Текст книги "Коварный (ЛП)"

Автор книги: Анжела Снайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 15

На следующее утро выхожу на пробежку в Центральном парке. Мою голову разрывают мысли о Деймоне, о том, что произошло между нами прошлой ночью, и о причинах, по которым он так внезапно ушел. Я бегу быстрее и яростнее, чем когда-либо.

К тому моменту, как добираюсь до кофейни, я представляю собой задыхающееся, дрожащее, потное месиво. Когда София меня видит, хмурится и говорит: – Хорошо, что я испекла лишнее печенье сегодня утром. Похоже, нам пригодятся.

С нашими привычными напитками и целой тарелкой печенья София присоединяется ко мне за столиком, и я, не выдержав, выкладываю ей все, что случилось прошлой ночью.

– То есть он просто ушел сразу после? – спрашивает она, на лице читается недоумение.

– Угу, – мямлю я, слишком смущенная, чтобы произнести вслух хоть слово об этом.

– Ну и козел. Я, конечно, слышала, что парни так делают, – говорит она, пожимая плечами. – И он сказал, что у него утром встреча?

Я снова киваю.

Закатывая глаза, она фыркает.

– Наверняка соврал. Классическая отговорка. Если бы мне платили по доллару за каждый такой случай… – Потом она хмурится, теребя уголок салфетки. – Не знаю, Ви. Что-то с этим парнем определенно не так.

Я выдыхаю с облегчением. Приятно осознавать, что не только я чувствую, что эта ситуация ненормальна. Я уже начала думать, что, может, просто перегибаю. Ведь у меня совсем нет опыта в отношениях, сравнивать не с чем. А от Деймона столько смешанных сигналов, что не понимаю, где правда, а где ложь.

Софи всегда жила нормальной жизнью, с нормальными отношениями, и я доверяю ей в таких вещах. Если она чувствует что-то неладное, может, мне действительно стоит сделать шаг назад и переосмыслить все, что происходит между мной и Деймоном.

– Как ты думаешь, что мне делать, Софи? – спрашиваю я.

– На твоем месте я бы сказала ему вчера вечером не забыть, чтоб дверь хорошенько треснула его по заднице на выходе, – усмехается она с прищуром. – Но раз поезд ушел, просто не отвечай на его звонки и сообщения какое-то время. Если у него есть мозги, он поймет, что облажался. – Она машет печеньем в мою сторону. – А если он действительно тебя хочет, то постарается вернуть. А если нет, то воспримет молчание как удобный повод исчезнуть и не вернется.

Я тяжело сглатываю, переваривая ее слова. Мысль о том, что больше не увижу Деймона, причиняет боль, но это не убьет меня. Я смогу двигаться дальше, если он не готов бороться за это.

Если нам суждено быть вместе, судьба сама сведет нас снова. Я в это искренне верю.

Может, немного остыть лучшее решение сейчас.

И поэтому, когда позже в тот же день на моем телефоне всплывает сообщение от Деймона с вопросом о планах на субботу, я лгу и отвечаю, что у меня есть дела, которые нельзя отменить.

А когда вечером приходит еще одно сообщение, то просто игнорирую его.

Вчера он причинил мне боль.

Теперь моя очередь отплатить тем же.

Глава 16

Я облажался.

Все испортил, и теперь теряю ее. Я чувствую это каждой косточкой, где-то глубоко внутри. Она медленно отдаляется от меня, игнорирует мои сообщения и звонки, тогда как раньше отвечала сразу.

Я барабаню пальцами по дубовому кофейному столику, из каждой моей поры сочится раздражение.

Мне не стоило уходить той ночью после того, как лишил ее девственности. Но мысль остаться и обнимать ее до утра была невыносимой. Это изменило бы меня, а я не могу позволить, чтобы между нами что-то затуманило мой разум.

Я должен быть готов спустить курок, когда придет время. Если начну влюбляться в нее, то все пойдет к черту.

Теперь весь мой план поставлен на паузу из-за одной-единственной ошибки.

Я начинаю терять терпение, паниковать.

А отчаявшиеся мужчины идут на отчаянные меры, чтобы получить то, что им нужно.

Звонит телефон. Когда вижу незнакомый номер на экране, сразу понимаю, что это Баз. Отвечаю на третьем гудке.

