Текст книги "Нищенка в академии драконов 2 (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

4

Пламя камина окрашивало кабинет лорда Харвина Крега в золотисто-багровые тона, придавая висящим на стенах портретам предков зловещий вид. Массивный стол из чёрного дерева, казалось, занимал половину просторной комнаты. За ним сидел лорд Харвин, постукивая пальцами по полированной столешнице – единственный признак волнения, который он позволял себе демонстрировать.

Двери кабинета распахнулись без стука. Радон стремительно вошел, все еще в дорожной одежде, с растрепанными от быстрой езды волосами. Он остановился перед столом отца, не склоняя головы и не делая традиционного поклона.

– Ты хотел меня видеть, – сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. – Я здесь.

Лорд Харвин медленно поднялся из-за стола. Его высокая фигура, облачённая в тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой фамильного герба, отбрасывала длинную тень на каменный пол.

– Ты наконец соизволил явиться, – голос лорда Харвина был холоден, как сталь. – Я ожидал тебя раньше.

– Дорога заняла время, – ответил Радон, выдерживая тяжёлый взгляд отца. – Что случилось? Почему ты вызвал меня из Академии посреди учебного семестра?

Лорд Харвин обошёл стол и остановился прямо перед сыном. Теперь, стоя лицом к лицу, они казались отражениями друг друга: один старше, с сединой в тёмных волосах и глазами, полными горечи и опыта; другой моложе, с открытым взглядом и решительным выражением лица.

– Что случилось? – лорд Харвин повторил вопрос сына с оттенком недоверия. – После того позора, который ты устроил в Академии? После того, как опорочил имя Крегов, связавшись с… – он сделал паузу, подбирая слово с максимальным презрением, – … этой полукровкой?

Радон сжал кулаки, но голос остался ровным:

– Её зовут Меллина. И она моя девушка.

От камина отделилась тень – лорд Гарет, брат Харвина и дядя Радона, всё это время молча наблюдавший за разговором.

– Радон, одумайся! – воскликнул он, делая шаг вперёд. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Весь свет смеётся над тобой! Наследник Крегов и какая-то нищенка из таверны!

Радон резко повернул голову к дяде:

– Меня не волнует, что говорит свет или ты, дядя. Моё решение принято.

Лорд Харвин ударил кулаком по столу, и звук эхом разнёсся по кабинету. Впервые его самообладание дало трещину.

– РЕШЕНИЕ⁈ – голос сорвался на крик. – Какое решение может быть у мальчишки, который забыл о своём долге, о чести рода, о клятвах, данных богам и людям⁈ Ты обручён с Селеной Бернид! Этот союз скреплён кровью наших предков!

– Клятва, данная без моего согласия, не имеет силы, – твёрдо ответил Радон. – Я не женюсь на Селене. Никогда. Я разорву эту помолвку.

Лорд Харвин втянул воздух, словно от физической боли.

– Ты. Не. Смеешь, – отчеканил он. – Ты хоть представляешь себе последствия? Позор для двух великих родов! Финансовые потери! Потеря влияния! Ты готов пожертвовать всем ради… мимолетного увлечения?

– Это не увлечение, – Радон смотрел отцу прямо в глаза, и в его взгляде не было страха, только упрямая решимость. – Я люблю её.

Лорд Харвин рассмеялся коротким, злым смехом.

– Любишь? Драконы не «любят», Радон. Они выбирают партнёров, достойных их крови, их статуса. Они создают союзы, укрепляющие род. А эта… девчонка… что она может дать тебе, кроме минутного удовольствия и вечного позора?

– Она даёт мне то, чего не даст ни одна чистокровная аристократка, воспитанная для сделок и интриг, – голос Радона стал тише, но в нём звучала такая искренность, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал. – Она настоящая.

Радон сделал шаг вперёд, его глаза горели внутренним огнём:

– Ты хоть раз в жизни испытывал такое чувство, отец? Когда рядом с человеком ты… становишься больше, чем был? Когда простое прикосновение к её руке наполняет тебя силой, которой не было раньше? – его голос дрогнул. – Она нужна мне как воздух. Без неё я задыхаюсь, словно мои крылья связаны и не дают мне расправить их во всю мощь.

