Текст книги "Коварный (ЛП)"
Автор книги: Анжела Снайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Коварный
Эта книга посвящается Рэйчел Лин Адамс.
Ты не только потрясающий автор, но и удивительный друг.
Спасибо, что нашла время помочь мне сделать эту книгу настолько хорошей, насколько это вообще возможно.
Пролог
Я смотрю на огонь… Как ярко и неистово он бушует, озаряя ночь, обращая в пепел всех, кого когда-либо любила.
Сжимая медальон в руках, молюсь изо всех сил, чтобы Арло выбрался. Каким-то образом, чудом, знаю, что он спасся. Он всегда лазил по деревьям во дворе со скоростью лемура. В школе он бегает быстрее всех, вечно вызывая других на перегонки.
– Он смог, – шепчу себе. – Он выбрался. Он выбрался, – твержу, словно заклинание.
Стоит холодная январская ночь, свежий снег выпал, пока спала, укрыв дома и улицы. Я точно не знаю, что меня разбудило. Может, огонь. Может, интуиция.
Но помню, как выглянула в окно, и увидела, что дом Росси по соседству охвачен пламенем.
Задрав голову, смотрю, как снежинки падают с неба, и мгновенно сгорают в воздухе от жара, не успев коснуться земли.
Несколько соседей стоят на улице, но никто не говорит со мной. Они знают, что лучше не лезть. Мой отец запросто свернул бы кому-нибудь шею за лишний взгляд в мою сторону. Но я подслушала достаточно, чтобы понять, кто-то уже вызвал спасателей.
Я слышу, как вдалеке воют сирены, но они все никак не приедут. Если не поторопятся, все сгорит дотла. В том числе и семья Росси… В том числе Арло.
Делаю шаг к дому, едва сдерживая порыв броситься внутрь и попробовать кого-нибудь спасти, но даже не знаю, куда бежать. Из всех окон валит черный дым, по земле рассыпаны осколки стекла.
Я крепче сжимаю цепочку. В медальоне, который Арло подарил мне на мой десятый день рождения всего пару месяцев назад, наша общая фотография.
Зажмурившись, изо всех сил стараюсь не думать о том, что это может быть последний его подарок. Он любил дарить мне подарки, даже без повода. Он мой лучший друг. Единственный друг.
– Пожалуйста, выживи. Пожалуйста, пожалуйста… Я не могу потерять и тебя, – шепчу в ледяные от холода ладони.
Когда, наконец, приезжают пожарные, они бросаются к шлангам, заливая пламя мощными струями воды. Но у огня будто есть своя воля, он не поддается, карабкается все выше в черное небо, разгораясь ярче, словно подпитываемый силами из самого ада.
Раздается взрыв, и я не успеваю даже моргнуть, как меня отбрасывает на землю ударной волной. Моя ночная рубашка мокрая и тяжелая, но я поднимаюсь, не в силах отвести взгляд от пожара, боясь пропустить что-то важное.
Семья Росси жила рядом с нами с тех пор, как я себя помню. Арло стал моим лучшим другом еще в младенчестве – нас клали в одну кроватку, и мы держались за руки, не желая отпускать друг друга. Я знаю это по фотографиям и рассказам мамы.
Но мамы больше нет. Несколько месяцев назад ее забрала автокатастрофа. А миссис Росси, которая стала мне как вторая мама и помогала справиться с утратой, возможно, тоже погибла.
На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о том, что могу потерять семью Росси. Они были мне роднее, чем родители.
Когда мама была жива, они с папой только и делали, что ссорились. Я всегда оказывалась между ними. Всегда должна была выбирать, кого люблю больше. А я не хотела выбирать.
У Росси не было ссор. Они казались счастливыми, настоящей семьей. Арло повезло. Его старшей сестре Саре тоже. Просто они не понимали, насколько.
– Виктория, – раздается позади меня суровый голос отца. – Простудишься насмерть стоя тут на морозе в одной ночнушке.
