Текст книги "Ловушка для защитника миров (СИ)"

Автор книги: Антонина Штир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14
Как исчезли ахтари

Мия

Первым делом я помчалась в свою комнату, упала на шёлковые простыни и с наслаждением в них зарылась. Вот чего мне не хватало на Земле – это комплекта постельного белья из настоящего шёлка, в силу дороговизны мне недоступного. А вот по электричеству и электроприборам я, наоборот, буду скучать.

Належавшись, я позвала Рейнольда на прогулку, в зимний лес. Хотелось зарыться в сугроб, так же как только что в шёлк.

– Рейнольд, пойдём. Я хочу увидеть луну, и снег, и зимний лес. Оказывается, я и по зиме скучала.

– Конечно, но разве ты не хочешь поесть с дороги? – заботливо поинтересовался ахтари.

– Успеется! Сначала прогулка.

Сегодня в Междумирье был лёгкий мороз, и мне показалось, что луна чуть уменьшилась и походила теперь на чуть откусанный кружочек лимона, а не на целый. Но, возможно, это глаза меня подвели, и я решила ничего не говорить Рейнольду. Будут другие изменения, тогда и скажу.

Поэтому я просто разбежалась и нырнула в сугроб. На мне были джинсы и короткая куртка, так что я не переживала, что подол задерётся слишком высоко. Определённо в штанах двигаться удобнее, чем в длинных, хотя и красивых платьях.

– Рейни, иди сюда, – позвала я своего парня.

А что, он же меня назвал своей девушкой, значит, он мне кто? Правильно, парень, бойфренд по-современному.

– Что ты там ещё придумала, Ми? Ахтари не…

– Ой, ладно тебе. Ахтари не любят, ахтари не тусуются, ахтари и не живут, что ли? Иди сюда, будет весело!

Рейнольд осторожно подошёл к сугробу, в котором валялась я. Физиономия его отражала глубокое сомнение в моей адекватности.

– Ты знаешь, я тут постою, наверное, – боязливо сказал он. – А ты лежи, развлекайся.

Не хочет, значит, составить мне компанию? Ну ладно!

Я встала, подошла к ахтари, обнимая за плечи и приближая свои губы к его губам. Конечно, он сразу среагировал, в свою очередь обняв мою талию и жадно набросившись на мой рот.

Только в мои планы не входило целоваться на морозе.

Я упёрлась руками ему в грудь и с силой толкнула. Рейнольд покачнулся и грохнулся на спину, увлекая меня за собой, а я упала на него сверху, втопив своим весом в рыхлый сугроб. Снег набился ему в рот и в уши – Рейнольд, как всегда, был без головного убора. Я расхохоталась, как безумная, а он морщился, плевался и пытался сбросить меня с себя.

– Говорила же, это весело! – воскликнула я, сопротивляясь.

Рейнольд разозлился, схватил меня под мышки и всё-таки скинул в снег. Падая, я выставила правую руку вперёд, и из неё вдруг вырвался луч света, расплавивший снег в том месте, где он вонзился в землю.

– Кажется, магия вернулась, – констатировала я, садясь на попу и рассматривая свои ладони. – Очень странно, раньше она была управляемой.

– Так, Мия, тебе лучше сейчас успокоиться. Энергия превышает все разумные пределы. Лучше вернёмся домой, хорошо?

Я безразлично пожала плечами – домой так домой, но тут мой взгляд упал на баню.

– Нет, не домой! Я хочу в баню!

– Ты же ходила в баню в своей деревне, – напомнил Рейнольд. – Здесь-то зачем ходить?

– А чего она простаивает? Ты, должно быть, там ни разу и не был с тех пор, как я уехала. Так?

– Конечно, – подтвердил он. – Хотя если ты предложишь что-нибудь поинтереснее мытья, я, пожалуй, не откажусь.

Ахтари хищно улыбнулся, намекая на горизонтальные отношения.

– Нет, не сейчас, – отмахнулась я. – Я иду отдыхать. Не хочешь – тебе же хуже.

* * *

Мылась я долго, с наслаждением, а потом, за вечерним чаем, расспрашивала Рейнольда, как он жил без меня. Он стыдливо потупил взгляд и промолчал.

– Звёздный напиток, да? – догадалась я.

– К счастью, он закончился. Прости, я не должен был проявлять слабость.