Он провёл рукой по волосам, и лорд Харвин заметил, как дрожат его пальцы.

– Только рядом с ней я дышу полной грудью. Только с ней моя магия не просто бурлит – она поёт, отец! Поёт, словно в моих жилах не кровь, а жидкий огонь. Каждое заклинание становится сильнее, каждое превращение – легче.

Радон на мгновение закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

– Рядом с ней я живой.

– Это гормоны говорят, племянник! – фыркнул Гарет. – Пройдёт пара лет, и ты будешь смеяться над своей глупостью! А пятно на репутации рода останется навсегда!

Лорд Харвин снова опустился в кресло, его голос стал тише, но опаснее:

– Ты не понимаешь, во что ввязался, Радон. Дело не только в помолвке, не только в репутации. Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Эта девчонка… она не так проста, как кажется. Есть… могущественные силы… которые заинтересованы в ней.

Радон нахмурился:

– О чём ты говоришь? Кто заинтересован?

– Поверь мне, сын, ты должен отказаться от этой затеи. Ради твоей же безопасности. Ради безопасности нашего рода.

– Ты пытаешься меня запугать? – Радон покачал головой. – Снова манипулируешь? Я не откажусь от Меллины. Мой выбор сделан.

Лорд Харвин медленно поднялся, обошёл стол и остановился прямо перед Радоном. Их взгляды встретились – два дракона, готовые к схватке.

– Твоя невеста СЕЛЕНА! – рыкнул Харвин.

– Мне не нужна она!

– У меня есть компромисс, – произнёс отец неожиданно спокойным голосом.

Радон настороженно посмотрел на него:

– Какой компромисс?

– Лорд Бернид прибудет завтра, – сказал лорд Харвин. – Вместе с обеими дочерьми – Селеной и младшей, Мараной.

– И что? – Радон нахмурился. – Я не хочу видеть Селену.

– Возможно, тебе больше понравится Марана, – лорд Харвин произнёс это почти небрежно, но наблюдал за реакцией сына с напряжённым вниманием. – Она младше Селены, более мягкая. И не менее красива.

– Ты предлагаешь мне просто… заменить одну сестру на другую? – Радон не верил своим ушам. – Как будто я выбираю лошадь на рынке?

– Я предлагаю тебе компромисс, – повторил лорд Харвин. – Не понравилась тебе старшая, так бывает, бери младшенькую. Брак с Мараной позволит соблюсти договор между нашими родами.

Радон горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал.

Он сделал шаг к отцу, и что-то в его взгляде заставило лорда Харвина напрячься.

– Я искал компромисс, отец. Правда искал. Пытался найти путь, который устроил бы всех. Но его нет. – Его голос стал тише. – Мне не нужна другая, только Меллина. Без неё я… не могу. Как будто часть меня отрезали. Когда я не вижу её несколько дней, меня трясёт, как в лихорадке. Когда я вижу, что она просто разговаривает с другим мужчиной, мой дракон встаёт в боевую стойку. Это… – он запнулся, подбирая слова, – это выше меня. Сильнее меня. Я не могу… не могу дышать вдали от неё – произнёс он почти шёпотом.

Лорд Харвин внимательно наблюдал за сыном, и в его глазах появилось странное выражение – смесь узнавания и страха. Но быстро овладев собой, он покачал головой:

– Это не имеет значения. Чувства проходят. Долг перед родом – нет. Так будет правильно и безопасно, Радон. Я уже потерял твою мать. Я не собираюсь терять ещё и сына из-за какой-то вертихвостки.

– Не смей так её называть, – глаза Радона опасно сузились, в них мелькнули алые искры – признак пробуждающейся драконьей ярости.

– Я буду называть её так, как захочу, – отрезал лорд Харвин. – Эта девочка – угроза всему нашему роду. И ты бы понял это, если бы не был ослеплён своей… привязанностью.

– Это не просто привязанность, – голос Радона дрожал от сдерживаемого гнева. – Это гораздо больше. Глубже. Сильнее.