Я оборачиваюсь и поднимаю взгляд на отца. Он будто совсем не тронут пожаром. Как такое возможно?
Дрожащим голосом спрашиваю: – Они выбрались, папа? С ними все в порядке?
Его лицо искажается в злобной ухмылке, а пламя отражается в темных глазах.
– Возвращайся в постель. Сейчас же, – приказывает он.
Я никогда не ослушивалась отца, слишком хорошо знала, чем это может обернуться. Поэтому молча бросаюсь обратно в дом и бегу прямиком в свою комнату. Но не ложусь в кровать, как он велел. Нет. Я отдергиваю шторы и смотрю, как дом по соседству превращается в пепел.
Когда пожарные заканчивают свою работу, от дома остаются лишь обломки и зола, я ищу глазами мальчика с темными волосами, который владеет моим сердцем и душой.
Но его нет. И боюсь, что никогда больше его не увижу.
Глава 1
Я просыпаюсь от глубокого сна из-за криков, доносящихся снизу. Протираю глаза кулаками, пытаясь понять, что происходит. На улице либо глубокая ночь, либо очень раннее утро. Я не уверен.
Выбираясь из кровати, подкрадываюсь к двери и встаю у щели. Мама всегда оставляет дверь приоткрытой.
Крики становятся громче. Потом наступает тишина, и тут я слышу громкую пощечину и мамины всхлипы.
– Какого черта ты творишь, Чикконе? – слышится рев отца.
Джорджо Чикконе.
Я хорошо знаю это имя. Это босс папы. А еще отец Виктории, девочки с соседней улицы с красивыми голубыми глазами, на которой когда-нибудь женюсь.
Виктория добрая, а вот ее отец злой, как монстры из моих фантастических книг.
Мне десять лет, и я до сих пор боюсь монстров. Не тех, что прячутся в темноте. А тех, что выходят днем. Таких, как мистер Чикконе.
– Ты убил мою жену, – хрипло бросает Чикконе.
– Это был несчастный случай! – умоляет папа.
– За рулем был ты! Она даже не должна была тогда никуда ехать!
– Это был несчастный случай! Ужасная авария! – рыдает папа.
Я сбит с толку. Не знал, что в ту ночь за рулем был папа. Я всегда думал, что машину вела мама Виктории. По крайней мере, так говорила сама Виктория.
Господи, если Виктория узнает, что это мой папа был виноват в смерти ее мамы, то никогда не простит меня. Может, даже больше не заговорит со мной.
– Снова катался на своих проклятых тачках, да? – с горьким смехом говорит Чикконе. – Знаешь, я нашел ее любовные письма. Те, что ты ей писал. Она хранила их в своей шкатулке рядом с обручальным кольцом, – презрительно усмехается он. – Я знаю, что вы трахались за моей спиной.
Я зажимаю уши руками. Он сказал ужасное слово.
Остальная часть разговора доносится приглушенно, пока не убираю ладони.
– Думаешь, можешь играть со мной без последствий? – шипит Чикконе. – Ты хоть знаешь, кто я, черт побери?
И тут раздается мерзкий, глухой удар.
– Оставь моего папочку в покое! – кричит чей-то детский голос.
Сара?
Моя старшая сестра внизу вместе с мамой и папой!
Я распахиваю дверь и выбегаю на лестничную площадку. Оттуда вижу в прихожей Чикконе и его людей. Мама и Сара в руках у двух огромных мужчин, а папа стоит на коленях на полу. Его рубашка разорвана, видимая часть лица опухшая и залитая кровью.
По щекам мамы и Сары катятся слезы, и мои собственные глаза тоже наполняются слезами. Я не могу пошевелиться, слишком страшно.
Что-то ужасное вот-вот случится, просто еще не знаю, что именно.
Указывая на маму и Сару, Чикконе бросает: – Уведите их. Продайте тому, кто предложит больше.
Тому, кто предложит больше? Что это вообще значит? Куда их забирают? Я хочу закричать, заплакать, но страх сковывает меня.
