Текст книги "Ловушка для защитника миров (СИ)"

Автор книги: Антонина Штир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6
Раз, два, три, посох, дверь отопри!

Мия

Я вздрогнула от испуга и чуть не выронила и камень, и шкатулку. Иногда он так бесшумно подкрадывается, ужас! Тайком кинула взгляд на стену – Чудик исчез. Как он так быстро это делал, для меня оставалось загадкой.

Рейнольд тем временем внимательно разглядывал мою находку.

– Это драгоценные реликвии ахтари – артефакты, найденные первым старейшиной ахтари десятки тысяч лет назад. Они помогают нам выполнять наше предназначение – спасать миры. Камень, что ты держишь в руках, – янтарное око, оно стирает границы между физическим и духовным миром и позволяет видеть то, что скрыто. Есть ещё бронзовое перо – артефакт разума, даёт мудрость и тайные знания. Дай-ка я рассмотрю получше.

Я с сожалением положила камень на место – не хотелось его отпускать. Рейнольд взволнованно принял шкатулку из моих рук.

– Да, шкатулка настоящая, я уверен, хотя последний раз видел её несколько лет назад. Но она не должна быть здесь. Она хранилась в библиотеке, под стеклом. Только библиотека сейчас недоступна, вход в неё заблокирован.

– Может, проверим? – предложила я. – Посох помог вернуть облик этой комнате, значит, справится и с библиотекой. Или ты уже пробовал её открыть?

Рейнольд покачал головой.

– Я вообще не знал, что посох на такое способен. Он принадлежал последнему старейшине, Ригу, а я обычный ахтари, не способный даже портал нормально активировать.

Он нахмурился, видимо, снова вспомнив о прошлом. Голубые глаза смотрели куда-то сквозь шкатулку.

Я дотронулась до его плеча – нельзя позволять Рейнольду уходить в себя. Я узнала это на собственном горьком опыте.

– Так что, попробуем? Мне кажется, ты сможешь, – решительно сказала я.

Полной уверенности в осуществлении задуманного у меня не было, но главное – вселить веру в него.

– Хорошо, – согласился Рейнольд, – когда пойдём?

– Да хоть прямо сейчас. А чего откладывать? Чем дольше ждёшь, тем страшнее.

Я заставила себя улыбнуться, пусть он приободрится немного. Сказанное вовремя доброе слово поможет горы свернуть.

– Возможно, ты права, Мия. Нам нужно на второй этаж.

Я видела, как он волнуется, и радовалась, что он смог преодолеть нерешительность и сомнения. Нет труднее вещи на свете, чем бороться с самим собой.

Взяв шкатулку и посох из комнаты Рейнольда, мы направились в правое крыло верхнего этажа. Библиотека располагалась в дальнем его конце. Рейнольд на всякий случай подёргал за ручку, но дверь, конечно, не открылась.

– Мне нужно сосредоточиться, вспомнить как можно больше деталей. Надеюсь, сработает.

Я затаила дыхание, пока Рейнольд, закрыв глаза, представлял. Только бы получилось, только бы получилось…

– Раз, два, три, – медленно отсчитал Рейнольд, после каждого слова ударяя посохом в пол.

Сначала ничего не происходило. Потом вдруг поднялся лёгкий ветерок, хотя окна были закрыты, ласково коснулся моих волос и стих.

Из-под закрытой деревянной двери библиотеки появилось голубое свечение, дверное полотно подёрнулось рябью, и на его месте появилась тяжёлая металлическая дверь с кольцом вместо ручки и незнакомыми письменами на верху.

– Ты можешь прочесть? – попросила я Рейнольда.

– Рейинг авера морти – ищущий найдет ответы. Это древний язык ахтари.

Мы вошли в громадный зал, который никак не мог поместиться в доме. Рейнольд объяснил, что пространство в доме расширяется и сжимается по желанию владельца посоха. Как удобно, подумала я, оглядываясь по сторонам.

Повсюду, как и во всех библиотеках всех миров, стояли стеллажи с книгами, и каких только книг здесь не было! Рукописные с потёртыми переплётами из телячьей кожи, золотым и серебряным тиснением и металлическими застёжками и печатные экземпляры в твёрдых и мягких обложках. Свитки из пергаментной бумаги, пожелтевшие от времени и перевязанные бечёвкой. И книги на цепях, прикованные к полкам, на которых лежали. Целый океан книг, рай для библиофила. Один минус – искать здесь нужную информацию, наверное, пришлось бы годами.

