Текст книги "Нищенка в академии драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

18

Всю ночь я не могла уснуть. Древняя страница лежала на столе, а слова из неё крутились в голове, не давая покоя.

«Они держат Тьму взаперти, как птицу в клетке, заставляя её служить своим амбициям».

Неужели это про ректора? Но ведь он единственный, кто мне помогает и поддерживает. Единственный, кто не отвернулся, не обманул, не предал. Он помогает мне стать сильнее, обучает магии, которую больше никто не знает.

Но тогда почему тени ведут себя странно в его присутствии?

В который раз за эту ночь я села на кровати, обхватив колени руками. За окном была глубокая тьма – до рассвета оставалось несколько часов.

Встав с постели, я подошла к окну и протянула руку, как учил меня ректор. Я сосредоточилась на темноте в углах комнаты, мысленно призывая тени, как делала это сотни раз на занятиях.

Сначала ничего не происходило. Только обычная темнота, только тишина. Но потом я почувствовала движение в углу комнаты. Лёгкое колыхание воздуха, едва заметное смещение теней.

Одна тень отделилась от стены медленно, осторожно. Потянулась ко мне. Я протянула руку, и она обвилась вокруг моих пальцев – тёплая, живая, пульсирующая. Совсем не, как на занятиях с ректором.

За ней потянулись другие. Они окружили меня со всех сторон, но не угрожающе, а защищая. Одна погладила мою щёку, другая обвилась вокруг плеч, третья легла на колени тёплым невесомым одеялом.

Впервые за много лет я почувствовала себя спокойно. По-настоящему спокойно. Тени были не холодными, а живыми, заботливыми. Они окутывали меня нежными объятиями, и в этих объятиях не было ничего пугающего или зловещего.

Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Впервые я почувствовала себя дома. Не в этой тесной комнате, не в академии, полной недоброжелателей, а дома – там, где меня принимали такой, какая я есть.

Одна из теней нежно коснулась моих губ, и я вдруг поняла, что они ждали. Долго, безмолвно, терпеливо. Всё это время ждали меня.

Я не помнила, когда заснула. Тени окутали меня своим теплом, и я погрузилась в самый спокойный сон за долгие недели. Без кошмаров, без боли, без мыслей о Радоне. Только покой и ощущение защищённости.

Я проснулась от первых лучей солнца. Тени уже отступили в свои укрытия, но тепло от их прикосновений всё ещё согревало душу.

К утру моё решение созрело окончательно. Нужно было спросить напрямую. Если ректор действительно заботится обо мне, если я ему не безразлична, он поймёт мои сомнения и всё объяснит. А если нет…

Я оделась и направилась в восточное крыло раньше обычного. Коридоры были пусты, и только мои шаги гулко отдавались от каменных стен. Портреты основателей академии смотрели на меня суровыми глазами, и в их взглядах мне почудилось предостережение.

Дверь кабинета была приоткрыта. Я остановилась у порога, прислушиваясь. Ректор что-то бормотал себе под нос, перебирая документы. Его голос звучал по-другому – резче, холоднее, чем обычно.

Я постучала и вошла. Ректор сидел за своим массивным столом, и когда он поднял голову, его лицо мгновенно преобразилось. Появилась знакомая тёплая улыбка, глаза заблестели приветливо.

– Меллина! Ты рано сегодня. Не терпится приступить к новому занятию?

Я села в своё привычное кресло, но не откинулась на спинку. Держала спину прямо, руки сложила на коленях.

– Господин ректор, вчера вечером кто-то подсунул мне под дверь информацию. О природе теневой магии.

Улыбка на его лице застыла. Всего на долю секунды, но я заметила, как дрогнули уголки губ, как сузились глаза. Затем маска вернулась на место, но пальцы, державшие перо, выдали его – они сжались так сильно, что хрупкий стержень треснул.

– Ах, информацию, – протянул он задумчиво, откладывая сломанное перо. – Какую же?

Его голос остался ровным, но я уловила в нём новые нотки. Он словно взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.

Я медленно достала сложенную страницу из кармана мантии. Протянула ему листок, внимательно наблюдая за его реакцией.

Ректор взял страницу так осторожно, будто она могла быть отравлена. Развернул её, и я увидела, как на мгновение его лицо стало совершенно пустым – не выражающим никаких эмоций. Затем он начал читать, его глаза быстро пробегали по строчкам.

С каждой прочитанной строкой в воздухе нарастало напряжение. Мышцы его челюсти напряглись, на висках проступили едва заметные жилки. Но самое пугающее – в углах его губ играла едва сдерживаемая усмешка. Не добрая, а холодная, хищная.