– Мне не за что тебя прощать. Гораздо важнее, чтобы ты сам себя простил. Ты имеешь право иногда быть слабым. Главное, чтобы слабость не поглотила тебя целиком.

– Ты ведь не позволишь этому случиться? – доверительно спросил Рейнольд.

– А ты сам? – тихо спросила я. – Я, конечно, поддержу тебя, но, Рейни, разве ты не должен опираться в первую очередь на себя?

– Ты сейчас говоришь как наставник Вирон, – усмехнулся ахтари. – Он, кстати, никогда даже не притрагивался к звёздному напитку.

– И правильно делал. Зависимости до добра не доводят.

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

– Я верю, что ты всё преодолеешь, Рейни, правда верю. И буду рядом столько, сколько смогу. Но главный твой союзник – это не я и не кто-то ещё, а ты. Если ты предашь сам себя, никто не сможет вытащить тебя из пропасти, никто не сможет тебе помочь.

В столовой повисла тишина, вязкая и оглушительная. Рейнольд с задумчивым лицом допивал чай, сосредоточенно разглядывая чаинки, а я просто не мешала ему делать выводы. Может быть, я немного перестаралась, но пусть так. Если уж он начал меняться, пусть меняется до конца.

У меня перед глазами был пример настоящего мужчины – верного, смелого, решительного, и это мой отец. Так что если Рейнольд хочет серьёзных отношений, пусть соответствует… нет, не идеалу, ведь мой папа не идеален, а просто образцу мужской добродетели, что ли. Хотя я его и таким, какой он есть, люблю.

– Чудик тоже не одобрял звёздный напиток, – очнувшись, подал голос ахтари. – Вы с ним, верно, заодно.

– А что, Чудик умный и сообразительный, не то что некоторые, – съязвила я.

– Это те самые некоторые, которые поют песни, чтобы заглушить свою тоску?

– Что? Откуда ты знаешь? Ты за мной наблюдал всё-таки?

– Иногда. Перед тем, как ушёл в портал. Ты пела «Рябину…», а если ты ее поёшь, значит, тебе очень плохо.

Я удивлённо подняла брови – откуда у него такие сведения?

– Просто я не всё тебе сказал, – замялся Рейнольд. – На самом деле я знаю тебя гораздо дольше, чем ты думаешь.

– В смысле? Мы познакомились в новогоднюю ночь, разве нет?

– Познакомились да. Но я наблюдал за тобой, когда ты была ещё девочкой, только не понял, что ты и она – одно лицо. Пока не услышал, как ты поёшь.

Так, интересно, очень интересно, только ничего не понятно.

– Рассказывай. Что, где, когда и как, – настаивала я. – Хочу полную и подробную историю.

– А может, не надо? – робко промямлил Рейнольд.

– Как говорят у нас в России, надо, Федя, надо!

Вот так и выяснилось, что, оказывается, Рейнольд целых шесть лет наблюдал за мной через экран: с моих примерно шести до двенадцати. Он видел, как я менялась, росла, как становилась подростком. Ненавистную службу было легче перенести, потому что он мог слушать моё пение. Конечно, тогда он не думал, что встретит меня взрослую в Междумирье.

Так продолжалось, пока ему не запретили следить за Землёй. А ровно два года спустя случилась катастрофа, после которой ахтари исчезли, а Междумирье стало таким, каким я его знаю.

Я пересела к ахтари поближе, взяла его за руку и сказала, глядя прямо в глаза:

– Если хочешь, расскажи мне об этом, Рейни. Если ты готов кому-нибудь рассказать.

Он долго молчал, так что я уже думала, что он снова замкнулся в себе, но он всё-таки заговорил.

– Тот день начался как обычно. Я, как всегда, сидел у экрана, наблюдая за мирами…

В то утро Рейнольд, как обычно, доставал Вирона просьбами отправить его в Аронду – мир, населённый огромными змееподобными существами, которые внезапно оказались на грани вымирания из-за местных жителей – кнотов, очень похожих на землян.

– Ты должен отправить меня, Вирон. Вот скажи, кто туда идёт?

– Алима и Хофдар, – быстро ответил Вирон, – но тебя они всё равно не возьмут.

– Почему? Я уже добрую сотню лет наблюдаю за мирами, я видел агонию древних планет и рождение новых. А ты не даёшь мне учиться дальше. Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь проторчал в этой комнате?

