Текст книги "Ловушка для защитника миров (СИ)"

Автор книги: Антонина Штир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Подумай, Мия, ты выбираешь неправильно, – сделал ещё попытку крэд.

Я не ответила, сильно зажмурилась и погрузила руки в чёрное тело монстра.

– Нет, Ми! – донёсся до моего слуха голос Рейни, но я не успела обдумать эту странность.

Сжав в ладонях три осколка золотого сердца, я провалилась в чёрную, бездонную яму.

Глава 18
Но, удовлетворив его, она воскресла

Рейнольд

На подходе к деревне Рейнольду преградил путь крэд, и тут же всё вокруг осветилось, так что глазам стало больно. А когда боль прошла, Рейнольд смог рассмотреть монстра, про которого столько слышал, но видел сейчас впервые.

И лучше бы никогда его не видеть, вспыхнула мысль.

– Рейнольд… Так вот как выглядит последний ахтари…

Крэд кружил вокруг него, словно присматриваясь, выясняя, как лучше напасть.

– А ты, значит, крэд, – презрительно сплюнул Рейнольд. Страшно почему-то не было, он больше боялся за Мию.

– Я знал, что ты придёшь. Ты, кажется, любишь землянку.

– Где Ми? – с силой сжав челюсти, процедил сквозь зубы Рейнольд. – Ты ведь не убил её, крэд?

– Я и не собирался. У меня другой план.

Крэд плавно перетёк налево, потом направо.

– Не мельтеши! Лучше скажи, где артефакт?

– Какой артефакт?

– Золотое сердце ахтари, которое ты у нас украл.

– Ах, этот артефакт! – усмехнулся крэд. – Мне его подарили.

– Наверное, ты обманул старейшину Рига, крэд. Он ведь не понимал, что творит?

– О, прекрасно понимал. Но его бедное, измученное сердце так сильно болело. Мне было так его жаль…

Крэд говорил это сухим, бесцветным голосом, и слова звучали нелепо и мрачно.

– А твоя землянка уже тебя оплакивает, – как бы между прочим выдал крэд, – так горько плачет, просто смотреть невозможно.

Рейнольд кинул хмурый взгляд на монстра – с чего бы Ми плакать, он ведь жив?

– Ну хотя бы с того, что ты умер, ахтари. И искусственное дыхание тебе не помогло. Бедная девочка!

Только сейчас Рейнольд разглядел, что крэд не угольно-чёрный, а чуть сероватый, словно выцветший. А это значит, что здесь не он сам, а лишь его двойник, созданный силой мысли.

– Раздери тебя земля! – выругался он и помчался вниз, пролетев сквозь фигуру-обманку.

– Можешь так не бежать, ахтари, всё равно не успеешь, – издевательски выдал крэд и захохотал, как безумный.

* * *

Он опоздал на пару секунд. Всего лишь пары секунд не хватило, чтобы схватить её за руку, не позволив коснуться крэда. Он кричал, но Ми его не услышала или не поняла. И вот он сидит возле неё на коленях, а его элори, то есть любимая на древнеахтарском, лежит на полу, почти бездыханная, и держит в руке золотое сердце, целое и невредимое.

Единственное, что было хорошего в происшедшем, – крэд исчез. Рейнольд не был уверен, что он умер, скорее, просто переместился в другой, полный жизни мир. Теперь он должен будет искать его по всем пузырям, но это потом. Сначала он отнесёт Ми домой.

Руки вспомнили тяжесть драгоценной ноши, и Рейнольду казалось, что вот сейчас она откроет глаза, улыбнётся и скажет: «Как же я здорово выспалась!». Но Ми лежала фарфоровой статуэткой, не шевелясь и не меняя позы.

Расстояние до портала он даже не заметил – в голову лезли самые страшные мысли, и усталость отошла на последний план. Он так глубоко задумался, что не сразу заметил изменения в Портальном зале. Все порталы ярко светились, а в центре комнаты стояла женщина с цепким взглядом бледно-голубых глаз. Его мать, гранья Виола, собственной персоной.

