Текст книги "Нищенка в академии драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

15

Каждое пробуждение было одинаковым. Сначала – мгновение головокружения, затем – волна памяти о разговоре с ректором, и лишь потом – осознание того, что я все еще в лазарете. Тело возвращалось к жизни медленно. Ноги едва держали, пальцы плохо слушались, а голова гудела от малейшего движения.

Магистр Эвертон появлялся трижды в день – всегда с новыми зельями и неизменным интересом к моему состоянию.

– Восстановление идет быстрее, чем я ожидал, – проговорил он, проверяя мой пульс на третье утро. – Удивительно, учитывая тяжесть вашего состояния, адептка Лавинская.

Он делал пометки в толстом журнале, бормоча что-то о «необычном истощении жизненной силы» и «аномальных магических симптомах».

– Когда я смогу вернуться к занятиям? – спросила я, пытаясь сесть прямо без помощи подушек.

Эвертон поправил очки и взглянул на меня с профессиональной строгостью.

– Не ранее, чем через два дня. Вам необходим покой. Силы возвращаются, но медленно.

Он кивнул и направился к двери. На пороге обернулся:

– Кстати, у вас будут посетители. Я разрешил вашим друзьям короткие визиты. Но предупредил – никаких волнений.

Сердце подпрыгнуло. Радон! Он придет! Объяснит все, развеет слова ректора, как утренний туман.

Едва слышный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я поспешно пригладила волосы, выпрямила спину, забыв о слабости.

– Войдите! – мой голос звучал слишком нетерпеливо.

Дверь открылась, впуская… Мирту. Она вошла неуверенно, держа в руках корзинку, прикрытую салфеткой.

– Привет… – она улыбнулась, но глаза оставались тревожными. – Магистр сказал, тебе уже можно посетителей. Я принесла яблоки.

– Спасибо, – я попыталась скрыть разочарование за улыбкой. – Рада тебя видеть.

Мирта положила корзинку на тумбочку и присела на край стула.

– Как ты себя чувствуешь? Мы так испугались, когда узнали, что ты потеряла сознание и не приходишь в себя.

– Помню только холод, – я пожала плечами. – И темноту. А потом проснулась здесь.

Мирта кивнула, теребя краешек шарфа. В воздухе повисло напряжение.

– Ты… – начала я.

– Я слышала… – одновременно произнесла она.

Мы обе замолчали.

– Говори ты, – я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно.

Мирта опустила глаза. Ее пальцы сжали шарф так, что побелели костяшки.

– Ты, наверное, ждешь Радона? – спросила она тихо.

Я не ответила. Вопрос повис в воздухе.

– Меллина, я не знаю всех деталей, – продолжила Мирта, ее голос дрожал. – Но… Радон и Селена… их часто видят вместе.

Комната словно сжалась вокруг меня. Я вцепилась в одеяло.

– Что ты имеешь в виду – «вместе»?

– Они обедают за одним столом в столовой, – слова Мирты падали как камни. – Селена… она ведет себя так, будто они снова пара. Вешается ему на шею, а он… – она запнулась, – он не отталкивает ее. Не проявляет никаких эмоций, по крайней мере, на глазах у всех, но позволяет Селене многое.

– Он… спрашивал обо мне? – вопрос вырвался против воли.

Мирта замялась, и я поняла ответ еще до того, как она покачала головой.

– У меня, нет…

Мы еще немного поговорили о занятиях, о новой выходке Лирона Нелла, о приближающихся экзаменах. Но тема Радона больше не поднималась, повиснув между нами незримой стеной.

Когда Мирта ушла, я долго смотрела в окно. Не отталкивает. Позволяет. Эти слова стучали в висках в такт сердцебиению.

Профессор Верис заглянул на следующий день. Его доброе морщинистое лицо выражало искреннюю заботу.

– Рад видеть вас в добром здравии, адептка Лавинская, – он положил на столик пакет с сушеными травами. – Это для укрепляющего чая. Моя собственная смесь, помогает восстановить энергию.

Его визит был коротким, но принес странное облегчение. Мы говорили об ингредиентах из Гиблого леса, о свойствах трав, которые я собрала. Ни слова о Радоне, ни намека на ситуацию, и я была благодарна за это.

– Берегите себя, Меллина, – сказал профессор Верис у самой двери, и в его голосе прозвучала практически отеческая забота.

На четвертое утро магистр Эвертон объявил, что я могу вернуться в свою комнату.