– Говорят, младший сын Нолана Фаррелла мертв.

Я прищуриваюсь.

– И меня это должно волновать потому что…?

– Потому что говорят, что в этом виноват Джорджо Чикконе.

– Черт, – шиплю сквозь зубы, сгорая от раздражения. Будто у Чикконе и без того было мало врагов, теперь к списку прибавится еще и чертова ирландская мафия. – Как думаешь, что будет?

– Не знаю точно. Но Фаррелл нанесет удар. Я просто не знаю когда и как.

Выпрямляюсь, насторожившись. Мне сейчас не до лишних проблем, и уж точно не до того, чтобы Чикконе усиливал охрану еще больше из-за этой заварушки.

– Черт, – рычу я. – То есть ты хочешь сказать, мне нужно ускорить всю эту историю с Викторией, чтобы добраться до Чикконе раньше ирландцев?

– Именно, – подтверждает Баз.

Провожу рукой по волосам, сдерживая тяжелый вздох.

– Я облажался, Баз. Виктория отдаляется. Ставит между нами стену. И я не знаю, как ее вернуть, – признаюсь. Ненавижу проигрывать в чем бы то ни было, но сейчас в тупике. Я слишком часто отталкивал Викторию, и теперь, возможно, потерял ее навсегда. Наверняка она уже думает о том, чтобы встречаться с кем-то другим, и весь мой план окажется насмарку.

– Тогда тебе придется сделать что-то радикальное, чтобы она снова оказалась в твоих объятиях, дружище.

– Что-то радикальное… – повторяю я, пытаясь осмыслить.

– Ладно, мне пора. Держи меня в курсе, что решишь.

– Обязательно, – отвечаю, прежде чем завершить звонок и положить телефон. Встаю с дивана и подхожу к окну, выходящему на город.

Мне нужен план, как заставить Викторию снова влюбиться в меня, чтобы я мог довести до конца свою месть.

Но готов ли я поставить на карту абсолютно все ради этого?

Мой взгляд цепляется за собственное отражение в стекле. И я уже знаю ответ.

Да.

Глава 17

Ранним утром субботы решаю пойти на пробежку. Мне нужно проветрить голову, потому что совсем запуталась и не знаю, что делать с Деймоном.

Он больше не звонит и не пишет.

Хотя… я правда думала, что это будет продолжаться вечно? Сколько можно игнорировать человека, прежде чем он сдастся?

Прошло уже больше недели с тех пор, как мы общались или виделись, и теперь понимаю, почему люди пишут песни о расставаниях. Это разрушает разум, тело и душу. Я съела столько мороженого, что уже сбилась со счета.

Мне постоянно хочется ему написать или перезвонить, но какой смысл?

Он загадка, завернутая в тайну. Никогда не подпускает меня ближе. Между нами определенно есть химия, но всякий раз, когда делаю шаг навстречу, он отступает, не открывается мне. А как мы можем построить настоящие отношения, если все держится на догадках?

Чего-то не хватает. И я не знаю, как это понять.

Может, я просто не готова к отношениям. Я едва привыкла находиться среди людей, отличных от той группы девчонок, с которыми росла в школе и колледже. Наверное, мне просто нужно время адаптироваться к нормальной жизни, прежде чем пытаться строить что-то серьезное.

К тому моменту, как добираюсь до парка, становится холодно, а над землей стелется густой туман. Все выглядит зловеще, даже жутковато. Но я не собираюсь разворачиваться.

Разминаюсь немного, прежде чем начать бег. Сначала мне попадаются навстречу другие бегуны. Но когда добираюсь до Северной рощи, понимаю, что больше нет ни души.

Туман настолько густой, что едва вижу тропинку перед собой, поэтому ускоряюсь. хочу поскорее выбраться из этой части парка обратно туда, где больше людей.

Спустя несколько секунд слышу позади себя шаги. С облегчением думаю, что кто-то еще идет по этой тропе, и сбавляю темп до легкого бега.

Но шаги звучат тяжело, как будто человек в ботинках, а не в беговых кроссовках.

Холод страха пробегает по телу. Оборачиваюсь, но туман искажает видимость. Различаю лишь темную фигуру, но не могу разглядеть никаких деталей.