– Мама? – неуверенно произнёс он, и голос сорвался, перейдя в кашель.

– Здравствуй, Рейнольд. Добро пожаловать домой.

* * *

Много позже, когда Ми удобно устроили в самой просторной и светлой комнате нового дома Междумирья, а артефакт жизни и любви бережно положили в шкатулку и установили на постаменте в столовой, Рейнольд наконец дождался первой улыбки от своей матери. И в другой ситуации это привело бы его в восторг, но не сейчас.

Его девушка, его элори блуждала между жизнью и смертью, и никто из вернувшихся ахтари не мог ей помочь. Повторялась ситуация пятисотлетней давности, когда крэд вселился в жену старейшины Рига. И, так же как Риг, Рейнольд сидел и смотрел на Мию, отказываясь от еды и сна.

– Послушай, Рейни, – уговаривала мать, опускаясь на свободный стул рядом с ним и стараясь поймать его взгляд, – тебе нужно поесть. Уже три дня прошло с твоего возвращения из Эргера. Ты сам умрёшь, если не будешь хорошо питаться. И спать, сын, ты должен хотя бы немного спать.

Теперь она проявляла заботу о нём, совершенно не помня, что раньше была другой: строгой и очень занудной.

– Ты слышишь меня, Рейнольд?

Рейнольд даже не повернул головы, пристально глядя на будто спящую Мию и держа её левую ладонь в своей.

– Я знаю, мама, знаю. Но не могу. Прости.

– Ты загонишь себя в гроб, если так продолжишь. Она даже не ахтари, – голос граньи Виолы чуть заметно вибрировал от переживаний за сына.

Рейнольд поднял на неё взгляд, полный тоски.

– Что ты хочешь этим сказать, мама? Что она обречена умереть? Раз уж жене старейшины Рига это не удалось.

Гранья Виола внезапно заинтересовалась своими длинными, заострёнными ногтями.

– Послушай, Рейнольд, она, конечно, очень красивая и милая девочка, это видно даже в её теперешнем состоянии. Но она уязвима перед существами других миров, она жила в мире без волшебства, в совершенно обычной семье. И потом, вы имели дело не с кем-нибудь, а с крэдом. С существом, которое заставило Рига отдать главный артефакт и забрало у ахтари чувства и эмоции.

– Я сам виноват, что отдал сердце крэду, – раздалось от двери. – Я думал, что больше не увижу Майю, но это не так. После смерти, к счастью, тоже есть жизнь, пусть и иного рода.

Рейнольд даже привстал от изумления: на пороге стоял… призрак старейшины Рига.

– Что происходит? Почему Вы здесь, старейшина?

Гранья Виола, изумлённая не менее сына, нетвёрдыми шагами подошла к синеватому полупрозрачному силуэту и погрузила указательный палец в край его призрачной мантии.

– Да, я призрак, гранья Виола, призрак Междумирья. Я сам себя обрёк на столь жалкое существование, но, знаете, в этом была и польза.

Он подплыл по воздуху к Мие, склонился над ней, и призрачные брови нахмурились, смутно напомнив кого-то Рейнольду.

– Она ходит по Лабиринту смерти, – выпрямившись, поведал старейшина. – Если сумеет найти выход, будет жить.

– Откуда Вы знаете? – голубые глаза Рейнольда с надеждой вспыхнули и тут же погасли.

– Я сам по нему бродил когда-то, но ожить, к сожалению, уже не мог. Вместо этого, выйдя к свету, я стал призраком, чтобы исправить ошибки.

Рейнольд всё смотрел и смотрел на мимику призрачного лица. Брови Рига жили своей отдельной жизнью: то взлетали вверх, к самым волосам, то спускались вниз, и тогда появлялась вертикальная морщинка на переносице. Вот он горько усмехнулся, вспоминая прошлое, и Рейнольд понял. Но это не может быть правдой!

– Чудик? – пристально глядя на старейшину, высказал догадку он.

– О чём ты говоришь, Рейнольд? Какой ещё Чудик? – вмешалась мать.

– Это Мия так назвала меня. Ты прав, Рейнольд, долгих четыре года с момента катастрофы я был бессловесной рожицей со стены.