Я трус. Чертов трус!
– Нет! – кричит отец, когда их уводят. Он поднимается и пытается наброситься на Чикконе, но остальные мужчины сбивают его с ног и начинают избивать.
Чикконе разворачивается к входной двери и говорит: – Сжечь этот дом к чертям.
– Мой сын! – рыдает отец. – Пожалуйста! Мой сын спит наверху!
С презрением на лице Чикконе оборачивается и зло смотрит на него.
– Ты правда думаешь, что мне есть дело до твоей семьи? Это возмездие. Ты забрал у меня что-то важное, теперь я заберу у тебя все.
– Нет! – кричит отец, когда Чикконе уходит.
Плохие люди продолжают избивать его, пока он больше не шевелится. А потом уходят и они.
Я слетаю по лестнице вниз, хватаю папу за руку, пытаясь поднять его.
– Папа, пожалуйста, вставай! Мы должны уйти! Мы должны найти маму и Сару!
Но папа не двигается, не открывает глаза и не говорит ни слова.
Следующее, что слышу – звон разбитого стекла. Оборачиваюсь и вижу, как мимо нас пролетает бутылка с какой-то жидкостью, из горлышка торчит пылающая тряпка. В тот же миг, как бутылка ударяется о пол, жидкость вспыхивает, охватывая огнем все, чего касается.
И вдруг вокруг пламя, клубы черного дыма поднимаются к потолку, заволакивая все.
Я тяну папу за руку, снова и снова, изо всех сил, но он не сдвигается ни на дюйм. Я не могу его вытащить. А если мы сейчас не выберемся, мы сгорим!
– Папа, пожалуйста! – умоляю сквозь слез. – Мы должны выбраться отсюда!
Кашляя от дыма, отпускаю его руку и натягиваю вырез футболки на нос и рот.
– Я позову помощь, папа! – обещаю, отступая назад.
Вся нижняя часть дома уже охвачена огнем, поэтому бегу обратно наверх в свою комнату. Иногда, когда меня наказывают, я все равно выбираюсь наружу, чтобы встретиться с Викторией в домике на дереве в ее дворе. Я знаю, как выбраться.
Открываю окно, выталкиваю москитную сетку и спрыгиваю на маленькую крышу веранды внизу. Потом спускаюсь по водосточной трубе, пока ноги не касаются земли.
Я думаю о том, чтобы побежать к Виктории и попросить вызвать спасателей, но боюсь, что ее отец увидит меня. Он может снова бросить меня в огонь.
Из дома раздаются несколько взрывов, и пламя становится таким высоким, что я больше не вижу крыши.
– Папа! – кричу, слезы затуманивают взгляд. – Папа… – мои рыдания срываются на удушливые всхлипы, когда осознаю, что моего отца больше нет. А потом плачу еще сильнее, потому что понимаю, мамы и Сары тоже.
Сжимая кулаки по бокам, я рыдаю, оплакивая отца. Всю свою семью.
Но вдруг вместо боли приходит черная ярость. Я злюсь.
Злюсь на отца за то, что он убил маму Виктории.
Злюсь на мистера Чикконе за то, что он отнял у меня мою семью.
Я знаю, что должен бежать. Прятаться, чтобы Чикконе не нашел меня. И когда буду в безопасности – я вернусь. Найду свою семью и спасу их.
Разворачиваясь, готов убежать и больше не оглядываться… Но вдруг замечаю между двумя домами маленькую фигурку.
Виктория.
Она стоит там, в своей белой ночной рубашке, глядя на пожар. Слезы блестят в ее больших темно-синих глазах. А в руках она сжимает медальон, который я подарил ей на ее десятый день рождения.
– Я вернусь и за тобой, – шепчу, и мои слова уносит в ночь холодный ветер. – Обещаю.
Я просыпаюсь с резким вздохом, сердце готово выскочить из груди. Пытаясь перевести дыхание, отбрасываю спутанные простыни и резко сажусь на кровати.
