Текст книги "Контракт для нефтяника (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Лежу на кровати, закинув ноги, обтянутые серыми лосинами, на бежевую с блестками стену и в который раз листаю в телефоне контракт, присланный боссом. Черные буквы сливаются между собой, не могу прочитать ни единого слова. Но кажется, уже все выучила наизусть.
Сегодня суббота. Срок в три дня почти подходит к концу. Все это время я продолжала работать, выполняла обязанности, даже деловые вопросы с Александром обсуждала. Жизнь шла своим чередом, если не считать того, что я постоянно чувствовала "топор, занесенный над шеей"
Александр же словом не обмолвился, чтобы уточнить приняла ли я решение или нет. Только иногда бросал в мою сторону заинтересованные взгляды. Но на этом его инициатива заканчивалась. А в пятницу в конце рабочего дня он прошел мимо меня, буркнув лишь «до свидания».
Зато контракт прислал тем же вечером, когда заявил, что я должна стать его женой и приписку добавил «изучи внимательно».
Чем больше я читала его писанину, тем сильнее удивлялась креативности босса. Взять только то, что я не имею права встречаться с мужчинами без его одобрения. Про пункт, в котором указанно, что я должна спать с ним в одной постели, если мы ночуем вне дома, вообще вспоминать не хочется. Ну и конечно, босс не забыл включить пункт про секс. У меня краснеет лицо, когда я вспоминаю, что он прописал в контракте «попросить его удовлетворить мои потребности».
Рычу и откидываю телефон на кровать. Тру лицо ладонями. Поднимаюсь. Сажусь, поджав ноги под себя, и смотрю в окно сбоку. Проливной дождь идет целый день. Такой сильный, что, кажется, хочет смыть раздрай из моей души.
Потерять работу сейчас – означает лишиться большей части дохода. Мама, работая поваром в студенческой столовой, точно не потянет ипотеку и содержание семьи в одиночку. Найти другую работу быстро не получится. Я отправила с десяток резюме на подходящие вакансии, но кое-где ответили сразу отказам, остальная часть пока молчит. Не сомневаюсь, это босс постарался. Есть вариант переехать в другой город, но разве я могу оставить маму одну?
Внутри бушует настоящая буря, и ее не может успокоить даже моя маленькая, уютная комната. Небольшой деревянный шкаф в углу возле окна. Напротив, стол, на котором я делала домашнее задание в старших классах. Полка над ним, заставленная любовными романами. И прямо передо мной туалетный столик с зеркалом, в котором я вижу девушку в безразмерной белой футболке, волосами, завязанными в небрежный хвост, и лицом, украшенным синяки под глазами и тревогой вместо косметики.
Разве кто-нибудь поверит, что такая девушка может стать женой нефтяного босса?
Тихий стук отрывает от размышлений, перевожу взгляд на дверь. На пороге появляется мама. Ее каштановые волосы заплетены в густую косу, на лице тоже ни грамма макияжа, но черные брови и ресницы придают выразительности голубым глазам. Темно-синее платье в пол подчеркивает точеную фигуру. Возраст выдают лишь глубокие морщины на лбу и у глаз. Вот только сегодня мама почему-то выглядит слишком бледной.
– Чай будешь? – она с нежностью смотрит на меня.
– Да, сейчас приду, – стараюсь выдавить улыбку, но что-то подсказывает, выходит не очень.
В глазах мамы отражается волнение. Такая же, которая не покидает меня последние три дня.
– У тебя все в порядке? – мама крепче сжимает дверную ручку.
– Да, – киваю как можно убедительнее и на этот раз стараюсь улыбнуться по-настоящему.
Мама внимательно смотрит на меня. Кажется, будто видит насквозь. Не сомневаюсь, у нее получилось бы вытянуть всю правду, но она решает мудро промолчать.
– Жду тебя на кухне, – бросает на меня еще один тревожный взгляд и делает шаг в коридор
– Мам! – произношу быстрее, чем успеваю подумать. Она замирает. – Я все хотела спросить, – набираю в грудь побольше воздуха. – Почему ты почти никогда не говоришь о папе? Все, что я знаю – вы очень любили друг друга, но ваши пути разошлись.