Рейнольд презрительно обвёл взглядом Зал наблюдений и своё кресло с резными подлокотниками.

– Ты слишком молод, я и в этом году так считаю.

– Согласен, молод, но полон сил и энергии. Я хочу что-нибудь делать, а не протирать штаны в этом проклятом кресле! Я помочь хочу!

– Ты будешь более полезен здесь, в Зале наблюдений. К тому же ты до сих пор не научился сдерживать эмоции – посмотри, как сверкают твои глаза в гневе. Ты раздражён, Рейнольд.

– Конечно, я раздражён, ведь ты ничего мне не разрешаешь! Знаешь, как мне надоело пялиться в эти крэдовы пузыри, изо дня в день?

– Ты правда считаешь, Рейнольд, что я не знаю, какая это нудная работа? Да я смотрел в эти, как ты выражаешься, крэдовы пузыри, когда про крэдов никто и слыхом не слыхивал. И лет мне, на минуточку, было гораздо больше, чем тебе сейчас. Лет так на триста примерно.

Рейнольд остолбенело уставился на Вирона – неужели наставник сердится? А Вирон продолжал:

– Так что сидеть ты за пузырями будешь, пока борода не отрастёт, а это произойдёт ещё очень и очень нескоро.

– Послушай, Вирон…

– Мастер Вирон, между прочим, – холодно произнёс уже овладевший собой собеседник Рейнольда. – А теперь я пойду в Портальный зал, а ты приступай к своим обязанностям. И, кстати, твоя матушка получит полный отчёт о нашем с тобой разговоре.

Рейнольд нахмурился и замолчал. Ну конечно, Вирон никогда не пойдёт против его матери. Строгость граньи Виолы вошла в поговорку, а её взгляд пробирал до печёнок.

Так что Рейнольд сел в кресло и сосредоточился на оранжевом пузыре – том самом, куда должны отправиться Алима и Хамфорд.

В комнату снова заглянул Вирон.

– Гранья Виола активировала портал номер три, – торжествующе произнёс он и скрылся за дверью.

Рейнольд усмехнулся – всё-таки Вирон не такой непробиваемый, каким хочет казаться. Сдерживать эмоции, значит? Ну-ну.

Впрочем, размышлять о лукавстве мастера было некогда, ведь мать Рейнольда уже шла по коридору, стуча каблуками, решительной, энергичной походкой, которую невозможно спутать ни с какой другой. Несколько секунд спустя она вошла в Зал наблюдений, усталая, но с горделиво выпрямленной спиной. Свои маленькие слабости гранья Виола не показывала никому, даже близким.

– Здравствуй, Рейнольд. Говорят, ты опять докучал мастеру Вирону.

В этом была вся она – с порога начать выяснять отношения, едва успев поздороваться.

– И тебе доброго дня, мама. Не знал, что просить повышения у нас теперь значит докучать. Тебе лучше всех должно быть известно, что я хочу стать Исполняющим. Возможно, ты не заметила, мама, но твой сын уже вырос и готов спасать миры.

– Готов ты или нет, решаю я и мастер Вирон. И мы оба считаем твоё повышение преждевременным. Ты слишком нетерпелив и порывист, а это плохо для нашего дела. И, кстати, если ты действительно такой взрослый, почему пренебрегаешь мнением ахтари, который тебе не то что в отцы, в деды годится?

– Не знал, что Вирон такой старый. Сколько ему – пятьсот, шестьсот лет?

– Девятьсот пятьдесят три года, если быть точным. Тогда как тебе, Рейнольд…

– Знаю, знаю, триста лет, десять месяцев и один день. И, между прочим, мама, возраст более чем достаточный, чтобы самому решать, кем мне быть.

Гранья Виола улыбнулась едва заметной улыбкой превосходства.

– Пока что я не вижу перед собой взрослого ответственного человека. Я вижу маленького мальчика, который требует новую игрушку. Докажи, что тебе можно доверять, Рейнольд.

– Мама, но это же просто нелепо! Я, кажется, знаю обитателей всех миров, их привычки, характер, образ жизни, и до сих пор ни разу не видел их в реальности. Я в совершенстве владею теорией предотвращения катастроф и сдал её на пять баллов. А вы вместе с Вироном не даёте мне учиться на практике! Может, ты просто боишься отпускать меня в другие миры? Ну что, я прав?