Прошло уже тринадцать лет, а я все еще чувствую запах дыма, и то как он обжигает легкие.
Моргнув и оглядевшись по сторонам, постепенно успокаиваюсь, дыхание понемногу выравнивается.
Очередной чертов кошмар.
Черт… Я до сих пор слышу их крики. Даже во сне.
Провожу рукой по лицу и тяжело выдыхаю, бросая взгляд на часы. Всего пять утра, но день будет насыщенным.
Сегодня первый день моей мести и плана уничтожить человека, который забрал у меня все и всех, кого я когда-либо любил.
Поворачиваю шею, пока не слышу хруст, и встаю с постели. Направляюсь в душ. Мысли текут свободно, пока совершаю привычный ритуал. И хотя, выходя из ванной, чувствую себя чистым снаружи – внутри мне не отмыться никогда.
Там, где когда-то было сердце, теперь зияет черная, гниющая пустота.
Но так было не всегда. Мама говорила, что у меня золотое сердце. Все изменилось, когда ее отняли у меня в таком юном возрасте.
Я стал другим. Я стал кем-то совсем иным.
Мальчишка, которым был тогда, не тот человек, которым в итоге стал. Нет, тот мальчик погиб вместе со всей своей семьей в ту ночь.
Я работал с самыми жесткими и грязными преступниками в тени Нью-Йорка, чтобы заработать свое состояние. Ушли годы, чтобы дойти до того, где я сейчас. Все, что делал, привело меня к этой точке. И под струями воды я чувствую, как предвкушение пульсирует в каждом нерве моего тела.
Вытершись после душа, чищу зубы, полощу рот, потом медленно и методично укладываю волосы – длиннее сверху и коротко выбритые по бокам. И, наконец, надеваю безупречно сшитый на заказ костюм, сидящий на мне как влитой.
Глядя в зеркало, я пытаюсь представить, кого она сегодня увидит.
Сочтет ли меня успешным бизнесменом?
Покажусь ли я ей привлекательным?
Захочет ли она, чтобы я пригласил ее на свидание?
Мне нужно, чтобы ответ был «да» на каждый из этих вопросов. Потому что я собираюсь соблазнить Викторию Чикконе.
Она всего лишь первый шаг в моей игре.
План простой.
Заставить ее влюбиться.
А потом использовать ее, чтобы отомстить Джорджо Чикконе – ее отцу и тому самому человеку, который разрушил мою жизнь и убил мою семью.
Он охраняется лучше, чем чертов Форт-Нокс. И единственный путь к нему через нее. Так что я использую его дочь. Возьму все, что нужно. И мне будет плевать.
Виктория – ключ к моей мести. И когда придет время последнего шага… Я всажу пулю прямо между глаз ее отцу.
Глава 2
Мне нравится думать, что когда-то я была счастлива, но теперь это ощущение кажется далеким, будто смутным воспоминанием из другой жизни.
Весь мой мир перевернулся с ног на голову всего за несколько месяцев, мне тогда было десять. Я потеряла почти всех, кто был мне дорог, и все это словно в одно мгновение.
После смерти мамы и пожара в доме Росси отец отправил меня в закрытую школу для девочек в Колорадо. Этот резкий переезд из Нью-Йорка на другой конец страны стал для меня настоящим потрясением, особенно потому, что у меня даже не было времени по-настоящему оплакать маму.
Я отчетливо помню свои первые месяцы в Колорадо. Я засыпала каждый вечер в слезах, тосковала по маме и по семье Росси. Остальные девочки сразу прозвали меня «плаксой», и это прозвище прилипло ко мне на все годы учебы.
После школы поступила в их партнерский колледж, где закончила учебу с идеальной успеваемостью и получила диплом по бизнесу. После выпуска отец прислал мне письмо с просьбой вернуться домой, в Нью-Йорк. Видимо, позвонить или приехать на церемонию вручения дипломов – это слишком много для его «загруженного графика». Но все равно было бы приятно хотя бы услышать его голос или увидеть вживую.