Лорд Харвин вздохнул, словно ожидал именно такого ответа.

– Тогда у меня не остаётся выбора, – сказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. – Ты останешься здесь, в поместье. Под моим присмотром. Пока не придёшь в себя и не поймёшь, что такое долг Крега. Твоя связь с академией и с этой девчонкой будет прервана.

Радон смотрел на отца с вызовом:

– Ты не можешь запереть меня здесь.

Лорд Харвин улыбнулся холодной, лишённой тепла улыбкой:

– Ошибаешься, сын. Я могу. И я сделаю это. Стража!

Двери кабинета распахнулись, и на пороге появились двое крепких воинов в фамильных доспехах Крегов.

– Не смей… – Радон отступил на шаг, его руки сжались в кулаки, в глазах вспыхнули алые искры.

– Возьмите его, – приказал лорд Харвин. – Отведите в восточную башню, в его старые покои. И проследите, чтобы он не покидал их без моего разрешения. И заберите все средства связи.

Воины приблизились к Радону. Он бросил на отца последний взгляд, полный ярости и отчаяния, но понимал, что сопротивление бесполезно – в стенах родового гнезда власть отца была абсолютной.

– Ты пожалеешь об этом, отец, – произнёс он тихо.

– Нет, Радон, – лорд Харвин смотрел, как стражники берут его сына под руки. – Это ты пожалеешь, если не одумаешься. Сильно пожалеешь.

Дверь за Радоном и стражниками закрылась. Лорд Харвин медленно вернулся к столу и тяжело опустился в кресло, проведя рукой по лицу. Маска самообладания спала, обнажив усталость и глубокую тревогу.

Гарет подошёл к столу:

– Ты думаешь, это поможет? Он упрям, как все Креги.

– У нас нет другого выхода, Гарет, – лорд Харвин посмотрел на брата тяжёлым взглядом. – Месяц. Всего месяц, чтобы заставить его одуматься. Иначе Драконхарт… – он не закончил фразу, но Гарет понял всё без слов. В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

5

Сумрак восточной башни медленно просачивался сквозь высокие стрельчатые окна, наполняя комнату серыми тенями. Радон сидел на подоконнике, прислонившись спиной к каменной кладке. Четыре дня. Четыре бесконечно долгих дня заточения. Стены, некогда дарившие ощущение защищённости, теперь давили на него со всех сторон, руны-подавители, искусно вплетённые в резьбу, тихо гудели, вытягивая из него магию, убивая его сущность медленно и верно, как яд.

Нетронутый обед стоял на столе – как и вчера, как и позавчера. Аппетита не было. Внутренний огонь едва теплился, придавленный магией стен, а мысли о Меллине и её возможной судьбе отбивали всякое желание есть.

Гарет заходил дважды за сегодня, чтобы «поговорить по-мужски». Радон молчал, глядя сквозь дядю тяжёлым взглядом, пока тот не сдавался и не уходил, качая головой.

– Сколько можно упрямиться, племянник! – в сердцах бросил Гарет, уходя во второй раз. – Ты делаешь только хуже. Себе, отцу, всему роду. Твой отец на грани. Если ты не образумишься, он исключит тебя из числа наследников рода. Вся твоя жизнь пойдёт прахом из-за какой-то девчонки из таверны!

Радон не ответил. Какой смысл? Они не понимали, не могли понять. Для них Меллина была вертихвосткой, угрозой, помехой. Для него же – кислородом в лёгких, огнём в крови, единственным, что имело значение.

Он провёл ладонью по глазам. Голова гудела от магического истощения. Ломка без Меллины становилась всё невыносимее, особенно когда его собственная магия была подавлена. Иногда ему казалось, что он буквально чувствует, как в нём умирает часть души.

Скрип двери вырвал его из мрачных раздумий. На пороге стоял стражник – не из старых, преданных семье воинов, а молодой парень, недавно поступивший на службу. С таким было легче всего разговаривать – он ещё не проникся благоговейным почтением к семье Крег и воспринимал Радона как обычного заключённого, а не как наследника великого рода.