– Где, ты говоришь, должны быть артефакты? – поинтересовалась я, но тут же увидела сама.

В центре зала на мраморной подставке в стеклянном ящике лежала она – точная копия шкатулки из тайника. Мы с Рейнольдом придирчиво сверили этот и наш экземпляры – совпало всё, даже царапины на крышке.

Единственное отличие заключалось в том, что шкатулка из библиотеки зияла пустотой.

– Как такое возможно? – ошарашенно восклицал Рейнольд, снова и снова открывая и закрывая шкатулку. – Мы давно не пользовались янтарным оком, но зачем кому-то перекладывать его? Да еще и прятать в тайнике?

Он положил обе шкатулки в ящик и повернулся ко мне.

– Получается, нас обманывали, только непонятно зачем.

Ох, чувствую я, Чудик что-то об этом знает. Надо расспросить его, как только останусь одна. Рейнольду же я сказала:

– Какие вы, ахтари, загадочные. Просто с ума сойти можно. Зато ты открыл библиотеку.

– Я и правда думал, что не смогу. Спасибо, Мия, что верила в меня.

Я благодарно улыбнулась.

– Пожалуйста, обращайся.

– Знаешь, Мия, ты…

Он резко замолчал на полуслове. Мы стояли так близко друг к другу, что я видела своё отражение в глазах Рейнольда. А через мгновение он наклонился к моим губам и неумело, но нежно поцеловал меня.

Сердце моё застучало, словно я бежала стометровку, дыхание перехватило, я закрыла глаза, и окружающий мир перестал существовать. Остался только Рейнольд, его руки на моей талии и чуть сладковатый вкус поцелуя – вкус молока и мёда.

Не успела я толком понять, что происходит, как Рейнольд убрал руки с моей талии и отстранился.

– Артефакты… О них должно быть написано в летописях. Надо поискать сегодня… сейчас…

Рейнольд говорил это, отвернувшись в сторону, словно не мог или не хотел смотреть на меня. Неужели поцелуй так его смутил? Но он ведь сам проявил инициативу.

– Хорошо, – сказала я, – тебе помочь?

– Нет, не надо, я сам. Ты иди, Мия, отдыхай.

Он всё ещё не поворачивался ко мне, и я поняла, что он хочет побыть один. Что ж, мне есть чем заняться в ближайшее время.

Чудик ждал в моей комнате. Он выглядел виновато: углы рта были опущены, брови уныло повисли. Что это с ним такое?

– Так много всего случилось, Чудик. И у меня к тебе есть вопросы. Ты знал, что в тайнике шкатулка?

Чудик медленно, словно нехотя поднял брови.

– Знал, значит. А о содержимом шкатулки тоже знал?

И на этот вопрос Чудик ответил утвердительно.

– Так, интересно, – задумалась я. – Тогда, может, тебе известно, почему шкатулок две?

Чудик застыл, словно задумался, что ответить, и исчез.

Опять секреты, уже надоело, честное слово. Хотя в этом доме все что-то скрывают, в том числе и я.

Я посмотрела на часы – было уже одиннадцать вечера – и, утомлённая и вместе с тем взбудораженная последними событиями, легла в постель, запахнув балдахин поплотнее.

Засыпая, я думала о поцелуе с Рейнольдом, и мне казалось, что я до сих пор ощущаю вкус молока и мёда на своих губах.

Рейнольд

Рейнольд остался один в библиотеке под предлогом поиска летописей, но на самом деле просто хотел подумать в тишине и полумраке. Горела лишь одна свеча в бронзовом подсвечнике, притаившемся на столике для чтения, да свет луны из окна струился в воздухе, ложился на пол серебристой дорожкой.

Рейнольд сел в кресло у окна, откинулся на спинку. Что-то менялось в Междумирье, как он и опасался. До встречи с Мией ему даже в голову не приходило использовать посох для воссоздания прежней обстановки. Она определённо хорошо на него влияет, и за это Рейнольд ей благодарен.