Со временем звонки от него становились все реже и реже, пока я просто не перестала их ждать.
Когда вернулась в Нью-Йорк, отец уже подготовил для меня квартиру на Манхэттене. Казалось, он не мог вынести моего присутствия даже одну ночь – не позволил остаться у себя дома, в том самом доме моего детства, полном воспоминаний о маме.
Но за последние полгода роскошная квартира в Хеллз-Китчен оказалась не такой уж плохой. Большинство людей убили бы за трехкомнатный кондо в этом городе, особенно в таком доме. У меня есть собственная терраса на крыше с видом на Центральный парк, где я почти каждый день бегаю.
Могло быть иначе. Но могло быть и хуже. Гораздо, гораздо хуже.
В среду утром, после своей обычной пробежки по парку, я захожу в Helen’s Books and Brews. За стойкой как всегда Софи Бушар, и на ее лице расплывается широкая улыбка, едва она меня замечает.
– Привет, красотка. Хорошо пробежалась? – спрашивает она.
Я киваю, вытирая пот со лба.
– Очень. Теперь мне срочно нужны кофеин и углеводы.
– Награда после мучений, – смеется она.
– Именно. Ради этого все и делается, – хихикаю я.
Однажды я пыталась уговорить Софи побегать со мной, но она сказала, что бег – это жестокое и необычное наказание.
– Принесу нам как обычно, – подмигивает она, беря большую кружку. – Иди, займи столик. Сейчас подойду.
Киваю и направляюсь к столику у большого окна с видом на шумные улицы центра Манхэттена.
Я впервые встретила Софи всего через несколько дней после того, как переехала в свою квартиру полгода назад. Меня начинала сводить с ума тишина и отсутствие дел, и я решила найти поблизости книжный магазин. Книги всегда были моей страстью, и чтение для меня не просто способ скоротать время.
Книги – это мой побег от реальности.
Как только вошла в этот магазин, я моментально влюбилась: эклектичный декор, стихи, написанные на стене посетителями, теплая, немного винтажная атмосфера. Магазин старый, принадлежит бабушке Софи – Хелен, которая в последнее время тяжело болеет. Поэтому Софи и управляет магазином вместо нее. Мы мгновенно подружились: нас сблизили любимые книги, авторы, капучино с узорами и знаменитое печенье с шоколадной крошкой по рецепту Хелен.
Хотя мы знакомы всего ничего, я считаю Софи своей лучшей подругой. Я делюсь с ней всем, даже самыми мелкими пустяками. Она всегда рядом и готова выслушать.
Через несколько минут Софи присоединяется ко мне, принося наш привычный заказ: черный кофе для нее, изысканный капучино с листиком на густой пенке – для меня, и, конечно же, два печенья с шоколадной крошкой.
Аромат напитков и теплой выпечки мгновенно пробуждает аппетит… и поднимает настроение. Я обожаю время, которое мы проводим вместе. На самом деле, это лучшее, что есть в моих днях.
Обхватываю руками кружку и наслаждаюсь ее теплом. Лето уже позади, осень вступает в свои права, и в городе становится все холоднее.
Из колонок тихо играет песня Сюзан Вега Tom’s Diner, пока Софи делает глоток кофе.
– Утро выдалось спокойным, – комментирует она, убирая светлую челку с глаз.
Я хмурюсь. Такое ощущение, что почти каждое утро, когда прихожу, она говорит одно и то же. Боюсь, что однажды этот магазин может закрыться. Но Софи всегда быстро уверяет меня, что бабушка ни за что не позволит этому случиться.
– Знаешь… я могла бы одолжить тебе денег, – предлагаю я. Это не в первый раз, и, наверное, не в последний.
Софи знает, что мой отец при деньгах, но понятия не имеет насколько. Впрочем, никто толком не знает. Для широкой публики мой отец уважаемый бизнесмен, который владеет половиной Нью-Йорка. Но для тех, кто знает его по-настоящему… он босс итальянской мафии.
