Текст книги "Нищенка в академии драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

10

Утренний свет заливал академию золотыми лучами, превращая каменные плиты в мерцающую мозаику. Радон шёл по центральной аллее, высокий, с гордо поднятой головой. Студенты уважительно кивали ему, не смея больше шептаться за его спиной – дуэль изменила всё.

Меллина ждала у фонтана, её рыжие волосы сияли в солнечных лучах, словно корона из расплавленной меди. Увидев Радона, она расцвела в улыбке.

– Ты опоздал, – шутливо упрекнула она.

– Прости, – он взял её руки в свои. – Профессор Стальград задержал меня после занятий. Говорит, что после дуэли моя техника боевой трансформации стала «интересной», – Радон изобразил хриплый голос сурового профессора. – Хочет включить меня в особую программу подготовки.

– О-о-о, – протянула Меллина, и её глаза заискрились. – Значит, теперь ты будешь ещё более важной персоной? Может, мне стоит попрактиковаться в реверансах?

Она сделала шутливый книксен, и Радон рассмеялся – открыто, свободно, как никогда раньше. Он притянул её к себе, совершенно не заботясь о том, что они на виду у всей академии.

– Единственная важная персона в моей жизни – это ты, – прошептал он, глядя ей в глаза.

Меллина положила руки ему на грудь, ощущая, как под ладонями бьётся его сердце – сильное, уверенное, как и сам Радон.

– Ты стал другим, – тихо сказала она. – Как будто раньше ты носил маску, а теперь она упала.

– Так и есть, – кивнул он. – Знаешь, всю свою жизнь я был тем, кем должен был быть. Наследником рода Крегов. Сыном своего отца. Женихом знатной девицы. Я играл роль, следовал сценарию, написанному для меня за годы до моего рождения. А теперь…

– Теперь ты просто Радон, – закончила за него Меллина.

– Да, – он улыбнулся, и глубокие морщинки в уголках его глаз сделали его лицо ещё более привлекательным. – И знаешь что? Мне это нравится.

Они шли по парку академии, держась за руки, ненадолго останавливаясь у цветущих кустов или просто чтобы посмотреть друг на друга. Казалось, время вокруг них замедлилось. Сквозь ветви деревьев пробивались солнечные лучи, рисуя на земле замысловатые узоры – совсем как пламя Радона во время дуэли.

Даже работа на кухне теперь казалась не обузой, а чем-то почти торжественным – их общим ритуалом. Берта и Марта относились к ним почти по-матерински, постоянно подкармливая их лучшими кусочками и украдкой передавая лакомства из особого меню.

Возвращаясь в свои комнаты, они не знали, что в этот самое время их счастье балансирует на тонком лезвии меча, готового опуститься в любую секунду.

Ректор Драконхарт стоял у окна своего кабинета, глядя на уходящую пару. Его высокая фигура, затянутая в тёмно-синий камзол, казалась ещё более внушительной в полумраке комнаты. Серебристые глаза сузились, когда он увидел, как Радон наклонился к Меллине и что-то прошептал ей на ухо, отчего девушка рассмеялась.

Кулаки ректора сжались с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Обычно бесстрастное лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости. Но он не двигался с места, лишь наблюдал, словно хищник, выжидающий момент для смертельного броска.

Драконхарт отвернулся от окна и стремительно пересек кабинет, подойдя к массивному столу. На полированной поверхности лежал свиток тончайшего пергамента, запечатанный серебряной печатью с изображением дракона, пожирающего собственный хвост.

Ректор взял перо, обмакнул его в чернильницу и размашисто, почти яростно, расписался внизу документа. Затем, не дожидаясь, пока чернила высохнут, он свернул пергамент и запечатал его второй печатью – на этот раз чёрной, с символом перевёрнутого ключа.

– Смертный приговор подписан, – произнес он в пустоту, и в его голосе не было ни сожаления, ни колебаний. – Один шанс я уже дал. Второго не будет.

Он подошёл к небольшому резному шкафчику, достал серебряную шкатулку с рунами по краям и открыл её. Внутри лежали крошечные свитки с сообщениями – магическая почта, используемая только высшей знатью королевства для передачи особо важных посланий.