– Вы достаточно окрепли, – кивнул он, проверяя мои рефлексы. – Но никаких занятий еще два дня. Только постельный режим, понятно?

Я собирала немногочисленные вещи – когда дверь открылась без стука. На пороге стоял ректор Драгонхарт. Его присутствие мгновенно заполнило маленькую комнату, словно воздух стал плотнее.

– Адептка Лавинская, – он кивнул с холодной вежливостью. – Рад видеть вас на ногах.

Я молча кивнула, продолжая укладывать вещи.

– Лорд Харвин Крег, после разговора с сыном, оставил для вас письмо. Я ждал когда вам станет лучше, чтобы его передать.

Он протянул мне свиток, запечатанный темно-красным воском с оттиском герба Крегов.

Мои пальцы замерли над свитком.

– Не стану мешать, – ректор сделал шаг назад. На его губах играла легкая улыбка, не затрагивающая глаз. – Выздоравливайте, адептка Лавинская. Жду вас на индивидуальном занятии, как только магистр Эвертон даст разрешение.

С этими словами он вышел, оставив меня наедине со свитком.

Я вернулась в свою комнату в сопровождении молчаливой помощницы Эвертона. Маленькое помещение встретило меня прохладой и запахом пыли. Никто не открывал окна всю неделю.

Первое, что я заметила – на столе стоял засохший букет садовых цветов. Тех самых, что Радон собрал для меня, когда у нас еще все было хорошо. Они высохли, став хрупкими и ломкими, как мои надежды.

Я опустилась на кровать, все еще держа в руках запечатанный свиток. Воск под пальцами казался теплым, почти горячим. Сломать печать было все равно что открыть дверь, за которой может скрываться что угодно.

Глубоко вздохнув, я сломала воск.

Почерк был угловатым, уверенным, каждая буква выведена с идеальной точностью – почерк человека, привыкшего, что его слова имеют вес и силу.

" Меллине Лавинской.

Я, Харвин Крег, глава рода Крегов, обращаюсь к тебе не как к равной – такого никогда не будет – но как к персоне, чье вмешательство в дела моей семьи требует прямого ответа.

Должно быть, ты тешишь себя мыслями о том, что сможешь войти в нашу семью. Что твоя связь с моим сыном имеет под собой нечто большее, чем мимолетное увлечение. Позволь развеять эти иллюзии.

Род Крегов никогда – НИКОГДА – не примет в свои ряды безродную побирушку!

Радон, мой сын и наследник, наконец осознал свой истинный долг перед семьей. Он вернулся на путь, предназначенный ему с рождения. Селена Бернид – вот кто достойна, стоять рядом с ним. Сильная, чистая кровь, воспитанная в уважении к традициям.

Не разрушай его жизнь своим присутствием. Если в тебе есть хоть капля достоинства, оставь его в покое. Не заставляй его выбирать между долгом и жалостью – именно жалостью, не любовью, ибо такие, как мы, не тратят истинные чувства на таких, как ты.

Это мое последнее обращение к тебе.

Лорд Харвин Крег Глава рода Крегов"

Свиток выпал из моих рук. Буквы танцевали перед глазами, складываясь в слова, острые как бритва: Безродная сирота. Слабая. Недостойная. Жалость.

Я смотрела на засохшие цветы, уже не видя их.

16

Четыре стены моей комнаты превратились в клетку. Я не могла есть, не могла спать. Засохшие цветы на столе я выбросила– не вынесла их присутствия, напоминавшего о том, что было. О том, чего, как оказалось, никогда и не существовало.

Письмо я сожгла. Держала над свечой, пока оно не почернело и не рассыпалось пеплом. Но слова впечатались в память, словно выжжены раскалённым железом.

«Безродная побирушка». «Жалость, не любовь».

Часы тянулись, как патока. Каждое мгновение в одиночестве только усиливало боль. К вечеру второго дня я поняла – если останусь здесь ещё хоть сутки, точно сойду с ума.

Нужно было выйти. Вернуться к занятиям. Попытаться жить дальше.

Магистр Эвертон, осмотрев меня утром, дал разрешение на посещение лекций.

– Только не перенапрягайтесь, адептка Лавинская, – он строго посмотрел на меня поверх очков. – Ваше состояние стабильно, но всё ещё требует осторожности.

Собираясь на лекции, я рассматривала себя в маленьком зеркале – бледное лицо, тёмные круги под глазами, тусклые волосы.

«А кто ты, Меллина?» – голос лорда Харвина продолжал звучать в голове. – «Безродная побирушка».

Я расправила плечи и вышла за дверь. Хватит с меня!