Но, проклятье, поцелуй! Неожиданный для него самого и очень приятный.

Девчонка не только красивая, но и вкусная, как пирожные с кремом, которые у неё получаются такими аппетитными. Наверное, он так чувствует, потому что впервые кого-то целовал. И он не прочь сделать это снова.

Для Рейнольда это новый опыт, непонятный и волнующий, но некому подсказать, что происходит с ним. Почему его так тянет к гостье с Земли, как никогда не тянуло к представительницам своей расы? Может, всё дело в том, что они здесь одни и больше целовать попросту некого?

Что бы сказала на это мать, интересно? Прочитала бы ему лекцию о пользе воздержания, наверное, или предложила бы глубоко подышать, чтобы успокоиться и вернуть контроль над чувствами. Ей это всегда давалось легко, да и почти всем ахтари тоже. Но в этом отношении он не похож на свою мать, да и глубокое дыхание сейчас вряд ли поможет. Ведь ему так хочется целовать Мию снова и снова, пока не надоест.

Пожалуй, временно лучше с ней не пересекаться, иначе он её просто съест. Пока объект желаний вне досягаемости, Рейнольд сможет себя контролировать.

Надо отвлечься и всё-таки поискать летопись, как он и сказал Мие. Мастер Вирон говорил, она в дальней секции, рядом с первыми рукописными книгами.

Ему не понадобилось долго искать – толстую большую книгу на цепи, прикованную к потолку, было видно издалека. Правда, оказалось, что это только первый том. Остальные тома хранители библиотеки аккуратно сложили в высокий шкаф у ближайшей стены.

Рейнольд достал сначала последний том, он заканчивался отчётом о спасении очередного мира. Нужно было оставить запись о катастрофе, но он не смог – слова просто не ложились на бумагу. В глубине души Рейнольд верил, что ахтари ещё можно вернуть.

Он положил книгу на место и открыл первый том.

«Год 1-й от Звёздного дождя. Мы выбрали старейшину Анта, как самого разумного и добросердечного из нас, чтобы он достойно правил нами. Мы поверяли ему свои мысли и поступки, и он мудро судил нас, разрешая конфликты между ахтари…»

Медленно и вдумчиво Рейнольд читал слова древнеахтарского языка, написанные витиеватым шрифтом с завитушками и титлами. Погружаясь в историю, он переживал события древних времён, словно они происходили сейчас. Вот ахтари получают посох, вот они строят себе дом, обживаются в Междумирье. Первые века было трудно: установить порталы во всех мирах, даже в немагических, такая морока! Летопись бесстрастно сообщала о первых успехах и неудачах, о рождении первых детей ахтари.

Через несколько десятков страниц Рейнольд наконец подобрался к главному:

«Год 375-й от Звёздного дождя. Старейшина Ант волею богов получил шкатулку с артефактами. Однажды он…»

Что произошло дальше, он так и не узнал, потому что пять следующих страниц были вырваны с корнем. Рейнольд пролистал дальше и через несколько страниц снова увидел несовпадение.

«Мы воспользовались шкатулкой…» – предложение обрывалось на полуслове.

Значит, кто-то намеренно убрал из летописи все упоминания об артефактах. Возможно, тот же самый ахтари, который подменил шкатулку в библиотеке.

Но даже если это так, то цель всё равно была не ясна. Прятать важные артефакты, держать на виду пустую шкатулку – какой в этом смысл? Чего так боялся ахтари и кто это мог быть?

Как интересно, Рейнольду казалось, что он всё знает о своей расе, но вдруг открылись новые обстоятельства. Рейнольд очень хотел разгадать секрет двух шкатулок, только как?

Рейнольд закрыл летопись, вышел из библиотеки и направился в свою спальню, но ноги почему-то привели его к комнате девчонки. Он пришёл в себя, лишь когда взялся рукой за дверную ручку. Нет, сейчас ему совершенно нечего здесь делать, да и Мия наверняка уже спит.

За дверью вдруг раздались шаги – по закону подлости девчонка не спала. Рейнольд опомнился – что это с ним, в самом деле? – и пошёл к себе, сделав вид, что так и было задумано. За его спиной скрипнула дверь, и он ускорил шаг.

«Рейнольд!» – позвала она, но он притворился, что не слышит. Она даже не представляет, какой опасности только что избежала.