Драгонхарт положил свой свиток в шкатулку, произнес короткое заклинание, и пергамент вспыхнул голубоватым пламенем, превратившись в облачко серебристого дыма, которое тут же исчезло. Послание было отправлено.

– Время истекло, лорд Харвин, – прошептал ректор, закрывая шкатулку. – Вы не справились со своим сыном. Теперь его судьба в моих руках.

Он снова подошел к окну. Радон и Меллина уже скрылись из виду, но ректор продолжал смотреть в ту сторону, где они исчезли.

– Она моя, – его голос был тихим, но в нем звучала такая абсолютная уверенность, что казалось, сами стены академии дрогнули от этих слов. – По праву крови, по праву силы. И никакой мальчишка не встанет между нами.

Тени в углах кабинета словно сгустились, отзываясь на его гнев. В воздухе повеяло холодом, несмотря на теплый день.

Драгонхарт отошел от окна и сел за стол. Ему предстояло подготовиться к важной встрече – встрече, которая должна была решить судьбу их всех.

Лорд Харвин Крег прибыл в академию на следующий день после получения письма. Он вышел из кареты без спешки – высокий, широкоплечий мужчина с уже поседевшими висками, но по-прежнему сильный и властный. Его тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой фамильного герба сидел безупречно, не образуя ни единой лишней складки. Лицо лорда Харвина оставалось бесстрастным, но в его серых глазах, так похожих на глаза Радона, читалась тревога, которую он тщательно скрывал.

Ректор Драгонхарт ждал его в своем кабинете. Он стоял у окна, высокий и прямой, как клинок, со сцепленными за спиной руками. Когда лорд Харвин вошел, Драгонхарт даже не обернулся – еще один жест, демонстрирующий расстановку сил.

– Лорд Крег, – произнес ректор, не отрывая взгляда от окна. – Целый месяц вы не воспринимали мои слова всерьез. Я рад, что это конкретное послание заставило вас прибыть.

Лорд Харвин остановился посреди кабинета, не желая подходить ближе без приглашения. Его лицо оставалось спокойным, но челюсти слегка напряглись – единственный признак раздражения, который он позволил себе проявить.

– Ректор Драконхарт, – в его голосе звучала усталость. – Ваше… приглашение было столь настойчивым, что я счел невежливым отказываться.

Драгонхарт наконец повернулся к своему гостю. Его серебристые глаза встретились с серыми глазами лорда Крега. Два дракона, два хищника, оценивающие силы друг друга перед схваткой.

– Смертный приговор – это не приглашение, лорд Крег, – холодно произнес Драгонхарт. – Это уведомление. Уведомление о том, что вы не справились со своими родительскими обязанностями, и теперь я вынужден исправлять последствия вашей… отцовской халатности.

– Я понимаю, что мой сын… мешает. Мешает твоим планам, твоему пророчеству, твоей судьбе. И я понимаю, что ты готов убрать его с дороги любой ценой.

Драгонхарт не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.

– У меня есть предложение, – продолжил лорд Харвин

– Предложение? – в голосе ректора звучало недоверие.

– Да, – кивнул лорд Крег. – Я знаю, как вернуть сына в семью и отвадить его от твоей девчонки.

Драконхарт медленно подошел к своему столу и сел на край, скрестив руки на груди. В его глазах появился опасный интерес.

– Я слушаю, – произнес он тихо.

Лорд Харвин неторопливо прошёлся по комнате, словно собираясь с мыслями. Его шаги были размеренными, уверенными.

– Мы оба хотим одного и того же, Кассиан, – начал он. – Я, чтобы мой сын вернулся к своим обязанностям, к семье, к помолвке. Ты, чтобы он больше не стоял между тобой и… твоей судьбой.

– Твой сын упрям. Даже лишение наследства не заставило его изменить своё решение – бросил Драгонхарт

– Потому что мы действовали неправильно, – лорд Харвин остановился и повернулся к ректору. – Мы пытались воздействовать на него напрямую. А нужно действовать… иначе.