Мама какое-то время стоит, не двигаясь, а потом склоняет голову набок.
– Почему ты спрашиваешь? – произносит осторожно.
– Просто интересно, – пожимаю плечами, стараясь не выдать истинную причину своих метаний, связанную с боссом.
Мама подходит ближе. Садится рядом на край кровати и тоже смотрит в окно. Долго. Так долго, что я хочу попросить прощения за неуместный вопрос, но слышу тяжелый вздох.
– Мне все еще больно, – произносит она настолько тихо, будто слова приносят ей физическую боль. – Не думала, что она никогда не оставит. Я была молоденькой девочкой, которая влюбилась в мужчину в разы старше. При власти. При деньгах. Такие, как он, не женятся на простушках, как я. Казалось, я попала в сказку. Нашла принца, готового решить все мои проблемы. Как же он красиво ухаживал, – в ее голосе слышаться улыбка, смешенная с грустью. – Но реальность ворвалась в мою жизнь и разбила розовые очки, которые я носила. Если кратко, он выбрал не меня. Только мое сердце забрал с собой, поэтому я никогда о нем не говорю.
Наружу рвется вопрос: «А как же я?», но решаю оставить его при себе. Просто подползаю к маме и обнимаю за шею сзади самого родного на свете человека. Молчание иногда бывает красноречивее слов. Такое мягкое, тягучее и поддерживающее. Мама кладет ладонь на мои сцепленные руки. Поглаживает их.
– Не повторяй моих ошибок, хорошо? Найди мужчину, который будет всегда выбирать тебя. Несмотря ни на что, – в ее голосе звучит что-то еще, какая-то недоговорка, но я не успеваю уточнить. Мама встает. – Пойдем на кухню, а то я не очень хорошо себя чувствую. Нужно сделать профилактику чаем с лимоном и медом.
Она направляется к двери, не оборачиваясь. Но от меня не скрываются ее напряженные плечи.
– Мам? – снова окликаю ее.
– Да? – она оглядывается, я замечаю печаль, появившуюся в ее глазах.
– А если бы я уехала в длительную командировку, как бы ты к этому отнеслась? – кусаю губу, пытаясь справиться с волнением.
Мама хмурится, прожигает меня долгим взглядом.
– Ты должна делать то, что подсказывает тебе сердце, – в итоге произносит она голосом, наполненным любовью и уверенностью. – Если считаешь, что уехать – лучшее для тебя решение, сделай это!
Мама закрывает дверь за собой, а я беру телефон, чтобы отправить боссу сообщение с отказом. Набираю текст. Пару раз стираю его, подбирая подходящие слова. А когда заношу палец над кнопкой отправить, слышу ужасный грохот на кухне.
Бросаю телефон на кровать.
Подрываюсь, выбегаю в коридор и замираю, прикрыв рот рукой.
Мама лежит на полу и не двигается.
Глава 6
Огни скорой…
Сирена…
Запах лекарств…
Прохладная рука мамы…
Все это застряло у меня в голове и не желает покидать мысли, пока я туда-сюда хожу по серым узким коридорам больницы. Выкручиваю пальцы. Кажется, я превратилась в сплошной комок нервов, каждые несколько секунд бросая взгляд на белую дверь с круглым окном посередине, открывающим вид на еще один коридор с множеством дверей.
Мимо снуют люди в синей форме и белых халатах. Я не запоминаю лиц. Они сразу стираются из памяти, ведь все, о чем могу думать – мама. Ее пару часов назад увезли в отделение интенсивной терапии и сказали лишь то, что она пришла в себя. Потом началась череда анализов, которые хотели назначить только на следующую неделю. Но я настояла на срочности и тут же оплатила большую часть из них.
Мама никогда раньше не падала в обмороки. Вот только не это напугало больше всего, а то, что я никак не могла привести ее в чувство до приезда фельдшеров. Она не реагировала даже на нашатырь. Я думала, сойду с ума, пока ждала скорую. Сидела на коленях рядом с мамой и сжимала ее руку.
Фельдшеры, которые прибыли через пять минут после моего звонка, что я считаю невероятной удачей, тоже озадачились. Надели на маму кислородную маску и приняли решение отвезти в ближайшую больницу. Я поехала с ними. Радовало одно – у мамы прощупывался пульс, хоть и слабый, трепыхающейся.
