Текст книги "Контракт для нефтяника (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43
Страх паучьими лапками ползет по коже, пока размеренное покачивание автомобиля пытается лишить меня бдительности.
Я все-таки села на заднее сиденье машины, на которое мне "любезно" указал амбал. Даже не особо сопротивлялась. Только спросила пугающего мужчину, кто его прислал. И убедившись, что это был Михаил, начала действовать по продуманному заранее плану: выпалила вполне правдоподобную злобную тираду, на тему “Он мог бы явиться сам” и забралась в автомобиль. Не знаю, удивился ли амбал моему быстрому согласию, но виду не подал.
Хотя, скорее всего, он не самый чувствительный тип. За всю поездку на его лице ни единой эмоции не проскользнуло, а мы уже давно выехали за черту города.
Из-за волнения дыхание постоянно спирает в груди. Я уже искусала все губы и не могу перестать выкручивать пальцы.
Зачем я во все это ввязалась?
Саша ведь – “не семья”.
Сердце болезненно сжимается, стоит вспомнить его слова.
Но если быть совсем честной с собой, то я поехала к Михаилу не только из-за договоренности с Дмитрием. Мне самой очень хочется узнать, зачем “братец” появился в моей жизни.
Понятное дело, что первоочередная его цель – использовать меня. Но может быть есть еще что-то? Отца своего мне не удалось узнать, может быть…
Какая же я наивная. Вряд ли такому, как Михаил, нужна сестра. У него есть план, а я просто удобный инструмент в его осуществлении.
Где-то через минут десять машина останавливается перед шлагбаумом, за которым на причинном расстоянии друг от друга виднеются крыши домов, выглядывающие из-за деревьев.
Амбал без проблем заезжает на закрытую территорию и скользит по извилистым дорожкам, пока не останавливается напротив кованых ворот. Чтобы открыть их, мужчине приходится выйти. А у меня появляется мысль сбежать, пока не поздно. Вот только я не такая уж дурочка, чтобы не понимать – меня поймают в два счета. И желание помочь Саше, чтобы он не говорил, превозмогает над страхом. Поэтому я смиренно сижу, вжавшись в мягкую спинку сидения, и жду возвращение своего сопровождающего.
Не проходит и минуты, как Амбал возвращается. С непроницаемым выражением лица садится за руль и направляется по асфалитрованной дорожке, обрамленной густо засаженными деревьями к виднеющему в отдалении трехэтажногому особняку.
От тревоги желудок скручивает в тугой узел, а дыхание учащается.
Чем ближе становится бежевый со вставками из серого камня дом, тем быстрее бьется мое сердце. Кожу словно множество иголок прокалывают, таких же острых, как металлические пики на серой шиферной крыше дома, где в каждом углу торчит по трубе. Взглядом пробегаюсь по окнам, насчитываю более десятка балконов. Задерживаюсь на козырьке перед входом в виде кованной арки.
Вроде бы в особняке нет ничего особенного или страшного, но почему-то, чем ближе мы подъезжаем к нему, тем сильнее мороз бежит по коже. Ничего не могу поделатьс такой реакцией, хотя стараюсь держаться. Не только ради себя, но и из-за Саши. Каким бы гадом он ни был, но не заслужил того, что делает с ним Михаил. Никто из трех братьев не заслужил.
Машина тормозит у входа.
Амбал снова покидает теплый салон автомобиля, а через мгновение открывает мою дверь и протягивает руку.
У меня перехватывает дыхание. Мысль прикоснуться к жуткому мужчине пугает до чертиков. Но, похоже, выбора у меня нет. Он перегородил выход, поэтому мне, в любом случае, не выбраться. Собираю всю волю в кулак, прикусываю щеку, отстегиваю ремень безопасности, после чего вкладываю похолодевшие пальцы в мозолистую ладонь.
Как ни странно, амбал очень аккуратно помогает мне выйти, после чего отступает. Тут же выдергиваю свои пальца, вот только мужчина руку не убирает.