Его глаза блеснули холодным расчётом, и Драгонхарт подался вперёд, заинтригованный.

– У каждого человека есть слабость, – продолжил лорд Харвин. – Даже у моего сына. Особенно у моего сына. И его слабость – это его влюбленность в Меллину.

– И как это поможет нам?

Лорд Харвин улыбнулся – жестко, расчетливо.

– Надо создать ситуацию, в которой он сам сделает правильный выбор, – медленно произнёс он. – Сам откажется от девушки. Сам вернётся в семью. Сам примет свою судьбу.

– Не вижу, как это возможно, – скептически произнес ректор. – Он готов был умереть за нее.

– Вот именно, – кивнул лорд Харвин. – Умереть за нее. Но готов ли он жить без нее… ради нее? Вот в чем вопрос.

Драгонхарт замер, начиная понимать ход мыслей собеседника.

– Ты предлагаешь поставить его перед выбором, – медленно произнес он. – Жестоким выбором.

– Самым жестоким из всех, – подтвердил лорд Харвин. – Выбором не между долгом и чувством. А Между его желаниями и её жизнью.

В комнате воцарилась тишина. Два дракона смотрели друг на друга, понимая без слов то, что не могло быть произнесено вслух, воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Наконец Драгонхарт медленно кивнул:

– Хорошо. Я принимаю твоё предложение. Смертный приговор отменён… пока

– Все будет как нам надо. А пока… пусть молодые люди наслаждаются своим хрупким счастьем. Оно не продлится долго.

С этими словами он вышел из кабинета, оставив ректора наедине с его мыслями. Драконхарт долго стоял у окна, глядя, как лорд Харвин пересекает двор академии и садится в карету.

– Пророчество не обмануть, – прошептал он, когда карета скрылась за воротами, – она всё равно будет моей. Меллина – моя суженая, и ничто в этом мире не сможет этого изменить.

Тени в углах кабинета дрогнули, словно в молчаливом согласии с его словами.

11

РАДОН

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как закончилась практика, и мы с Мелли все для себя выяснили. Самое счастливое время в моей жизни. Даже сейчас, проснувшись на рассвете в своей комнате, я чувствую, как сердце начинает биться быстрее от одной мысли, что скоро я ее увижу.

Кто бы мог подумать, что я, наследник великого рода Крегов, дракон, воспитанный в строгости и непреклонности, стану таким… человечным? До встречи с ней я жил словно в золотой клетке – родовых традиций и обязательств, которые казались единственно верным путём. А теперь? Теперь каждое утро я просыпаюсь с мыслями не о власти, не о богатстве, не о древнем имени, а о рыжеволосой девушке с веснушками, которая сумела растопить моё сердце.

Когда я вижу её, у меня внутри всё переворачивается. Сердце то замирает, то начинает биться так неистово, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра. Драконья кровь, обычно холодная и сдержанная, закипает в венах, превращаясь в жидкий огонь. Я никогда не верил в эти сказки о любви с первого взгляда, о соединении душ, о том, что можно потерять голову от одной улыбки. Но теперь? Теперь я не вижу жизни без моей девочки, такой маленькой, такой хрупкой, но такой сильной.

Её рыжие волосы, пахнущие травами и чем-то неуловимо сладким, её глаза, в которых можно утонуть, её смех, звучащий как самая прекрасная музыка… Раньше я считал такие мысли недостойными сильного мужчины, тем более дракона. Теперь я понимаю, что настоящая сила – в способности любить и не стыдиться этого.

Мелли изменила меня. Я стал… лучше? Определённо. Даже мои однокурсники, которые раньше видели во мне лишь заносчивого, но сильного аристократа, теперь смотрят на меня с каким-то новым уважением. Я разговариваю с ними, помогаю. Моя гордость никуда не делась, но она перестала быть слепой и глухой.

А уж когда я мыл полы в столовой, помогая Мелли с её работой… Это нужно было видеть! Сын лорда Харвина Крега с тряпкой в руках – такого зрелища академия точно не видела за всю свою историю. Но странное дело – вместо стыда я ощущал какое-то новое, незнакомое чувство. Гордость. Да, именно гордость за то, что я наконец-то делаю что-то настоящее, искреннее, от всего сердца.