Глава 7
Мы разные, как лед и пламя

Мия

Я спала долго, пока часы не пробили двенадцать дня. Благо солнца за окном не было, и ничто не отвлекало меня от сна.

Чудик где-то прятался, Рейнольда тоже, и я решила сначала приготовить вкусный завтрак. Из продуктов у меня остались с прошлого раза яйца, мука, сахар, сливочное масло и мешочек с изюмом. Можно приготовить, например, кексы с изюмом. Рейнольду должно понравиться.

Дрова в печи почти прогорели (наверное, Рейнольд зажег огонь), так что я выложила продукты на стол и начала творить. Мне всегда казалось, что повара и кондитеры очень похожи на волшебников, которые могут приготовить шедевр буквально из ничего.

Больше всего времени ушло на взбивание яиц с сахаром, даже рука устала. Но ничего, моя бабушка как-то делала это вручную в молодости, так что и я могу потерпеть.

Ну а дальше дело техники. Добавить масло, муку, всё перемешать, а в конце положить самое вкусное – изюм. Умм, объедение!

Я достала большую глиняную форму и залила в неё тесто. Пропекаться кекс, конечно, будет долго, придётся подождать.

Поставив форму на пылающие угли, я перевела дух и удивилась, что остальные жители дома до сих пор не появились. Странно, конечно, однако искать их я не хотела. Если Рейнольду надо, пусть сам меня и ищет, а что касается Чудика, может, ему просто стыдно.

Но уже испёкся кекс, был вытащен из формы и нарезан на кусочки, и чайник закипел, и я заварила земляничные листья, а дом по-прежнему казался мёртвым и пустым.

Что ж, если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Я поднялась на второй этаж, но ни в спальне, ни в других комнатах Рейнольда не было. Оставалась только библиотека, может, он читает там древние манускрипты и изучает историю ахтари.

То, что я увидела за дверью библиотеки, совершенно не совпало с моими ожиданиями. Рейнольд стоял в центре зала с янтарным оком в руках и разговаривал с Чудиком, который расположился в простенке между окнами.

– Так это с тобой общалась Мия всё это время? – строго спрашивал Рейнольд. – И вызвал её в Междумирье тоже ты? Я прав?

Под суровым взглядом хозяина Чудик заметался, хотел, видимо, исчезнуть, но Рейнольд стиснул янтарное око и направил его на Чудика. Камень сиял, как солнце, в его руках.

– Теперь я всегда смогу видеть и слышать тебя. Надеюсь, ты знаешь, как работает артефакт? Моргни, если знаешь.

Чудик совсем сник и моргнул.

Тут Рейнольд обернулся и заметил меня, и взгляд, который он на меня кинул, мне совсем не понравился. Упрекающим и слегка раздражённым – вот каким был этот взгляд.

– Будь любезна, дай нам поговорить, Мия. К тебе у меня тоже будет разговор. Позже.

Я набрала воздуха в рот, чтобы разразиться гневной тирадой в его адрес, и… передумала. Я могла признаться Рейнольду уже давно, но предпочла другой путь – извилистый путь обмана и лжи.

Поэтому я просто вышла и ходила взад-вперёд по коридору, в волнении кусая губы. Есть что-то расхотелось, кормить Рейнольда завтраком тоже.

Допрос с пристрастием продолжался целую вечность и уже казалось, что он никогда не закончится, но вдруг дверь резко распахнулась, и оттуда по стене вылетел Чудик, промчался в мою комнату и скрылся в ней. Убегая, он что-то неразборчиво мычал и косился назад.

Ничего себе Рейнольд его запугал! Что же он скажет мне?

А предмет моих тревог, стоя в проёме двери, зловеще махнул мне рукой – мол, заходи, не стесняйся. Словно строгий экзаменатор приглашал нерадивую студентку на пересдачу.

– У меня там чайник на плите, – выпалила я, отступая на шаг назад. – Пойду проверю.

– Ты покраснела, Мия. А значит, ты опять врёшь. Заходи, не бойся, не съем.