Инстинкт подсказывает бежать быстрее. Я слушаюсь… и фигура за мной тоже ускоряется.

Чем быстрее бегу я, тем быстрее бежит он. И тогда начинается паника. В голове проносится тысяча сценариев, у всех один и тот же ужасный финал.

Мышцы голеней и бедер пылают от напряжения, но я не останавливаюсь. Если смогу добежать до одного из экстренных терминалов связи, разбросанных по парку, то все будет хорошо.

Но я не успеваю.

В один момент мои ноги касаются земли, а в следующий уже болтаются в воздухе, когда меня поднимает человек сзади.

Сильные, покрытые густыми волосами руки обхватывают меня, прижимая руки к бокам. Он тащит меня назад, и я сражаюсь как могу: пинаю его по голеням, пытаюсь вывернуться, откидываю голову назад и со всей силы бью по подбородку. Удар оглушает и меня саму, но услышанный вскрик приносит каплю удовлетворения, я задела его.

Его хватка немного ослабевает, но он все еще тащит меня, наполовину несет, наполовину волочит, в сторону леса за тропой.

Я знаю, что если он затащит меня туда, в глушь, могу не выбраться.

Начинаю кричать изо всех сил, молясь, чтобы кто-то оказался рядом и услышал меня.

– Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! – голос срывается на пронзительный визг, и он звучит таким отчаянным, что даже пугает меня.

Внезапно он с силой швыряет меня на землю, покрытую опавшими листьями, придавливая всем весом. Удар настолько сильный, что воздух с грохотом вырывается из моих легких, и я судорожно пытаюсь вдохнуть.

В этом уязвимом положении поднимаю взгляд на нападавшего. Его лицо закрыто черной лыжной маской, и единственное, что могу разглядеть – это маленькие темные глаза и гнилые зубы, сквозь которые он тяжело дышит, не закрывая рот.

Его мясистые руки начинают рвать мою одежду, сдирая с меня футболку и шаря по карманам на брюках. Он, видимо, ищет деньги, но я никогда не ношу с собой ничего, кроме двадцатидолларовой купюры, засунутой в потайной карман спортивного лифчика, когда навещаю Софи. И я скорее умру, чем скажу ему, где она.

– Где деньги, сука? – шипит он сквозь зубы с явным ирландским акцентом.

Ирландец.

Я не уверена, работает ли он на Нолана Фаррелла или, может, на одного из его сыновей. Не могу не задуматься, не месть ли это за тот благотворительный вечер несколько недель назад?

Я с трудом вдыхаю немного воздуха в сдавленные легкие и снова кричу, зовя на помощь. Если за этим стоит Фаррелл, мне нужно срочно выбраться отсюда. Я знаю, на что способен этот босс ирландской мафии.

Удар обрушивается неожиданно. Он резко обрывает мой крик, и моя голова откидывается в сторону. В ушах звенит, все окутывает туман. На долю секунды теряю сознание, и мое тело обмякает.

Я полностью беспомощна, когда он снова принимается меня лапать. Сквозь звон в ушах слышу, как рвется ткань, он пытается стянуть с меня брюки.

Этот звук возвращает меня к реальности. Сделав судорожный вдох, я чувствую, как по венам проносится прилив адреналина. с размаху, обеими ладонями бью его по лицу.

Он мгновенно хватается за нос, который, возможно, ему сломала, и взвывает от боли. Ругаясь, сплевывает кровь и слюну всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Его тяжелая рука с размаху врезается мне в лицо, удар приходится прямо по губам. Боль взрывается во всей челюсти, и я чувствую во рту вкус металла.

Он прижимает мои запястья к земле своей огромной, потной ладонью и шипит: – Я пришел за деньгами, но, раз ты такая сучка, может, взять что-нибудь другое? – шепчет он, грубо прижимая промежность к моему телу.

Его зловонное дыхание касается моего лица, и я отворачиваюсь, подавляя рвотный рефлекс. Слезы текут по щекам, отчаянно качаю головой.

– Нет, нет, нет, пожалуйста!

Он тянется в карман свободной рукой. Щелчок открывающегося перочинного ножа парализует меня.

– Не переживай, крошка, – угрожающе говорит он. – Через минуту ты сама начнешь просить об этом.