С тех пор прошло больше двух часов. Я же никак не могу найти себе места. Выжигаюсь изнутри. Все губы искусаны. Хвост давно растрепался, а сердце постоянно сбивалось с ритма: то начинало биться чаще, то замирало в ожидании.
Дверь, которая так сильно тянула все это время, открывается. На пороге появляется высокий, подтянутый мужчина с седыми волосами и в белом халате. Он скользит взглядом по коридору, задерживается на лавочке, обитой кожаной бордовой обивкой, на которой валяется мой бежевый тренч, и останавливается на мне.
– Вы родственница Соколовой Евгении Павловны? – поправляет стетоскоп, висящий на шее.
– Да, – подхожу ближе. – Я ее дочка, Оксана, – судорожно вздыхаю и изо всех сил сжимаю пальцы.
Профессиональный, кажущейся безжизненным взгляд доктора заставляет желудок ухнуть вниз. Кусаю щеку, понимая, что вряд ли услышу хорошие новости.
– Меня зовут Александр Витальевич, я лечащий врач вашей матери. Вам передали, что нам удалось стабилизировать ее состояние? – доктор чуть сужает глаза, ожидая ответа. Киваю. – Хорошо, все необходимые анализы мы взяли и перевели вашу мать в отделение кардиохирургии. Вы можете навестить ее.
– Кардиохирургии? – внутри все сжимается.
– Да, мы еще дождемся результатов анализов, но, по предварительным данным, у пациентки недостаточность клапана легочной артерии. Нужно провести полную диагностику, чтобы подтвердить правильность диагноза, – безэмоциональный голос доктора почему-то звучит издалека.
Ноги немеют, колени подгибаются. Мне еле удается устоять.
– Что это значит? – произношу тихо, губы еле шевелятся.
Взгляд доктора немного смягчается.
– Если говорить простым языком, то одна из створок сердца вашей матери не до конца смыкается, что вызывает обратный отток крови в легкие, – слова доктора теряются из-за шума в голове, но я, как могу, стараюсь вытянуть их из трясины мыслей, тянущих меня в темноту. – Я пока не могу сказать, понадобится ли хирургическое вмешательство. Нужно сначала проверить гемодинамику, – мужчина ловит мой испуганно-вопросительный взгляд. – Мы посмотрим, как кровь движется по сосудам вашей мамы и потом точно скажем, будет ли необходимость в операции или она справится с помощью лекарств.
Напряжение только возрастает, когда я задаю вертящийся на языке вопрос:
– А что, если нужна будет операция? Насколько она опасная?
Хочу вдохнуть полной грудью, но воздух застревает в горле. Слезы подступают к глазам. Мне кое-как удается их сдержать. По крайней мере, пока.
– Я не могу сказать, что это рядовая операция. Когда дело касается сердца, всегда есть риски. Но вы можете успокоить себя тем, что это не пересадка и не нужно искать донора, – мужчина улыбается, явно пытаясь пошутить. Неудачно. Кровь отливает от лица, глаза расширяются. Видимо, от доктора это не скрывается. – В любом случае, рано пока обо всем говорить. Сначала нужно понять, насколько серьезная патология. Мы этим займемся, а вы идите к матери, ей, наверное, страшно: прямо по коридору до лифтов и на пятый этаж, – он указывает рукой в нужную сторону.
Я же не отрываю взгляда от его лица. Смотрю долго, пытаюсь найти хоть что-то, что может дать мне надежду, но не вижу ничего. Глаза жжет. Опускаю взгляд в пол, стараясь справиться с накатывающими слезами. Дышу поверхностно, часто.
– Спасибо, – бормочу, прежде чем сделать шаг в указанном направлении.
– Девушка, – он окликает меня. Застываю на месте, боясь услышать еще один “приговор”.
Лишь когда доктор ровняется со мной, протягивая мне тренч, могу немного расслабиться. Забираю одежду из его рук, ловлю неуверенный взгляд.
– Говорите, – произношу безнадежно, не уверена, что у меня получится справиться с еще большим количеством новостей.