Собрав всё своё мужество, на негнущихся ногах я поплелась в библиотеку. Рейнольд жестом пригласил меня сесть в зоне отдыха у окна, где стоял столик и два кресла по обе стороны от него. Я с трудом дошла до ближайшего кресла, плюхнулась на сиденье, вжалась в спинку. Рейнольд расположился напротив и молча сверлил меня взглядом так долго, что я не выдержала и опустила голову. Да что со мной, я же не преступница.

– Итак, Мия, – начал Рейнольд, и у меня мурашки пошли от его глубокого и серьёзного голоса, – значит, вот с кем ты общалась всё это время. И он же привёл тебя в Междумирье. Не отрицай, мне всё известно.

– Да я и не собиралась, – промямлила я, и голос предательски сорвался, – просто Чудик…

– Подожди, кто? Как ты его назвала?

– Чудик. Он забавный, правда?

– Не могу с тобой согласиться. Это вредное существо притащило в Междумирье чужачку.

– А мне вчера показалось, – осмелела я, – что мы слегка сблизились, или нет?

Я намекала на поцелуй, очень, очень тонко намекала.

Но Рейнольд так просто не сдался.

– Ты меня обманывала, Мия. Ты скрывала свои способности.

– Какие ещё способности? Ну вижу я Чудика без этого твоего… ока, ну и что? Я обыкновенная девушка с Земли, вот и всё.

– Нет, Мия, ты не обыкновенная. Но сейчас мы не будем это обсуждать. Лучше скажи, зачем ты врала мне?

Мне было так стыдно, я, кажется, покраснела до кончиков ушей.

– Прости, Рейнольд. Я хотела рассказать, но сначала боялась, что ты посчитаешь меня ненормальной. А потом Чудик запретил. Прости, пожалуйста.

Я осмелилась поднять глаза только на последней фразе. И обнаружила Рейнольда сидящим на ручке моего кресла, так близко.

– Обещай, что будешь всегда говорить мне правду, Мия. В противном случае я больше не смогу делать так.

Он коснулся моих губ, сначала осторожно, потом настойчиво. Я робко ответила, чувствуя, как кружится голова от волнения.

Сегодняшний поцелуй был больше похож на снежный вихрь, что хочет ворваться внутрь тёплой комнаты, неуправляемый и дерзкий. Рейнольд осмелел с прошлого раза и позволил себе немного больше.

Оказалось, целоваться с тем, кто тебе нравится, очень приятно. И вдвойне приятно обнимать его и прижиматься к его груди, пока он ласково гладит мои волосы.

Я, наверное, замурлыкала бы от удовольствия, если бы не сдерживала себя специально. Я вовсе не легкомысленная, просто так получилось. Не виноватая я, он сам пришёл, тьфу ты, поцеловал.

Так мы и сидели в молчании, а потом я услышала тихий шёпот Рейнольда.

«Ты удивительная, Мия. Рядом с тобой я сам не понимаю, что делаю. У меня появляются странные желания и странные мысли. Ахтари никогда не ведут себя так».

Я подняла голову, взглянула в голубоватый лёд его глаз – если верно поняла, там плескалось смятение и печаль.

– А как ведут себя ахтари?

Рейнольд улыбнулся:

– У нас не приветствуется подобное проявление чувств. Ахтари должны быть сдержанными и слегка равнодушными ко всему.

– Но как можно спасать миры, если тебе безразлично чужое горе?

– Мы считаем… считали, что ключ именно в этом. Хладнокровие, спокойствие, уравновешенность. И контроль. Мастер Вирон, мой наставник, не раз говорил мне эти слова.

– А вот на Земле считают иначе, – заявила я. – Уравновешенность – это хорошо, но в жизни должно быть место и чувствам. Чтобы делать добро, нужно, чтобы твоё сердце умело переживать за других. Люди не все на это способны, конечно.

Рейнольд с интересом посмотрел на меня.

– Я изучал Землю несколько лет, правда, лишь наблюдая извне. Я видел, как люди умеют ненавидеть, как они собственными руками разрушают всё вокруг себя, как ради наживы или из-за извращённого наслаждения болью других они истребляют целые народы. Таких было много, очень много. А добрых и сердечных, как раз тех, которые за всех переживали, убивали и сажали в тюрьмы. Так скажи мне, Мия, разве чувства – это не слабость?

Я не знала, что ему ответить, ведь формально он был прав. Но я точно знала одно: без чувств и эмоций невозможно быть настоящим человеком. Только вот он-то не человек.