– Лорд Радон, – он отдал честь по-военному. – Лорд Харвин просил передать, что прибыли лорд Бернид с дочерьми. Ваш отец требует вашего немедленного присутствия в большом зале.

Радон медленно отвернулся к окну, не удостоив стражника ответом.

– Лорд Радон! – в голосе юноши послышались неуверенные нотки. – Мне приказано не уходить без вас. Лорд Харвин сказал, что вы должны… – он слегка замялся, – хорошо вести себя перед гостями.

– Передай моему отцу, – голос Радона был хриплым после долгого молчания, – что я не выйду. Моё решение не изменилось. Я не собираюсь участвовать в этом фарсе, выбирая между двумя сёстрами, как на рынке невест.

– Но… – стражник потоптался на месте, явно не зная, что делать. – Лорд Харвин будет в ярости.

– Это не моё дело, – отрезал Радон. – Ты можешь силой тащить меня в зал, если хочешь. Или передай отцу мои слова.

Стражник нерешительно помедлил ещё несколько секунд, затем, поняв, что другого ответа не получит, молча вышел. Радон слышал, как его шаги гулко отдавались на каменной винтовой лестнице, ведущей вниз с башни.

Он снова остался один. Интересно, что отец скажет старому Берниду? Как объяснит отсутствие предполагаемого жениха? Впрочем, какая разница.

Сгустились сумерки, и Радон не стал зажигать свечи. В темноте было проще думать. Проще представлять, что он не здесь, не в этой тюрьме, а рядом с ней – тёплой, живой, настоящей. Он закрыл глаза, вызывая в памяти образ Меллины: россыпь веснушек на переносице, зелёные глаза с золотыми искрами у зрачков, рыжие волосы, пахнущие травами и оседающим после дождя пеплом. Как она сейчас? Ждёт ли его? Или она уже решила, что он предал её, бросил, сделал выбор в пользу обязательств перед семьёй?

Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Это точно не отец – лорд Харвин никогда не стучал, считая это ниже своего достоинства. И не дядя – визиты Гарета обычно сопровождались тяжёлыми шагами по коридору и покашливанием, предупреждающим о его приходе.

– Войдите, – сказал Радон, ожидая увидеть стражника с ужином, который он всё равно не станет есть.

Дверь приоткрылась, пропуская полоску света из коридора, и на пороге показалась хрупкая фигура. Это была не служанка и не стражник. В комнату бесшумно скользнула Марана Бернид.

– Лорд Радон, – произнесла она, грациозно делая реверанс. – Надеюсь, я не помешала вашим размышлениям.

Радон удивлённо поднял брови. Он не ожидал увидеть младшую дочь лорда Бернида. После их первой встречи два дня назад, когда её предложили ему в качестве замены Селене, он думал, что девушка будет избегать его.

– Леди Марана, – он слегка поклонился, соблюдая этикет, несмотря на обстоятельства. – Не ожидал вас увидеть.

Марана кивнула, входя в комнату. За её спиной маячил стражник, но по знаку юной леди он отступил, оставив дверь приоткрытой.

– Ваш отец считает, что нам стоит лучше узнать друг друга, – сказала она, и Радон уловил в её голосе нотку иронии. – Учитывая… обстоятельства.

– Обстоятельства, – эхом отозвался Радон, усмехнувшись. – Вы имеете в виду, что ваша сестра настаивает на помолвке, а вас предлагают в качестве… альтернативы?

Он ожидал, что девушка смутится или обидится, но Марана лишь улыбнулась уголками губ. В этой полуулыбке было что-то неожиданно зрелое для её юного возраста.

– Именно, – просто ответила она. – Довольно неловкая ситуация для нас обоих, не так ли?

Радон не мог не оценить её прямоту. В этом она разительно отличалась от своей старшей сестры, которая любила ходить вокруг да около, играть словами, манипулировать.

– Присаживайтесь, леди Марана, – он указал на кресло у окна. – Если уж нам суждено поговорить, то хотя бы с комфортом.

Девушка грациозно опустилась в кресло, расправив складки платья. Радон заметил, что её движения были исполнены естественного изящества, лишённого той вычурности, которую так культивировали в высшем обществе.

