Текст книги "Контракт для нефтяника (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47

Саша

Блядь! Блядь! Блядь!

– Я убью тебя, – рычу на брата в трубку. – Если с ней что-то случится, мы больше не братья, – резко выворачиваю руль на повороте.

Бросаю быстрый взгляд на планшет, висящий в держателе на приборной панелие. Зеленая точка, которая показывает местоположение Оксаны и то, что девушка не двигается. На звонки принцесса тоже не отвечает. И к маме она не доехала.

Сильнее стискиваю руль.

– Я уже отправил на место людей, – голос Димы звучит раздражающе спокойно.

Понимаю, что это годы военной подготовки берут свое, но все равно бесит до невозможности.

– Из-за тебя она попала в руки психа! – вдавливаю педаль газа в пол.

После того как Вадим принес мне сегодня документы на Михаила, единственное, о чем могу думать: “Лишь бы успеть!”. Мало ли, что психованный братец Оксаны может сделать с ней. Мамашу он-то, в итоге, под машину толкнул, когда та вышла из лечебницы.

Похоже, расстройства психики – это у них семейное. И когда отец Оксаны узнал о диагнозе жены, отправил ее в пансионат для душевнобольных под наблюдение лучших специалистов. Мужик не знал, что женушка успела залететь. Она даже не сказала, что у него родился сын, пока тому не исполнилось двенадцать, и дамочка не вернулась. Но узнав о новой возлюбленной мужа – матери Оксаны, – попыталась избавиться от нее. Ее и нанятые ею алкоголиков остановили в последний момент, когда те подкараулили женщину у подворотни.

Тогда, чтобы обезопасить Евгению Павловну, отцу Михаила пришлось бросить женщину, о которой по-настоящему заботился. Отправил женушку обратно в пансионат и попросил назначить лечение сыну. Но так как в документах о рождении Михаила в графе отцовства стоял прочерк, только дед мог попросить о лечении несовершеннолетнего. Он, естественно, отказался.

Спецы Вадима накапали еще много чего. Но главное, они раскололи мужика, которого нам сдал сам Михаил. До сих пор не понимаю, зачем он это сделал. Но стоило людям Вадима «поработать» над подобием человека, как тот запел. Рассказал, что это Михаил был тем, кто убил моих родителей. Только зачем? Это еще остается вопросом.

Удобнее перехватываю руль, внимательно следя за дорогой.

– Я тоже подъезжаю, – сквозь бесконечный поток мыслей улавливаю голос Димы.

– Я уже рядом, – вижу шлагбаум.

– Дождись меня, – приказные нотки опять проскальзывают в голосе брата.

Но я не его подчиненный, чтобы слушаться генерала. Вдавливаю педаль газа в пол. Набираю скорость. Адреналин брызгает в кровь.

– Саша… – голос брата пробивается через шум в ушах.

– Он убил свою мать, как думаешь, что сделает с Оксаной? – сбиваю шлагбаум, не моргнув и глазом.

Щепки летят вдоль машины. Попадают в лобовое стекло, но отскакивают, так и не разбив его. В зеркале заднего вида вижу охранника, выбежавшего из кабинки и смотрящего мне вслед. Плевать. На все!

Еду по извилистой дороге, не сбрасывая скорость.

Перед глазами стоит образ Оксаны. Я ее вижу также отчетливо, будто она стоит передо мной.

Ее темные волосы развеваются на ветру. Зеленые глаза с любовью смотрят прямо меня. Улыбка, растягивающиеся на лице, предназначает только мне.

Какой же я идиот раз не сказал Оксане, насколько она важна для меня. А теперь может быть поздно.

Нет! Еще не поздно! Я обязательно успею!

Должен успеть…

За последние несколько дней я успел о многом подумать. Но главное, осознал, что Оксана нужна мне. Она постоянно вертелась в моих мыслях, чем бы я ни занимался. Спать без нее в нашей кровати было… холодно.

Но больше всего я переживал за нее.

Позволить ей рисковать собой было самым сложным, что я когда-либо делал. Да, мы за ней постоянно приглядывали. Но я знал, что принцессе все равно пришлось бы встретиться с Михаилом, и это меня убивало.

Братьям пришлось оставаться со мной, чтобы я не бросился к Оксане и не забрал обратная к себе домой. В свою берлогу.

И, если честно, лучше бы сделал это.

Сейчас жизнь Оксаны не висела бы под угрозой.

Торможу у кованых ворот, за которым скрывается дом, куда привел меня навигатор. Едва успеваю выпрыгнуть из машины, как рядом останавливаются еще две.