Он отпускает мои запястья, чтобы расстегнуть штаны, и в этот миг я вырываюсь. Отползаю назад, пытаясь подняться, чтобы бежать, но он набрасывается снова и валит меня лицом в землю.

Теперь я лежу на животе, еще более уязвимая, чем раньше. Его пальцы рвут мою одежду, пытаясь стянуть ее с меня. Я пинаюсь, но мои ноги зажаты его жирными ляжками.

Я чувствую, как его член давит мне на ягодицы, и начинаю вопить изо всех сил: – Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

Мои руки шарят по земле в поисках чего угодно, ветки, камня, но нахожу только сухие листья и мелкие прутики. Мне нечем отбиться.

– Заткнись, сука, – рычит он, обхватывая мою шею. Я чувствую, как цепочка с шеи рвется под его хваткой. Мой единственный источник утешения падает в грязь.

Его пальцы сжимают горло все сильнее. В глазах плывет, тьма подбирается, и я почти поддаюсь…

Но нет.

Я не сдамся.

Пытаюсь морально подготовиться к тому, что вот-вот произойдет, но не могу. Просто не могу.

И именно в этот момент слышу глубокий и яростный голос: – Какого хрена тут происходит?

Из моего горла вырывается сдавленный всхлип облегчения. Мужчина, сидящий на мне, ослабляет хватку на шее и резко встает. Его вес исчезает, и я с глухим стоном падаю обратно на землю, едва поворачивая голову, чтобы увидеть своего спасителя.

Моим губам нужно время, чтобы догнать мысли, я смотрю на мужчину перед собой, пытаясь осознать, как он вообще здесь оказался.

– Деймон! – всхлипываю я.

Его темно-зеленые глаза встречаются с моими. Он быстро осматривает меня, и в его взгляде вспыхивает ярость, когда видит мое состояние. Затем он переводит взгляд на нападавшего.

Тот мгновенно вскакивает и бежит.

– Ты в порядке? – спрашивает Деймон, бросив взгляд на меня.

Я киваю, и тут же качаю головой. Сама не знаю, как себя чувствую. Все болит, мне страшно, я потрясена до глубины души.

Но я жива. В безопасности. Он здесь.

– Я сейчас вернусь. Не двигайся, – говорит он и срывается с места, бросаясь за тем ублюдком.

– Подожди! – выкрикиваю я. – Пожалуйста, не оставляй меня одну… – шепчу, но он уже исчез из виду.

Глава 18

Бегу за ублюдком, который напал на Викторию, а в голове одно – взгляд, когда нашел ее на холодной, грязной земле.

Разбитая, окровавленная губа. Широко распахнутые фиалковые глаза, полные ужаса и слез.

Она смотрела на меня, как на спасителя. На чертова героя.

Если бы она только знала правду.

– Черт возьми, – шепчу себе под нос, ускоряясь.

Когда наконец догоняю ублюдка, он согнулся, уперев руки в колени, пытаясь отдышаться.

Я оттягиваю кулак назад и со всей силы бью его прямо в челюсть. Он валится на землю.

– Блядь! – шипит он, сплевывая кровь. – Ты охренел? Я делал, как ты просил! За что платил!

– Я сказал напугать и ограбить, а не трогать ее! – почти кричу.

То, как его руки были на ней, что-то во мне сломало. Я хочу убить этого ублюдка голыми руками.

Хотя все это моя вина. Я не должен был слушать База. Не должен был начинать все это.

Но уже поздно. Сделанного не вернуть.

– У этой сучки и денег-то не было, – бурчит он, выдирая изо рта шатающийся, окровавленный желтый зуб и швыряя его на землю.

– Ты зашел слишком далеко. Пересек черту, которую никогда нельзя было пересекать, – рычу я. – Ты все просрал, Грейди.

– Значит, мне не видать остатка денег? – скалится он, сплевывая кровь.

– Туда, куда ты отправишься, деньги тебе не понадобятся, – бурчу я, прежде чем сбить его с ног.

Прижимаю его к земле всем весом и обрушиваю удары на лицо, снова и снова, пока в голове вспыхивают образы Виктории.

Ее шок.

Ее боль.

Ее слезы.