Он мастерски скрывает свою суть. До тех пор, пока кто-то не перейдет ему дорогу.
Софи точно не знает, что в его кругу меня называют принцессой мафии. И я очень надеюсь, что никогда не узнает.
Хотя отец отправил меня подальше еще в детстве, и я росла вдали от дел мафии, все равно слышала о том, на что он способен. Эти истории… они не дают мне спать по ночам.
Я не хочу втягивать Софи в этот темный мир. Наоборот, хочу держать ее как можно дальше от него. Она чиста. И я сделаю все, чтобы так и осталось.
– Пока справляемся, но спасибо, – вежливо отказывает она в очередной раз. Вздыхает и добавляет: – Наверное, здорово иметь богатого папочку, который не заставляет тебя работать.
Она говорит это буднично, почти в шутку, но у меня напрягается спина.
– Хотела бы я быть такой везучей, – говорит Софи, делая еще глоток кофе.
– Везучей, – тихо повторяю, пряча стон где-то глубоко внутри. – Да, конечно.
Я делаю большой глоток своего капучино, лишь бы не начинать объяснять, что на самом деле творится у меня в голове.
Я никогда не чувствовала себя везучей. Если уж на то пошло, я всегда чувствовала себя проклятой.
Быть принцессой мафии, конечно, имеет свои плюсы. Но, по правде говоря, это очень одинокая жизнь. Наверное, единственное, что можно назвать везением – это то, что я больше не заперта, как раньше. Здесь у меня хоть какая-то свобода. И квартира, пусть я ее и не оплачиваю сама, все же принадлежит только мне.
Но я боюсь, что больше никогда не буду по-настоящему счастлива. Что застряну в этом городе навсегда, не сумев вырваться из-под отцовского контроля.
Звон колокольчика над дверью выдергивает меня из размышлений.
– Долг зовет, – бормочет Софи, вставая и направляясь к кассе.
Когда дверь закрывается, в помещение врывается порыв прохладного воздуха, и я тут же улавливаю аромат мужского парфюма.
У меня всегда был острый нюх, и этот запах – именно тот, который я могла бы вдыхать каждый день. Чистый, древесный… мускус и сандал.
Я поворачиваюсь и вижу, как в магазин заходит незнакомец, и мое сердце мгновенно делает сальто, когда его взгляд встречается с моим.
Изумруды.
Темно-зеленые глаза на секунду приковывают меня к месту, создавая странное чувство связи. А потом он отводит взгляд и направляется к Софи на кассе.
– Кофе. Черный. С собой, – говорит коротко, с хрипотцой в голосе.
– Конечно, – отвечает она с широкой, почти восторженной улыбкой.
Ее реакция очевидна – он ей понравился. И я ее понимаю. Он высокий настолько, что кажется, будто возвышается над всем в магазине. Костюм сидит на его теле идеально, подчеркивая мускулистую фигуру, будто был сшит специально для него.
Пока Софи готовит заказ, я украдкой изучаю его с противоположного конца зала.
Его крепкая челюсть покрыта щетиной, а полные губы выглядят мягкими, несмотря на суровое выражение лица. Он такой серьезный, что я невольно начинаю представлять, как он выглядит, когда улыбается.
После оплаты Софи протягивает ему стаканчик с кофе. И тогда он снова оборачивается, то еще раз смотрит на меня своими завораживающе темно-зелеными глазами.
А потом выходит за дверь.
Как только он исчезает из виду, я откидываюсь на спинку стула и вдыхаю полной грудью. Будто его присутствие вытянуло весь воздух из комнаты.
Софи возвращается к столу, пританцовывая и театрально обмахиваясь рукой.
– Черт возьми, он чертовски горячий.
– Да уж, – с готовностью соглашаюсь, закидывая в рот кусочек печенья.