– Не могли бы вы отдать свой телефон? – говорит он бесстрастно.
– Это еще зачем? – хмурюсь.
– Михаил вам все объяснит, – амбал даже не моргает.
Хоть Дмитрий предупреждал меня, что такое может произойти, все равно вытаскивать телефон, который я поставила на беззвучный режим еще в начале поездки, и отдавать мужчине, совсем не хочется. Но я делаю это, и, мне кажется, амбал забирает мое единственное спасение. Страх волнами проходится по коже, а поднявшейся ветер его совсем не утихомиривает. Даже то, что со мной остаются часы, не помогает успокоиться. Пальцы подрагивают, поэтому я их засовываю в карманы кожаной куртки и сжимаю в кулаки.
– Я верну его вам, когда встреча закончится, – амбал открывает машину, после чего кладет телефон на приборную панель. Захлопнув дверцей, выпрямляется. – Следуйте за мной, – не глядя на меня, разворачивает и направляется к дому.
Но вместо того, чтобы подойти ко входу, мужчина огибает особняк.
На негнущихся ногах иду за ним. Дыхание становится поверхностным, сердце гулко бьется в груди.
В голове вертится только одна мысль: “Во что я, черт побери, влипла?”. И она становится намного громче, когда мы выходим на задний двор, за которым тянется густой лес. Я сразу же замечаю Михаила. Он в белоснежном костюме сидит за круглым столом, накрытым такой же белоснежной скатертью. Напротив мужчины пустует стул. Он, явно, ожидает меня.
Мы подходим ближе, и я замечаю множество разных пирожных, а также фарфоровый чайник с двумя чашками, стоящие на столе. Стоит нам с амбалом остановиться рядом с Михаилом, как он переводит на нас кажущейся безжизненным взгляд.
Братец кивает охраннику, и тот, не дожидаясь словесного приказа, уходит.
– Здравствуй, Оксана. – Михаил тянется к чашке перед ним, в которую уже налит чай. – Как тебе дом моего отца? – головой указывает на особняк за его спиной. – Точнее, нашего отца, – добавляет, прежде чем сделать глоток.
– Добрый день, – решаю быть вежливой и не провоцировать мужчину. – Красивый, – переминаюсь с ноги на ногу.
– Согласен, – Михаил смотрит на меня поверх чашки, прежде чем немного опустить ее. – Что же ты стоишь, как неродная? Садись.
Мне приходится приложить нереальные усилия, чтобы не высказать ему свои мысли по поводу нашего родства.
– Зачем я здесь? – занимаю предложенное место. Сижу с прямой спиной, боюсь расслабиться!
– Думаю, ты догадываешься, – Михаил ставит чашку на стол и откидывается на спинку стула. – Как прошла твоя “свадьба”? – ухмыляется во весь рот.
Стискиваю челюсти. Вот козел!
– Если что, я специально дал людям Вадима проследить за мной, когда мы встречались в больнице, и сфотографировать, зная, что старший брат сразу же доложит младшему о своем открытии, – Михаил кладет щиколотку одной ноги на колено другой. – Они же сказали тебе, что это я последнее время устраиваю им подлянки?
Не вижу смысла врать, поэтому киваю.
– Но зачем? – все-таки задаю вопрос. Кручу циферблат от часов между пальцами, но так и не решаюсь нажать на кнопку.
– Ты ни одна не знала нашего отца, – подносит чашку ко рту. – Меня он тоже бросил еще до моего рождения.
Глава 44
Мои брови ползут вверх, но я не говорю ни слова. Хоть меня и разрывает от любопытства.
Не знаю, чего ждать от этого мужчины. Сейчас, пока я сижу напротив него на заднем дворе дома нашего отца, он кажется безобидным, но плохое предчувствие не уходит. Оно разливается холодом по телу, заставляя мышцы ныть от напряжения. Прохладный ветер не помогает расслабиться. Он забирается под ворот куртки, в рукава, вызывает дрожь.