– Интересно, – наконец произнёс он, складывая страницу с преувеличенной аккуратностью. – Очень… любопытно.

Он поднял взгляд на меня, и на мгновение в его серебристых глазах я увидела что-то ледяное и расчётливое. Но тут же это выражение исчезло, сменившись привычной заботой.

– Кто тебе это дал, милая? – спросил он, и в обращении «милая» прозвучала нотка собственничества, которой я раньше не замечала.

– Я не знаю. Это просто лежало под дверью, когда я вернулась с занятия…

– Не знаешь, – повторил он, перекатывая слова на языке, словно пробуя их на вкус. – Какая досада. А я-то думал, что мы доверяем друг другу.

В его тоне промелькнуло что-то опасное, но он тут же прикрыл это мягкой печалью.

– Никого подозрительного рядом с твоей комнатой не видела? Может быть, кто-то из… старых знакомых?

Ясразу поняла – он намекает на Радона. В его голосе прозвучала такая язвительность, что мне стало не по себе.

Я покачала головой, стараясь не показать, как сильно меня это задело.

Ректор встал из-за стола, обошёл его с неторопливостью хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Его движения было выверенным, элегантным, но в этой элегантности таилась угроза.

– Меллина, дорогая моя, – начал он, останавливаясь рядом с моим креслом, – мне так жаль, что тебе пришлось прочитать эту… – он сделал паузу, подбирая слово, – … чушь.

Его рука легла на спинку кресла, пальцы едва касались моих волос, но по спине пробежал холодок.

– Видишь ли, в мире полно людей, которые не понимают истинного порядка вещей. Они распространяют подобную… литературу, пытаясь посеять сомнения в умах молодых и впечатлительных особ.

Его голос стал мягче, вкрадчивым, но я слышала в нём сталь.

Он обошёл кресло и присел на корточки передо мной, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Его серебристые глаза смотрели прямо в мои, и в их глубине я увидела что на меня смотрит хищник.

– Ты ведь доверяешь мне, правда? – спросил он, и его рука легко коснулась моего плеча. – После всего, через что мы прошли вместе? Я никогда на тебя не давил, был терпелив и заботлив, всегда помогаю и иду на встречу.

Я кивнула, но его тон был холодным, неприятным.

– Тогда позволь мне рассказать тебе правду о том, что ты прочитала, – продолжил он, поднимаясь и начиная ходить по кабинету. – То, что написано в этом тексте – не просто ложь. Это опасная пропаганда, которая уже стоила жизни многим… наивным душам.

Он остановился у книжного шкафа, провёл пальцем по корешкам фолиантов.

– Да, тени – живые существа. Но представь себе, милая, хищника, который притворяется домашним котёнком. Мурлычет, ластится, выглядит совершенно безобидным… пока не показывает когти.

Его голос стал почти шёпотом, но в этом шёпоте была такая убедительность, что я невольно подалась вперёд.

– Автор этого… произведения хочет, чтобы ты поверила в сказку о мудрых и добрых тенях. Но он умалчивает о том, что происходит с теми, кто им поверил.

Ректор повернулся ко мне, и на его лице появилось выражение глубокой печали. Но я заметила, как в уголках его глаз мелькнули искорки удовлетворения.

– Тени – это воплощение первобытного хаоса, Меллина. Они жаждут разрушить наш упорядоченный мир, превратить его в копию своего царства – места, где нет ни света, ни тепла, ни самой жизни.

Он подошёл ближе, его голос стал интимнее, доверительнее.

– Мой род веками стоит на страже, защищая человечество от этой угрозы. Мы не «порабощаем» тени, как утверждает этот… фантазёр. Мы сдерживаем их, не позволяем им причинить вред невинным людям.

Его рука снова легла на мою – тёплая снаружи, но я чувствовала исходящий от неё холод.

– Разве это не благородная миссия? Разве не стоит посвятить свою жизнь защите слабых и беззащитных?

В его словах была такая убедительность, но что-то внутри меня протестовало. Воспоминания о тёплых, любящих объятиях теней не давали покоя.

– Но когда вас нет рядом, они ведут себя… по-другому, – осторожно сказала я. – Они не кажутся опасными. Совсем наоборот – они заботливые, тёплые…

Выражение лица ректора изменилось. На долю секунды маска соскользнула, и я увидела вспышку ярости в его глазах. Но он мгновенно взял себя в руки, и на лице появилось понимающее выражение.

– Ах, милая моя наивная девочка, – сказал он с мягкой снисходительностью, от которой мне захотелось съёжиться. – Конечно, они ведут себя по-другому.