Он замолчал: дыхание сбилось, сердце стучало как бешеное, и срочно захотелось врезать кому-нибудь. Если бы на месте матери был мужчина, Рейнольд наверняка так бы и сделал.

Гранья Виола взяла сына за руку, взглянула в его глаза, голубые, как кристаллы Анерона.

– Дыши глубже, Рейнольд. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Несколько циклов дыхания, и он снова мог мыслить разумно. Виола отпустила его руку.

– Иногда мне кажется, что ты не мой сын, Рейнольд. Ты совсем не владеешь собой. Вероятно, именно это сказал тебе мастер Вирон сегодня. И это одна из причин, почему тебя всё ещё нельзя считать взрослым. Нет, молчи, ты знаешь, что я права, – поспешно добавила она и продолжила:

– Полный контроль над чувствами, сын, работай над собой. И если результаты через полгода меня порадуют, тогда и поговорим.

Она вышла, каблуки вновь отстучали по полу и затихли в коридоре. Рейнольд повернулся к пузырям – оранжевый мир мигал и пульсировал. Это значило, что Алима и Хамфорд добрались до места.

Он осторожно растянул пузырь, увидел кнота, сидящего в засаде, с длинным копьём в руках, и Алиму, которая наблюдала за ним с высокого дерева. Неужели мать и правда считает, что он не способен выполнить даже такое лёгкое задание?

Может быть, отец ему поможет? Если мать кого-то и послушает, то только его.

Всё, решено, Рейнольд сегодня же поговорит с отцом. Сколько там до конца дежурства осталось – четыре часа? Ну вот и прекрасно!

Тогда Рейнольд ещё не знал, насколько сильно поменяются его планы всего лишь через полчаса.

* * *

Внезапно оранжевый цвет пузыря сменился на красный, извещая о готовности номер один. Если оранжевый значил, что до предполагаемого апокалипсиса ещё есть время, то красный кричал: раздумывать некогда, нужно действовать.

Рейнольд поискал Алиму и Хофдара, но не нашёл. Странно, куда же они делись, не могли же испариться?

А на экране задымился вулкан, грозя вот-вот прорваться лавой, уничтожив всё живое. К несчастью, он был там не один, Аронда представляла собой планету с цепью вулканов, которые вдруг решили одновременно извергнуть содержимое. Большинство вулканов было сосредоточено возле людских поселений.

А ещё где-то там Алима и Хофдар, и они тоже могут погибнуть, если не успеют переместиться.

По инструкции он должен был сообщить Вирону о форс-мажоре и предоставить старшим разбираться с проблемой. Но после разговора с наставником и матерью делать это Рейнольду вовсе не хотелось. Да и, скорее всего, ахтари примут такое же решение, какое уже принял он, – использовать Ключ поворота.

В самом деле, думал он, наблюдая, как дым заволакивает небо над Арондой, нужно просто повернуть ключ, и всё. Ничего сложного, а его до конца жизни будут благодарить и обязательно повысят.

Ключ находился в Портальном зале. Немного везения, и Рейнольд легко реализует свою задумку, пока остальные ничего не подозревают. Тогда он сможет доказать, что достоин доверия и что он уже давно взрослый, ответственный ахтари.

Идти было всего ничего – вторая комната по коридору от Зала наблюдений. Рейнольд опасливо заглянул внутрь: на его счастье, там было пусто. Порталы стояли погасшие, лишь иногда в матово-чёрной глубине вспыхивали цветные искорки – признак того, что портал рабочий. Мастер Вирон, который должен следить за ними, куда-то отлучился.

Ключ поворота призывно блестел в замке, словно ждал, что к нему прикоснутся. Но при взгляде на него сомнения одолели ахтари. Что если он перепутает что-нибудь, что если…

В коридоре послышались шаги – кто-то шёл в Портальный зал. Если это Вирон, он запретит Рейнольду спасать мир, и все лавры достанутся кому-то другому. Значит, решено, сейчас или никогда!

Рейнольд дотронулся до головки ключа, вспоминая, в какую сторону он должен повернуть его. Против часовой, ни в коем случае не наоборот, – кажется, так. Он решительно повернул ключ против часовой стрелки.