– Я обычно не вмешиваюсь в личные дела пациентов, но это важно, – доктор отводит взгляд в сторону, где мелькает чья-то фигура, прежде чем вернуться ко мне. – Постарайтесь уделять матери больше внимания. Скорее всего, в последнее время она была очень слабой, постоянно хотела спать, ее мучили приступы одышки и боли в сердце. В таких случаях, как у вашей матери, чем быстрее пациент обратится за помощью, тем лучше.
Образ доктора расплывается перед глазами. Слезы катятся по щекам. Кусаю многострадальную нижнюю губу, чтобы подавить рвущейся наружу всхлип. Чувство вины сдавливает грудь. Я действительно слишком сильно сконцентрировалась на работе, забыв обо всем, в том числе и о маме.
– С-спасибо, – сминаю тренч и резко разворачиваюсь, чтобы не видеть осуждения, которое, скорее всего, появилось в глазах у врача.
Не запоминаю, как поднимаюсь на пятый этаж. Отделение кардиохирургии нахожу сразу напротив лифта. Иду по очередному коридору с серыми стенами и белыми дверями. Останавливаюсь у поста медсестер, чтобы спросить, в какой палате мама, после чего продолжаю путь.
Чувствую себя опустошенной, когда открываю одну из множества дверей и вижу маму, спящую на кровати у окна. Ее подключили к аппарату, который противно пищит. Соседка по палате, видимо, куда-то вышла, если судить по смятому одеялу на второй постели.
Подхожу ближе к маме и вглядываюсь в слишком бледное лицо. Оно по цвету мало чем отличается от белой наволочки.
Как я могла не заметить?
Слезы сильнее льются из глаз. Зажимаю рукой рот, чтобы не разреветься в голос. Не хватало еще разбудить маму. Она кажется такой хрупкой. Едва не тонет в односпальной кровати. Одеяло, которое до груди накрывает ее, делает маму еще меньше.
Смотрю на родное лицо и не понимаю, что делать. Пустота в голове начинает заполняться мыслями. Они мечутся, путаются. Но главное, у меня все-таки получается уловить – я должна быть рядом с мамой. Мне никак нельзя уезжать. Я не могу оставить ее одну. Не в таком состоянии.
У меня не остается выбора. Вот только…
Нахожу телефон в кармане тренча, выбираю нужный номер в списке контактов и быстро набираю сообщение:
“Я согласна. Но у меня есть одно условие.”
Нажимаю на кнопку “отправить”. Ответ приходит спустя мгновение:
“Через два часа жду в офисе. С вещами.”
Глава 7
В субботу вечером офис звенит от тишины. Я забыла, когда в последний раз ходила по коридорам с белыми стенами и коричневыми дверями, не натыкаясь на вечно спешащих куда-то сотрудников. Тусклое освещение не помогает избавиться от угнетенности, которая с каждым шагом растекается по моим венам. Шуршание катящихся по паркету колесиков чемодана звучит почти так же, как гвоздь, которым ведут по школьной доске.
Любая другая девушка, наверняка, наверное, волновался бы, трясся от страха, но у меня внутри поселилась пустота. Она затягивает все глубже с каждый шагом. Не дает воспоминаниям о матери, которую я оставила в больнице, пробиться сквозь выстроенную ментальную стену. Успокаивает одно: врачи дали маме какое-то лекарство, чтобы та отдохнула, и она будет еще долго спать. Я успею решить вопрос с боссом и вернуться до того, как мама проснется. Надеюсь…
Дверь кабинета приближается слишком быстро, но я спокойно нажимаю на ручку. Захожу в знакомую приемную. Обвожу взглядом свой стол, где стоит маленький кактус в коричневом горшке рядом с выключенным монитором и органайзер, из которого торчит разная канцелярия. Заглядываю в окно – в него бьет порывистый ветер. Перевожу взгляд на кабинет босса. Дверь закрыта неплотно, будто Александр оставил для меня немое приглашение.
Дышу размеренно. Шагаю твердо. Сердце бьется медленно.
Достигаю двери и распахиваю ее, не задумываясь.
