Текст книги "Коварный (ЛП)"

Автор книги: Анжела Снайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Деймон! – вскрикиваю, когда он внезапно останавливается, оставляя меня на самом краю оргазма.

– Скажи, чего ты хочешь, Виктория. Я хочу услышать это из твоего грязного ротика.

Его пошлые слова пробегают разрядом по моему телу.

– Пожалуйста! – умоляю я.

– Говори, – приказывает он, снова касаясь меня, словно играет на инструменте, который подвластен только ему.

Мои колени подгибаются от ощущения.

– Пожалуйста, заставь меня кончить, – умоляю я.

Он склоняется к моему уху и шепчет: – Хорошая девочка. – Прижимая свой твердый член к моей заднице, начинает быстро работать пальцами. – Кончи для меня, Виктория, – приказывает он.

Его слова обрушивают на меня лавину, слепящее удовольствие накрывает с головой, и я теряю контроль. Выкрикиваю его имя и, возможно, какие-то бессвязные слова, пока волна за волной оргазма прокатывается по моему телу. Заливаю его пальцы, дрожа, как тростинка, в объятиях.

Деймон крепко удерживает меня, не давая упасть, пока не прихожу в себя и не могу стоять самостоятельно. Поворачивая меня к себе, он смотрит так, будто пожирает глазами.

– Ты невыносимо красива, когда кончаешь.

Я ожидаю, что он поцелует меня, или, может, заставит опуститься на колени прямо здесь…

Но вместо этого он просто отступает на шаг и говорит: – Пожалуй, мне стоит отвезти тебя домой.

Озадаченная и все еще пытаясь прийти в себя, медленно забираюсь в машину и наблюдаю, как он закрывает за мной дверь, обходит внедорожник и садится за руль.

Всю дорогу до моего дома в салоне царит тишина, и самокопание начинает раз за разом взрывать голову. Я лихорадочно перебираю в памяти все, что могла сделать не так.

Когда он останавливается у моего здания, уже представляю собой сплошной комок нервов.

– Деймон… – начинаю, но он не дает мне договорить.

Наклоняется через консоль, его губы всего в нескольких сантиметрах от моих, и я до боли хочу сократить это расстояние. Но вместо этого, нежно и невинно целует меня в щеку.

– Виктория, мне с тобой сегодня было хорошо, – говорит он, заправляя прядь волос за мое ухо. – Я бы очень хотел снова тебя увидеть.

– Правда? – спрашиваю, и тут же внутренне съеживаюсь, услышав, как это прозвучало вслух. Я кажусь отчаянной и нуждающейся, но не могу сдержаться. Сегодняшний вечер с Деймоном был потрясающим, и мне не хочется, чтобы все это заканчивалось.

– Конечно, – отвечает он с той самой своей фирменной, обворожительной улыбкой.

Он выходит из машины, подходит, чтобы открыть мне дверь, и я выйдя, накидываю пальто. Он провожает меня до входной двери. Уже в холле, берет мою руку и целует тыльную сторону пальцев перед тем, как пожелать спокойной ночи.

Я смотрю ему вслед, как влюбленная школьница, пока он не садится в машину и не отъезжает от тротуара.

Вздыхая, прикасаюсь к кулону под платьем. Я и представить не могла, что когда-нибудь снова отдам свое сердце после смерти Арло… но, похоже, после всего лишь одного свидания, уже скольжу вниз по склону, ведущему к тому, чтобы влюбиться в Деймона.

Глава 12

По пути домой не могу избавиться от неприятного укола вины за то, что обманываю Викторию. Она думает, что встречается с Прекрасным Принцем, тогда как на самом деле я темный рыцарь.

Я не герой в ее сказке.

Я гребаный злодей.

И все же, что удивительно, мне действительно понравилось наше свидание. Я думал, это будет утомительно, что весь вечер буду посматривать на часы в ожидании, когда все закончится, чтобы отвезти ее домой.