Мне не нужно на них смотреть, чтобы знать, кто пожаловал – братья.

Я сразу же направляюсь к воротам, открываю их и бегу, слыша за спиной две пары шагов.

«Только бы успеть», – вертится в голове, пока наблюдаю за приближающимся домом. Сердце бьется ровно, четко. Дыхание глубокое, размеренное. Тело работает как часы, пока я бегу к своей женщине.

Нехорошее предчувствие не покидало меня все утро. Я едва не сорвался к ней, но Дима меня остановил. Напомнил, что стоит на кону. Но сейчас, оглядываясь назад, я бы отдал все, в том числе мою компанию, лишь бы Оксана была в порядке.

Вот только у меня в груди все сдавливает, когда я думаю о своей девочке. Чувствую, времени остается немного.

Когда до дома остается всего пару метров, нам преграждает дорогу амбал.

– Я займусь, – голос Вадима сзади становится тем, что сейчас нужно.

Брат выбегает вперед, отвлекает амбала на себя, дает нам с Димой место для маневра. Мы несемся прямо в дом, но возле входа я торможу.

Она не там. Я чувствую. Резко разворачиваюсь и бегу к торцу дома. Огибаю его, вылетаю на задний двор.

Торможу.

Нахожу взглядом Оксану моментально.

С первого взгляда она сидит за столом напротив своего брата, который мирно протягивает чай. Вот только, если присмотреться, голова Оксаны запрокинута назад, словно девушка спит.

– Он мой, – голос брата с рычащими нотками раздается рядом, выводя меня из прострации.

Срываюсь с места и лечу к своей принцессе.

Меня никто не пытается замедлить.

Останавливаюсь рядом с Оксаной, обхватываю ладонями ее щеки – холодные.

– Оксана, – зову надтреснуто.

Провожу большими пальцами по ее скулам. Она не шевелится. Подношу палец к носу. Не чувствую дыхания.

– Ты опоздал, – доносится до меня смешок Михаила.

Едва не бросаюсь к нему, чтобы разорвать на куски, но вижу за спиной Михаила брата. Хмыкаю.

– А ты труп, – жестоко улыбаюсь.

Брат сотрет с лица земли, учитывая, что это он виновен в похищении Евы.

Снова концентрируюсь на Оксане. Тремя пальцами дотрагиваюсь до ее шеи. Прислушиваюсь. Ничего не чувствую. Нажимаю сильнее. Прикрываю глаза. Задерживаю дыхание.

Давай же.

Еще сильнее жму на шею.

Чувствую совсем легкое, едва заметное трепыхание.

Выдыхаю.

– Потерпи, детка, – подхватываю Оксану на руку. – Пожалуйста. Совсем чуть-чуть потерпи.

Два дня спустя

– Сколько можно ждать? – рычу на седовласого врача, едва удерживая себя от того, чтобы схватить его за шкирку и хорошенько потрясти.

Оксана лежит рядом на кровати. Бледная, прикрытая белой простыней. Еле-еле дышит. С помощью капельницы в ее тело попадает лекарство. Но оно не помогает… Не помогает, черт его возьми!

– Организму Оксаны Ивановны нужно время на восстановление, – говорит доктор спокойно, будто происходящие его совсем не волнует.

А я готов на себе волосы рвать, которые за два дня и так превратились в непонятное нечто, прихваченное резинкой.

– Сколько? – цежу сквозь стиснутые зубы. – Сколько времени?

– Я не могу дать никаких прогнозов, – мужчина переводит взгляд на монитор, который подключен к Оксане и пищит. – Она может прийти в себя или все сегодня, или через неделю, или даже через месяц. Вы доставили девушку к нам вовремя и очень хорошо, что ваш брат привез чашку, поэтому мы смогли быстро определить яд. Сейчас все зависит от самой девушки, – снова смотрит на меня. – Вам бы тоже отдохнуть. Вы все эти дни не выходите с палаты, – чуть склоняет голову набок, как бы намекая на двухместный диван, который я пододвинул к кровати Оксаны со стороны окна.

– Я никуда не уйду, пока не пойму, что с ней будет все в порядке, – про то, что не собираюсь вообще уходить докторишке лучше не знать.

– Сходите хотя бы перекусить, – доктор поджимает губы, окидывая меня пронзительным взглядом.

Сжимаю кулаки, еле сдерживая бушующую внутри ярость. Она пожирает меня последние два дня, потому так и норовит вырваться наружу. Я тысячи раз пожалел, что оставил Диму разбираться с Михаилом. Знаю, что этот козел будет страдать, но глядя на неподвижную Оксану, желание самому свернуть ему шею меня не оставляет.