Я рычу, как зверь, ярость рвется наружу, кулаки не останавливаются, пока его тело не обмякает, а лицо не превращается в кровавую кашу из разбитых костей и мяса.

– Блядь! – ору, отталкиваясь от него и поднимаясь на ноги.

Оглушенный, тяжело дышу и начинаю метаться туда-сюда, как дикий зверь в клетке, пытаясь взять себя в руки.

Стираю кровь Грейди с рук о мокрую траву, достаю телефон из кармана худи.

Эту проблему создал Баз.

Теперь пусть он ее и решает.

Глава 19

К тому моменту, как Деймон возвращается ко мне, я вся дрожу и всхлипываю от страха, все еще сидя на земле. Одежда в полном беспорядке, лицо и шея пульсируют от боли.

– Виктория, – говорит он, опускаясь передо мной на колени. Худи на нем больше нет, осталась только черная футболка. Он тянется ко мне, но я вздрагиваю. – Все в порядке. Его больше нет. Я гнался за ним сколько мог, но он ушел, – говорит тихо.

Я зажмуриваюсь. Тот мужчина заслуживает, чтобы его поймали и наказали. Но, черт возьми, я рада, что с Деймоном все в порядке. У нападавшего был нож. Я бы никогда себе не простила, если бы с ним что-то случилось из-за меня.

Внезапно бросаюсь в объятия Деймона, утыкаясь лицом в его грудь, рыдая так, что содрогается все тело.

– Он… он хотел… – мой голос срывается, я не в силах даже произнести то, что почти произошло.

Он гладит меня по спине, успокаивая.

– Ш-ш-ш… Все уже позади. Я рядом, – шепчет мне на ухо.

Я чуть отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в глаза. Его взгляд полон тревоги и боли.

– Если бы ты не появился…

Он качает головой.

– Не думай об этом, Виктория. Не надо.

Он убирает выбившуюся прядь волос за ухо, и я снова вздрагиваю, когда пальцы касаются ушиба на виске.

– Черт. Прости. Мне так жаль, Виктория, – хрипло говорит он, нахмурившись.

Слезы снова текут по щекам, и я вцепляюсь в его футболку, держась так, будто от этого зависит моя жизнь.

Деймон крепко прижимает меня к себе, утешая шепотом и аккуратно поправляя мою одежду.

Инстинктивно тянусь к шее за своей цепочкой, она была для меня настоящей спасательной нитью на протяжении всех этих лет, но тут до меня доходит, что ее нет.

– О, нет… – вырывается из меня почти истеричный крик. Я едва помню, как он разорвал цепочку во время нападения.

Вырываюсь из объятий Деймона и тут же опускаюсь на колени, судорожно шаря по земле. Я ищу единственное, что осталось у меня от Арло.

Деймон пытается поднять меня, но вырываюсь, копаясь в листьях и грязи.

– Мое ожерелье… Я потеряла его… – рыдаю я. Сейчас все остальное, нападение, страх, боль, отходит на второй план. Главное найти медальон.

Деймон ничего не говорит, просто опускается рядом и начинает искать вместе со мной.

– Он серебряный, – всхлипываю я, – медальон.

Мне мешают слезы, но я не прекращаю ползать по земле, отказываясь сдаваться.

Краем глаза замечаю, что Деймон застыл рядом. Поднимаю голову, в его руке медальон. Он открыт, и Деймон внимательно смотрит на фото внутри. Когда его темно-зеленые глаза встречаются с моими, в них читается какое-то странное, неразгаданное чувство.

– Это он? – спрашивает почти шепотом.

– Да! – выдыхаю я, вырывая медальон из его руки и быстро осматривая его. Сам медальон цел, но цепочка порвана в двух местах. Я и раньше меняла ее несколько раз, это не страшно. Но сам медальон незаменим. – Спасибо, – искренне говорю я, прижимая его к груди.

Деймон лишь коротко кивает, сжав губы.

– Пойдем отсюда, – говорит он и помогает мне подняться.

Сжимая медальон в руке, я опираюсь на Деймона, и мы вместе выходим из парка.

Глава 20

Я конкретно все просрал.

Думал, смогу отключить чувства, отстраниться, пройти через все это без лишних эмоций. Но, увидев Викторию в таком состоянии… Это сломало меня.