Но получилось совсем наоборот.

Я потерял счет времени так же, как потерялся в ее глазах.

Когда я рядом с ней, будто возвращаюсь в прошлое. В детство, когда влюбился в девочку по соседству. Я всегда мечтал, каково это вырасти и пригласить Викторию на свидание. И этот вечер действительно казался сном…

Сжав руль до побелевших костяшек, трясу головой, пытаясь выбросить эти мысли. Мне нужно помнить, зачем я все это делаю. Отец Виктории разрушил мою жизнь, убил моего отца и продал мать и сестру в рабство.

Он должен заплатить за то, что сделал со мной… с ними.

Виктория всего лишь жертва в большом плане. Я не имею права привязываться.

Я должен ей лгать.

Я должен ее обманывать.

И ни при каких, мать его, обстоятельствах не имею права влюбиться в нее.

Это разрушит все.

На парковке у меня случился момент слабости, но, черт возьми, она выглядела так чертовски аппетитно в этом коротком платье. Я не смог удержаться. Должен был прикоснуться к ней. Заставить ее кончить у меня на руке.

Черт.

Когда добираюсь до своей пустой, одинокой квартиры, вдруг осознаю, что скучаю по Виктории.

По вишневому и персиковому запаху ее кожи. По темно-синим глазам, которые кажутся фиолетовыми при определенном свете. По мягкому, мелодичному смеху.

Я позволяю себе ровно одну минуту побыть жалким, как сраный подросток, у которого только что впервые была близость.

А потом собираю все это дерьмо в кулак, засовываю куда подальше и двигаюсь дальше.

Пишу Базу, чтобы сообщить, что свидание прошло хорошо. Он единственный человек, которому доверяю. И единственный, кто знает, во что я вляпался. Именно он поможет мне пройти через этот сраный ад, который сам же и устроил.

Следующие несколько недель будут самыми трудными.

Я должен лгать, манипулировать и обольщать ее не ради себя настоящего, а ради образа, который она полюбит.

Я причиню ей боль. Это неизбежно. Поэтому обязан держаться на расстоянии, даже когда завоевываю ее сердце.

Это будет борьба, но я справлюсь. Я слишком долго все это планировал, чтобы позволить чему-то встать у меня на пути.

Сажусь за стол и пролистываю календарь. Отмечаю дату ровно через три месяца.

Именно столько времени даю себе, чтобы Виктория влюбилась в меня. Согласилась выйти за меня замуж, познакомила со своим отцом.

И столько времени, до того, как убью его.

Глава 13

После утренней пробежки в Центральном парке я заглядываю в Helen’s Books and Brews. Мне отчаянно нужна была эта пробежка, чтобы хоть немного прочистить голову. За последние три недели мы с Деймоном сходили на несколько свиданий, но ни одно из них не сравнится с тем взрывным первым вечером.

Будто он намеренно держится на расстоянии, и я не понимаю почему.

Черт, он до сих пор даже не поцеловал меня в губы.

Софи поднимает на меня взгляд, и я заранее знаю, что она сейчас спросит.

Качаю головой, и ее плечи тут же опускаются в театральном разочаровании.

– Все еще без поцелуев? Да что с ним не так? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Без понятия, – говорю, усаживаясь за столик.

Софи много раз встречалась с разными мужчинами, так что умеет распознавать странности, а иногда и явные тревожные звоночки.

И даже я, двадцатитрехлетняя девственница, которая до Деймона вообще ни с кем не встречалась, понимаю, что что-то тут не так.

– Сегодня я готовлю ему ужин у себя дома, – делюсь я.

– О-о-о, – протяжно выдыхает Софи, принося нам наши любимые напитки и печенье. – С такой близостью спальни к кухне, он вполне может пропустить ужин и сразу перенести твою задницу в постель, – говорит она, усаживаясь напротив с лукавой улыбкой.

– Надеюсь, – вздыхаю я. – Мне уже надоело гадать, нравлюсь ему или нет.

