как бьётся сердце.

– Я не думал, что такое бывает, – сказал он тихо.

– Что именно? – Это. Ты. Мы. Я столько лет жил в одиночестве, даже когда вокруг были люди. Думал, что так и надо. Что чувства – это слабость, что любовь – это риск, что лучше не привязываться.

Я приподнялась на локте, глядя на него.

– А теперь? – А теперь понимаю, что без этого – пустота. Вся моя империя, все деньги – пустота без того, чтобы было с кем разделить.

– У тебя есть Миша.

– Да. И ты. Теперь есть ты.

Он повернулся ко мне, провёл пальцем по моей щеке, по губам.

– Я люблю тебя, Лика. Не за то, что ты делаешь для нас. Не за то, какая ты с Мишей. Просто за то, что ты есть.

– Я знаю, – прошептала я. – Я чувствую.

Мы целовались долго, лениво, наслаждаясь близостью. За окном шумел ночной город, где-то в соседней комнате спал Миша, а здесь, в этой спальне, было только наше время.

– Нам пора возвращаться в реальность, – вздохнула я. – Утром он придёт будить.

– Пусть приходит, – усмехнулся Демид. – Мы скажем, что обсуждали планы на выходные. – Какие планы? – Например, куда поедем втроём. В зоопарк? Или может, за город?

Я улыбнулась. Он уже планировал наше общее будущее. Так естественно, будто иначе и быть не могло.

– Давай за город, – сказала я. – Чтобы лес, речка, шашлыки.

– Чтобы комары, палатка и никакого комфорта? – приподнял бровь он. – Именно.

Он засмеялся – тихо, счастливо.

– Договорились.

Мы ещё долго лежали, разговаривая ни о чём и обо всём. Потом я задремала у него на плече, чувствуя, как его рука обнимает меня, охраняя даже во сне.

Проснулась я от того, что кто-то дёргал одеяло.

– Лика! Дядя Дема! А вы чего спите вместе? – Миша стоял у кровати, круглыми глазами глядя на нас.

Я замерла. Демид открыл глаза, посмотрел на Мишу, потом на меня, и совершенно спокойно сказал:

– Мы теперь всегда будем спать вместе, командир. Лика – наша семья. Помнишь, ты сам просил её остаться навсегда?

Миша переваривал информацию секунд пять. Потом его лицо расплылось в улыбке.

– Так вы теперь как мама и папа? – Что-то вроде того, – ответил Демид.

Миша взвизгнул и запрыгнул на кровать, втискиваясь между нами.

– Тогда я тоже с вами! Я тоже хочу быть семьёй!

Мы рассмеялись, обнимая его с двух сторон. И в этом утре, в этой общей постели, в этом детском восторге было больше счастья, чем во всех дворцах мира.

Прикосновение. Оно всё изменило. Но не разрушило. Оно сделало нас настоящими. И когда Миша, нашедший себе место между нами, затих, согревшись и успокоившись, Демид поймал мой взгляд поверх его головы.

– Спасибо, – прошептал он одними губами.

– За что? – За то, что выбрала нас.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце переполняется чем-то тёплым, огромным, бесконечным.

– Я не выбирала. Это само случилось.

Он протянул руку и сжал мои пальцы поверх одеяла. Маленькое прикосновение. Но в нём было всё. Все наши «навсегда».

Глава 31. Поцелуй

Лика

Утро после той ночи было странным. Не неловким – просто другим. Мы втроём завтракали на кухне, и в этом не было ничего необычного, но теперь я сидела ближе к Демиду, а его рука иногда касалась моей, когда мы одновременно тянулись за хлебом или кофе.

Миша, кажется, принял новость о том, что мы «теперь как мама и папа», с поразительным спокойствием. Для него это было просто логичным завершением того, что он уже давно чувствовал. Дети всегда чувствуют правду.

– Сегодня в школу? – спросил Демид, намазывая масло на тост.

– Угу, – Миша кивнул, не отрываясь от планшета. – Но после обеда я свободен. – Хорошо. Мы с Ликой заедем за тобой.

«Мы с Ликой». Как просто это прозвучало. Как естественно.

День прошёл в обычных хлопотах. Я отвезла Мишу в школу, вернулась, разобрала почту, сделала пару звонков по удалённой работе. Демид был в офисе, но мы переписывались – короткими сообщениями, ничего особенного, но от каждого у меня теплело внутри.

«Как ты?»

«Скучаю» «Вечером будем готовить?»

Я улыбалась телефону, как девчонка.

После школы мы с Мишей заехали в магазин за продуктами. Он носился между стеллажами, собирая в корзину всё, что казалось ему «очень нужным» – чипсы со вкусом краба, зефир в форме динозавров, лимонад невероятно ядовитого цвета.

– Миша, это всё не полезно, – вздыхала я.

– Но вкусно же! А дядя Дема говорит, что иногда можно!

Демид говорил. Демид вообще много чего теперь говорил и разрешал. Иногда мне казалось, что я живу с двумя детьми – одним большим и одним маленьким.

Вечером мы готовили ужин. Демид пришёл пораньше и сразу включился в процесс. Мы решили сделать домашнюю пиццу – снова, потому что Миша требовал повторения того «самого лучшего ужина в мире».