– Вы любите её? – внезапно спросила Марана, глядя на него своими янтарными глазами, такими похожими на глаза её сестры, но без тени высокомерия.

Радон вздрогнул от неожиданности. Такой прямой вопрос был почти неприличным по меркам аристократии.

– Я… – он запнулся, но затем решил ответить так же прямо. – Да. Люблю.

Марана кивнула, словно услышала именно то, что ожидала.

– А она вас?

– Почему вы спрашиваете? – Радон нахмурился, не понимая мотивов девушки.

– Потому что я хочу знать, с чем имею дело, – просто ответила она. – Если это просто увлечение, страсть, которая скоро угаснет, то, возможно, вам стоит подумать о предложении моего отца. Но если это настоящее чувство… – она сделала паузу, – тогда вам стоит бороться. Даже если это означает пойти против отца, против традиций, против всего мира.

Радон смотрел на Марану с растущим удивлением. Эта хрупкая юная девушка говорила с мудростью, которую редко встретишь даже у умудрённых опытом старцев.

– Она любит меня, – тихо ответил он. – И я готов бороться. Но… – он развёл руками, – как видите, мои возможности сейчас ограничены.

– Я не хочу этого брака, – прямо сказала она. – Не потому, что вы мне не нравитесь. Вы… достойный человек, Радон Крег. Любой девушке было бы лестно стать вашей женой. Но я не хочу быть запасным вариантом, заменой, политической необходимостью. – Она сделала паузу. – И у меня есть свои причины избегать брака по расчёту.

Радон внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять её мотивы.

– Есть кто-то другой? – осторожно спросил он.

Марана слегка покраснела, и это был первый раз, когда её выдержка дала трещину.

– Даже если и так, – тихо ответила она, – для таких, как мы, личные чувства редко имеют значение. Разве не так, лорд Радон?

В её словах было столько горечи, что ему захотелось утешить эту храбрую, умную девушку, ставшую заложницей тех же обстоятельств, что и он сам.

– Так было раньше, – твёрдо сказал он. – Но времена меняются. И я намерен изменить их ещё больше.

Она вновь обвела взглядом комнату, и теперь Радон заметил, что в её глазах появился странный, почти хищный блеск. Марана подошла к стене, прислонив ладонь к рунам.

– Ваш отец очень основательный в своих мерах, – заметила она. – Эти подавители… они древние, редкие. Немногие семьи могут похвастаться такими артефактами в своём арсенале.

– Вы разбираетесь в таких вещах? – удивился Радон. Мало кто из юных аристократок изучал древнюю магию и артефакты.

– Немного, – скромно ответила Марана. – Скажем так, у меня был хороший учитель, – её голос стал едва слышным, губы начали беззвучно шевелиться, произнося слова древнего заклинания. – Эти руны настроены на вашу кровь, на вашу магию. Но не на мою.

Пальцы девушки засветились тусклым серебристым светом, и Радон увидел, как символы медленно тускнеют, словно угасающие угли. Странное ощущение наполнило его тело – словно ледяная корка, сковывавшая его изнутри, начала таять.

– Что вы делаете? – прошептал он.

– Временно нейтрализую руны, – спокойно ответила Марана, продолжая читать древнее заклинание. – Их нельзя уничтожить полностью – это сразу заметят. Но можно ослабить, примерно на час. Этого времени должно хватить, чтобы вы нашли путь из башни и покинули поместье, – Марана повернулась к нему. – Я могу ослабить руны, но не могу дать вам больше времени. Ваш отец почувствует изменение магического фона, но не сразу. Это даст вам фору.

– Почему вы помогаете мне? – спросил Радон, всё ещё не до конца доверяя неожиданной союзнице.

Марана улыбнулась, и в её улыбке было что-то грустное.

– Потому что я знаю, каково это – любить того, кого тебе не позволено любить, – тихо сказала она.

Она быстро подошла к двери и выглянула наружу.

– Путь свободен, – шепнула она. – Идите. У вас не так много времени.