– Надо было попросить у него номер. Не для себя, конечно, у меня ведь есть парень. А для тебя.
– Для меня?! – восклицаю, чуть не поперхнувшись этим чертовым печеньем. – Я точно не его типаж.
– Не его типаж? Принцессы из Диснея больше не в моде? – закатывает глаза Софи. – Признайся уже, Ви, ты чертовски красива.
Она кладет локти на стол, опускает голову на кулаки и мечтательно вздыхает: – У вас бы получились такие красивые дети...
– Дети? – фыркаю я. – Да он, скорее всего, женат.
– Кольца на нем не было, – тут же парирует она.
Разумеется, я была слишком увлечена его лицом, чтобы заметить такой очевидный признак, как кольцо. А вот Софи, не удивительно, что обратила внимание. Она замечает абсолютно все и читает язык тела, как будто это ее суперсила.
С ней трудно что-то скрыть. Но есть вещи, которые я должна хранить в секрете ради нее.
– Ну… может, он и не женат, – признаю я. – Но девушка у него наверняка есть.
Софи выпрямляется и хмурится.
– С чего ты взяла?
Я задумчиво смотрю в сторону двери, где всего минуту назад стоял тот незнакомец.
– Парни вроде него долго не бывают одни.
Она вздыхает с наигранной тоской и откидывается на спинку стула.
– Эх, ты права. Черт, надеюсь, он еще зайдет.
– Ты его раньше не видела?
– Никогда. Такие, как он, сюда обычно не заходят. Может, свернул не туда – мимо бутика Ralph Lauren.
Допиваю остатки капучино и встаю.
– Ладно, мне пора.
Я залезаю в карман спортивного бра и достаю двадцатку, которую ношу с собой на случай, если в тренировочной одежде нет карманов. Ее с лихвой хватает, чтобы покрыть счет и оставить Софи щедрые чаевые.
– Знаешь, я ненавижу брать у тебя «сисястые деньги», – фыркает она, – но уже поняла, что спорить с тобой бесполезно.
Я смеюсь и машу ей на прощание. Раньше мы спорили о сумме чаевых, но довольно быстро она поняла, что я упрямая.
– Увидимся завтра, Ви, – машет она вслед.
Я выхожу из магазина и решаю добежать оставшийся путь до дома – заодно сжечь те лишние калории, что только что с таким удовольствием съела.
Раньше я не была такой зацикленной на еде и калориях. Но когда ты учишься в школе для девочек, где тебя безжалостно дразнят за любую мелочь, ты начинаешь остро чувствовать каждый свой «недостаток», даже если до этого у тебя не было никаких комплексов.
Та школа была полна злых девчонок. И когда после смерти мамы я начала заедать свою боль и немного прибавила в весе, меня кем только не называли – от «жирной коровы» до «жирной задницы».
В какой-то момент я записалась в школьную команду по легкой атлетике, и поняла, что бег мне действительно нравится. Он помогал держать себя в форме. И еще очищал разум.
Бег стал для меня чем-то вроде терапии: мысли о плохом затихают, и в голове остается только движение. Шаг за шагом, вдох за выдохом.
Кто-то может сказать, что я бегаю от своего прошлого. И, наверное, эти люди будут правы.
Как раз в тот момент, когда подбегаю к своему дому, на запястье вибрирует Apple Watch. Я смотрю вниз и вижу сообщение от отца.
Благотворительный вечер в пятницу. 19:00. Не опаздывай.
С тех пор как я вернулась в Нью-Йорк, ради отца, мне пришлось принять на себя роль светской львицы. За последние полгода я побывала на таком количестве балов и приемов, что они все слились в один бесконечный, скучный вечер.
Скривившись, отвечаю отцу, что приду.
Поднимаясь в свою квартиру, вспоминаю слова Софи о том, что мне повезло. Она думает, что у меня идеальная жизнь.
А ведь она даже не догадывается, что я бы отдала все, чтобы хоть раз почувствовать себя просто нормальной.