Александр в белом свитере сидит за столом. Его плечи напряжены, волосы завязаны на макушке в пучок. Босс поднимает голову. Лишь свет, льющийся с экрана компьютера, освящает его лицо. Окно завешено жалюзи. На столе стоят несколько пустых чашек из-под кофе.
Захожу, разжимаю поочередно пальцы, оставляя чемодан у входа, и направляюсь к столу. Босс не отрывает от меня пристального взгляда. Кажется, что он хочет проникнуть мне в голову, но сейчас там стена, которую никому не пробить.
Радуюсь, что додумалась переодеться в джинсы и черную водолазку. Хвост тоже перевязала, а то предстала бы перед боссом в “великолепном” домашнем луке. Только решила не краситься. Пусть Александр посмотрит без обертки на желанную “конфетку”. Тренч, который был на мне в больнице, успел провонять запахом лекарств, поэтому я бросила его в стирку, и надела кожаную куртку, но застегивать ее не стала. Все равно холода не чувствовала.
Сажусь на кресло, закидываю ногу на ногу, расслабляюсь. Не отрываю взгляда от босса. Молчу. Жду. Вот только, кажется, он тоже выбрал схожую тактику: откидывается на спинку, складывает руки на груди и просто смотрит.
Вздыхаю. Значит, придется брать инициативу на себя.
– Я готова подписать контракт. Но с одним условием, – на мгновение замолкаю, прежде чем продолжить. – Все деньги нужны сразу.
Бровь Александра взлетает вверх.
– В контракте есть пункт, которым предусмотрена постоплата: сначала услуги – потом расчет., – деловой тон должен был бы меня задеть, но я ничего не чувствую.
– Измените его, – пожимаю плечами. – Это мое единственное условие.
Босс склоняет голову набок.
– Почему я должен это сделать? – в его голосе проскальзывает заинтересованность.
– Послушайте, – переплетаю пальцы между собой и обнимаю руками колено. – Вам нужна жена? Я готова выйти за вас, но при условии, что выплата произойдет вперед, – не отвожу взгляда от зеленых глаз, чтобы Александр понял – мне не до шуток. – Если вас не устраивает, то можете нанять себе девочку из эскорта и заставить ее подписать соглашение о неразглашении. Тоже хороший вариант. Я же просто уволюсь. На этом наши пути разойдутся.
Босс долго смотрит на меня. Становится любопытно, что происходит у него в голове, но ничего путного подумать не успеваю. Он поднимается с кресла и направляется ко мне.
Напрягаюсь. Плечи застывают, пока я наблюдаю, как грациозно для своей комплекции босс двигается ко мне. Складывается впечатление, что он плывет.
Александр останавливается передо мной. Бедрами опирается на край стола.
– У тебя что-то случилось? – он засовывает руки в карманы джинсов.
Джинсов? Я никогда не видела на Александре ничего, кроме брюк. Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что сегодня выходной, а раньше мы общались только в будни.
– Оксана, – мое имя, прокатившееся на языке босса, звучит, как что-то похабное, – я жду ответ.
Снова встречаюсь с проникающим внутрь взглядом мужчины. В обычный день я бы точно уже пыталась справиться с перехватившим дыханием, но сегодня лишь пульс немного ускоряется.
– Вы его не получите, – тоже встаю, чтобы хоть так чувствовать себя на равне. – Фиктивный брак не дает вам права лезть ко мне в душу.
Александр так быстро приближается, что я вздрагиваю. Но отойти не получается, потому что босс кладет ладонь мне на спину.
– А какое право он тогда дает? – хрипит мне в губы.
Во рту резко пересыхает. Сердце начинает биться сильнее. Кожа покрывается мурашками.
Подавляю реакцию своего тела. Стою ровно, смотрю в глаза боссу, чувствую его руку у себя на спине. Ее жар не проникает сквозь кожаную ткань, зато от горячего дыхания, обжигающего мои губы, ничего не защищает.
Эмоции начинают выползать из угла, в который я их запихала. Стене едва удается не разрушиться под их наплывом.
Глубоко вдыхаю. Беру себя в руки. Твердо произношу:
– Фиктивный брак означает, что я буду играть роль вашей жены, пока действует контракт, – вздергиваю бровь. – Так что, подписываем его?