– Он бы не водил тебя на свидания, если бы не нравилась. Просто он… – Софи запинается, подбирая слово, и наконец выдает: – Стеснительный.

– Не думаю, что «стеснительный» подходящее слово для такого мужчины, как Деймон, – качаю головой.

– Может, он просто ослеплен твоей красотой и не знает, как себя вести.

Я фыркаю.

– Сомневаюсь, что дело в этом.

– Ну, какая-то причина должна быть. Ты говорила, он вырос на улице, да?

Я киваю.

– Может, его просто никогда не учили любить. Может, для него поцелуй – это слишком интимно или что-то в этом духе… – Она поднимает палец, будто только что придумала гениальную мысль. – О! Как в Красотке! Джулия Робертс никого из них не целовала в губы.

– Но Деймон не проститутка, – язвительно замечаю я.

– И слава богу! А то женщины выстроились бы в очередь, чтобы заполучить его, – выпаливает она, и я не могу не рассмеяться.

– Ты бы стояла первой в этой очереди, – говорю я.

– Еще бы, – ухмыляется Софи. – Просто дай ему время. Может, он действительно хочет не торопиться, как сам и говорил. По-моему, это даже мило. Большинство парней на первом свидании только и думают, как бы затащить в постель, а для него, похоже, это не главное.

Я обдумываю ее слова и понимаю, что она права. Совершенно права.

Деймон ведь не использует меня ради секса. Он не торопит события, не лезет в постель раньше времени. И пусть пока не поцеловал меня, может, он просто ждет подходящего момента.

На губах появляется улыбка, и я обнимаю Софи через стол.

– Спасибо, Соф. Ты всегда знаешь, что сказать.

Когда отпускаю ее, она слегка наклоняет голову и хитро улыбается.

– Да, знаю, что я офигенная. – Затем делает глоток кофе и спрашивает: – Ну, и что ты собираешься ему приготовить на ужин?

– Кое-что особенное, – улыбаюсь я. Я собираюсь приготовить блюдо по рецепту, который мне особенно дорог. – Надеюсь, ему понравится.

– Уверена, он будет в восторге, – с уверенностью говорит Софи. – И ради всего святого, женщина, не дай ему уйти без поцелуя!

Смеясь, качаю головой.

– Хорошо, постараюсь изо всех сил.

Я в который уже раз перечитываю старенькую карточку с рецептом, прежде чем поставить лазанью в духовку. Этот рецепт мне дала Джулианна Росси, мама Арло, когда я была совсем маленькой. Я всегда обожала помогать ей на кухне, с выпечкой, готовкой, да со всем.

Она заставила меня пообещать, что однажды я приготовлю это блюдо для Арло.

Жаль только, что у меня никогда не будет такого шанса – все они сгорели в том пожаре много лет назад.

Но приготовить это блюдо для Деймона сегодня вечером кажется правильным. Словно я отдаю дань памяти Джулианне, готовя один из ее самых заветных рецептов.

Установив таймер на духовке, поспешно бегу в душ и начинаю собираться. Деймон хотел сводить меня в ресторан, но я настояла на том, чтобы устроить ужин у себя дома. Пришлось немного его уговаривать, но в конце концов он сдался.

Я хочу сказать ему, что не нужно тратить на меня столько денег, но не знаю, как правильно выразить эту мысль.

Пока одеваюсь, взгляд невольно скользит по моей роскошной спальне. Наверное, он думает, что я привыкла к роскоши. Если бы только знал, что большую часть своего детства и юности я провела на нижней койке в переполненных комнатах общежития, с парой вещей и одной мечтой.

Мой отец не пожалел денег, когда я возвращалась в Нью-Йорк, но все равно никак не могу привыкнуть к такой жизни.