– Нет, Рейнольд! – услышал он голос наставника, который всё-таки успел открыть дверь Портального зала, увидел его глаза, расширенные от ужаса, а потом грянул взрыв.

Рейнольду показалось, что само время и пространство скрутились, как бумажная лента, и порвались на мелкие клочки. Взрывная волна накрыла Портальный зал, порталы погасли, заблокированные невидимой силой. Мастер Вирон исчез, словно его никогда и не существовало, а самого Рейнольда бросило на пол и придавило так, что он не мог шевельнуть даже пальцем.

Погасло солнце, темнота накрыла Междумирье, огромное здание-общежитие превратилось в двухэтажный дом, а комнаты поменяли расположение. Луна вышла на небосклон, вечно круглая, как апельсин. Раздался хлопок, и всё стихло.

Рейнольд встал, проверяя, на месте ли голова и конечности и нет ли ран на теле. Всё было в порядке, и тут он вспомнил о матери и Вироне.

– Я оббежал все комнаты и никого не увидел, – с болью в голосе рассказывал он. – Они были пусты, некоторые помещения вовсе исчезли вместе с ахтари. Пропала моя мать, гранья Виола. Отец должен был переместиться порталом ближе к вечеру, но…

Он помолчал, собираясь с силами, и продолжил:

– Помню, как выбежал на улицу, увидел снег, холодный и блестящий, и грустную луну на чёрном беззвёздном небе. Я бежал по снегу, спотыкаясь и падая, снова вставая и снова проваливаясь в сугробы. А когда понял, что натворил, просто лёг на снег и лежал так, долго, может быть, несколько часов, пока мороз не пробрал меня. К счастью, ахтари не простужаются.

Вот тогда-то я и осознал в полной мере, что прежнего Междумирья больше нет. Остался только я, один, как заключённый в одиночной камере. Должно быть, я и тогда мог открыть порталы, уйти в другой мир. Но я с головой ушёл в свою вину, жил как во сне. Просто жил, потому что не пришло ещё время умереть.

Так прошло четыре года. И вдруг появилась ты.

Тут он впервые за весь рассказ улыбнулся широкой, мальчишеской улыбкой.

– Тогда я понял две вещи: первая – что на свете есть кое-что важнее долга, и вторая – что обычная девушка с Земли может многому научить ахтари. Хотя она и моложе на двести с лишним лет.

– И чему я тебя научила? – кокетливо поинтересовалась я.

– Ну, например, тому, как здорово что-то делать вместе со своей девушкой.

– Неужели? А какое твоё самое любимое занятие?

– Ммм, – хитро прищурился Рейнольд, – если не считать физическую близость, то… прогулки в лесу и совместное чтение древних книг.

– Рейнольд! – возмущённо вскрикнула я.

Как он может так спокойно рассуждать об интимных вещах? Неужели все мужчины ставят страсть в отношениях на первое место?

– То есть ты больше не ощущаешь противоречий между воспитанием ахтари и собственными желаниями?

– Ощущаю, но теперь точно знаю, что хочу быть другим. Не таким, какими были ахтари.

– Если моё предположение насчет третьего артефакта верно, возможно, твоё выбивающееся из вашей нормы поведение – отголосок прошлого ахтари.

– Да, ты говорила об этом, – припомнил Рейнольд, – но мы так и не нашли ни одной записи, ни одного намёка на третий артефакт. Так что бы это могло быть? Какой предмет?

– Сердце, – уверенно сказала я. – Если предположить, что ахтари трёхсоставны, то сердце просто отлично вписывается в компанию двух других артефактов. Янтарное око, чтобы видеть невидимое и усиливать интуицию, бронзовое перо, чтобы обладать знаниями и мудростью, и сердце, чтобы уравновешивать рассудок и инстинкты любовью.

– Сердце, – хмурясь, повторил Рейнольд. – Да, в этом что-то есть. Надо возобновить чтение.

Мы договорились восстановить прежний график чтения книг в библиотеке с завтрашнего дня.

– А пока, – шепнул на ухо Рейнольд, – я предлагаю заняться одним очень важным и очень приятным делом.

– Каким же? – поддержала игру я.

Ахтари медленно провёл ладонью вдоль моего тела, от шеи до низа живота, и я почувствовала, как разгорается внутри огонь желания.

