Текст книги "Няня по приказу (СИ)"

Автор книги: Ари Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 32. Паника Демида

Лика

После той ночи, после кухонного поцелуя, после Мишиного принятия нашей новой реальности я думала, что самое страшное позади. Что мы наконец-то доплыли до тихой гавани, где можно просто быть счастливыми.

Я ошибалась.

Всё началось с молчания. Демид ушёл на работу утром, как обычно, поцеловал меня на прощание (коротко, рассеянно), чмокнул Мишу в макушку и исчез за дверью лифта. Я не придала значения – мало ли, дел много.

Днём он не писал. Совсем. Обычно мы перекидывались сообщениями – короткими, ничего особенного, просто чтобы знать, что мы есть. А тут – тишина. Я списала на совещания.

Вечером он не пришёл к ужину. Прислал сообщение: «Задержусь на работе. Не ждите». Я накормила Мишу, уложила, прочитала сказку, а сама всё поглядывала на телефон.

Он вернулся, когда я уже задремала на диване в гостиной. Услышала щелчок замка, села, протирая глаза.

– Демид?

Он прошёл мимо, даже не взглянув.

– Устал. Иди спать.

– Ты ел?

– Не голоден.

И скрылся в кабинете. Дверь закрылась с тихим, но таким окончательным щелчком.

Я сидела на диване, глядя на эту закрытую дверь, и чувствовала, как внутри разрастается холод. Такого не было уже давно. С тех самых пор, когда мы только начинали, когда между нами были стены.

Что случилось?

На следующий день повторилось то же самое. Утром – сухое «пока», вечером – сообщение о задержке, ночной приход, закрытая дверь. Миша начал спрашивать: «А где дядя Дема? А почему он не играет с нами?».

Я не знала, что отвечать.

На третий день я не выдержала. Дождалась его в прихожей, преградив путь в кабинет.

– Демид, нам нужно поговорить.

Он смотрел сквозь меня. Лицо – каменная маска, та самая, которую я ненавидела и которую он снял для меня несколько недель назад.

– Я устал, Лика. Давай завтра.

– Нет, – я не отступала. – Сейчас. Что происходит? Ты избегаешь меня. Ты не смотришь на меня. Ты прячешься в кабинете, как в первые дни. Я думала, мы прошли это.

Он молчал. Долго, очень долго. Потом провёл рукой по лицу – жест, который я выучила как признак сильной усталости или боли.

– На работе проблемы, – сказал он глухо. – Крупный проект под угрозой срыва. Инвесторы нервничают. Я должен быть сосредоточен.

– Это всё? – я смотрела ему в глаза, ища правду.

– Всё.

Ложь. Я чувствовала это каждой клеткой. Но он уже ушёл в кабинет, закрыв дверь перед моим носом.

Я стояла в коридоре и пыталась дышать. Что-то сломалось. Что-то важное. И я не знала, как это починить.

Прошла ещё неделя. Хуже некуда.

Демид превратился в тень. Он появлялся, когда Миша уже спал, и исчезал до того, как мы просыпались. Мы почти не виделись. А когда виделись – он был вежливым, холодным, чужим.

Я пыталась пробиться. Пыталась говорить, спрашивать, обнимать. Он уворачивался от прикосновений, как от огня.

– Демид, пожалуйста, – сказала я однажды ночью, поймав его на кухне, куда он пришёл за водой. – Скажи мне, что случилось. Мы же команда. Мы справимся с чем угодно вместе.

Он стоял спиной, глядя в окно. Его плечи были напряжены, как струны.

– Ничего не случилось. Я просто... я не могу.

– Чего не можешь?

Он резко обернулся. В его глазах была такая боль, что я отшатнулась.

– Я не могу быть этим. Тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Не могу быть мужчиной, который умеет любить, умеет быть рядом, умеет быть уязвимым. Я – это я. Тот, кто всё контролирует. Тот, кто не подпускает близко. И чем больше ты становишься важной, тем страшнее мне это терять.

– Терять? – я не понимала. – Ты ничего не теряешь. Я здесь. Я никуда не ухожу.

– Пока, – выдохнул он. – Пока ты здесь. А потом? Потом ты поймёшь, что я – пустой внутри. Что за всей этой бронёй ничего нет. И уйдёшь. Как все.

– Демид...

– Нет. – Он поднял руку, останавливая меня. – Я не могу. Не могу каждый день просыпаться и бояться, что сегодня ты скажешь «хватит». Не могу любить так, чтобы это разрывало на части. Я лучше буду один, чем снова переживу потерю.

Он ушёл. Снова в кабинет. Снова закрыл дверь.