Бросив взгляд в зеркало, поправляю свитер с открытым левым плечом и кручусь на месте, проверяя, как на мне сидят джинсы-скинни. Сегодня я одета куда проще, чем обычно, когда мы с Деймоном ходим на свидания, но ведь мы остаемся дома, и мне хочется чувствовать себя комфортно.

Украшения я тоже решила не надевать, а свой медальон аккуратно положила в маленькую бархатную коробочку на комоде.

Раздается стук в дверь, и я спешу открыть. На пороге стоит Деймон в черной рубашке и темных джинсах.

– Привет, красавица, – говорит он, слегка целуя меня в щеку. – Пахнет потрясающе.

На моем лице расплывается широкая улыбка. Я отступаю в сторону, впуская его внутрь и закрывая за ним дверь.

– Это лазанья. Надеюсь, тебе понравится.

– Уверен, она будет шикарной, – отвечает он.

Таймер на духовке подает сигнал, и я достаю блюдо. Пузырящаяся лазанья выглядит невероятно аппетитно. Очень надеюсь, что на вкус она такая же.

– Чем могу помочь? – спрашивает Деймон.

– Можешь налить вина, а я займусь едой.

– Конечно.

Я накладываю щедрые порции, добавляю в салат последний штрих, перемешивая с моим фирменным итальянским соусом, и распределяю все по тарелкам. Затем несу их к столу, где уже Деймон сидит.

Попробовав первый кусочек лазаньи, я закрываю глаза. Вкус сразу переносит меня в детство, к тем вечерам, когда Джулианна Росси приглашала меня на ужин. Пусть мое блюдо и не совсем точная копия, но получилось очень близко, и я горжусь, что смогла достойно передать ее рецепт.

– Надеюсь, тебе понравится, – говорю я. – Это старинный семейный рецепт. Ну… не моей семьи, если быть точной, – поправляю себя. – А семьи, что жила по соседству, когда я была ребенком.

Звон вилки Деймона о тарелку заставляет меня резко поднять взгляд. В его глазах мелькает целая буря эмоций, но выражение отвращения, с которым он смотрит на лазанью, заставляет мои пальцы вцепиться в столовые приборы. Я замечаю, как он медленно, напряженно сглатывает.

– Тебе… не понравилось? – неуверенно спрашиваю, чувствуя, как портится настроение.

– Нет, – быстро отвечает он, снова беря вилку. – Мне нравится. – Я наблюдаю, как он берет еще один кусочек, закрывает глаза, будто наслаждается вкусом. – На вкус... прямо как у мамы, – произносит он после того, как прожевывает.

Я знаю, он не любит говорить о своей семье, так что теперь понимаю, почему на мгновение замкнулся.

Сделав глоток вина, я смотрю на него из-за края бокала. Он, как всегда, выглядит горячо и мрачно. В нем есть нечто такое глубокое, таинственное, как будто он хранит множество тайн.

Остаток ужина мы проводим в приятной тишине. Когда заканчиваем, я говорю: – Я еще приготовила десерт, – поднимаюсь, чтобы убрать со стола. Но когда тянусь к тарелке Деймона, он неожиданно перехватывает мое запястье.

Его крепкие пальцы медленно скользят по коже под рукавом свитера. Он поднимает на меня взгляд, и зеленые глаза пронзают меня насквозь.

– Я не хочу десерт, – произносит он хриплым голосом.

– А чего ты хочешь? – шепчу, ошеломленная голодным, почти диким выражением в его глазах.

– Тебя, Виктория. Я хочу тебя.

Глава 14

Гнев пульсирует у меня в венах.

Как она смеет использовать рецепт моей матери?

Вкус первого кусочка обрушил на меня лавину воспоминаний, с которыми едва справился. Я на мгновение подумал, что она каким-то чудом сама воссоздала блюдо по памяти, настолько оно было точным.

Но нет.

На кухонной стойке лежит та самая карточка с рецептом. Я заметил ее, когда наливал нам еще вина. И, увидев почерк моей мертвой матери, что-то внутри меня оборвалось. Будто щелкнул переключатель, и я больше не могу его отключить.