Вернуло в прошлое, когда мы были детьми. Нам было, может, лет по семь-восемь. Виктория упала с велосипеда и сильно поцарапала колени и ладони.

Я помню, как по ее щекам катились крупные, тяжелые слезы. И уже тогда это разрывалo мне сердце. Просто тогда я еще не знал, что ее слезы будут разрывать меня и сейчас, в двадцать с лишним лет.

А осознание того, что сейчас именно я стал источником ее боли, ее страха… Это как нож в живот. И кто-то безжалостно проворачивает рукоятку.

Единственное, что хоть как-то сглаживает ситуацию, это то, что мой план сработал. И теперь не придется прибегать к более радикальным мерам.

Я чувствую, как Виктория начинает ко мне тянуться. Я герой в ее глазах. Даже после всего. И пусть сделал нечто непростительное, должен смотреть вперед, сосредоточившись на цели.

Резкий свист чайника на плите вырывает меня из мыслей.

Я завариваю ей чай и возвращаюсь в гостиную, где она сидит на подоконнике, устремив взгляд в сторону Манхэттена.

Она не почувствовала себя в безопасности, чтобы вернуться в свою квартиру, и я предложил ей пойти ко мне. У меня не особо уютно, но я и не собираюсь задерживаться надолго. Маленькая кухня, гостиная и две спальни. Одна из них полностью забита компьютерами и оборудованием для наблюдения, которую придется запереть на ключ, пока она здесь.

Когда подхожу к Виктории, она сидит, поджав колени к груди, уставившись в окно. Темные волосы ниспадают по ногам, и в этом мягком вечернем свете она выглядит, как чертов ангел. Нечто неземное, случайно оказавшееся в этом мире.

– Виктория, – произношу осторожно, чтобы не спугнуть ее.

Она поворачивается ко мне и одаривает печальной, надломленной улыбкой. В ее правой руке что-то зажато, я знаю, что это медальон. С тех пор, как мы его нашли, она ни на секунду его не отпускала.

Я помню ту цепочку на шее, видел ее, но сам медальон всегда был скрыт под одеждой. Думал, что она просто нервничает, когда все время касается груди… А теперь понимаю – это был ритуал, неосознанная попытка держаться за прошлое. За потерянного мальчика.

За меня.

Мне было десять, когда подарил ей этот медальон. Целое лето косил чужие газоны, обливался потом, выкладывался по полной, чтобы накопить хоть что-то на ее подарок ко дню рождения.

Мама помогла мне выбрать его, сказала, что это идеально. Серебряный медальон с фотографией нас двоих внутри, чтобы Виктория могла «всегда держать тебя рядом с сердцем», как сказала тогда мама.

Я не знал, что спустя всего несколько месяцев после ее дня рождения наши жизни разлетятся на осколки.

Что я потеряю Викторию. Потеряю свою семью. Потеряю все.

Она, конечно, сменила цепочку, наверняка та давно износилась. Но сам медальон… она сохранила. И в тот момент, когда все вокруг рушилось, когда она была на грани, сжимала его в ладони, будто все еще держится за Арло. Возможно, все еще любит его.

А то, что она не забыла меня… носила это ожерелье каждый божий день с тех пор, как я его подарил…

Что-то сломалось внутри меня. Словно я раскололся надвое.

На того, кто хочет уничтожить ее.

И того, кто хочет защитить.

Глаза Виктории встречаются с моими, а потом опускаются на медальон. Она с нежностью улыбается, в ее взгляде тепло и радость, будто вспоминает мальчика, который когда-то подарил ей это.

– Это мой талисман на удачу, – говорит она. – Я никогда его не снимаю.

Отворачиваюсь и в этот момент тот самый метафорический нож, что давно застрял у меня в животе, проворачивается с новой силой, так, что боль становится почти физической.

Но даже если старые чувства к Виктории снова начинают просыпаться, я знаю: их нужно загнать обратно. Глубже. В ту самую темную бездну моей души, где им и место.

Арло умер той ночью в огне. И как феникс, я поднялся из пепла, чтобы отомстить. Я был сосредоточен на мести так долго… и ничто не сможет отнять это у меня.

Ни Виктория.

Ни наши общие воспоминания.

И уж точно не любовь.