А я осталась на кухне, глядя на ночной город, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Он испугался. Мой сильный, несокрушимый Демид испугался чувств. Испугался любить. Испугался, что я уйду, как ушла его сестра, как уходили другие, как уходит всё в его жизни, что не поддаётся контролю.

Утром я не выдержала. Зашла в кабинет без стука. Он сидел за столом, с красными глазами, явно не спавший.

– Послушай меня, – сказала я твёрдо. – Я не твоя сестра. Я не твоя мать. Я не те, кто уходил. Я – Лика. И я здесь, потому что выбрала быть здесь. Не по контракту, не из жалости, не из удобства. По любви.

Он смотрел на меня, и в его глазах была такая мука, что у меня сердце разрывалось.

– Я не знаю, как, – прошептал он. – Я не знаю, как быть с этим. Эта любовь... она выбивает почву из-под ног. Я не контролирую её. Я не могу её просчитать. Я просто... тону.

– Так тони, – сказала я, подходя и садясь на край стола, беря его лицо в ладони. – Тони. Я буду рядом. Я вытащу тебя. Мы вытащим друг друга. Но не отталкивай меня. Пожалуйста. Не делай этого с нами.

Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к моей ладони. Его дыхание было неровным, прерывистым.

– Я боюсь, Лика. Я так боюсь. – Я знаю, – прошептала я, гладя его по волосам. – Я тоже боюсь. Но если мы позволим страху победить, что останется? Пустота? Ты уже был в пустоте. Ты знаешь, каково там. А здесь – тепло. Здесь – мы. Здесь – Миша. Здесь – жизнь.

Он долго молчал. Потом открыл глаза и посмотрел на меня. Впервые за эту неделю – по-настоящему, в самую душу.

– Я попробую, – сказал он хрипло. – Я попробую не убегать. – Не пробуй, – поправила я. – Делай. Каждый день. Просто будь. Со мной. С нами.

Он кивнул. Потом притянул меня к себе, уткнулся лицом в живот, обхватил руками за талию. И замер. Просто сидел, прижимаясь, вдыхая мой запах.

– Прости меня, – глухо сказал он. – За эту неделю. За то, что снова закрылся. За то, что делал тебе больно.

– Ты делал больно себе, – ответила я. – А мне – просто было больно смотреть.

Мы просидели так долго. А потом дверь приоткрылась, и в щёлку просунулась Мишина голова.

– Дядя Дема? Лика? Вы миритесь? – спросил он с надеждой.

Мы переглянулись. Демид слабо улыбнулся.

– Миримся, командир.

Миша радостно влетел в кабинет и забрался к нам, усаживаясь у Демида на коленях.

– Так и знал, что вы помиритесь. Вы же теперь навсегда.

– Навсегда, – эхом отозвался Демид, глядя на меня поверх Мишиной головы. – Навсегда.

И в этот раз в его глазах не было страха. Была решимость. И надежда. И любовь. Та самая, которую он так боялся, но которая уже стала частью его. Навсегда.

Глава 33. Публичное признание

Лика

После той ночи на кухне, после его признания и моего прощения, после всех бурь и штормов наступило затишье. Настоящее, глубокое, когда уже не нужно ничего доказывать и можно просто быть.

Мы были. Втроём. Каждый день.

Демид приходил с работы раньше. Мы готовили ужин вместе (теперь уже без катастроф, хотя Мишины "динозавры" из теста всё ещё появлялись на пицце регулярно). По выходным выбирались за город, в парки, в зоопарк – туда, где можно быть просто семьёй.

Но была одна сфера, куда я до сих пор не входила. Его работа.

Я знала, что там, за стенами пентхауса, он – другой. Жёсткий, неприступный, Демид Волков – гроза IT-индустрии, человек, с которым боятся спорить инвесторы. И эта его часть была для меня закрыта. Я не напрашивалась, не просила, не лезла. Это было его пространство.

Пока однажды вечером он не сказал:

– В пятницу корпоратив. Годовщина компании. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я замерла с чашкой чая в руках.

– Что?

– Корпоратив, – повторил он спокойно. – Ты пойдёшь со мной.

– Демид, – я поставила чашку, пытаясь собраться с мыслями. – Там будут все твои сотрудники. Те самые, которые обсуждали нас в чатах. Которые уволены за сплетни. Которые...

– Именно поэтому, – перебил он. – Я хочу, чтобы они увидели. Увидели тебя. Увидели нас. Чтобы раз и навсегда закрыть эту тему.

– Ты уверен? – я смотрела на него, ища сомнения. Не находила.

– Уверен, – кивнул он. – Если ты готова.