Когда веду Викторию в ее спальню, я знаю, что не должен этого делать. Должен уйти. Сейчас же. Позвонить ей завтра, когда остыну.

Но пульсирующая эрекция, давящая изнутри на джинсы, заглушает здравый смысл и говорит за меня.

Я хочу трахнуть ее. Наказать. Хочу выебать ее с такой яростью, чтобы она почувствовала себя уязвимой, полностью беспомощной и сбитой с толку. Чтобы испытала все те чувства, которые я переживал годами без нее. Чувства, через которые ей никогда не пришлось проходить.

Зайдя в спальню, почти физически ощущаю ее страх, который накатывает волнами. Если бы я был хорошим человеком, то сказал бы ей, что мы не обязаны это делать. Развернулся бы и ушел, даже не оглянувшись.

Но я не хороший человек.

Возможно, она чувствует злость, кипящую во мне, мою жажду мести. Потому что, когда поворачивается ко мне, я вижу в ее глазах тревогу. Она собирается сказать, что не хочет.

Но я не собираюсь давать ей выбор, она заслужила все, что сделаю с ней этой ночью. До последнего гребаного вздоха.

– Деймон, я... – ее голос затихает, когда она смотрит на меня своими большими голубыми глазами.

– Раздевайся, – приказываю я. – Я хочу видеть тебя. Всю тебя, – говорю, расстегивая рубашку и бросая ее на пол.

Каждое ее движение сопровождается колебанием, но она подчиняется. Сдергивает с себя свитер, обнажая светло-голубой кружевной бюстгальтер. Затем снимает его, и я резко вдыхаю при виде идеальной округлой груди с крошечными темно-розовыми сосками.

Блядь.

Следом – мой ремень. И когда вытягиваю жесткую кожу из шлевок, в голове проносится мысль использовать его на Виктории сегодня. Не могу не представить, как ее шелковистая, смуглая кожа будет выглядеть, покрытая моими следами и синяками на бедрах, и ягодицах.

Сжимаю ремень в кулаке, но заставляю себя бросить его на пол. Сегодня не та ночь, чтобы изгонять своих демонов. Если буду жесток с ней сейчас, она сбежит слишком быстро. А я не могу этого допустить.

Ее руки дрожат, когда несколько раз пытается расстегнуть джинсы. Я питаюсь ее страхом и нервозностью, как наркотиком. Провожу языком по нижней губе, наблюдая, как штаны скользят вниз, обнажая такие же голубые кружевные трусики. Когда исчезают и они, позволяю себе без стеснения рассматривать ее обнаженное тело. Черт, она восхитительна. Подтянутая, стройная, с безупречной оливковой кожей. Черт возьми, идеальна.

– Ложись на кровать, – говорю хрипло и грубо.

Большая кровать с четырьмя столбами стоит по центру просторной комнаты, на кремовом пушистом ковре. Темный деревянный пол, гардеробная и антикварная мебель дополняют обстановку. Шторы на окнах полупрозрачные, и сквозь них проникает свет города, озаряя ее прекрасное тело.

Я наблюдаю, как Виктория ложится на кровать. Она дрожит, как осиновый лист, когда подхожу. Опираясь на локоть, нависаю над ней и смотрю на ее пухлые губы. Мне невольно приходит в голову мысль, каково было бы поцеловать Викторию, но я не собираюсь это проверять.

Это было бы впервые для меня и жестким стопом.

Вместо этого покрываю поцелуями ее шею и грудь, пока не втягиваю в рот напряженный сосок. Она вскрикивает, а затем шипит от боли, когда посасываю и прикусываю этот тугой пик. Я уделяю не меньше внимания второй груди, прежде чем спуститься ниже по ее стройному, подтянутому телу.