Он встал и начал ходить по кабинету, руки сцеплены за спиной. В его походке было что-то от хищника, который играет с добычей.

– Они чувствуют твою силу, твою уникальность. Понимают, что ты можешь стать либо их величайшим союзником, либо самым опасным врагом. Поэтому они показывают тебе свою «лучшую» сторону.

Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах плясали огоньки торжества, которые он пытался скрыть под маской заботы.

– Но подумай сама – если они действительно так добры и мудры, почему их запечатали много веков назад? Почему не пытаются быть мягкими при мне?

Вопрос повис в воздухе. Ректор присел рядом с креслом, взял мои руки в свои.

– Потому что они знают – я вижу их насквозь. Я знаю, что скрывается под их ласковой маской.

Его пальцы мягко гладили мои ладони.

– Помнишь свою болезнь, дорогая? Когда ты балансировала на грани жизни и смерти?

Я кивнула. Воспоминания о ледяном холоде, разливавшемся по венам, всё ещё пугали меня.

– Это было их влияние, – мягко сказал ректор, но в его голосе я уловила нотку удовлетворения. – Они пытались забрать тебя в своё царство. Навсегда.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха.

– Если бы не моё… вмешательство, если бы не правильное лечение, сейчас от тебя остался бы только призрак, блуждающий в Пустоте между мирами.

Его слова заставили меня вздрогнуть.

– Я спас тебя тогда, Меллина, – продолжил он, отстраняясь и глядя мне в глаза. – И продолжаю защищать каждый день. Разве ты не замечаешь разницы? Когда я рядом, твоя магия стабильна, управляема. А когда меня нет…

Он не договорил, но намёк был ясен.

Ректор встал, подошёл к окну. Его силуэт на фоне утреннего света казался внушительным, даже угрожающим.

– Кто-то очень умело пытается разрушить доверие между нами, – сказал он задумчиво. – Заставить тебя усомниться в единственном человеке, который искренне заботится о твоём благополучии.

«Не в человеке, в драконе…» – мелькнула мысль в моей голове.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела притворную боль.

– Подумай сама, дорогая – кому выгодно поссорить нас? Кто выиграет, если ты откажешься от моего руководства и покровительства?

Пауза затянулась. Ректор медленно вернулся к креслу, сел напротив меня.

– А может быть, это те, кто хотел бы видеть тебя слабой, уязвимой, лишённой защиты.

В последних словах прозвучал явный намёк на Радона, и я почувствовала укол боли. Ректор это заметил – я видела, как в его глазах мелькнуло удовлетворение.

– Бедная девочка, – сказал он мягко, наклоняясь ко мне. – Тебя так жестоко предали те, кому ты доверяла. Но я не такой. Я никогда не оставлю тебя, никогда не предам.

Его рука легла на мою щёку, большой палец стёр несуществующую слезу.

– Я буду защищать тебя от всех – от завистников, от предателей, от тех, кто хочет использовать твою силу в своих целях.

Он встал, подошёл к камину, взял со стола сложенную страницу.

– Позволь мне избавить тебя от этого яда, – сказал он, и в его голосе звучала забота отца, защищающего ребёнка от опасности. – Пусть эта ложь сгорит и никогда больше не отравляет твой ясный разум.

Но прежде чем бросить страницу в огонь, он ещё раз взглянул на неё, и я заметила, как его губы тронула едва заметная усмешка. Торжествующая, холодная.

Бумага вспыхнула в камине ярким жёлтым пламенем. Она сгорела быстро, превратившись в пепел, который тут же развеял ветер из дымохода.

– Вот и всё, – сказал ректор, отряхивая руки. – Теперь этот мусор больше не будет морочить тебе голову.

Он повернулся ко мне с улыбкой.

– А теперь, моя дорогая ученица, давай займёмся чем-нибудь более полезным и приятным. Я хотел показать тебе новую технику – создание теневых цепей. Очень мощное заклинание, которое может… связать любого противника.

Слово «связать» он произнёс с особым удовольствием.

– Это заклинание требует абсолютного доверия между учителем и учеником, – продолжил он, доставая с полки книгу в чёрном переплёте. – Малейшее сомнение может сделать его опасным для самого заклинателя.

Он открыл книгу на нужной странице и показал мне сложные руны.

– Ты ведь доверяешь мне, правда, Меллина? – спросил он, и в его голосе звучала не просьба, а требование. – Полностью и безоговорочно? Несмотря на все попытки нас поссорить?

Я кивнула, стараясь выглядеть убеждённой, но внутри всё сжалось в тугой узел сомнений. Его объяснения звучали логично, но что-то в них было не так. В его поведении, во взглядах, в том, как он произносил определённые слова.