Кухня быстро превратилась в зону боевых действий. Мука была везде – на столешнице, на полу, на Мишиной футболке и даже, кажется, на люстре. Соус томатный растекался по разделочной доске красной лужей. Сыр был рассыпан по всей поверхности, потому что Миша решил, что «трения» – это когда трёшь, а не когда сыплешь.

– Мы похожи на команду спасателей после катастрофы, – заметил Демид, глядя на этот хаос.

– Это называется «семейный ужин», – парировала я, вытирая муку со щеки тыльной стороной ладони.

Он посмотрел на меня. Я, наверное, выглядела ужасно – растрёпанная, в фартуке, перепачканная мукой и томатом. Но в его глазах было что-то такое, отчего сердце пропустило удар.

– Дядя Дема, смотри, я сделал динозавра из теста! – закричал Миша, показывая неопознанное существо с кривыми ногами.

– Красивый, – рассеянно ответил Демид, не сводя с меня глаз.

Миша, удовлетворённый, убежал в гостиную за чем-то ещё. На кухне наступила относительная тишина – только урчала кофемашина да где-то вдалеке гудел город.

Демид подошёл ближе. Очень близко.

– У тебя мука на носу, – сказал он тихо. – Где?

Он провёл пальцем по моему носу, стирая муку, но руку не убрал. Она замерла у моего лица, поглаживая скулу большим пальцем.

– Теперь чисто, – прошептал он.

Мы стояли посреди кухонного апокалипсиса. Вокруг – разбросанные продукты, грязная посуда, лужи соуса и горы сыра. Миша мог вернуться в любую секунду. Но мир сузился до его глаз, до его дыхания, до его губ, которые были так близко.

– Демид...

– Тсс.

Он поцеловал меня. Прямо здесь, на кухне, среди этого бедлама. И это было лучше, чем на крыше. Лучше, чем в спальне. Потому что это было – по-настоящему. Без подготовки, без романтики, просто жизнь. Наша общая, хаотичная, несовершенная жизнь.

Его губы были тёплыми, мягкими, настойчивыми. Я обвила руками его шею, притягивая ближе, забыв о том, что руки в муке и томате. Он, кажется, тоже забыл. Потому что когда мы оторвались друг от друга, на его рубашке остались мои отпечатки – мучные следы, как доказательство.

– Дядя Дема! Лика! А где форма для... – Миша влетел на кухню и замер. – Ой.

Мы отпрянули друг от друга, но недостаточно быстро. Миша смотрел на нас, и на его лице отражалась сложная гамма чувств – от удивления до подозрения.

– Вы что, целовались? – спросил он прямо.

Мы переглянулись. Демид кашлянул.

– Э... да. – Фу, – сказал Миша, но в его глазах плясали чёртики. – Целоваться – это же противно. – Тебе просто рано знать, – нашлась я. – Вот вырастешь – поймёшь. – Ни за что не буду целоваться! – заявил Миша. – Лучше лего собирать.

Он снова убежал, а мы остались стоять посреди кухни, глядя друг на друга и пытаясь сдержать смех.

– Нас застукали, – прошептал Демид.

– Как подростков. – Это потому что мы ведём себя как подростки.

Я рассмеялась, уткнувшись лицом ему в грудь. Он обнял меня, не обращая внимания на муку, томат и прочие следы кулинарного бедствия.

– Знаешь, – сказал он мне в макушку, – я никогда не думал, что буду целоваться на кухне, посреди бардака, боясь, что ребёнок застанет. Но это... это лучшее, что со мной было.

Я подняла голову, заглянула ему в глаза.

– Правда? – Правда. Потому что это настоящее. Не придуманное, не постановочное. Наше.

Мы поцеловались снова – коротко, легко, как обещание.

– А теперь, – сказала я, отстраняясь, – давай доделывать пиццу, пока Миша не притащил всё лего на кухню.

– Давай.

Мы вернулись к готовке. Но теперь всё было иначе. Каждое движение рядом с ним, каждое случайное касание отдавалось теплом где-то глубоко внутри. Кухонный хаос больше не раздражал – он был частью нашего общего мира.

Пицца в итоге подгорела. Слегка. Но Миша сказал, что «так даже вкуснее». Мы ели за кухонным столом, втроём, и я ловила себя на мысли, что это и есть счастье. Не в пафосных ресторанах, не в романтических путешествиях, не в идеально выстроенных отношениях. А здесь – на кухне, с подгоревшей пиццей, с мукой на одежде, с этим удивительным мужчиной и его невероятным племянником.

После ужина, когда Миша мылся в ванной, Демид поймал меня в коридоре.

– Лика. – Ммм? – Я люблю тебя. Даже когда ты вся в муке.

Я улыбнулась.

– А я люблю тебя. Даже когда ты пытаешься командовать на кухне.

Он усмехнулся, притянул меня для ещё одного поцелуя.

– Это у нас теперь будет традицией? – Что именно? – Целоваться на кухне. Среди хаоса.

– Обязательно, – кивнула я. – Каждый день.

Из ванной донёсся крик Миши:

– Дядя Дема! А где моя пижама с динозавром?

Мы рассмеялись и пошли спасать вечер. Потому что это и есть семья. Не идеальная, не прилизанная. А настоящая. С мукой на щеках и поцелуями на кухне.