С каждым днём я всё больше понимаю, что наши чувства – не просто юношеская страсть. Это нечто большее, глубже, сильнее. Что-то, чего я никогда не испытывал и, наверное, не смог бы испытать ни к кому другому. Когда я смотрю на Меллину, я знаю, что нашёл свой дом. И этот дом не в родовом поместье Крегов, а там, где она.

Сегодня я, как обычно, ждал её двери, чтобы вместе пойти на завтрак. Мелли вышла и моё сердце, как всегда, пропустило удар. Но что-то было не так. Её обычно сияющие рыжие волосы потускнели, а под глазами залегли тёмные круги.

– Доброе утро, – улыбнулся я, но улыбка сошла с моего лица, когда я заметил, какой бледной она выглядит. – Ты плохо спала?

Мелли попыталась улыбнуться, но вышло слабо, натянуто.

– Плохие сны, – тихо ответила она, поправляя локон. – Ничего страшного.

Я внимательно вгляделся в её лицо. Что-то определённо было не так. В моём сердце зародилось беспокойство, но я постарался его не показывать.

– Тогда пойдём завтракать, – я протянул ей руку.

Она вложила свои холодные пальцы в мою ладонь, и мы направились в столовую. По пути я заметил, что Мелли идёт медленнее обычного, каждый шаг даётся ей с трудом. Моя тревога только усиливалась, но я надеялся, что хороший завтрак поможет ей прийти в себя.

В столовой Мелли почти не притронулась к еде. Она сидела, рассеянно помешивая овсянку ложкой и изредка делая маленькие глотки чая. Бледность не сходила с её лица, а рука, державшая чашку, слегка дрожала.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – спросил я, заметив, что она уже в третий раз отодвигает почти нетронутой тарелку. – Ты даже не ешь.

– У меня немного кружится голова, – наконец призналась Мелли. – Но это пройдёт. Наверное, я просто перенервничала из-за сегодняшнего теста у Вериса, вчера долго готовилась, и еще эти кошмары, вместо нормального сна.

Я решительно поднялся из-за стола: – Всё, идём к магистру Эвертону. Никаких возражений.

– Нет! – Мелли тоже встала, но тут же пошатнулась от внезапного головокружения. Я едва успел её подхватить. – Это просто усталость. Мне нельзя пропускать сегодняшнее занятие. Верис предупреждал, что оно будет очень важным.

Я хотел возразить, настоять на своём, но слишком хорошо знал, насколько важна учёба для Мелли. Для неё это был вопрос будущего.

– Хорошо, – неохотно согласился я. – Но после занятий мы обязательно зайдём в лазарет. И если тебе станет хуже, ты сразу же скажешь мне. Обещаешь?

– Обещаю, – кивнула Мелли, благодарно сжимая мою руку. – Не волнуйся так. Я справлюсь.

Мы разошлись по своим аудиториям, договорившись встретиться после занятий у фонтана.

Весь урок боевой трансформации я не мог сосредоточиться. Мои мысли постоянно возвращались к Мелли, к её дрожащим рукам, к недоеденному завтраку. Что-то определённо было не так, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Драконья интуиция редко меня подводила.

Не выдержав этой пытки неизвестностью, я отпросился с занятия под предлогом плохого самочувствия и поспешил в кабинет зельеварения. Заглянув в маленькое окошко в двери, я с облегчением увидел Мелли за её рабочим столом. Она выглядела сосредоточенной, хотя и бледной, но держалась на ногах, и это немного успокоило меня.

Решив не мешать ей и не привлекать лишнего внимания, я тихо удалился, решив всё же дождаться конца занятия у дверей и настоять на визите к магистру Эвертону. Если она действительно переутомилась, он мог дать ей восстанавливающий отвар или порекомендовать день отдыха.

Когда занятие закончилось и Мелли вышла из аудитории, моё беспокойство переросло в настоящую тревогу. Она выглядела ещё хуже, чем утром. Её кожа приобрела сероватый оттенок, как у человека, который давно болеет, а глаза казались неестественно блестящими.