– Ну а как вы без эмоций создавали семьи, по расчёту, что ли? – поинтересовалась я.

– Можно и так сказать. Только наш расчёт основывался не на обретении богатства или положения в обществе, как у людей, а на умении работать в одной команде. Да и не влюбляются ахтари. Не припомню, чтобы отец хоть раз сказал, что любит мать.

– Не сказал, но, может, поведением показывал, как она ему дорога? – докапывалась я.

– Нет, никогда. Но он хорошо к ней относился, не переживай. Хотя в детстве иногда мне хотелось…

Он осёкся, словно сказал лишнее, и умолк. Похоже, родители и к собственному ребёнку относились равнодушно. Очень жаль, но и среди людей такое не редкость.

Я провела рукой по щеке Рейнольда в попытке утешить его. Хотя, может, моё утешение ему и не требовалось.

– Похоже, у тебя было трудное детство. Но ты уже вырос, Рейни.

Мне послышалось, что он тихо простонал, то ли от воспоминаний, то ли от раздражения. А что я такого сказала?

– Всё хорошо, Рейнольд?

– Всё замечательно, Мия, – сквозь зубы прорычал он. – А будет ещё замечательнее, если ты сейчас покинешь кресло.

Я удивилась, но подчинилась – у него и раньше резко менялось настроение. Отметила про себя, как сильно он напряжён: челюсти стиснуты, ладони сжаты в кулаки.

– Что-то случилось? Я что-то сделала не так?

– Просто ты очень тяжёлая, Мия. Мои колени уже отваливаются.

Колени у него, значит. Ну-ну.

– Ладно, я пошла завтракать. Захочешь – приходи на кухню, я там кекс испекла.

* * *

Честно говоря, я сомневалась, что Рейнольд появится, но он спустился минут через десять как ни в чём не бывало.

– Ну где твой кекс? – улыбаясь и потирая ладони в предвкушении, сказал он. – Я голодный, как кнот.

– Кто? – не поняла я.

– Это такое животное, размером примерно с земного слона.

– То есть ты голодный, как слон? Но вообще-то слоны не едят кексы.

– А ахтари едят. Хотя мы, конечно, и почти без еды можем жить.

– Как без еды?

Моему удивлению не было предела.

Рейнольд развёл руками.

– Ну а как, по-твоему, я тут выживал четыре года без запасов? Только ахтари мог бы выжить в таких условиях. Но твой кекс я готов есть всегда, – поспешно добавил он.

– То есть ты действительно собирался морить меня голодом? – дошло до меня. – Ты отправил меня за едой, зная, что кладовка пуста.

Рейнольд виновато поджал губы.

– Ну ты же справилась, Мия. Я в тебе не сомневался.

– Ага, справилась, с помощью Чудика. Неужели ты правда такой чёрствый, Рейнольд?

Я злилась на него, и, по-моему, справедливо. Разве не он должен был организовать условия для проживания гостьи?

– Я привык жить один и думать только о себе. А те люди, которые здесь появлялись, долго тут не жили.

– Да, но ты не говорил, куда они девались потом, – вслух рассуждала я. – Так что с ними произошло, Рейнольд?

Рейнольд

Она смотрела укоризненно и гневно и ждала объяснений. Рейнольд мысленно выругался. Как бы он хотел вообще избежать этого разговора.

– Многие века Барьер надёжно защищал Междумирье от вторжения извне. Но однажды, – Рейнольд задумался, вспоминая, – что-то произошло, и к нам стали попадать люди. Мы не знали, что с ними делать, и просто стирали им память. И отправляли назад порталами. Конечно, мы не могли послать их в то же место, откуда они приходили. Порталов очень мало, по одному-два на континент.

Рейнольд покосился на Мию – она хватала воздух ртом, порываясь что-то сказать, и не могла. Должно быть, она шокирована поведением ахтари.

– То есть люди, которые заходили в Дикий лес, просто забывали, кто они, и не могли вернуться домой? Но зачем? – наконец выговорила она.

– Ты правда хочешь знать, Мия?

– Они жили в одной деревне с моей бабушкой! Конечно, я хочу знать!

– Всё просто – мы должны были сохранить нашу тайну. Они могли разболтать о нас на Земле.