– Тебе понравится, уверяю, – пообещал ахтари, осыпая поцелуями моё лицо, шею, уши.

– Только давай сначала дойдём до спальни, – нехотя отстраняясь от Рейнольда, попросила я.

Глава 15
Самый главный артефакт

Мия

Мы провели в постели остаток импровизированного дня и ночь, а утром меня разбудил недовольный рык и мычание Чудика откуда-то из глубины дома. Звуки падающих предметов возвестили, что он зол и пытается разнести дом по кирпичику.

Я сладко потянулась, задев рукой лежащего рядом Рейнольда, и он тут же отреагировал, прижимая меня к себе.

– Что, опять? Мы же и так всю ночь… Я даже со счёта сбилась.

– И правильно, – прошептал он мне на ухо, – счёт – дело неблагодарное. Или ты уже устала?

– Немного, – призналась я. – Да и Чудик там громит. Где это он шумит, кстати?

– В библиотеке, – уверенно заявил Рейнольд. – Сходим туда вместе. После того как я удовлетворю свой аппетит.

Он откинул в сторону одеяло, терзая моё и без того измученное тело. Надеюсь, он не будет так делать каждый день, иначе я сойду с ума от его напора.

– Какой же ты всё-таки эго…

Окончание слова повисло в воздухе, потому что ахтари заткнул мне рот поцелуем. И всё, что я хотела сказать, выветрилось из головы напрочь.

В итоге в библиотеку мы попали только через час, успев одеться, умыться и попить земляничного чаю под грохот и вой, который был слышен везде. Почему-то эти звуки не раздражали, а словно дополняли картину мира. Казалось, что так и должно быть: поцелуи, объятия, кипящий чайник, громыхание и стоны. Правда, Рейнольд самого Чудика не слышал – не подключил артефакт.

Увидев нас, Чудик перестал безобразничать и разочарованно уставился на меня.

– Что ты тут искал, чудовище? – грозно сдвинув брови, строго сказала я. – Или просто пар выпускал?

– Мии-я! – простонал призрак, обозревая результат своих усилий.

Надо сказать, там было на что посмотреть. Добрая половина стеллажей была опрокинута, а книги валялись на полу и на подоконниках. И, словно книг было мало, сиротливо лежали на полу кресло и треснутый столик с обломанными ножками.

– Ну и светопреставление ты тут устроил, Чудик! – присвистнула я. – Разгребать замучаемся!

Чудик виновато опустил глаза, а Рейнольд пояснил:

– Ну тут не всё сегодня раскидано. Вот, например, кресло и стол он швырял в меня пару недель назад. Хотел заставить меня пойти за тобой на Землю.

Я присмотрелась к книгам у входа, только сейчас заметив, что из них складывается надпись.

– Верни Мию? Спасибо, конечно, тебе, но давай тут всё уберём. Зачем ты вообще раскидал это всё?

Чудик нахмурился и не ответил, но тут же принялся убирать книги на место, тем же способом, каким их швырял.

Я тоже не осталась в стороне: поднимала книги руками, без помощи магии. Отнесла несколько на стеллажи и, взяв очередную книгу, зацепилась взглядом за название.

– Инструкция по использованию артефактов. Что это, Рейнольд?

Ахтари взял у меня тоненькую брошюрку, и мы вместе открыли первую страницу.

– Три артефакта ахтари: бронзовое перо, янтарное око и золотое сердце. Кажется, ты была права, Ми!

Да, вот оно, подтверждение того, что третий артефакт всё-таки существовал. Я угадала и его название, и даже внешний вид.

Инструкция гласила, что сердце – особенный артефакт, он не даёт какие-то способности или силу, но он самый важный из трёх. Око и перо лишь помогают в трудном деле спасения миров, сердце же – чистый свет, источник жизни и любви.

Без сердца ахтари лишь бледные копии самих себя, не способные вершить по-настоящему великие дела, бредущие на ощупь в темноте. Если уничтожить этот важный артефакт, ахтари станут бездушными созданиями, подобными бессловесным тварям. Их жизнь превратится в пустое бессмысленное времяпрепровождение, и вместо спасения они принесут мирам горе, скорбь и уничтожение.

– Но, Мия, этого ведь не произошло, – недоверчиво сказал Рейнольд. – Хотя в последнее время миры всё чаще умирали. Мы думали, срок их жизни заканчивался.