Зато Михаил, кажется, совсем не замечает его. Братец спокойно потягивает чай, с любопытством глядя на меня.
– Что? Даже не спросишь? – улыбается уголком губ.
– Зачем? Вы же расскажете только, если захотите, – как можно небрежнее пожимаю плечами, в очередной раз прокручивая циферблат часов. – От моего желания ничего не зависит.
Михаил запрокидывает голову и гортанно смеется.
– Умная девочка, – улыбаясь, ставит чашку на стол и берет заварник. – Если кратко, папочка женился на моей матери, чтобы расширить влияние своей компании. А когда мама, точнее, ее отец, перестали быть ему полезны, отправил ее за границу. Беременную, – он наливает очередную порцию чая в свою чашку и тянется к моей.
Последнее, чего мне хочется – это что-то пить или есть с Михаилом. Рядом с ним я чувствую себя мышкой, которая сама зашла в так ловко расставленную ловушку.
– Папаня был той еще сволочью, – Михаил пододвигает ко мне наполненную чашку. – Использовал всех, кого только мог, чтобы добиться своих целей. Да, он поднялся из грязи, но это же не повод втаптывать в нее других, – снова откидывается на спинку стула. – Хотя можно только позавидовать такому хладнокровию. Пример я точно взял с него, – криво ухмыляется. – Он развелся с моей матерью, чтобы жениться на другой. Кстати, где-то в это время у него были отношения с твоей матерью. Ее он любил, насколько я понял из предсмертного письма, но тоже бросил для достижения цели.
Дыхание застревает в груди.
Скулы сводит.
Зубы скрипят.
Я всю жизнь хотела узнать отца. Вот только папа оказался совсем не таким, как был в моих мечтах. Нежный, добрый мужчина, которому по ужасному стечению обстоятельств пришлось оставить семью, – на самом деле, бездушный монстр, не знающий слово “семья”.
Хотя, если так подумать, я услышала мнение предвзятого человека. К сожалению, это единственный человек, который может рассказать об отце.
– Зачем ты мне все это рассказываешь? – аккуратно ставлю палец на кнопку на часах.
– Чтобы у тебя не было иллюзий по поводу “папочки”, – Михаил тянется за чашкой и берет ее за ручку. Взглядом указывает на мою. – Пей, – приподнимает бровь.
В его глазах что-то мелькает… темное. Не хочу прикасаться к чашке. Пробоватьчай тоже нет никакого желания. Вот только видя пристальный взгляд Михаила, понимаю, он пойдет на принцип. А я приехала сюда не просто так. Да, в папочке разочаровалось, но самого важного пока не узнала.
Даже если Саша не считает меня своей семьей, я все-таки могу помочь ему… в последний раз.
Поэтому судорожно вздыхая, тянусь к чашке. Обхватываю дрожащими пальцами фарфоровую ручку. Поднимаю. Чай бьется о стенки кружки, едва не выплескивается. Подношу его ко рту, но не пью. Вдыхаю аромат – обычный терпкий запах чая с явно выраженными нотками мяты. Рот заполняется слюной, тяжело сглатываю. Бросаю настороженный взгляд на Михаила. Вроде бы ничего особенного в нем нет: испытывающий взгляд, привычная непроницаемая маска на лице, приподнятая бровь. Глаза братца прикованы к моему лицу. Михаил ждет, пока я выполню немой приказ.
Черт с ним!
Делаю большой глоток. Напиток немного остыл, поэтому язык не обжигаю. Быстро глотаю и опускаю чашку на колени. Свободной рукой обхватываю часы.
Смотрю на Михаила – он довольно улыбается, но так же молчит.
– Я все еще не понимаю, чего вы от меня хотите, – облизываю пересохшие губы.
Братец внимательно прослеживает за моим движением, а меня едва не тошнит от отвращения. Ну и придурок!
– Михаил! – возмущению нет предела.
Дергаюсь. Немного чая все-таки проливается на мои джинсы. Ставлю чашку на стол. Пытаюсь смахнуть влагу, но она слишком быстро впитывается в ткань. Ну и черт с ней! Сейчас есть более важные дела.