Первая лекция прошла как в тумане. Профессор Мериан рассказывал о свойствах горных кристаллов в защитных амулетах. Я пыталась конспектировать, но слова расплывались перед глазами.

Когда занятие закончилось, я аккуратно собрала книги и направилась по коридору к аудитории практической магии.

И тогда я увидела их.

Радон и Селена шли вместе по дальнему концу коридора, направляясь к винтовой лестнице. Он – высокий, прямой, идеальный, точно такой, каким был до нашего знакомства. До того, как начал улыбаться, смеяться, становиться человечнее рядом со мной. Она – изящная, с горделивой осанкой, с торжествующей улыбкой на очерченных губах.

Моё сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что я испугалась – вдруг он услышит. Я замерла, не зная, бежать ли к нему или от него. Но ноги сами понесли меня вперёд. Мне нужны были ответы. Мне нужно было услышать от него самого – почему.

– Радон! – выкрикнула я, когда до него оставалось не больше десяти шагов.

Они замерли. Селена обернулась первой, хищно улыбаясь, словно только и ждала этого момента. Радон повернулся медленно, почти против воли.

Его лицо. Оно было таким же холодным, как и в тот день, когда мы впервые столкнулись на лестнице академии. Маска вместо лица, за которой я не могла прочесть ни единой эмоции.

Я хотела сказать так много. Спросить, почему. Умолять объяснить. Крикнуть, что он бросил меня умирать. Но все слова застряли в горле.

– Имей хотя бы достоинство поговорить со мной, – выдавила я, наконец, делая ещё один шаг вперёд.

Селена шагнула вперёд, преграждая мне путь к Радону.

– О, кого я вижу! – её голос был высоким, звенящим от плохо скрываемого торжества. – Наша таверная девка всё ещё надеется на что-то? Не унижайся, Лавинская.

Она сделала шаг ко мне.

– Радон сделал свой выбор, – продолжала Селена, улыбаясь так, словно делилась радостной новостью. – Он со мной. Всегда был и всегда будет. – Она небрежно взмахнула рукой. – Я же тебе говорила, ты временное развлечение. – Она понизила голос до шёпота. – Перестань набиваться к моему жениху.

Последнее слово она произнесла с таким удовольствием, словно смаковала изысканное блюдо.

Я посмотрела поверх её плеча на Радона. Наши глаза встретились. Я искала в его взгляде хоть что-то – гнев, стыд, сожаление, боль. Что угодно, доказывающее, что всё, через что мы прошли, не было ложью.

Но он просто смотрел. Холодно, отстранённо, словно сквозь стекло или сквозь толщу воды. Как будто я была посторонней, случайной студенткой, попавшейся ему в коридоре.

И эта пустота в его глазах стала последней каплей.

Горячие слёзы брызнули из глаз, размывая окружающий мир. Я не могла, не хотела, чтобы они видели, как я плачу. Развернувшись, я побежала прочь, не разбирая дороги, только бы подальше от этой пары, от этих пустых глаз и торжествующего смеха.

Я не помнила, как добралась до своей комнаты. Ноги сами принесли меня туда. Я захлопнула дверь, и только тогда позволила себе по-настоящему разрыдаться. Подушка приглушала звуки, но мне было всё равно – услышит кто-то или нет. В этот момент мне было всё равно абсолютно на всё.

Я не знаю, сколько времени прошло. Слёзы иссякли, оставив после себя опустошённость и странное оцепенение. Я лежала, глядя в стену, не думая ни о чём.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Кто бы это ни был, я не хотела никого видеть.

Стук повторился – настойчивый, уверенный. И голос: – Адептка Лавинская, откройте. Это ректор Драгонхарт.

Я медленно поднялась с кровати. Протёрла глаза. Попыталась привести себя в порядок, насколько это было возможно.

Ректор Драгонхарт стоял за дверью. Выражение его лица не изменилось, когда он увидел моё заплаканное лицо и опухшие глаза. Он просто сделал вид, что не заметил.

– Адептка Лавинская, – произнёс он официальным тоном, – я принял решение, Ваша учебная программа будет скорректирована, так что вы будете заниматься только со мной, индивидуально. Нам надо будем много времени проводить вместе, осваивая контроль над Тенями.

Я смотрела на него, не понимая. Зачем ему это? Зачем тратить своё драгоценное время на меня?

– А ещё, – добавил он, доставая из внутреннего кармана небольшой кошелёк, – я принёс ваш расчёт за то время, что вы подменяли одну из работниц кухни.