И тени в углах комнаты по-прежнему дрожали, прижимаясь к стенам, пытаясь стать незаметными. Такие разные по сравнению с теми нежными, любящими, которые обнимали меня прошлой ночью.

– Превосходно, – сказал ректор, и его улыбка стала шире. – Тогда мы можем начать. Но помни – это заклинание требует полного подчинения моим указаниям. Никаких вопросов, никаких сомнений. Только абсолютное доверие.

Он встал рядом с моим креслом и положил руки мне на плечи. Его пальцы слегка сжались – не больно, но ощутимо.

– И ещё кое-что, дорогая, – добавил он почти шёпотом. – Если кто-то ещё попытается дать тебе подобную… литературу, ты немедленно принесёшь её мне. Не читая, не раздумывая. Обещаешь?

В его голосе звучала сталь, плохо прикрытая бархатом. Это был не вопрос – это был приказ.

– Обещаю, – прошептала я, чувствуя, как его пальцы крепче сжимают мои плечи.

– Умница, – довольно произнёс он, отпуская меня. – Я знал, что ты поймёшь, где правда, а где ложь. Ты слишком умна, чтобы поддаваться на дешёвые провокации.

Но в моей памяти всё ещё звучал тихий шёпот теней, полный боли и надежды. А в моём сердце жило воспоминание об их тёплых объятиях – единственном месте, где я чувствовала себя по-настоящему дома.

И теперь, глядя на самодовольную улыбку ректора, я начинала понимать, что, возможно, настоящая опасность исходила не от теней.

19

Радон

Тишина комнаты в академии, давила на плечи. За окном сгущались вечерние сумерки, окрашивая небо в темно-лиловые тона. Я сидел за столом, заваленным древними фолиантами, и изредка потирал воспаленные от недосыпа глаза.

Вот уже третью неделю я веду двойную игру. Для всех я – высокомерный наследник рода Крегов, вернувшийся к своим обязанностям и прежней невесте. Для себя я – человек, отчаянно борющийся за жизнь с той, без которой не мыслил собственного существования.

Каждое воспоминание о Меллине было одновременно сладким и мучительным. Её рыжие волосы, пахнущие травами, её зелёные глаза с золотыми искорками, её смех, её тепло… И её взгляд – полный боли и непонимания – в тот день, когда я делал вид, что она ничего для меня не значит.

Бледная, осунувшаяся, но с этим упрямым огоньком в глазах, который я так любил и который причинял мне невыносимую боль. Она шла ко мне, и я видел, как она собирается с силами для разговора.

– Радон! – ее голос, обычно звонкий, как лесной ручей, теперь был надтреснутым, полным обиды.

Я заставил себя остановиться. Селена тут же повисла на моей руке, играя роль торжествующей невесты.

– Имей достоинство, хотя бы поговорить со мной, – слова Меллины хлестнули меня, как раскаленный хлыст.

Я хотел крикнуть, что это ложь, что я люблю ее больше жизни, что все это – чудовищный фарс. Но должен был играть свою роль до конца.

Я посмотрел на нее. Холодно. Пусто. Как умел. Как требовали обстоятельства.

Ее глаза наполнились слезами. О, боги, эти слезы… Каждая из них обжигала меня, как капля расплавленного металла. Я проклинал себя, отца, Драгонхарта, весь этот проклятый мир за то, что заставил ее плакать. Она развернулась и побежала, а я остался стоять, чувствуя, как ледяные тиски сжимают мое сердце. Селена что-то говорила, но я ее не слышал. В ушах стоял только звук удаляющихся шагов Меллины и мой собственный безмолвный крик.

Я взял очередное письмо, полученное сегодня утром от короля Аргонии, и перечитал его, хотя уже знал наизусть:

'Лорд Крег,

мы рассмотрели Ваш запрос и предоставляем допуск к Запретной секции Королевской библиотеки. Носитель этого письма уполномочен сопровождать Вас. Напоминаем о необходимости соблюдения абсолютной секретности.

С величайшей осторожностью,

Э. Р.'

Я аккуратно сложил пергамент и спрятал его в потайной карман. Три королевства уже согласились помочь. Они так долго жили под угрозой теневой магии, что готовы были рискнуть и поддержать меня. Лишь бы избавиться от вечного страха, что род Драгонхартов однажды решит использовать свою силу.

Всё началось, когда я увидел её – бледную, с чёрными прожилками на висках – в лазарете. Эти прожилки… в точности как у меня когда-то, после той давней атаки. Я знал этот почерк. Знал, что обычная болезнь так не проявляется.