Облизываю и посасываю путь к ее киске, вдыхая мягкий, цветочный аромат, прежде чем заявить на нее свои права. Первый скользящий удар моего языка по клитору заставляет ее выгнуться, сильнее прижимаясь ко мне. Второй вырывает с ее губ крик с моим именем. А третий дарит мне самый сладкий стон, который когда-либо слышал.

Ее лицо уже искажено экстазом, хотя я только начал. Ухмыляясь, продолжаю лизать, посасывать и нежно покусывать, наслаждаясь ею, как отчаявшийся, умирающий с голоду мужчина. А именно так я себя и чувствую, как будто голодал по ней с самой первой встречи в той кофейне.

Черт, я хочу есть ее сладкую киску, пока она не кончит у меня на лице.

Облизывая нежные половые губы, чувствую, как она извивается и дрожит подо мной. Ее бедра подскакивают, будто она пытается вырваться. Но я обхватываю ее ноги и удерживаю, сосредотачивая все внимание на клиторе. Я хочу, чтобы она прочувствовала все до последнего, не в силах отстраниться, и это сводит ее с ума от желания. Она мотает головой, словно протестуя, но отступать уже поздно. Я зашел слишком далеко.

Мой член болезненно упирается в молнию джинсов, пока продолжаю наслаждаться вкусом Виктории. И когда ввожу в нее толстый палец, срываюсь на громкий стон. Такая чертовски горячая, и узкая… Блядь, я сгораю от нетерпения почувствовать, как она принимает меня.

Мучаю ее клитор круговыми движениями, довожу до самого края и резко останавливаюсь, не давая сорваться.

– Деймон! – хрипит она, едва дыша.

Закрывая глаза, украдкой мечтаю, чтобы она выкрикивала другое имя. Имя того мальчика, с которым выросла. Того, к кому она когда-то была неравнодушна, может, даже любила.

Но сейчас мне приходится довольствоваться именем, которое выбрали, а не тем, что дали при рождении.

Я ввожу в нее еще один палец и сгибаю их, лаская ее изнутри, пока языком работаю над ее крошечным, чувствительным бугорком. Когда трахаю пальцами, ее соки текут по моей руке, а влажные стенки киски сжимаются вокруг меня, и от этого ощущения стону сам.

Мне нужно быть в ней. Это не просто желание, а необходимо, как воздух. Такое чувство, будто взорвусь, если не окажусь внутри нее прямо сейчас.

Мои губы обхватывают ее крошечный, чувствительный узелок, и Виктория разлетается на осколки, судорожно выкрикивая мое имя. Черт, как же возбуждающе оно звучит. От одного этого мой член становится каменным.

Ее пальцы вцепляются в мои волосы, удерживая меня на месте, и выражение на ее лице мучительно прекрасное, когда волна за волной блаженства прокатывается по ее телу.

Она думает, что я закончил, но у нее нет ни малейшего представления. Я продолжаю ласкать ее языком, и она вздрагивает подо мной, клитор слишком чувствителен для этого.

– Деймон, прошу, нет, я не могу… – шепчет она, срываясь на мольбу.

– Кончи для меня еще раз, Виктория, – приказываю.

Она мотает головой на подушке, крича: – Я не могу!

– Можешь. И ты это сделаешь, – говорю, раздвигая пальцы внутри нее. Язык вновь касается клитора, и она с громким стоном приподнимает бедра с кровати.

Мое имя слетает с ее губ, как проклятие, когда она взрывается у меня на языке. Черт, я не могу насытиться ее сладким медом. И если бы не был таким эгоистом, если бы мой член не грозился прорвать джинсы, я бы доводил ее до оргазма языком всю ночь напролет.

Но если не окажусь внутри нее в ближайшую секунду, просто сойду с ума.

Когда последние спазмы оргазма сходят на нет и она обмякает на кровати, я встаю, сбрасываю джинсы и боксеры. Я возбужден до предела, мой твердый, как камень, член буквально плачет по ней, капли предэякулята скользят по головке.