Я подумала о сплетнях, о перешёптываниях, о взглядах. И вдруг поняла, что мне плевать. Потому что я знаю правду. И он знает. И Миша знает. А остальное – неважно.

– Я готова, – сказала я.

Пятница наступила быстро. Я перемерила полгардероба, прежде чем выбрать тёмно-синее платье в пол – элегантное, но не вызывающее. Волосы уложила, макияж – естественный. Хотелось выглядеть достойно, но не как "выскочка".

Демид ждал в гостиной. Когда я вышла, он замер. В его глазах было то самое выражение, от которого у меня подкашивались колени.

– Ты... – выдохнул он. – Боже, Лика.

– Плохо? – испугалась я.

– Идеально, – он подошёл, взял мои руки. – Ты идеальна.

Он был в идеальном тёмном костюме, при галстуке, начищенных туфлях – снова тот самый Демид Волков, каким я увидела его впервые. Но теперь я знала, что под этой бронёй – тепло. Моё тепло.

– Вы такие красивые, – раздался голос с дивана. Миша сидел там с Надеждой Ивановной, которая согласилась посидеть с ним. – Как принц и принцесса.

– Спасибо, командир, – улыбнулся Демид. – Веди себя хорошо.

– Я всегда хорошо! – возмутился Миша.

Мы рассмеялись и вышли.

Ресторан, где проходил корпоратив, был роскошным. Огромный зал, хрустальные люстры, толпы нарядных людей. Когда мы вошли, я почувствовала, как взгляды поворачиваются к нам. Как стихают разговоры. Как воздух становится плотным от любопытства.

Демид взял меня за руку. Крепко, уверенно.

– Дыши, – шепнул он. – Я рядом.

Мы прошли через зал. Я чувствовала эти взгляды – изучающие, оценивающие, удивлённые. Узнавали. Ту самую "няньку". Ту самую, из-за которой уволили менеджера. Ту самую, которая живёт в пентхаусе.

К нам подошёл мужчина – я узнала его, это был Светланин муж, какой-то топ-менеджер.

– Демид Денисович, рад видеть. А это... – он смотрел на меня с вежливым интересом.

– Моя женщина, – сказал Демид. Просто. Спокойно. Без тени сомнения. – Лика.

У меня перехватило дыхание. "Моя женщина". Он сказал это так естественно, будто так было всегда.

Мужчина кивнул, что-то ответил, но я уже не слышала. Я смотрела на Демида, а он смотрел на меня, и в его глазах была гордость.

Вечер продолжался. Нас окружили люди – кто-то искренне хотел познакомиться, кто-то просто удовлетворить любопытство. Демид не отпускал мою руку. Он представлял меня каждому: "Моя Лика". Без объяснений, без оправданий. Просто факт.

Я видела, как меняются лица. Как исчезают скептические усмешки. Как появляется уважение. Потому что он, Демид Волков, неприступный и холодный, смотрел на меня с такой нежностью, которую невозможно было подделать.

В какой-то момент к нам подошла Светлана. Та самая, что звонила ему во время скандала. Она выглядела слегка напряжённой, но держалась профессионально.

– Демид Денисович, – кивнула она, потом посмотрела на меня. – Лика, рада наконец познакомиться лично. Наслышана.

– Взаимно, – ответила я спокойно.

Она задержала взгляд на наших сплетённых руках, потом подняла глаза на Демида.

– Вы счастливы, – сказала она не как вопрос, а как констатация. – Да, – ответил он. – Очень.

Она кивнула, улыбнулась – впервые искренне, кажется – и отошла.

– Ты справилась, – шепнул Демид. – Ты вообще не волновалась?

– Волновалась, – призналась я. – Но когда ты сказал "моя женщина", всё остальное стало неважным.

Он улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал. Прямо там, посреди зала, под взглядами сотен людей. Это был не вызов. Это было просто – он хотел, и он сделал.

Когда мы оторвались друг от друга, в зале повисла тишина. А потом кто-то зааплодировал. Один. Потом второй. Потом ещё. И через минуту аплодировали уже многие.

Я не знала, смеяться или плакать.

– Что это? – прошептала я. – Принятие, – ответил Демид. – Ты теперь часть этого мира. Моя часть.

До конца вечера мы не расставались. Танцевали, говорили с людьми, смеялись. Я видела, как меняется отношение – от настороженного к тёплому. Ко мне подходили женщины, поздравляли, говорили комплименты. Мужчины жали руку Демиду и смотрели на меня с одобрением.

– Ты покорила их всех, – сказал Демид, когда мы наконец вышли на улицу подышать.