Он протянул мне кошелёк. Я механически взяла его, не ощущая веса монет. Всё казалось нереальным, словно происходило не со мной.

Он сделал паузу, словно оценивая моё состояние.

– Конечно, если вы сейчас не в том положении, чтобы начинать занятия, я пойму. Ваше недавнее… недомогание… и другие обстоятельства могут быть помехой для концентрации.

– Нет, – я встряхнула головой. – Нет, я… я готова.

Любое отвлечение, что угодно, лишь бы не думать, не вспоминать, не чувствовать эту боль. Магия требует сосредоточенности, полного погружения. Может быть, изучение Теней поможет мне забыться. Индивидуальные занятия, а значит я никогда больше не пересекусь с Радоном, то что нужно, идеально.

– Господин ректор, – я провела рукой по лицу, стирая последние следы слёз. – Я готова начать.

На губах Драгонхарта появилась лёгкая улыбка.

– Отлично, – кивнул он. – Начнём завтра. После завтрака приходите в мой учебный кабинет, тот, что в восточном крыле, за галереей Основателей.

Он развернулся, собираясь уходить, но на мгновение задержался.

– Не стоит позволять событиям последних дней влиять на вас слишком сильно, Меллина. – Поверьте, всё, что ни делается, все к лучшему.

С этими словами он удалился, оставив меня стоять в дверях с кошельком в руке.

Я закрыла дверь и опустилась на кровать. Силы покинули меня. Но что-то внутри изменилось. Среди бури боли и отчаяния появилась крошечная точка опоры. Цель. Направление.

Если Радон выбрал свой путь, то и я выберу свой. Я научусь контролировать Тени. Стану сильнее. И никогда – никогда больше – не позволю себе быть настолько уязвимой.

17

Восточное крыло академии встретило меня прохладой и полумраком. Высокие окна пропускали мало света, а старинные гобелены на стенах делали коридоры ещё более мрачными. Я шла мимо галереи Основателей – портретов суровых мужчин и женщин в тёмных одеждах, чьи глаза, казалось, следили за каждым моим шагом.

Учебный кабинет ректора располагался в самом конце коридора, за массивной дубовой дверью с бронзовыми накладками. Я постучала и услышала знакомый голос:

– Входите.

Кабинет оказался просторнее, чем я ожидала. Высокие книжные полки тянулись до самого потолка, заставленные фолиантами в потрёпанных кожаных переплётах. В центре комнаты стоял широкий стол из чёрного дерева, а у дальней стены – два кресла перед небольшим камином.

Ректор Драгонхарт поднялся из-за стола. Как всегда, безупречно одетый, с прямой осанкой и внимательным взглядом серебристых глаз.

– Пунктуальность – хорошее качество, – кивнул он. – Присаживайтесь.

Он указал на одно из кресел. Я опустилась на край сиденья, держа спину прямо.

– Прежде чем мы перейдём к практике, вам необходимо понять природу силы, с которой вы имеете дело, – начал ректор, доставая с полки толстый том. Он придвинул своё кресло чуть ближе – не так, чтобы это было неприлично, но достаточно, чтобы наши колени почти соприкасались. – Тени – это не просто отсутствие света, как думают многие. Это древняя энергия, связанная с самой Бездной.

Он открыл книгу на странице с замысловатыми рунами и схемами. Его рука легла на подлокотник моего кресла.

– Магия Теней – одна из самых могущественных и опасных. Она способна поглощать свет, искажать реальность, воздействовать на разум. – Его палец скользнул по строчкам древнего текста, а затем его взгляд переместился на меня. – Не каждый способен совладать с этой силой. Многие, кто пытался овладеть ею без должной подготовки, сходили с ума или… исчезали.

Я вздрогнула.

– Исчезали?

– Тени забирали их, – спокойно ответил ректор, и его голос стал чуть мягче, почти защитно. – Поэтому мой род уже много веков является хранителями этой магии. Мы следим за тем, чтобы она не вышла из-под контроля, не принесла вред невинным.

Он закрыл книгу и посмотрел на меня, в его взгляде промелькнула какая-то особая теплота.

– Но иногда рождаются такие, как вы. Их называют Дете Теней. Это происходит раз в несколько поколений. У таких людей особая предрасположенность к теневой магии и особая связь с хранителями Теней. – Он слегка наклонился ко мне. – Это редкий дар, Меллина. И очень ценный.

– Что мне нужно делать? – спросила я.