– Мелли, – я тут же подошёл к ней, поддерживая под локоть, – ты совсем бледная. Мы идём к Эвертону. Прямо сейчас.

К моему удивлению, она не стала спорить. Только тихо кивнула, опираясь на мою руку.

– Мне… не очень хорошо, – призналась она, и этот тихий голос, лишённый обычного упрямства, напугал меня больше, чем её болезненный вид.

Мы медленно шли по коридорам академии, и с каждым шагом Мелли словно тяжелела, всё сильнее опираясь на мою руку.

Магистр Эвертон сразу же отложил свои бумаги, увидев нас. Его опытный взгляд мгновенно оценил состояние Мелли, и он жестом указал на кушетку для осмотра.

– Помогите адептке Лавинской прилечь, – распорядился он, доставая свои диагностические артефакты. – Что с ней случилось?

– Она уже утром была бледной, – объяснил я, осторожно помогая Мелли лечь. – Жаловалась на головокружение. Но сейчас ей хуже.

Магистр Эвертон нахмурился и начал осмотр. Он использовал различные артефакты, водил руками над телом Мелли, создавая светящиеся узоры в воздухе, которые, предположительно, отражали состояние её здоровья. По мере осмотра его лицо становилось всё более озадаченным.

– Странно, – пробормотал он наконец. – Я не вижу явных признаков болезни. Нет инфекции, нет повреждений внутренних органов. Всё указывает на обычное переутомление. – Он повернулся к Мелли. – Адептка Лавинская, как давно вы плохо себя чувствуете?

– Только сегодня, – слабо ответила она. – Утром у меня закружилась голова. Я думала, это пройдёт…

– Вам нужен отдых, – твёрдо сказал магистр Эвертон. – Я дам вам укрепляющий отвар, но главное – это сон и покой. Никаких занятий сегодня и, возможно, завтра.

При упоминании пропущенных занятий Мелли попыталась возразить, но магистр был непреклонен: – Это не обсуждается, адептка. Вы истощены. Ещё один день таких нагрузок, и вы рискуете серьёзно заболеть.

Я выдохнул с облегчением. Всего лишь переутомление. С этим можно справиться.

– Я прослежу, чтобы она отдохнула, – пообещал я магистру.

Эвертон кивнул, затем подошёл к шкафу с зельями и вернулся с небольшим пузырьком, наполненным жидкостью янтарного цвета.

– Выпейте это прямо сейчас, – сказал он, протягивая пузырёк Мелли. – Это придаст вам сил, чтобы добраться до комнаты. А потом сразу в постель.

Мелли послушно выпила отвар, и через несколько минут румянец слегка вернулся на её щёки. Она даже улыбнулась, хотя всё ещё выглядела слабой.

– Спасибо, магистр, – поблагодарила она. – Мне уже лучше.

– Эффект временный, – предупредил Эвертон. – Не обманывайтесь кажущимся улучшением. Вам нужен настоящий отдых.

Я помог Мелли подняться и поддерживал её, пока мы шли. Когда мы добрались до её маленькой комнаты, я помог ей лечь в постель и укрыл одеялом. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, моё сердце сжалось от нежности и тревоги.

– Спи, – мягко сказал я, присаживаясь на край кровати. – Я приду проведать тебя в обеденный перерыв. Принесу что-нибудь вкусное из столовой.

– Ты не обязан, – тихо сказала Мелли, но в её глазах читалась благодарность. – У тебя же занятия.

– Лекция по истории драконьих войн, – отмахнулся я. – Всё равно я не узнаю ничего нового. Отец заставлял меня изучать историю нашего рода с пяти лет.

Это вызвало слабую улыбку на её лице. Она уже начинала засыпать, действие зелья и собственное истощение брали своё. Я нежно поцеловал её в лоб и тихо вышел.

Весь день я не мог сосредоточиться на занятиях, постоянно думая о Мелли. Как только начался обеденный перерыв, я поспешил в столовую, взял для неё лёгкий обед – куриный бульон, свежий хлеб и яблочный компот – и направился к её комнате.