Не отвожу взгляда, даже когда Александр сводит брови у переносицы и поджимает губы. Его глаза становятся темными, а дыхание учащается. По телу проносится волна дрожи, колени подгибаются, но мне все-таки удается устоять на ногах. И лицо, скорее всего, тоже получается сохранить бесстрастным. Единственное, что меня может выдать – глаза. Возможно, поэтому Александр не пытается отстраниться?
Проходит несколько долгих секунд, прежде чем босс отпускает меня.
– Подпишешь в другом месте, – разворачивается, наваливается на стол и в пару кликов мышки выключает компьютер. Экран гаснет, а я снова встречаюсь с зелеными глазами. – Поехали! – Александр берет меня за руку и тянет к двери.
– Куда? – послушно следую за ним.
– К нам домой!
Глава 8
Руки лежат на бедрах. Пальцы подрагивают. Спина напряжена, хоть и прижимается к спинке сиденья. Смотрю перед собой, стараюсь следить лишь за белыми полосами, тянущимися посреди дороги, но краем глаза все равно выхватываю силуэт босса, сидящего рядом со мной. От меня не скрываются ни его длинные пальцы, которые уверенно сжимают руль, ни часы, выглядывающие из-под рукава свитера, ни расслабленные плечи и лицо, напоминающее нечитаемую маску.
Александр ведет себя слишком спокойно, пока у меня внутри сквозь трещину в стене просачивается волнение. Оно вязкое. Оседает на коже. Стягивает ее.
То и дело облизываю пересохшие губы. Они начинают покалывать, гореть, но не могу ничего с собой поделать. А когда джип останавливается у шлагбаума, за которым находится жилой комплекс, состоящих из многоэтажек, нескольких детских площадок, и множества магазинов на первом этаже зданий, становится совсем не по себе.
В голове проносится “к нам домой, к нам…”, мне приходится закрыть глаза, желая избавиться от навязчивого голоса. Не помогает. Бросаю взгляд на дверную ручку, подумывая над тем, чтобы выскочить из машины. Все равно, движемся как черепахи, пока проезжаем мимо одного дома за другим.
Александр паркуется на свободном месте, которых совсем немного. С двух сторон нас подпирают черные иномарки.
Босс отрывает руки от руля, я дышу все тяжелее.
Но кажется, Александр этого не замечает, освобождается от ремня безопасности и выходит на улицу. Порывистый ветер врывается в теплый салон автомобиля, освежая запах новой кожи, который я перестала чувствовать. Босс захлопывает за собой дверцу и обходит джип. Идет уверенно. Ветер дует ему в лицо, впечатывая свитер в накаченное тело, но не останавливает мужчину. Он двигается, как таран, рассекает необузданную стихию, пока не останавливается у дверцы с моей стороны. Открывает ее и протягивает мне руку.
Сердце пропускает удар, а потом начинает так бешено колотиться, что его стук раздается в ушах.
Втягиваю воздух сквозь стиснутые челюсти, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и вложить похолодевшие пальцы в мозолистую ладонь.
Выхожу из машины, становлюсь рядом с боссом и заглядываю ему в глаза. Дыхание тут же перехватывает, и я не чувствую холод ветра, который пробирается под расстегнутую куртку.
Горячая ладонь на мгновение крепче сжимает мои пальцы, а потом Александр резко меня отпускает. Отходит назад. Врезается в соседний автомобиль, но зрительного контакта не прерывает.
По телу проносится электрический заряд. Жар распространяется по коже. Его не получается остудить даже ветру, который играет с моими волосами и отбрасывает полы куртки назад.
Глаза Александра сужаются, губы поджимаются. Грудь резко поднимается, прежде чем он разворачивается и идет к багажнику. Достав чемодан, захлопывает дверцу. Босс все делает так уверенно, будто не прилагает никаких усилий. Сколько же в нем мощи…
Пиликанье сигнализации звучит громче звона колокола.
– Идем, – босс произносит жестко и движется в сторону ближайшей многоэтажки.
Смотрю ему в спину, понимая, что единственный шанс отказаться от контракта – это сбежать. Но воспоминания о маме, ее бледном лице, сливающимся с белой наволочкой, не дает мне отступить. Засовываю руки в карманы куртки, в одном из них нахожу телефон, сжимаю его, прежде чем сделать шаг в клетку к зверю.