Радон коснулся её руки:

– Спасибо, леди Марана. Я не забуду вашей помощи.

Она улыбнулась:

– Не благодарите меня, лорд Радон. Просто сделайте то, что должны.

Он кивнул и бесшумно выскользнул за дверь.

6

Утро наступило слишком быстро. Я с трудом разлепила веки, ощущая тяжесть во всём теле. Мысль о том, что нужно вставать и идти на занятия, причиняла почти физическую боль. Сколько прошло дней с отъезда Радона? Пять? Шесть? Они слились для меня в одну бесконечную серую полосу, наполненную перешёптываниями за спиной, косыми взглядами и бесконечной тревогой.

На первое занятие – теоретическую некромантию – я почти опоздала. Проскользнула в аудиторию за пару минут до появления профессора Мортема, проигнорировав любопытные взгляды однокурсников. Мне достался стол в самом дальнем углу, и я даже обрадовалась этому. Чем меньше внимания, тем лучше.

– Сегодня мы продолжим изучать теорию поднятия мёртвой материи, – начал профессор Мортем своим глубоким, гулким голосом, от которого у меня всегда мурашки бежали по спине. – Откройте учебники на странице двести сорок три…

Я автоматически выполняла указания, но мысли были далеко. Где сейчас Радон? Почему он не вернулся? Что сказал ему отец? Может быть, он просто… выбрал семью? Эта мысль была невыносимой, и я старательно отгоняла её, но она возвращалась снова и снова, как назойливая муха.

– Адептка Лавинская! – резкий голос профессора Мортема вырвал меня из задумчивости. – Я задал вам вопрос.

Я вздрогнула, поднимая глаза. Вся аудитория смотрела на меня, и в глазах большинства читалось злорадное предвкушение моего провала.

– Простите, профессор, – пробормотала я. – Не могли бы вы повторить вопрос?

Тонкие губы Мортема сжались в нитку.

– Я спрашивал, адептка, в чём основное отличие поднятия неживой материи от контроля над уже оживлённой субстанцией?

Я лихорадочно пыталась собраться с мыслями. Этот материал мы проходили ещё до моей поездки в Гиблый лес с Радоном. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

– Поднятие неживой материи требует больше начальной энергии, но меньше – для поддержания, – начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – В то время как контроль над уже оживлённой субстанцией более экономичен с точки зрения энергии на старте, но требует постоянного притока магии для стабилизации.

Профессор некоторое время сверлил меня взглядом, затем кивнул:

– Приемлемо. Но я бы посоветовал вам уделять больше внимания занятиям, а не… другим вопросам.

По аудитории прокатились приглушённые смешки. Я почувствовала, как краснеют мои щёки, и уткнулась в учебник, притворяясь, что внимательно изучаю схему некромантического круга.

Остаток занятия прошёл как в тумане. Я записывала конспект, отвечала, когда меня спрашивали, даже выполнила практическое задание – заставила перо проявить признаки осознанного движения, – но всё это было как на автомате, без души.

Когда урок был закончен, я собрала свои вещи и поспешила к выходу, стремясь избежать разговоров с однокурсниками.

– Меллина, – окликнул меня знакомый голос, когда я уже была в коридоре.

Я обернулась. Мирта стояла у стены, переминаясь с ноги на ногу.

– Привет, – осторожно произнесла я

– Ты в порядке? – спросил она, глядя на меня с искренней заботой. – Ты выглядишь… не очень хорошо.

Я попыталась улыбнуться, но губы только дрогнули.

– Всё нормально. Просто… много всего происходит.

Мирта кивнула, не отводя взгляда:

– Слушай, я знаю, что мы не особо общались, но… если тебе нужна помощь или просто поговорить… – она замялась, – я рядом, ладно?

Ее слова тронули меня до глубины души.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Я ценю это.

Она кивнула, неловко улыбнулась и пошла дальше по коридору. А я стояла, глядя ей вслед, и чувствовала, как на мгновение потеплело в груди. Может быть, не все отвернулись от меня.