– Не нужно, – Дима открывает дверь и заходит в одноместную светлую палату с отдельным душем. – Еда уже здесь, – приподнимает бумажный пакет, который совсем не сочетается с его деловым костюмом.

– Молодые люди, – врач переводит взгляд с меня на брата. – Больница – это не проходной двор, – заявляет строго. – Здесь есть режим посещений.

Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Чувствую, как мышцы перекатываются под кожей. Еще чуть-чуть и докторишка выбесит меня окончательно.

– Можете поговорить об этом с главным врачом, – произносит брат генеральским тоном.

Докторишка моментально вытягивается.

Но не проходит и секунды, как он сужает глаза.

– Обязательно поговорю, – шипит и размашисто направляется к выходу.

Брат же, наоборот, проходит внутрь, ставит пакет на стол, вытаскивает из него крафтовые контейнеры.

Хлопок двери заставляет меня на мгновение напрячься, после чего я опускаю плечи, обхожу кровать и плюхаюсь на диван.

– Что нового? – откидываюсь на спинку и прикрываю глаза.

– Он думал, что у него дипломатический иммунитет, – хмыкает брат. – Наивный.

– Где он? – по венам проносится лава, заставляя меня сгорать от ярости.

Снова жалею, что сам не разобрался с этим психом.

– В одиночке, – спокойно отвечает брат.

– Следствие? Суд? – тру лицо ладонями, пытаясь сохранить самообладание.

– Посмотрим на поведение. Может, они и не понадобится. В любом случае, благодаря Оксане, у нас есть его признание, так что… – говорит брат уклончиво. – Черт! Они приборы забыли положить. Сейчас приду.

Тяжелые шаги сотрясают комнату, после чего раздается скрип двери.

Я же открываю глаза. Сосредотачиваюсь на Оксане. Она выглядит такой умиротворенной. Грудь равномерно поднимается и опускается, лицо расслабленно, а волосы рассыпаны по плечам.

Идеальная, как кукла!

Черт!

Лучше бы ее лицо искажалось от гнева, а еще лучше – от страсти, чем день за днем видеть эту смертельную безмятежность.

Задерживаю дыхание.

Резко встаю. Нависаю над Оксаной. Смотрю на нее.

– Проснись, принцесса, – выдыхаю. – Слышала Диму? Эта тварь больше тебя не тронет. Мы его поймали с твоей помощью. Засунули в такую глубокую яму, в которой он сгниет. А тебе пора просыпаться. Не давай ему выиграть.

Дотрагиваюсь до нежной щеки своей девочки.

– И меня прости, ладно? – шепчу. – Я не должен был позволять тебе рисковать собой. Знаю, что ты хотела помочь, – заправляю необычайно мягкие волосы за ухо, – смелая девочка. Я должен был сделать со своей стороны все, чтобы обезопасить тебя. Но не справился со своей задачей. И да, – сглатываю ком в горле. – Я идиот, признаю, – тяжело вздыхаю. – Ты не член моей семьи, но это только пока. Как только ты придешь в себя и поправишься, я заберу тебя себе. Даже если ты будешь сопротивляться, – хмыкаю. – Скорее всего, будешь. Заставишь меня побегать за тобой. Знай, я готов. Сколько бы препятствий, принцесса, мне не приготовила, я пройду их все. И даже стану твоим рыцарем, если понадобится, – на мгновение замолкаю, поглаживаю скулу Оксаны большим пальцем. – Какой же бред я несу, – едва удерживаюсь от того, чтобы закатить глаза. – Видишь, на что ты меня толкаешь? Если еще немного поспишь, я пообещаю тебе звезду с неба достать, а это нереально. Не заставляй меня врать тебе. Ты мне очень дорога.

Прикрываю глаза, пытаясь справиться с болью, пронзающую грудь.

– Черт, принцесса, просыпайся! – сильнее сжимаю веки. – Ты хоть представляешь, как это тяжело – сидеть здесь, видеть тебя такой и понимать, что ничего не могу сделать? – открываю глаза, вглядываясь в лицо Оксаны. – Это все моя вина. Я должен был защищать любимую девушку, а вместо этого отправил ее прямо в лапы монстра, который чуть не убил ее, – опускаюсь чуть ниже – Поэтому дай мне шанс исправить свою ошибку. Мне нужен всего один шанс. Ты уже достаточно отдохнула, теперь пора открыть свои глазки, посмотреть на меня и сказать, как же я придурок, но ты все равно любишь меня, – оставляю короткий поцелуй на ее теплом лбу. – А я скажу, что люблю тебя, – слова вылетают из меня легко, очень легко.