– Для начала – почувствовать тени в этой комнате. Они здесь, вокруг нас. – Он поднялся и встал рядом с моим креслом, его рука легко коснулась моего плеча. – Закройте глаза и попытайтесь установить с ними контакт. И не волнуйтесь – я буду рядом, буду следить за тем, чтобы с вами ничего не случилось.

Я закрыла глаза и сосредоточилась. Его присутствие так близко было одновременно успокаивающим и тревожным. Поначалу ничего не происходило – только обычная темнота. Но постепенно я начала ощущать что-то ещё. Прохладные прикосновения, словно невидимые пальцы касались моих рук, лица.

– Хорошо, – его голос прозвучал совсем рядом с ухом. – Теперь попробуйте позвать одну из них.

Я протянула руку, мысленно призывая тень. К моему удивлению, это получилось почти сразу, даже не потребовалась быть в состоянии страха, как в прошлый раз в гиблом лесу – прохладная волна скользнула по моим пальцам, обвилась вокруг запястья, как живое существо.

– Превосходно, – в голосе ректора прозвучало гордость и предвкушение.

Открыв глаза, я увидела тонкую нить тьмы, тянущуюся от моей руки к углу комнаты. Ректор стоял рядом, наблюдая за мной.

– А теперь более сложное задание, – он вернулся к своему креслу, но пододвинул его ещё ближе. – Соберите тень в сгусток. Представьте её плотной, материальной. Вот так – он показал движение рукой, его пальцы коснулись моих, направляя их.

Я сосредоточилась. Нить тьмы начала утолщаться, сворачиваться в комок размером с кулак.

– Отлично. Теперь придайте ей форму. Любую, какую захотите.

Я подумала о птице – и сгусток тени послушно вытянулся, обретя очертания маленького ворона.

– Заставьте его двигаться.

Теневой ворон взмахнул крыльями и взлетел, сделав круг по комнате. Криво и косо, без деталей и перьев, но моя птичка летела.

Мы занимались несколько часов. С каждым упражнением ректор становился всё более внимательным – поправлял положение моих рук, показывал правильные движения. Он хвалил каждый мой успех, называл по имени всё чаще.

– Ты устала, – заметил он, когда я с трудом создала пятую тень подряд. – Не стоит перенапрягаться в первый день.

Он встал и подошёл к небольшому шкафчику, достав оттуда изящный хрустальный графин и два бокала.

– Это специальный настой для восстановления магической энергии, – объяснил он, наливая жидкость янтарного цвета. – Мой собственный рецепт. Он протянул мне бокал.

– За наш первый успех, – произнёс он, поднимая свой бокал.

Настой оказался на удивление приятным на вкус – сладковатым, с лёгкой терпкостью и незнакомым послевкусием. Я почувствовала, как тепло разливается по телу, а усталость отступает.

– Спасибо, – сказала я, ставя пустой бокал на стол. – Это действительно помогает.

Ректор улыбнулся, и в его глазах промелькнуло что-то довольное.

– Я рад, что тебе понравилось. Завтра мы продолжим – займёмся более сложными формами. Ты показываешь поразительные результаты, Меллина.

Следующие дни слились в череду интенсивных занятий. Каждое утро я приходила в восточное крыло, каждый вечер возвращалась в свою комнату, измотанная, но с растущим чувством силы и уверенности в себе. Магия Теней становилась всё более послушной, я училась создавать сложные формы, управлять несколькими тенями одновременно, даже посылать их на небольшие расстояния.

Но чем больше времени я проводила с ректором, тем отчётливее замечала странность, которую поначалу игнорировала.

Тени вели себя по-разному в его присутствии.

В первый раз я заметила это на третий день занятий. Мы практиковали создание теневых щитов, и я сосредоточенно вызывала тень из угла комнаты. Обычно они откликались охотно – я чувствовала их как живых существ, готовых помочь. Но когда ректор подошёл ближе, чтобы поправить положение моих рук, тень дрогнула и отступила.

– Концентрируйся, – мягко сказал он, его ладонь легла на мою спину. – Не позволяй им сопротивляться.

Тень подчинилась, но стала холодной, съёжилась. Когда ректор отошёл, она потеплела, прижалась к моей руке.

Сначала я решила, что просто устала. Но наблюдения повторялись снова и снова.

На пятый день, когда мы изучали технику «теневого якоря» – привязки тени к определённому предмету, – в кабинет постучали.

– Прости я на минуту, – ректор поднялся, слегка нахмурившись. – Входите.

На пороге показался молодой преподаватель, которого я узнала как помощника декана.