Я тянусь к презервативу в заднем кармане джинсов. Разрываю золотистую упаковку зубами и снова забираюсь на кровать, устраиваясь между ее раздвинутыми, дрожащими ногами.

Моя рука обхватывает член. Один, два, три плавных движения, прежде чем подношу головку к ее входу. Медленно провожу по влажной, набухшей дырочке, дразня ее.

Когда к ней возвращается ясность, Виктория цепляется пальцами за мои бицепсы, пока я нависаю над ней. В ее взгляде читается колебание, будто она хочет сказать мне замедлиться, или вовсе остановиться. Но я не даю ей шанса отступить. Мой член медленно входит в нее, дюйм за дюймом, и я закрываю глаза от невероятного ощущения.

Но тут ощущаю сопротивление.

Мои глаза резко распахиваются и встречаются с ее взглядом. Она… девственница?

– Деймон, – выдыхает она. – Я…

– Ты должна была сказать мне, – рычу я, и она заметно вздрагивает от моих слов. Я зажмуриваюсь, сдерживая себя, готовясь уйти. От нее. От всего этого. Я и представить не мог, что она хранила себя, и уж точно не для такого, как я.

У меня в голове был выстроен образ Виктории – жестокой, избалованной, бессердечной женщины, которой плевать на всех и вся в этом мире. И каждый раз она разрушает эту картинку в прах.

Ее мягкая ладонь касается моей щеки, возвращая меня к реальности. Я смотрю в ее темно-синие, как полночь, глаза, когда она шепчет: – Я хочу, чтобы ты был моим первым.

– Черт… Виктория, – с трудом выговариваю я. Первая мысль – смогу ли вообще это сделать? Я хотел трахнуть ее со злостью, наказать за грехи отца. Но теперь не могу поступить с ней так. Вся моя злость испарилась, и на ее месте то самое обожание, которое когда-то испытывал к ней Арло. Я мечтал сделать Викторию счастливой, построить с ней жизнь, однажды жениться на ней.

Глухой рык срывается с моих губ, когда медленно выхожу из нее и вхожу снова. Я хочу предупредить, что будет больно. Хочу сказать, что все будет хорошо.

Но нужные слова не приходят.

Вместо слов мои губы жадно, с болью и страстью обрушиваются на ее. Я вкладываю в этот поцелуй свое темное сердце и душу. Это мой первый поцелуй с ней, и он требует капитуляции. Мой язык прорывается сквозь ее губы и подчиняет рот себе. Я резко двигаю бедрами вперед и разрываю ее девственность, пока она стонет подо мной, звуки боли и удовольствия сливаются в горле.

Я поглощаю ее стоны, вталкивая в нее каждый дюйм своего толстого члена.

Когда полностью оказываюсь внутри, отпускаю ее губы из пленительного поцелуя и встречаюсь взглядом с синими глазами. Черт, она выглядит как ангел подо мной. Темные волосы разметались по подушке, словно черный нимб. Она такая красивая, что кажется нереальной. Словно мифическое и запретное существо из другого мира.

Мои губы все еще пылают от поцелуя, пока медленно раскачиваюсь внутри нее, давая ей время привыкнуть ко мне. Я никогда раньше не целовал никого. Для меня поцелуи всегда были чем-то слишком личным, а я никогда не собирался оставаться дольше, чем нужно.

Сегодня ночью и у нее, и у меня был первый раз, но о своем я не собираюсь признаваться. Слишком много вопросов последует, на которые не смогу дать ни одного ответа.

Опираясь на колени, обхватываю ее бедра и медленно, почти полностью выхожу из нее, прежде чем снова войти внутрь. Обожаю смотреть, на то как ее киска принимает меня, и мы соединяемся самым первобытным способом. Я повторяю это снова и снова, пока Виктория не начинает выкрикивать бессвязные ругательства, перемешанные с моим именем.

– Кончи для меня, – приказываю.