– Говори, – доносится до меня тихий голос, больше похожий на хрип.

Опускаю взгляд на губы Оксаны, но они не шевелятся.

Хмурюсь.

Смотрю на глаза – ресницы трепещут.

Мое сердце начинает биться чаще.

– Оксана, – голос надламывается. Прочищаю горло, обхватываю ее лицо двумя руками. – Давай же, посмотри на меня.

Задерживаю дыхание. Жду.

Принцессе нужно немного времени, чтобы восстановить контроль над телом. Но она справляется – открывает глаза.

Сначала ее взгляд кажется расфокусированным, но она быстро сосредотачивается на мне. Своими прекрасными зелеными глазами заглядывает мне прямо в душу, заставляет облегчение разлиться по венам.

– Говори, – произносит одними губами.

– Что? – хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду. Но когда Оксана приподнимает свою идеальную темную бровь, осознание накрывает меня. – Я люблю тебя, – криво улыбаюсь, когда замечаю блеск в глазах Оксаны.

– Я тоже люблю тебя, – шепчет, а я наконец полностью расслабляюсь.

Глава 48

Два месяца спустя

– Ты уверена, что тебе больше ничего не нужно? – Ева в коротком бежевом платье останавливается в двери и оглядывается через плечо.

Я смотрю на нее через отражение стоящего на полу длинного прямоугольного зеркала. Видя не только девушку, но и изножье деревянной кровати, покрытой лишь белой простыней и развевающейся от морского бриза тюли, которая прикрывает открытой окно в пол.

– Все хорошо, – искренне улыбаюсь.

Ева такая переживательная. Но учитывая черствую душу генерала, наверное, только она могла идеально ему подойти. Саша говорил, что они прошли через многое, но глядя на сияющую Еву сейчас, уверена, она скажет, что все того стоило.

– Ну если ты уверена, – девушка посылает мне едва заметную улыбку и закрывает за собой дверь, оставляя на меня одну.

Перевожу взгляд на зеркало, смотрю на себя.

Мои глаза тоже сияют, зелень в них кажется даже ярче, чем обычно. Темные волосы уложены и легкой волной спускаются по плечам. Белое атласное платье на бретельках облепляет фигуру, доходит только до середины бедра. Босоножки без каблука открывают ногти, на которых красуется красный лак, такой же как на руках. Из украшений на мне только кольцо с бриллиантом на безымянном пальце. Его мне подарил Саша. Сделал это прямо в больнице на следующий день после того, как я пришла в себя.

Без каких-либо слов или вопросов надел кольцо мне на палец и заявил, что после моей выписки мы всей семьей едем на Бали. До меня не сразу дошло, что он имел в виду. В тот день я просто притянула Сашу на кровать, заставила лечь рядом со мной, обняла и уснула.

Зато сейчас, когда я стаю в домике с одной спальней, а через открытую террасу в комнату проникает шум моря, все становится максимально понятно. Да и простое платье, которое я выбрала для свадьбы на пляже, не оставляет места для воображения.

Кусаю губу и медленно мотаю головой.

За последние два месяца Саша стал очень заботливым. Хотя нет, скорее слишком опекающим. Стоило мне выписаться из больницы, затащил в свою берлогу и не выпускал оттуда почти неделю. Ухаживал. Следил за тем, чтобы я вовремя принимала лекарства. Нам домой даже еду привозили, чтобы он меня кормил. Я думала, что сойду с ума в четырех стенах. Хотя Саша придумывал все разные развлечения: от просмотра всех сезонов “Ходячих мертвецов” до настольных игр. Но я все равно через пару дней готова была волком выть, умоляла Сашу выйти на работу и, конечно, взять меня с собой, но получала лишь категорическое "нет", ведь доктор сказал, что для полного восстановления организму нужно минимум две недели интенсивного отдыха.

Выбраться из квартиры удалось только благодаря маме, которую тоже выписали, убедившись, что ее болезнь на данном этапе можно купировать лекарствами. Мы поехали ее встречать, что позволило мне глотнуть свежего воздуха.

Вот только меня ждало “разочарование”.

Саша и мама каким-то образом спелись за моей спиной. Узнала я об этом, когда я пожаловалась на “золотую клетку”, пока мы ехали в мою старую квартиру. Ответ мамы меня убил – “слушайся будущего мужа”. Зато Саша, ведя машину, даже не пытался скрыть довольную ухмылку, за что заработал не только пронзительный взгляд, но и шлепок по плечу. А я в ответ получила обещание “наказать меня, когда совсем не буду этого ждать”.