В столовую на ужин я отправилась с опаской. Обычно это было самое оживлённое место в академии, где было сложнее всего избежать нежелательных встреч и разговоров. Но голод не оставлял мне выбора.

Взяв поднос с самой скромной порцией – супом и куском хлеба, – я направилась к самому дальнему столу, надеясь остаться незамеченной. Но, увы, судьба распорядилась иначе.

– Ой, смотрите, кто здесь! – раздался насмешливый голос у меня за спиной. – Личная зазноба наследника Крегов.

Я замерла, но не обернулась. Это была Теслия, одна из подруг Селены. Невысокая блондинка с острым языком и склонностью к интригам.

– Ты что, оглохла, Лавинская? – продолжила Теслия, подходя ближе. – Или решила, что теперь ты слишком важная персона, чтобы отвечать простым смертным?

Я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить самообладание:

– Я хочу поужинать, Теслия. Оставь меня в покое.

– Ой, ну надо же, она хочет покоя! – театрально всплеснула руками блондинка. – А ты знаешь, что хотела, Селена, когда узнала, что её жених, её законный жених, связался с какой-то таверной девкой?

Я стиснула зубы:

– Выбирай выражения!

– Ха! – Теслия подошла ещё ближе, почти вплотную. – Думаешь, он выбрал тебя? Наивная дурочка! Радон Крег – наследник самого могущественного рода в королевстве. Думаешь, он откажется от своего наследства, от власти, от денег ради такой, как ты?

– Ты ничего не знаешь о нас, – прошипела я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева. Вокруг моих пальцев заплясали маленькие тёмные вихри – моя магия Теней реагировала на эмоции.

– Прошла уже неделя. Он не вернулся. И не вернётся, – Теслия смотрела на меня с презрительной жалостью. – Ты была для него развлечением, игрушкой. Неужели ты правда думала, что такие, как он, женятся на таких, как ты?

К горлу подступил комок, руки задрожали. Тени вокруг меня начали сгущаться, наливаясь чернильной темнотой. Я чувствовала, как моя магия рвётся наружу, стремясь защитить, ударить, отомстить… На мгновение мне показалось, что тени под ногами Теслии обретают форму, тянутся к её лодыжкам, готовые обвиться вокруг и…

Нет! Испугавшись собственной силы, я резко отпрянула. Поднос выскользнул из рук и с грохотом упал на пол, забрызгав мою многострадальную форму ещё и супом. По столовой прокатились смешки.

– Ой, как жаль, – притворно вздохнула Теслия. – Теперь придётся снова просить у папочки Радона денег на новую одежду? Или, может, у тебя есть другие способы заработать?

Я не ответила. Я не могла оставаться здесь ни секунды дольше. Моя магия, обычно послушная, сейчас бурлила, как кипящий котёл, и я едва сдерживала её.

Я развернулась и быстро пошла к выходу, чувствуя, как тени колышутся за моей спиной, словно плащ, видимый только мне. Злой голос Теслии догнал меня:

– Беги, беги! Это всё, что ты умеешь делать!

Я почти выбежала из столовой, не разбирая дороги. Тени струились по моим рукам, клубились вокруг лодыжек, реагируя на мои неконтролируемые эмоции. К счастью, меня никто не видел – все были в столовой, а коридоры пустовали. Я сделала глубокий дрожащий вдох, заставляя себя успокоиться, загоняя магию обратно внутрь. Медленно, очень медленно тени отступили, растворяясь в обычном вечернем полумраке…

Свернув за угол, я неловко врезалась в кого-то и, отшатнувшись, подняла взгляд. Сердце бухнуло в груди и пропустило удар – передо мной, высокий и как всегда безупречный, стоял ректор Драгонхарт собственной персоной.

– Адептка Лавинская, – его глубокий бархатный голос, который мог одновременно успокаивать и вселять тревогу, прозвучал неожиданно мягко. – Меллина…

То, как он произнёс моё имя – не официально, а с какой-то личной, почти интимной интонацией, – заставило что-то нервно дрогнуть внутри. В последние дни его внимание становилось все более… настойчивым.