Поднимаю голову, встречаюсь с любопытным взглядом Михаила.
– Хочу… – тянет. – Для начала поделиться информацией, – говорит после недолгого молчания, после чего делает еще один глоток из чашки. – Это нас с тобой отец бросил. Но один человек все-таки для него был важен.
Глава 45
– И кто же это? – готовлюсь нажать на кнопку на часах.
– Вы косвенно знакомы, – Михаил делает глоток, после чего ставит чашку на стол. – Но давай по порядку, – проводит пальцами по кудрявым волосам, пытаясь пригладить беспорядок, устроенный ветром.
Я же изо всех сил кусаю щеку, жую ее. Почти не дышу. Жду.
Михаил, кажется, не собирается торопиться. Смотрит вдаль. Задумчивость касается его глаз и наносит свой мутный отпечаток. Мужчину будто стирает из этого мира, оставляя лишь едва дышащее тело.
Но не проходит и мгновения, как Михаил снова возвращается в реальность и сосредотачивается на мне. В его глазах плавает тьма. Настоящая. Граничащая с безумием. Я вижу ее настолько четко, что едва подавляю желание спрятаться под столом. Меня удерживает на месте только правда, которую я вот-вот должна узнать. Поэтому тяжело вздыхаю и заставляю себя сидеть на месте.
Хорошо, что ждать приходится недолго.
– Мне было пятнадцать, когда я задался целью найти своего отца. Это оказалось несложно. Все-таки “папочка” не скрывался. Он постоянно мелькал в прессе, – Михаил закидывает руки за голову и переплетает пальцы. – Тогда я впервые приехал в Россию. Один. Мама решила, что ей достаточно игнора со стороны отца. Поэтому просто посадила меня на самолет. А сама осталась в Италии. Меня встретил дед по линии матери, поселил у себя. Принял родного внука по высшему разряду – даже икру где-то раздобыл. Но, когда я попросил отвезти к отцу, дед категорически отказался. Как думаешь, я оставил свою идею? – приподнимает бровь.
Сглатываю образовавшейся в горле ком и медленно мотаю головой.
– Правильно, – усмехается Михаил. – На следующий день рано утром, я по тихому выбрался из квартиры и поехал в офис нашего отца. Место, где располагался главный филиал папочкиной компании, тоже было несложно найти. Все те же газеты помогли, – мужчина прикрывает глаза, подставляет лицо ветру. Наслаждается его прохладой. Вот только безмятежность Михаила длится всего секунду, а в следующую – его лицо превращается в злобную гримасу. – Он даже не принял меня. Хотя секретарь при мне звонила и говорила, что пришел его сын.
Губы Михаила превращаются в тонкую белую линию. Желваки ходят ходуном по щекам. Глаза пылают яростью. Вжимаюсь в спинку стула, желая оказаться как можно дальше от мужчины. Тело сковывают невидимые нити, которые тянут меня к дороге, чтобы я сбежала и не возвращалась. Сопротивляюсь изо всей силы, ведь чувствую – истина уже близко.
– Я прождал весь день, – с досадой произносит Михаил, наливая себе еще одну порцию чая. – И, в итоге, дождался, – поднимает на меня взгляд. – Ты почему не пьешь? Не вкусно? – смотрит пронзительно.
Черт! А я думала отделаться одним глотком.
– Вкусно, – голос дрожит, как и пальцы, когда я обхватываю ручку чашки.
Под пристальным взглядом делаю еще один глоток. Едва продавливаю жидкость в горло. Во рту все сводит, челюсть немеет. Перед глазами начинает расплываться, но я на мгновение крепко зажмуриваюсь, а когда вновь открываю веки, снова четко вижу Михаила. Судорожно вздыхаю, под взглядом, который пытается проникнуть под кожу, ставлю чашку на стол и опять откидываюсь на спинку.