Мама, наблюдая за нашей перепалкой с заднего сидения, лишь счастливо улыбалась и не предпринимала никаких попыток защитить дочь. Наоборот, когда мы приехали домой, родная мать собрала мои оставшиеся вещи и передала их Саше.

Ладно, на самом деле, мне не на что жаловаться – две недели с Сашей не были уж совсем плохи. Больше всего мне нравилось изводить его, нося сексуальные шелковые ночнушки. Зато, когда время, установленное доктором, на отдых, пошло, я вдоволь поплатилась за свои шалости.

Даже сейчас, вспоминая, как Саша приковал меня ремнем к спинке своей кровати, приходится крепче стиснуть ноги и впиться языком в язык.

Черт! Что он со мной сделал?

На мгновение прикрываю глаза, но только для того, чтобы распахнуть их в следующий момент, ведь дверь в спальню открывается.

На пороге появляется не кто иной, как Саша.

Он прислоняется плечом к дверному косяку и складывает руки, в одной из которых между пальцев держит бумаги, на груди.

Белая блузка и льняные брюки прекрасно оттеняют его длинные темные волосы, собранные в хвост на макушке. Пожирающий взгляд будущего мужа тут же сосредотачивается на моем отражении. Проходится по моему телу сверху вниз и обратно, оставляя на коже пылающую дорожку, пока снова не достигает моих глаз.

Приподнимаю бровь, тут же зарабатывая коварную ухмылку.

– Прекрасно выглядишь, – произносит Саша моим любимым тембром, наполненным хрипотцой.

– Ты в курсе, что плохая примета, если жених видит невесту в платье до свадьбы? – тру кончики пальцев, ведь они начали покалывать.

– Правда думаешь, что мне не плевать на приметы? – Саша хмыкает.

– Ну да, о чем это я, – закатываю глаза. – Так, что ты здесь делаешь? – поворачиваюсь, упираясь руками в бока и перенося вес на одну ногу.

Саша прослеживает за моим жестом, качает головой и отталкивается от косяка.

– Я тебе кое-что принес, – проходит внутрь, в несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами.

Останавливается очень близко. При вдохе я едва не касаюсь груди Саши своей. Провокатор хренов!

Мне нужно запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Что именно, ты принес? – произношу севшим голосом.

Чертово тело снова предало меня, что, естественно, от Саши не скрывается – его уголок губ еще ползет еще выше.

– Посмотри сама, – протягивает мне бумаги.

Хмурюсь, но все же беру их. Мне приходится отступить, чтобы рассмотреть документы, которые принес Саша.

Стоит только взглянуть на первую страницу, как у меня желудок ухает вниз.

– Зачем ты его принес? – пальцы подрагивают, когда я медленно поднимаю взгляд с контракта на Сашу.

Сердце, которое всего минуту назад билось часто от счастья, теперь заходится в груди, предчувствуя, что оно вот-вот разобьется.

Видимо, страх отражается на моем лице, потому что улыбка Саши тут же спадает, а сам он пристально смотрит мне в глаза.

– Дурочка, – тяжело вздыхает спустя несколько секунд. – На последнюю страницу посмотри.

Поджимаю губы, но следую указанию. Но стоит мне отлистнуть наш с Сашей контракт до последней страницы, как сердце ухает еще ниже.

Огромных размеров ком застревает в горле, дыхание застревает в груди, а бумаги выскальзывают из заледеневших пальцев, рассыпаясь веером по полу.

– Почему? – единственное, что удается выдавить из себя.

На Сашу даже взглянуть боюсь. Не сомневаюсь, что если увижу его покрытое ухоженной щетиной лицо, улыбку с хитринкой, прямой нос и зеленые глаза, то слечу с катушек. А так просто впиваюсь ногтями в ладони и отступаю назад. Но далеко уйти не удается – я врезаюсь спиной в зеркало.

– Нет, ты точно дура, – говорит Саша обреченно. Снова сокращает расстояние между нами, пальцами обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. – Я, конечно, знал, что любовь заявляет девушек немного потупеть, но не настолько же.

Сужаю брови у переносицы. Место боли, которое уже начала пожирать меня изнутри, занимает резко вспыхнувший гнев. Он тут же начинает нашептывать, чтобы я оттолкнула Сашу от себя, собрала чемодан и улетела домой. Но, видимо, частички здравого смысла у меня все-таки остались, поэтому удается вовремя утихомирить непонятно откуда взявшиеся эмоции.

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. Разжимаю кулаки.

– Почему на контракте нет твоей подписи? – спрашиваю куда спокойнее.