Я помчался домой просить отца о помощи, думая, что это случайность. Но то, как быстро он согласился помочь, как странно улыбался, когда ставил условие… и самое главное – его разговор с Драгонхартом после исцеления Меллины – всё это заставило меня насторожиться.

Я начал копать. Сначала в библиотеке нашего рода, затем в академических архивах, куда пробирался под покровом ночи. Постепенно, по крупицам, я собирал информацию о теневой магии, о способах её применения, о болезнях, которые она может вызвать.

И вот первое открытие: то, что случилось с Меллиной, – не случайность. Это классическая теневая атака, когда тени буквально высасывают жизненную силу из человека. Но такое под силу только мастеру, умеющему управлять тенями на высочайшем уровне.

Второе открытие было ещё более тревожным: такая магия – исключительная прерогатива рода Дракенхартов. Веками они хранили эти знания, передавая их только прямым наследникам.

Я написал письмо дяде Гарету, осторожно намекая на произошедшее.

Ответ был кратким: «Приезжай на выходных. Я скажу отцу, что ты хочешь обсудить детали свадьбы с Селеной. Будь осторожен в разговорах. Г.»

В выходные я покинул академию, официально отправившись домой, чтобы «подготовиться к важному семейному событию». Дорога до родового поместья заняла несколько часов, и всё это время я обдумывал, как именно подступиться к дяде.

Гарет ждал меня в своём кабинете – небольшой комнате, заставленной книгами и картами. Когда я вошёл, он тщательно запер дверь и задёрнул шторы.

– Племянник, – начал он без предисловий, – то, о чём ты спрашиваешь, может стоить жизни всей нашей семье.

– Я не уйду без ответов, – упрямо сказал я.

Гарет долго смотрел на меня, затем тяжело вздохнул и опустился в кресло.

– Твой отец любит тебя, мальчик. Каким бы жестоким он ни казался… он просто пытается сохранить тебе жизнь.

– Объясни, – потребовал я.

– Драгонхарт угрожал убить тебя, если твой отец не заставит тебя бросить девушку, – признался Гарет, глядя в пол. – Выбор был между твоей любовью и твоей жизнью. Он выбрал жизнь.

Я замер, чувствуя, как кровь стынет в моих жилах.

– Зачем Драгонхарту Меллина?

– Я не знаю всего, – покачал головой дядя. – Но ходят слухи… древние слухи о каком-то пророчестве, связанном с родом Драгонхартов и девушкой, обладающей особой связью с тенями. Говорят, что каждое столетие рождается такая девушка, и она либо укрепит власть рода над тенями, либо…

– Или освободит тени от их власти и вернет истинные пары в мир, – закончил я, вспоминая странный абзац из древней книги, на который наткнулся во время своих исследований.

Гарет удивленно посмотрел на меня.

– Ты что-то знаешь?

– Пока недостаточно, – ответил я. – Но я выясню.

– Радон, прошу тебя, будь осторожен, – дядя поднялся и положил руку мне на плечо. – Род Драгонхартов не просто могущественен. Они обладают силой, способной погрузить весь мир во тьму. И они уже делали это однажды.

Это направило мои поиски в новое русло. Я нашёл упоминания о «Великой Тьме» – периоде, когда тени заполонили мир на целый год. Летописи рассказывали о невероятных страданиях, о гибели целых народов, о холоде и мраке, опустившихся на землю.

А затем – внезапное окончание этого кошмара и странный договор между Драгонхартами и королевскими домами. Договор, скреплённый древней магией и кровью, обязывающий всех монархов и их потомков подчиняться требованиям рода Теневых Драконов.

Вот почему они были неприкосновенны. Вот почему все так боялись их гнева. Они держали мир в заложниках, угрожая повторением Великой Тьмы.

Мне нужны были доказательства. И я начал действовать сразу по нескольким направлениям. Через дядю я получил доступ к закрытым архивам нашего рода. Через тайные связи – к библиотекам других королевств. Я изучал древние тексты, расшифровывал забытые языки, искал свидетельства о силе теней и о том, как ей противостоять.

Но больше всего меня беспокоила Меллина. С каждым днем я видел, как она все больше времени проводит с ректором, он опутывал ее своим влиянием, как паук – муху.

Я понимал, что нужно действовать быстро. И тогда решил – подбросить ей страницу из древней книги, которую я нашёл в Запретной библиотеке Аргонии. Страницу, раскрывающую истинную природу теней и тех, кто ими управляет. Я должен был дать Меллине шанс усомниться, взглянуть на ситуацию иначе, пока не стало слишком поздно.