Мне приходится почти бежать, чтобы догнать Александра. Он уже успел подняться по ступеням. Остановился у входа в подъезд, чтобы достать ключи из кармана брюк.
Застываю за его спиной, впиваясь ногтями в ладони свободной руки.
Босс открывает дверь, чуть отходит в сторону, придерживая ее для меня.
Набираю в легкие побольше промозглого воздуха. Делаю шаг в бездну, но попадаю в большой светлый холл с двумя диванчиками у окна, столиком между ними и растением, напоминающим огромный папоротник рядом. С другой стороны замечаю седовласого консьержа в сером пиджаке, сидящего за стойкой, совсем как в отеле. Лифт напротив парадной двери одновременно притягивает и отталкивает.
За спиной раздается громкий хлопок, и я чуть не подпрыгиваю на месте. Босс выходит вперед. Идет к консьержу. Тот поднимается, протягивает руку. Александр пожимает ее.
– Николай Владимирович, добрый вечер. Внесите, пожалуйста, девушку в списки жильцов дома, – кивает в мою сторону. – Это моя невеста, Соколова Оксана Петровна.
Голубые глаза консьержа расширяются, на лбу появляются глубокие морщины, но мужчина быстро берет себя в руки. Его лицо снова становится бесстрастным, только уголки губ подрагивают.
– Хорошо, Александр Геннадьевич. Паспортные данные девушки вы позже пришлете? – он мимолетно смотрит на меня.
– Да, на электронную почту. Чуть позже. Оксана, идем, – босс направляется к лифту, везя за собой чемодан.
Двигаюсь следом. Стараюсь не реагировать, чувствуя заинтересованный взгляд консьержа на себе, когда прохожу мимо него.
Створки лифта разъезжаются, как только босс вызывает его. Мы заходим внутрь. Я вижу наше отражение в зеркале, прежде чем мы разворачиваемся. Рядом со статным мужчиной стоит девушка, напоминающая призрака, с растрепанными волосами и синяками под глазами.
Александр нажимает на кнопку тридцать первого этажа. Дверцы закрываются. Через щелочку успеваю заметить, как губы консьержа расплываются в ухмылке.
Лифт поднимается быстро, но у меня все равно успевают накалиться все нервные окончания. Хвойный с ноткой табака аромат, исходящий из Александра, заполняет легкие, оседает на языке. Даже то, что я задерживаю дыхание не помогает избавиться от навязчивого запаха, который кружит голову. По позвоночнику бегут мурашки. Веду плечами назад, чтобы хоть как-то расслабить напряженные мышцы. Снова облизываю губы и в отражении металла дверей замечаю, как Александр косится на меня. Сильнее сжимаю телефон в одной руке, глубже впиваюсь ногтями в ладонь другой.
Делаю глубокий вдох.
Боже…
Створки лифта разъезжаются в тот момент, когда напряжение достигает своего апогея. По телу проносится волна облегчения.
Босс выходит в мини-холл с белыми стенами первым, а я иду за ним, еле переставляя ноги. Мы останавливаемся у одной из двух железных дверей, которые находятся друг напротив друга. Александр отпирает два замка по очереди, заходит в квартиру и щелкает выключателем. Просторная прихожая с белыми стенами заливается светом. Босс оставляет чемодан у встроенного шкафа с двумя зеркалами от потолка до пола на дверках, прежде чем посмотреть на меня.
– Что стоишь? – вешает ключи на один из трех крючков у двери. – Заходи.
Глубоко вздыхаю, оглядываюсь на лифт – может…
Нет! Хватит! Нужно избавиться от сомнений!
Сильнее стискиваю телефон, захожу в квартиру и аккуратно закрываю за собой дверь.
Сердце быстро стучит. Пальцы дрожат. Холодный пот выступает на спине, когда я заглядываю в пылающие зеленые глаза.
– Как насчет экскурсии? – босс приподнимает бровь, неуверенно киваю. – Отлично. Тогда начнем с нашей спальни.
Ментальная стена падает вместе с моей челюстью!