И будто я действительно хозяин ее тела, чувствую, как киска начинает пульсировать на моем члене. Она достигает третьего оргазма за эту ночь. Ее соки покрывают меня, и я срываюсь на рык.

– Черт, ты такая мокрая, – шиплю сквозь стиснутые зубы, толкаясь в нее, пока она переживает свой оргазм.

Я трахаю ее сильнее, глубже, заставляя принять каждый дюйм. Время исчезает, есть только мы, наш безумный ритм, в котором мы доводим друг друга до изнеможения.

Я теряю себя в ней полностью, когда жидкое наслаждение разливается по венам.

Разрядка поднимается из глубины спины, сжимая яйца, и когда уже не в силах сдержаться, я просто отпускаю. С рыком, почти с ревом, кончаю внутри нее.

Мои предплечья дрожат, пока меня накрывает самый мощный оргазм в моей жизни.

И как только мне кажется, что больше не вынесу ни капли удовольствия, руки Виктории обвивают мой затылок, притягивая меня к себе, и наши губы снова встречаются. На этот раз позволяю ей поцеловать меня. И в этом поцелуе столько страсти, столько жажды, что кажется, он возвращает к жизни мою мертвую душу.

Ее мягкие губы ощущаются чертовски хорошо, пока я постепенно прихожу в себя. Будто она создана для меня во всем до последней детали.

Я отстраняюсь, тяжело дыша, и воздух вырывается из меня рывками, касаясь ее припухших от поцелуев губ. Задерживаю взгляд на ее глазах дольше, чем следовало бы, а затем осторожно выскальзываю из нее.

Рухнув на кровать рядом, обвиваю ее рукой, притягивая к себе, пока мы оба пытаемся восстановить дыхание.

Это было потрясающе. Нет, больше чем просто потрясающе. Это было охуительно. Что-то, чего я никогда не испытывал с другими женщинами. Я никогда прежде не мог делать это медленно. Но с Викторией все иначе. Абсолютно все.

Мои пальцы скользят по ее руке, пока прижимаю к себе, будто боюсь отпустить.

Секс никогда не был для меня таким. Это одновременно сбивает с толку и пугает. Но в глубине души знаю, я не могу позволить себе привязаться к Виктории. Она всего лишь средство. Средство, чтобы отомстить ее отцу. А потом уйти. Навсегда.

Тьма, обитающая в моей черной душе, вновь поднимается на поверхность, захватывая контроль, пока нежно целую Викторию в лоб и выскальзываю из ее объятий.

Мне нужна дистанция, прежде чем скажу или сделаю что-то, о чем буду жалеть.

Подбираю с пола джинсы и натягиваю их, даже не снимая презерватив. Возможно, так даже лучше, не оставлять после себя никаких следов, и ДНК, на всякий случай.

– Ты… ты уходишь? – слышу ее голос за спиной. В тоне слышны растерянность и тревога, но у меня нет ни времени, ни желания объяснять, почему не могу остаться. Если останусь, если обниму ее этой ночь, то это будет предательством всего, к чему так долго шел. К тому же, я никогда не позволял никому ночевать в своей постели. И сам никогда не оставался. И точно не собираюсь начинать сейчас.

Вместо объяснений, бросаю ей заезженное оправдание: – Утром встреча с клиентом. Нужно рано вставать.

– Понятно, – шепчет она так тихо, что едва различаю.

Когда заканчиваю одеваться, оборачиваюсь и вижу, как она натянула покрывало, чтобы прикрыться. Без сомнения, сейчас она чувствует себя использованной, но я не из тех, кто сидит рядом и утешает. Честно говоря, даже не знаю, с чего бы начал.

Ее взгляд потух, она ковыряет несуществующую нитку на покрывале. Я поднимаю ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Я позвоню тебе завтра, – говорю и целую в лоб.

– Хорошо, – шепчет она, кивнув.

И выхожу за дверь, прежде чем сделаю что-то, о чем снова буду жалеть.