Постучав и не получив ответа, я осторожно приоткрыл дверь. Я ожидал увидеть Мелли спящей, но то, что предстало моим глазам, заставило меня похолодеть от ужаса.

Мелли лежала на кровати неестественно бледная, почти синяя. Её дыхание было таким слабым, что казалось, будто она вовсе не дышит. Губы приобрели тревожный фиолетовый оттенок, а на висках проступили тонкие тёмные прожилки.

– Мелли! – я бросился к ней, роняя поднос с едой. – Мелли, очнись!

Я тряс её за плечи, но она не реагировала. Её тело было холодным, как будто она пролежала на зимнем воздухе несколько часов. Меня охватила паника.

Не раздумывая, я подхватил её на руки и бросился бежать к лекарскому крылу. Я мчался так быстро, как только мог, но каждая секунда казалась вечностью. Встречные студенты в ужасе расступались, видя моё обезумевшее от страха лицо и безжизненное тело Мелли на моих руках.

– Магистр Эвертон! – зарычал я, врываясь в лекарское крыло. – Помогите!

Эвертон выбежал из своего кабинета, и его обычно невозмутимое лицо изменилось при виде состояния Мелли.

– На кушетку, быстро, – скомандовал он, уже подготавливая свои артефакты для более серьёзной диагностики.

Я бережно уложил Мелли и отошёл в сторону, чтобы дать магистру пространство для работы. Моё сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Магистр Эвертон работал быстро и сосредоточенно. Его руки летали над телом Мелли, создавая сложные узоры из света и энергии. Он использовал один артефакт за другим, всё больше хмурясь, а его лицо становилось всё более встревоженным.

– Я не понимаю, – пробормотал он наконец. – Это не обычное переутомление. Её жизненные силы истощаются с невероятной скоростью. Как будто что-то… высасывает её энергию.

Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Я смотрел на бледное, почти безжизненное лицо Мелли, и меня охватило отчаяние, смешанное с дикой, всепоглощающей яростью.

– Вы можете ей помочь? – спросил я, и мой голос прозвучал глухо, как будто из-под земли.

Эвертон встретился со мной взглядом, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего, – неуверенность.

– Я… не знаю, – честно ответил магистр. – Я никогда не сталкивался с подобным случаем. Мне нужно провести дополнительные исследования, консультации… Это похоже на магическое истощение, но я не вижу причины.

– Сколько… сколько у неё времени? – прошептал я, и мой голос стал чужим, надтреснутым.

– Часы, – коротко, почти безжалостно ответил Эвертон. – Может быть, она не доживёт до рассвета. Я подключил поддерживающий артефакт, и отправил тревожный сигнал ректору. Мы соберем консилиум, сделаем все возможное.

Его слова ударили меня, как кулак в живот. Воздух покинул мои лёгкие. Мир вокруг на мгновение потемнел, звуки ушли. Но я быстро взял себя в руки. Мелли жива и нуждается во мне, это главное.

Я склонился над неподвижным телом Мелли. Её кожа была прозрачно-бледной, с голубоватым оттенком, как тонкий фарфор. Сквозь кожу на висках просвечивали тёмные прожилки, похожие на тонкое кружево, сотканное из ночи.

Я взял её холодную руку в свои ладони, пытаясь согреть. Внутри меня бушевал ураган эмоций – страх, отчаяние, ярость. Но внешняя маска держалась хорошо.

Наклонившись, я осторожно коснулся губами её лба. Он был холодным, слишком холодным для живого человека.

– Ты поправишься, – прошептал я, не заботясь о том, что магистр Эвертон может услышать эти слова. – Слышишь, Мелли? Я не позволю тебе уйти, держись любимая.

Я провёл пальцами по её щеке, вдоль тонкой линии подбородка. Сколько раз эти губы улыбались мне, сколько раз эти глаза сияли от счастья, когда видели меня? Сколько ещё моментов нам суждено разделить?