– Господин ректор, – я сделала шаг назад, инстинктивно сложив на груди руки, словно это могло защитить меня от его пронзительного взгляда. – Простите, я вас не заметила. Задумалась.

– Ничего страшного, – он слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его серебристых глаз, которые внимательно, почти ощупывающе, изучали мое лицо. – Я как раз искал вас.

– Искали… меня? – я напряглась еще сильнее. После всех его намеков, после той книги и разговоров в Гиблом лесу, его поиски не сулили ничего простого. Особенно теперь, когда Радона не было рядом.

– Да, – кивнул он, и его взгляд задержался на пятнах на моей одежде, заставив меня смутиться еще больше. – Сегодня ко мне приходили с кухни. Берта, если не ошибаюсь. Похоже, у них заболела одна из работниц. Она упомянула, что вы была бы не против помочь.

Я удивленно моргнула. Берта действительно обратилась сразу к нему?

– Идёмте, – он мягко, но властно коснулся моего локтя, указывая на лестницу, ведущую в административное крыло. Его голос стал еще тише, почти интимным. – Давай обсудим это в моём кабинете. Там нам никто не помешает.

От его прикосновения по руке пробежала волна холодных мурашек. Что-то в его словах, в предложении уединиться «чтобы никто не помешал», заставило меня внутренне содрогнуться. Но нужда была сильнее страха.

Я молча последовала за ним по гулким коридорам. Мы поднялись на несколько этажей, миновали портретную галерею с суровыми лицами основателей академии и остановились у массивной дубовой двери с бронзовой ручкой в виде свернувшегося дракона.

– Прошу, – сказал он, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

Его кабинет был мне знаком – просторный, с высокими сводчатыми потолками и стенами, от пола до потолка уставленными древними фолиантами в кожаных переплетах. Огромный письменный стол из отполированного черного дерева занимал центральное место. За широким стрельчатым окном виднелся внутренний двор академии, погружающийся в лиловые вечерние сумерки.

– Присаживайся, – ректор указал на одно из двух глубоких, обитых тёмно-зелёным бархатом кресел, стоявших у камина. Рядом, на низком столике, уже стояли две чашки и маленький серебряный чайник. Будто он ждал именно меня.

Я осторожно опустилась на краешек кресла. Ректор сел напротив, так близко, что я могла бы рассмотреть мельчайшие искорки в его глазах. От него исходил едва уловимый запах дерева, озона и чего-то древнего.

– Как ты себя чувствуешь, Меллина? – спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная, казалось бы, забота. – После отъезда лорда Крега… ты кажешься несколько… подавленной.

Упоминание о Радоне снова резануло по сердцу.

– Я в порядке, господин ректор, – солгала я, нервно теребя край мантии.

– Ты совсем не умеешь лгать, Меллина, – мягко улыбнулся он. – Это одно из твоих многочисленных достоинств. Почти такая же редкость, как твоя… уникальная магия.

Я вскинула на него удивлённый, почти испуганный взгляд.

– Меллина, – продолжил он, его голос стал тише, он слегка подался вперёд. – Я знаю, что ты переживаешь непростые времена. И я хочу помочь.

Его серебристые глаза встретились с моими. Снова это странное ощущение дежавю.

– Помочь? – мой голос прозвучал слабо.

– Да, – он кивнул, и его рука скользнула во внутренний карман камзола. Он извлёк небольшой кожаный кошелёк. – Прими это. Как знак моей… – он сделал многозначительную паузу, – … личной заботы о тебе.

Слово «личной» и это настойчивое «ты» заставили по моей спине пробежать ледяные мурашки.

– Меллина, – произнёс он еще тише, и его взгляд стал глубоким. – Я думаю, ты уже догадываешься, что между нами существует особая связь. Древнее предсказание…

Я вздрогнула.

– Я не хочу принуждать тебя, – продолжил он, видя мою реакцию, его голос оставался мягким. – И не собираюсь использовать своё положение или твою нынешнюю уязвимость. Но позволь мне хотя бы немного облегчить твоё бремя. Без всяких условий. Без обязательств. Просто… прими мою помощь.

Его искренний тон, забота в глазах – всё это обезоруживало.