– Сколько миров погасли за последние, скажем, сто лет?

– Девятнадцать. Если задуматься, это и вправду много.

– Значит, мы должны найти причины их гибели, сопоставить всё и сделать выводы. Должны быть записи, информация.

– То есть мы снова будем копаться в книгах? – вздохнул Рейнольд. – Как же это надоело, кто бы знал!

– Увы, другого способа мы пока не знаем.

Я виновато поджала губы, словно это из-за меня Рейни придется перелопачивать старинные книги.

– Чудик, а, может, ты всё-таки знаешь, где артефакт? – с надеждой спросила я. – Ты мог видеть, что с ним случилось.

Но он лишь застонал и бросился прочь из библиотеки.

– Что он сказал? – вопросительно посмотрел на меня Рейнольд.

– Да ничего, убежал. А, может, пойти за ним?

Я выскочила в коридор и успела разглядеть, как коварная рожица скрывается за дверями Портального зала.

– Пошли туда!

Дойдя до зала, я осторожно приоткрыла дверь. Чудик смотрел со стены в тёмную арку одного из порталов и хмурился.

– Ну, привет, сбежавший! Что ты тут делаешь? И что там, в портале?

Брови Чудика опустились, углы импровизированного рта уныло повисли. Мне почудилась даже слеза, скатившаяся из глазницы, но ведь призраки не могут плакать.

Он резко развернулся и вылетел в коридор.

– Куда ведёт этот портал?

– В мир страшного чудовища, из-за которого погибли многие ахтари пятьсот лет назад. Он заблокирован и должен таким оставаться.

– Может, расскажешь эту интересную историю?

– Да нечего там рассказывать, – пожал плечами Рейнольд. – Пришёл крэд, погубил несколько десятков ахтари, портал в его мир заблокировали. Всё. А, вспомнил. Кажется, в тот день умерла жена старейшины Рига.

– Он, наверное, тосковал по ней. Когда умирают близкие, это всегда тяжело. Ты не остаёшься прежним, ты меняешься навсегда.

Я взгрустнула, вспомнив маму. Боль за годы без неё утихла, но совсем не прошла.

– Ты о своей матери? – догадался Рейнольд. – Если хочешь, расскажи о ней.

– Не сейчас, – отмахнулась я. – Мы должны закончить уборку, а потом читать, читать и читать. Да-да, и не возражай.

Я подтолкнула Рейни к выходу, обняв сзади за плечи. Он накрыл мои ладони своими, вызвав ощущение тепла и уюта.

– А может, мы сначала… – он сделал паузу и продолжил: – … приготовим что-нибудь вкусненькое?

– Договорились. Иди готовь, – согласилась я и практически вытолкала его в коридор. – Буду ждать в библиотеке.

Я была уверена, что Чудик что-то знает или догадывается, и хотела поговорить с ним без свидетелей. Может, мне он скажет что-нибудь интересненькое.

Выйдя в библиотеку, я с удивлением обнаружила, что уборка закончена, если не считать сломанного столика. Чинить Чудик не умел, а вот стеллажи на место поставил, да ещё и бесшумно, получается. Сам же он метался по стенам, что-то негромко мыча себе под нос (если можно так сказать, ведь носа у него как раз и не было).

– В чём дело, Чудик? Портал тебе напомнил что-то плохое или страшное? Ты знаком с крэдом?

Тут я сообразила, что задаю слишком много вопросов, и поправилась:

– Давай так. Я спрашиваю – ты отвечаешь, по старой схеме. Брови вниз – да, брови вверх – нет. Ты видел крэда?

Брови опустились.

– Так, замечательно. Сердце у него?

То же движение.

– Серьёзно⁉ Артефакт у чудовища? Правда?

И снова положительный ответ.

– Но это многое меняет. И объясняет, почему мы не могли найти сердце в Междумирье. Его здесь давно уже и нет. Интересно, можно ли его забрать, если проникнуть в мир крэда?

Надо сказать Рейнольду и вместе решить, что делать. А пока у меня остался ещё один вопрос.

– Чудик, так, получается, никто из ахтари не помнит, что когда-то был третий артефакт? И не помнит, что он был уничтожен?

Чудик заколебался и лишь скорбно оскалился. Похоже, ответ на эти вопросы не так однозначен, как я думаю.