Наклонившись, я осторожно коснулся её губ своими. Они были сухими, безжизненными. Никакого ответа. Но я вложил в этот поцелуй всю свою душу, всё своё отчаяние и надежду.

– Я вернусь за тобой, – прошептал я, прижавшись к её уху. – Просто дождись меня. Борись, слышишь? Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Сильнее самых могущественных драконов. Держись за эту жизнь. Ради нас.

Я выпрямился, и что-то внутри меня изменилось. Страх не исчез – он трансформировался в холодную, стальную решимость. Я знал, кто может помочь.

– Сделайте всё, что в ваших силах, – сказал я магистру Эвертону. – Я вернусь с помощью. Скоро.

Не дожидаясь ответа, я выбежал из лекарского крыла. Мысленно я уже прокладывал маршрут. От академии до родового замка Крегов – три часа быстрого полёта даже для сильного дракона. Но я не собирался лететь быстро. Я собирался лететь на пределе возможностей.

Выбежав во двор академии, я сразу направился к взлётно-посадочной площадке – той самой, откуда мы не так давно отправлялись в Гиблый лес. Воспоминание о Мелли, улыбающейся мне перед полётом, кольнуло сердце, но я отбросил его. Сейчас не время для сентиментальности.

Добравшись до площадки, я не стал медлить с трансформацией. Обычно процесс превращения в дракона требовал сосредоточенности, ритуала, подготовки. Но сейчас я просто позволил своей истинной сущности вырваться наружу.

По моему телу прокатилась волна жара. Кости удлинились, мускулы увеличились, кожа покрылась чешуёй. Боль от трансформации обычно была терпимой, но сейчас, в спешке, я не сдерживал её, позволяя процессу идти так быстро, как только возможно.

Всего через несколько секунд на взлётной площадке стоял огромный тёмно-серый дракон с алыми всполохами на крыльях. Я расправил их, ощущая, как ветер играет между перепонками, как гудят напряжённые мышцы, готовые к полёту.

Мощным толчком я оторвался от земли, взмахнул крыльями и устремился в небо. Академия быстро превратилась в маленькую точку внизу, а затем исчезла за пеленой облаков.

Я летел на максимальной скорости, не жалея сил. Воздух свистел вокруг меня, рассекаемый острыми краями крыльев. Каждый взмах отдавался болью в напряжённых мышцах, но я не сбавлял темп.

Три часа полёта… слишком долго. Я должен добраться быстрее. Должен.

Грозовой фронт впереди не заставил меня изменить курс. Я влетел прямо в клубящиеся тучи, не обращая внимания на хлещущий дождь и вспышки молний. Одна из них ударила совсем близко, обдав меня электрическим жаром, но я лишь рванулся вперёд с ещё большей силой.

Вскоре показались знакомые очертания Драконьих гор, а за ними – родовое поместье Крегов. Замок из чёрного камня, построенный на скале, возвышающейся над долиной. Никогда в жизни я не думал, что буду так рад видеть этот суровый силуэт.

Снижаясь, я почувствовал, как силы начинают покидать меня. Три часа на пределе возможностей – даже для сильного дракона это слишком много. Но цель была достигнута. А ради Мелли я был готов не просто выложиться по полной – я был готов выйти за пределы возможного.

Я приземлился во внутреннем дворе замка, едва не упав от усталости. Стражники в изумлении отшатнулись, узнав наследника. Не теряя времени, я сразу же начал обратную трансформацию, игнорируя боль, которая на этот раз была гораздо сильнее.

– Где отец? – спросил я, как только снова обрёл способность говорить. Мой голос звучал хрипло, дыхание сбивалось, а ноги едва держали меня.

– В своём кабинете, милорд, – ответил один из стражников, с рпаской глядя на моё каменное лицо. – Прикажете сообщить о вашем прибытии?

– Я сам! – отрезал я, и не тратя драгоценного времени, бросился по знакомым коридорам к кабинету отца.

Когда со мной случилось подобное, мой отец смог меня спасти. Он знает древнюю магию, знания, передающиеся в нашем роду из поколения в поколение. Если кто-то и может спасти Мелли, то это он. Он должен помочь. Я заставлю его, если потребуется!