В теле напряжение смешивается с непонятной легкостью, но я отбрасываю все посторонние ощущения, обхватывая запястье, где находятся часы, и смотрю на братца.
“Ну давай же, подбирайся к сути”, – пытаюсь передать ему мысленно, но, видимо, Михаил меня не слышит или просто игнорирует. Потому что вместо того, чтобы продолжить рассказ, он спокойно потягивает чай, не отрывая глаз от меня.
– И как он отреагировал? – не выдерживаю, что есть силы цепляюсь за часы.
Михаил тут же хмурится, сужает глаза. Его ноздри раздуваются.
Я уже жалею, что задала вопрос, но слов назад не воротишь.
– Сказал, чтобы я возвращался к матери и велел никогда не появляться перед ним, – цедит сквозь стиснутые зубы. – Сколько бы я ни пытался с ним связаться, он меня игнорировал. Не отвечал ни на письма, ни на звонки. В итоге, меня даже в его офис перестали пускать, – хмыкает, а его лицо искажается от гнева. – Зато знаешь, к кому он относился, как к сыну? К отцу знакомых тебе трех братьев.
Нажимаю на кнопку на часах.
Глава 46
– Дед, конечно, узнал, что я его не послушался. Сначала он игнорировал мои непрекращающиеся попытки связаться с отцом, но однажды напился и рассказал занимательную историю, – в глазах мужчины появляется безумный блеск. Или мне просто кажется. Зрение снова подводит меня, поэтому требуется приложить немало усилий, чтобы не прикрыть веки хотя бы на мгновение. – Оказывается, “папочка” вышел из самых низов. Его родители были алкоголиками. Они бросили сына на произвол судьбы, когда ему было пять. “Папочке” приходилось побираться, питаться сырой картошкой и другими овощами, которые он как-то умудрялся раздобыть на огородах соседей. Все в селе знали, что за ребенком никто не приглядывает, но никто не собирался ему помогать. Самим жрать было нечего.
Михаил сосредотачивает внимание на мне. Чуть склоняет голову набок, вглядывается в лицо. Будто что-то ищет на нем. Может, какую-то реакцию или эмоции. Вот только все мои силы уходят на то, чтобы держать глаза открытыми. На большее меня не хватает.
– Жалко “папочку”? – братец приподнимает бровь.
Стоит лишь подумать, что нужно ответить на вопрос, мне становится еще хуже. Но все же разлепляю губы. Вот только ни слова изо рта не вылетает. Горло словно тисками стягивает, даже вдох удается сделать с трудом.
Что-то не так… Со мной что-то не так!
– Вижу, что жалеешь, – делает свои выводы Михаил. – Я тоже жалел. Поначалу. Пока не понял, что отец поступил со мной также, как и его родители с ним, – последние слова он буквально рычит. – Ко мне он отнесся хуже грязи! – подрывается с места.
Были бы у меня силы, я бы испугалась. А так могу лишь, приросшая к стулу, наблюдать за расхаживанием мужчины перед столом.
– При этом папаша подобрал с улицы какого-то сироту, пригрел на груди и растил как собственного сына! Даже готов был компанию ему передать, но тут вмешался случай… – Михаил резко замолкает, а на его губах появляется зловещая ухмылка, – и имя ему “Я”, – с гордостью смотрит на меня. – Было очень просто подстроить все так, будто “приемный сын” заключает сделки за спиной “папочки”. Я просто сошелся с нужными людьми из Италии и дал номер телефона отца знакомых тебе братьев, – от мужчины прямо пышет самодовольством. – “Папочка”, коне-е-ечно, обо всем узнал! – хмыкает и подходит к стулу с обратной стороны. – Он выгнал “приемного сына” с вещичками на улицу, – обхватывает спинку длинными пальцами, крепко сжимает ее. – Но меня он так и не принял. Не принял! – отбрасывает стул в сторону.
Я медленно прослеживаю за траекторией полета, вижу как он с грохотом падает на землю, после чего возвращаюсь взглядом к своему братцу, который снова начинает расхаживать как безумный.