Я спустилась вниз, как раз вовремя, чтобы спасти яичницу от подгорания. Схватив сковородку голыми руками, я вскрикнула и выронила её на пол. Пальцы пронзила боль, я в растерянности трясла повреждённой рукой. Рейни подскочил ко мне с ведром воды, опустив мою руку внутрь.

– У нас же есть съёмная ручка, забыла? – ласково укорил он меня. – Очень больно?

– Не очень, – соврала я. – Но волдыри, наверное, выскочат.

– Зато ты спасла яичницу, – улыбнулся Рейнольд. – А руку сейчас вылечим. Я знаю одно хорошее средство.

Он подвёл меня к столу, на который водрузил ведро, усадил на стул и куда-то убежал. Вернулся через несколько минут с маленьким пузырьком тёмного стекла в руках. Рейнольд вытащил стеклянную пробку, и я сразу узнала специфический запах облепихового масла с нотками ещё чего-то.

– Давай сюда руку. Сейчас намажу, и всё быстро заживёт.

Он аккуратно, почти не касаясь кожи, нанёс на место ожога масло.

– Ну вот и всё. Только надо почаще мазать.

– Моя бабушка тоже облепиховым мазала, – вспомнила я.

– Это не облепиха. Растение называется волосовник – и листья, и стебель этого небольшого кустарника покрыты мелкими волосками. Масло его красных ягод заживляет ожоги, раны и порезы. И хранится долго, не портится годами.

– Запах похож на облепиховый, вот я и решила, что это она.

Теперь я распознала чужие нотки – пахло нагретым солнцем мхом и чуть-чуть свежесрубленным деревом. Запах леса и лета посреди зимы.

– Чудик сказал, что сердце забрал крэд, – помолчав, огорошила Рейнольда я. – Как думаешь, мы можем узнать, здесь он или в том мире, куда ведёт заблокированный портал?

– Наверное, можем. Но отбирать артефакт у крэда – плохая идея.

– Почему? Сердце очень важно для ахтари.

– Ну, во-первых, ахтари только я. А, во-вторых, один я это сделать всё равно не смогу. Я не справлюсь с ним.

– А я что, не считаюсь? У меня есть магия, и я вижу мир духов.

– А при чём здесь ты? Если кто и должен сражаться с врагами Междумирья, то это я. И к тому же ты всего лишь человек, слабый и беспомощный, несмотря на твою магию, заметь, созидательную, а не разрушительную.

– Хочешь сказать, я ни на что не способна? – вырвалось у меня.

– Да нет же, я не об этом. Но ты не знаешь, что может крэд. По правде, и я знаю об этом лишь по рассказам.

Рейнольд сел рядом со мной на стул, потирая пальцами пузырёк с маслом волосовника.

– Надо поднять летописи пятисотлетней давности. Ты со мной?

Я с готовностью вскочила с места и в третий раз за утро отправилась в библиотеку, забыв о яичнице. Пока я поднималась по лестнице, Рейнольд обогнал меня, своими длинными ногами перепрыгивая сразу через три ступеньки. И когда я присоединилась к нему, он уже нашёл нужное место в летописи.

– Смотри, Ми, что тут написано. Я знал эту историю, но без подробностей.

– «…старейшина Риг тоскует по жене. Он всё время проводит в своей комнате, не реагирует на других ахтари, перестал нормально есть и спать. Некоторые из нас боятся, что он сойдёт с ума или умрёт. Его не интересует ничего, кроме своего горя».

А ниже написано:

«…Вчера ночью в библиотеке что-то шуршало. Проверили шкатулку с артефактами – оба на месте».

Вот оно, Ми, «оба на месте». Значит, в ту ночь крэд и забрал сердце. Мог ли он проникнуть в Междумирье до того, как портал заблокировали?

– Могло быть, наверное, что угодно. Как он выглядит?

– Тут не написано. Но мне говорили, что он вселяет в ахтари безотчётный, животный страх, который трудно преодолеть. Может, он где-то прятался, а потом, в нужный момент, украл сердце.

– И скрылся в одном из миров. Или даже… – я невольно вздрогнула, – остался здесь, в Междумирье.

Глубокая складка прорезала лоб Рейнольда, но спустя мгновение он отрицательно покачал головой.