– Ректор Драгонхарт, прошу прощения за беспокойство. Вас просят срочно в совете. Дело не терпит отлагательств.

Ректор бросил взгляд на меня, и я заметила лёгкое раздражение в его глазах.

– Я скоро вернусь, – сказал он. – Продолжай практиковаться с теми формами, что мы изучали. Только не пытайся ничего нового без меня.

Как только дверь за ним закрылась, атмосфера в комнате изменилась. Тени, которые до этого держались на расстоянии, потянулись ко мне со всех сторон – из углов, из-за книжных полок, от камина.

Я протянула руку, и несколько теней обвились вокруг моих пальцев. Они были тёплыми – не холодными, как в присутствии ректора, а живыми, пульсирующими. Одна прошлась по моей щеке, другая обвилась вокруг запястья.

Я засмеялась от неожиданности. Впервые за много дней – с тех пор, как увидела Радона с Селеной – я почувствовала радость. Тени танцевали вокруг меня, создавая узоры в воздухе, и в этом танце не было ничего зловещего. Они защищали. Заботились.

Одна из теней метнулась к двери, затем вернулась – предупреждала. Через мгновение я услышала шаги в коридоре.

Тени мгновенно отпрянули, вернулись в свои укрытия, и когда ректор вошёл в кабинет, они снова стали обычными – холодными, настороженными, послушными, но мёртвыми.

– Извините за задержку, – сказал он, внимательно оглядывая комнату. – Как дела с упражнениями?

– Хорошо, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал естественно. – Я практиковала базовые формы.

Но внутри у меня всё перевернулось. Тени вели себя совершенно по-разному в присутствии ректора и без него.

Дни шли, занятия продолжались. Я всё больше преуспевала в управлении тенями – теперь могла создавать сложные конструкции, удерживать до десяти теней одновременно, заставлять их принимать облик животных. Драгонхарт был очень доволен моими успехами, всё чаще хвалил, называл «исключительной» и «уникальной».

Эти занятия помогали забыть о боли. Днём, сосредоточившись на магии, я почти не думала о Радоне. Чувство силы, растущее с каждым днём, придавало уверенности. Я понимала, что могу быть кем-то благодаря своим собственным способностям, а не чужим чувствам.

Но вечерами, когда я возвращалась в свою комнату, одиночество накатывало волной. Я ложилась в кровать и смотрела в потолок, а перед глазами стояло лицо Радона – сначала тёплое, любящее, каким оно было в наши счастливые дни, а потом холодное, отстранённое, каким он смотрел на меня в том коридоре. Сердце сжималось так сильно, что иногда я прижимала руку к груди, пытаясь остановить эту боль.

«Жалость, не любовь», – слова из письма лорда Харвина звучали в голове.

Прошла неделя интенсивных занятий. Я возвращалась в свою комнату позже обычного – ректор заставил меня повторить особенно сложное упражнение несколько раз, пока я не выполнила его «идеально». Я была вымотана, но довольна – сегодня мне удалось создать теневую копию самой себя.

Поднимаясь по лестнице к студенческим комнатам, я думала о том, что завтра ректор обещал показать мне древний ритуал, который должен был углубить мою связь с тенями.

Войдя в комнату, я заметила белый листок на полу. Он был просунут под дверь.

Я подняла его. Бумага была старой, пожелтевшей, с неровными краями – вырванная из древней книги. Шрифт был незнакомым – витиеватые символы, написанные блеклыми чернилами.

В верхней части страницы красовался заголовок: «Древние Заветы о Тьме и Свете. Глава VII: О природе Теневых сущностей и их истинных стражах».

Тени не являются злом. Они представляют изначальную силу, равную Свету, часть великого равновесия мира. Без Тьмы не существует Света, без Света – Тьмы, и оба они необходимы для существования всего сущего.

Тени живы, и в них заключается великая мудрость. Они становятся союзниками, если подходить к ним с чистым сердцем и уважением.

Всегда есть те, кто жаждет заполучить силу Тьмы для собственных нужд. Они называют себя хранителями древнего знания, защитниками от хаоса, но истинная их цель – власть над самой сутью Теней. Они держат Тьму взаперти, словно птицу в клетке, заставляют её служить своим амбициям. И нет им равным в силе и коварстве.

Но раз в столетие рождается тот, кто способен понимать истинную речь Тьмы и чувствовать её боль. Такое дитя может освободить Тени от заключения и вернуть миру равновесие… или же, даровать тюремщикам вечную власть и непобедимую силу.