– Это ты покорил, – возразила я. – Тем, как представил.

Он остановился, взял моё лицо в ладони.

– Я горжусь тобой, – сказал он серьёзно. – Горжусь тем, что ты есть. Горжусь, что ты выбрала нас. – Я каждый день выбираю, – ответила я. – И буду выбирать.

Мы стояли под ночным небом, вдыхая прохладный воздух, и я думала о том, как далеко мы ушли. От контракта, от вражды, от недоверия – до этого вечера, до публичного признания, до "моя женщина".

В машине по дороге домой Демид держал мою руку и молчал. Но это молчание было наполненным, тёплым.

– Знаешь, что самое смешное? – спросил он вдруг.

– Что? – Я боялся этого вечера больше, чем ты. Боялся, что не справлюсь. Что сорвусь, накричу на кого-нибудь, кто косо посмотрит. – И? – И ничего. Ты была рядом. И всё было легко.

Я улыбнулась.

– Это потому что мы команда.

Он поднёс мою руку к губам, поцеловал.

– Команда. Семья. Навсегда.

Дома нас встретил сонный Миша, который, услышав, что мы пришли, выбежал в коридор.

– Ну как? – спросил он, протирая глаза. – Вы победили всех?

Мы рассмеялись.

– Победили, командир, – сказал Демид, подхватывая его на руки. – Мы победили.

Я смотрела на них – своих мужчин, своих людей – и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Публичное признание состоялось. Мир узнал, что мы – вместе. И этот мир принял нас. Не потому что мы идеальные. А потому что мы настоящие.

Глава 34. Не контракт, а обещание

Лика

Четыре месяца. Ровно сто двадцать два прошло с того момента, как я впервые переступила порог этого пентхауса. Стоя сейчас у панорамного окна в гостиной, глядя на город, который за это время стал почти родным, я пыталась вспомнить ту Лику – амбициозную, циничную, уверенную, что счастье измеряется карьерными достижениями.

Она казалась сейчас почти чужим человеком.

– О чём думаешь? – голос Демида раздался за спиной, и через секунду его руки обняли меня за талию.

– О том, как всё изменилось, – ответила я, откидываясь на его грудь. – Ровно четыре месяца назад я стояла здесь в первый раз. Боялась, ненавидела тебя, мечтала сбежать.

– А теперь? – он поцеловал меня в висок.

– А теперь боюсь, что придётся уходить. Контракт-то закончился.

Я сказала это и почувствовала, как он напрягся. Повернулась в его объятиях, глядя в глаза.

– Шучу, – улыбнулась я. – Частично.

– Лика, – он взял моё лицо в ладони, – нам нужно поговорить.

– О чём?

– О контракте. О будущем. Обо всём.

Он взял меня за руку и повёл в гостиную. Там, на журнальном столике, лежал знакомый конверт – такой же, как в тот первый день, когда он вручил мне ультиматум.

– Что это? – спросила я, хотя сердце уже бешено колотилось.

– Открой.

Я открыла. Внутри лежал тот самый контракт, который я подписывала четыре месяца назад. И поверх него – другой лист. Слова, написанные от руки. Его рукой.

«Я, Демид Волков, обязуюсь:

Любить Лику каждый день, даже когда она злится и кидается подушками.

Быть рядом, не прятаться в кабинет, даже когда страшно. Учиться быть отцом и мужчиной – с её помощью. Помнить, что семья – это не контроль, а доверие. Никогда не закрывать дверь. Ценить каждый момент хаоса, который она привнесла в мою жизнь. Быть с ней. Всегда. Навсегда.

Срок действия – бессрочно.

Подпись – Демид.

Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина, который три месяца назад был моим врагом, тюремщиком, источником страха и раздражения. А теперь был – всем.

– Это вместо нового контракта, – сказал он тихо. – Если ты, конечно, согласишься.

– Демид... – голос сорвался. – Ты серьёзно?

Он опустился передо мной на одно колено. И достал из кармана маленькую коробочку.

– Лика Соколова, – сказал он, глядя мне в глаза, – ты ворвалась в мою жизнь, перевернула её вверх дном, заставила меня чувствовать, бояться, надеяться, любить. Ты стала матерью для моего теперь сына. Ты стала моим домом. Я не знаю, как жил без тебя до этого. И не хочу знать, как жить после. Выходи за меня замуж.

В коробочке лежало кольцо – простое, изящное, с камнем, который переливался в свете вечернего солнца.

– Это кольцо моей бабушки, – сказал он. – Оно пережило всё. И я хочу, чтобы оно перешло к тебе. К той, кто научила меня жить.