– Я все ждал-ждал. Даже начал заниматься бизнесом в той же отрасли. Предлагал отцу партнерство, но он не хотел иметь со мной дело… совсем! Совсем! – Михаил останавливается, впивается в меня взглядом, сжимает-разжимает кулаки. – А тем временем “приемный сын” тоже отгрохал собственную компанию, знания-то остались. А еще он женился. У него родились дети. Он-то любил их. Я наблюдал за ним со стороны и все видел. Отец, похоже, тоже не оставлял своего “приемного сына” без присмотра. В итоге, до меня дошли слухи, что они собираются объединить компании, понятия не имею, когда успели снова сойтись, – Михаил так сильно стискивает челюсти, что слышу скрип зубов. – Это было последней каплей.
В глазах мужчины разверзается настоящая тьма, а слова звучат настолько пугающе, что даже по моему обессиленного телу бегут мурашки. Смотрю на братца и теперь точно вижу – он слетел с катушек. Весь его рассказ звучит слишком безумно, чтобы казаться правдивым. Но вот в то, что Михаил навредил родителям Саши, сомневаться не приходится. Поэтому собираю последние силы и слишком тихо спрашиваю:
– Что ты сделал? – дышу с трудом.
Губы Михаила растягиваются в наводящий ужас ухмылке.
– Это же были девяностые, – невинно пожимает плечами. – Легко было списать все на рейдерский захват. Но на этом я не остановился. Мне нужно было причинить “папочке” такую же боль, которую он причинил мне, – братец запрокидывает голову и смеется. Так громко, что мне становится не по себе. Если бы у меня были силы, то я сейчас бы встала и убжала. Но…
Смех резко прекращается.
– Я был там! – Хмурюсь, не понимая, что Михаил имеет в виду. – Наблюдал, – переводит взгляд на лес, словно возвращается к прошлое. – Хотел смотреть в глаза своему названому брату, когда он поймет, что его дети останутся сиротами, как я когда-то. Каким он, – выделяет последнее слово, – сделал меня когда-то.
Хмурюсь, переставая улавливать логику.
– Причем здесь он? – выдавливаю слова, которые больше похожи на хрип.
Это становится катастрофической ошибкой.
Братец подлетает ко мне быстрее, чем я успеваю моргнуть. Упирается руками в подлокотники стула, поворачивает меня к себе, нависает.
– Причем? – рычит мне прямо в лицо. – При чем?! Это ему досталась вся любовь моего отца. Он забрал заботу, которая предназначалась мне! Если бы продолжал гнить в своем приюте, то отец одумался бы, вернулся ко мне! А так взял себе “приемного сына” и отдал ему мое!
Смотрю в темно-синие глаза и, наконец, осознаю, что не нужно искать логику в словах безумца. У него такой опции просто нет. Что-то подсказывает, что его состояние – это семейное. Не просто же так мать уехала за границу, будучи беременной. Но это можно выяснить позже, есть кое-что более важное.
– А что значит “смотреть в глаз, когда он поймет, что дети останутся сиротами”? – трачу последние силы, чтобы выдавить из себя вопрос.
До меня уже давно дошло, что Михаил что-то подсыпал мне в чай. Но я так близка к тому, чтобы получить ответы. Если даже со стула подняться не смогу, то хоть правду выясню.
– Это я нажал на курок, – говорит он слишком легко, при этом глаз не отводит. – Его женушка начала кричать, но мой “друг” о ней позаботился.
Михаил отталкивается от стула и смотрит на меня сверху вниз.
– Тебе, наверное, интересно, зачем я все это рассказываю? – улыбается одним уголком губ, его глаза сквозят холодом.
Я же могу только кивнуть. Остается лишь надеяться, что генерал найдет меня вовремя. Иначе, я не выберусь.
Это осознание должно было испугать, но сил нет ни на что. Совсем. Я могу только делать короткие вдохи и выдохи. Тело давно онемело, еще чуть-чуть и дыхание отнимется. Зря я пила чай. Ой, зря.