– Да кто бы им поверил, Рейнольд? И я не поверила бы, если бы не увидела собственными глазами. Обязательно было лишать людей личности? За что вы с ними так, Рейнольд?

Девчонка чуть не плакала, голос её дрожал, готовый сорваться на крик в любой момент. Она так смешно злилась и от этого выглядела ещё привлекательнее. В то же время какая-то часть Рейнольда хотела утешить её.

– Ты смеёшься, Рейнольд? – всё больше распалялась она. – Неужели тебе наплевать на загубленные вами жизни? Отвечай!

Кажется, он и правда улыбался, глядя на девчонку.

– Не всё ли равно теперь, Мия, пропали эти люди или нет?

– Да как ты можешь так говорить? Ты, защитник миров!

Рейнольд рассмеялся, горько и саркастически.

– Как ты сказала? Защитник миров, да? Да что ты обо мне знаешь, девочка? Многие годы подряд я просто сидел и наблюдал за чужими жизнями, изо дня в день, и больше ни-че-го. И ты бросаешься обвинениями в меня, будто это я забрал память у тех людей. Но я ровно ни на что и никогда не влиял. Я был самым никчёмным и жалким ахтари и единственный умудрился выжить четыре года назад. Ты знаешь, каково это – потерять всё?

Девчонка слушала, вцепившись пальцами в край стола, так что костяшки побелели. Но ответила она тихо, видимо сдерживая себя.

– Ты прав, Рейнольд, я ничего о тебе не знаю. Но где-то там, за стеной, моя семья, они, наверное, ищут меня и не могут найти. И, возможно, никогда не найдут, хоть я и не теряла память. А те люди, которых вы безжалостно выбросили в неизвестность, отобрав воспоминания, они тоже тосковали по своим близким, даже если и забыли о них. Память можно потерять, но сердце всё равно помнит.

Такой вдохновенной речи Междумирье давно не слышало. Мия переживала за пропавших, словно они были её близкими родственниками. Было бы здорово, если бы так она волновалась за него, Рейнольда.

А она уже шла к двери – губы плотно сжаты, глаза горят ненавистью и презрением к ахтари – а она ведь с ними даже не встречалась. На пороге обернулась, добавила:

– Моя мама умерла, когда мне было пять. Кое-что в потерях я понимаю.

И выплыла из столовой, словно это она здесь главная. Отчитала его, как мальчишку, снова.

Ничего, остынет, подумает и поймёт, что он не виноват в действиях других ахтари, которых уже и на свете-то нет.

Он вдруг подумал: что если бы ахтари всё ещё были живы и стёрли память Мие? Было бы ему всё равно или нет?

Рейнольд посмотрел на ломти кекса, заботливо разложенные по тарелкам. Есть уже не хотелось, поэтому он сжевал только один кусок и запил чаем. Потом стиснул в кармане янтарное око, и на стене тут же появился Чудик. Смешное прозвище, а вот существо вредное и наглое. Прямо сейчас оно смотрело на него, сдвинув наросты-брови и оскалив беззубый рот.

– Ми-и-я! – сказал Чудик, вложив в единственное доступное ему слово всю свою злость.

– Сам знаю, что Мия. Защищаешь её, призрак недоделанный?

Дверки кухонных шкафов с силой раскрылись и хлопнули – существо разгневалось. Рейнольд, однако, совершенно не впечатлился.

– Она несправедливо обвинила меня. Я не собираюсь извиняться.

– Мии-я! – прорычало существо.

У Рейнольда заложило уши, и он снова стиснул артефакт. Не хватало ещё выслушивать вопли какого-то фокусника. Протащил девчонку в Междумирье, а он, Рейнольд, должен теперь с ней мучиться!

А, кстати, откуда он взялся, этот Чудик? Когда он появился здесь и почему заперт в стене? Столько загадок, и ни одной отгадки.

Рейнольд запихал себе в рот ещё кусок кекса и пошёл за плащом – захотелось прогуляться на свежем воздухе, а заодно проверить Барьер – вдруг там что-нибудь изменилось. Но прежде он приложил ухо к двери комнаты девчонки – и услышал лишь тиканье часов за стенкой. Что ж, она не плачет, ну и хорошо.