Я смотрела на него, на это кольцо, на этот лист с обещаниями, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Слёзы счастья. Наконец-то, наконец-то всё правильно.

– Да, – выдохнула я. – Да, да, да!

Он надел кольцо мне на палец – и оно село идеально. Будто ждало меня всё это время.

– Я люблю тебя, – сказала я, обнимая его. – Так сильно, что иногда мне кажется, я лопну от этого.

– Я тоже, – ответил он, целуя меня. – Мы лопнем вместе.

– Фу, опять целуетесь! – раздалось от дверей.

Мы оторвались друг от друга. В дверях стоял Миша, скрестив руки на груди и делая вид, что ему противно. Но глаза его сияли.

– Миша, иди сюда, – позвал Демид.

Миша подошёл. Демид присел перед ним на корточки.

– Помнишь, ты просил Лику остаться навсегда?

– Да! – Миша закивал. – Так вот, она согласилась. Она теперь будет с нами всегда. И не просто так. Она станет твоей мамой. Если ты, конечно, не против.

Миша замер. Посмотрел на меня огромными глазами.

– Правда? Ты будешь моей мамой?

У меня снова потекли слёзы. Я присела рядом с Демидом, взяла Мишу за руки.

– Если ты хочешь, – прошептала я. – Я очень хочу быть твоей мамой. Настоящей. Навсегда.

Миша молчал целую вечность. А потом бросился мне на шею, обхватив руками так крепко, что я едва не задохнулась.

– Мама! – закричал он. – У меня теперь есть мама!

Демид обнял нас обоих. Мы сидели на полу в гостиной, обнявшись втроём, и это было лучше любого пафосного торжества. Это была наша семья. Настоящая. Живая.

Вечером, когда Миша наконец уснул (после бесконечных «мама, почитай», «мама, попей», «мама, я тебя люблю»), мы сидели на кухне. Той самой кухне, где когда-то началась наша война, а потом случился первый настоящий разговор, а потом поцелуй среди хаоса.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросила я, глядя на кольцо на пальце.

– О чём? – О том, как странно всё устроено. Я пришла сюда строить карьеру. А построила семью. – Это лучшая карьера, – улыбнулся Демид. – Самая сложная. Самая важная. – И самая счастливая, – добавила я.

Он взял мою руку, поцеловал пальцы, кольцо.

– Ты не жалеешь? О том, что отказалась от «НекстДжин»? От карьеры? – Ни секунды, – честно ответила я. – Потому что там была бы работа. А здесь – жизнь.

Мы помолчали, глядя на ночной город. Он больше не казался чужим и враждебным. Он был нашим.

– У меня есть ещё один вопрос, – вдруг сказал Демид.

– Какой?

Он полез в карман и достал ещё один лист. На этот раз официальный, с печатями.

– Что это?

– Документы об усыновлении, – сказал он тихо. – Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Чтобы ты стала Мишиной мамой не только на словах, но и юридически. Если ты, конечно, готова.

Я смотрела на бумаги, и мир снова поплыл перед глазами.

– Ты... ты это серьёзно? – Абсолютно. Он уже называет тебя мамой. Пусть так и будет. Навсегда.

– Демид... – я не знала, что сказать. Слова кончились. Остались только чувства.

– Не надо слов, – он притянул меня к себе. – Просто будь. Будь с нами. Всегда.

– Всегда, – эхом отозвалась я.

Мы целовались под светом ночного города, и в этом поцелуе было всё наше прошлое – война, ненависть, страх, преодоление. И всё наше будущее – любовь, семья, дом, обещания.

Утром нас разбудил Миша, который влез в кровать и устроился между нами.

– Мама, папа, – сказал он сонно, – а пойдёмте сегодня в зоопарк? Всей семьёй?

Мы переглянулись поверх его головы.

– Пойдём, – ответил Демид. – Всей семьёй.

Я смотрела на них – на своего мужчину, на своего сына – и думала о том, что иногда самые невероятные повороты судьбы ведут туда, где тебе и положено быть. Я пришла сюда по контракту. А осталась – по любви. По обещанию. Навсегда.

Четыре месяца назад я подписала контракт, чтобы стать няней.

Сегодня я подписываю документы, чтобы стать матерью. И это – лучший контракт в моей жизни. Бессрочный. Добровольный. Настоящий.

В окна светило утреннее солнце, заливая пентхаус золотом. Где-то внизу просыпался город. А здесь, на пятидесятом этаже, просыпалась наша семья. Наша новая, общая, счастливая жизнь.

Не контракт, а обещание. Не работа, а любовь. Не временно, а навсегда.

Конец.