– Я думал, что братья сгниют в канаве, как было положено их отцу, – его черты лица заостряются, верхняя губа приподнимается, показывая истинную личину мужчины – звериную. – Но они как паразиты, не только выжили, но и шикуют. У них есть все, чего стоит пожелать: бизнес, семья, друзья. В конечном итоге, они сами есть друг у друга… А у меня нет ничего! Ничего!
– Ты же тоже не гниешь в канаве, – слова звучат не громче выдоха, но Михаил их слышит.
Делает шаг ко мне, нависает, смотрит злобно, с отвращением.
– Я все построил своими руками! Все! – выплевывает мне в лицо. – Отец не хотел меня видеть до самого конца. И только благодаря деду, который был членом совета директоров и еще при жизни подсуетился о наследстве, я, в итоге, получил то, что принадлежит мне. Иначе я не присвоил бы даже доли от империи отца! – его глаза сужаются, в них горит огонь ярости. – Зато фото “приемного сына” он хранил в банковской ячейке. А вырезки из газет с братьями были заперты в выдвижном ящике стола в его кабинете. Как думаешь, среди них были мои?
Не сомневаюсь, что их там не было. Почему-то кажется, что папа знал о своем сыне все. В том числе, о преступлении против родителей братьев. Но чувство вины перед Михаилом, которого он бросил, не давало ему сдать того в руки полиции. За братьями он следил, потому что тоже не мог их оставить. А меня… возможно, он таким образом оберегал?
Хочется узнать, были ли там мои фотографии, но веки становятся совсем тяжелыми, поэтому просто сосредотачиваюсь на словах Михаила.
– Я, конечно, собирался бросать дело на половине. Не мог позволить этой троице наслаждаться жизнью, – в его глазах загорается дьявольский огонь. – Мне даже понравилось превосходить их раз за разом.
“Но…”, – произношу мысленно. И почему-то кажется, что Михаил меня слышит, потому что до побеления костяшек стискивает кулаки.
– Но этих троих словно сама удача охраняет, – хватает мою чашку со стола и бросает ее в сторону леса. Не вижу, куда она приземляется, но слышу глухой стук. – С какой бы стороны я ни подсирал им, в какую бы грязь их ни окунал, они все равно выбираются чистенькими и невредимыми, – взмахивает руками. – Сделки с шейхом стали апогеем их везения и моего бешенства. Когда шейх стал помогать братьям с их делами, я сначала попробовал добраться до самого с его женой. Но быстро понял, что не все так просто. Но к моему счастью, были другие люди, кто менее защищен.
– Ева, – выдыхаю, когда перед глазами встает образ милой девушки с азиатскими корнями, которую недавно похищали.
– Точно! Условие шейха, чтобы партнеры были счастливо женаты. Контракта не будет, если его не соблюсти… Но я допустил ошибку: нанял для работы посредника, – Михаил кривится, долго смотрит на меня, после чего вздыхает. – Жаль, конечно, что их всех не смогу уничтожить, но хотя бы одному нанесу максимальный урон. – Леденящая душу ухмылка снова возвращается на лицо братца, который оказался истинным монстром. – Ты же не думала, что я поверил в ваш с Сашенькой разрыв, правда? – хмыкает. – И, я думаю, уже чувствуешь, как жизнь покидает тебя, да? – смотрит на меня с превосходством. – После того, как ты уйдешь, младший брат будет в трауре и не сможет ни на ком женится. Приличие не позволит. У меня же будет время подсуетиться, чтобы получить контракт, который станет началом конца компании «НоваНефть». Невесту я уже нашел. Алла. Она на меня работает.
Имя мне кажется смутно знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала. Разум постепенно уплывает.
– За что ты так со мной? – произношу одними губами, пока перед глазами все мутнеет и мутнеет
Воздух почти перестает попадать в легкие, тело окончательно слабеет.
– Твоя фотография тоже была в ящике стола отца, – темнота окончательно накрывает меня.