Рейнольд несколько минут потрясённо молчал, а потом на глазах у шокированной матери поклонился призраку до земли.

– Спасибо, старейшина Риг! Если бы не кочерга и не надпись из библиотечных книг, Мия исчезла бы насовсем и я бы никогда её больше не увидел. Я у Вас в вечном долгу.

– Погоди, Рейнольд, мы ещё не разбудили твою невесту.

– Не-невесту? – споткнувшись на первом слоге, повторила мать.

– Ты ведь собирался делать ей предложение?

– Конечно, старейшина, Вы абсолютно правы. Но как же нам вернуть её к жизни?

– Есть одно средство, только не испугаешься ли?

Рейнольд гордо вскинул подбородок, и тоскливое выражение в глазах сменилось на решительное.

– Вижу, что нет. Я расскажу тебе, что надо делать, но сначала ты должен поесть и поспать. Не волнуйся, я посторожу её сон. Ты не справишься, если твоё тело подведёт тебя. Сейчас вечер, а завтра утром я жду тебя отдохнувшим и сытым. Договорились?

– Договорились, старейшина, – легко согласился Рейнольд и даже улыбнулся. – Простите, что называл Вас заразой и вредным существом. Не морщись так, мама, я же не знал.

– Ну, я и правда чуть-чуть вредничал, – хмыкнул призрак. – За Мию переживал. Она очень ранимая и нежная девочка, хотя и невероятно сильная. А ты… честное слово, Рейнольд, ты совсем её не ценил поначалу.

И впервые за долгую, более чем трёхвековую жизнь Рейнольд залился краской стыда.

Старейшина Риг немного его утешил, и со спокойной душой Рейнольд поел и лёг в постель, наказав матери разбудить его через несколько часов. Почему-то именно поддержка призрака много для него значила. Может, потому, что Риг когда-то был в похожей ситуации и понимал, что значит потерять элори. Только в этот раз всё закончится иначе – они спасут Мию. С этой мыслью Рейнольд и уснул, даже не сняв одежду.

* * *

Пробуждение было неожиданным, как снег летом. Гранья Виола даже не успела дотронуться до сына или позвать его по имени, как Рейнольд рывком сел на кровати.

– Я не проспал? Мия… она в порядке?

– Всё хорошо, сын, – усталым голосом проговорила она. – Ничего пока не изменилось. Старейшина Риг никого не подпускает к ней.

Рейнольд усмехнулся: а замашки Чудика у него остались! Вот удивится Ми, когда узнает правду о нём!

– Тогда я пойду к ним, мама. Незачем больше откладывать.

Он стремительно встал, почти дошёл до дверей, когда его остановило робкое:

– Подожди, Рейни!

Он обернулся – луч света из окна высветил лицо граньи Виолы, и стали заметны мешки под глазами. Она, должно быть, тоже почти не спала.

– В чём дело, мама?

– Береги себя, сынок! – поколебавшись, сказала она.

Только три слова, но, казалось, именно их он и ждал всю жизнь. Он ничего не ответил и быстро вышел, чтобы не расплакаться, как мальчишка.

Призрак ждал его и приветственно кивнул, едва Рейнольд вошёл. Ми, недвижимая, всё так же лежала на постели, и лишь мерно поднимавшаяся и опускавшаяся грудь говорила о том, что она ещё жива.

– Ещё чуть-чуть, Ми, и я тебя найду. Пожалуйста, дождись меня, – шепнул он, беря её за руку. Ему показалось, или рука чуть заметно дрогнула?

– Показывай свой способ! – нетерпеливо приказал он Ригу.

Призрак медленно проплыл туда-сюда по комнате, потирая синеватыми пальцами нос.

– В последнее время ты очень изменился, Рейнольд, – как-то очень издалека начал он. – Ты стал смелее и ответственнее. Но Лабиринт смерти… я не знаю, сможем ли мы оттуда вернуться.

– Я догадывался об этом, старейшина. Это всё неважно, если я могу спасти Ми.

Он сглотнул и заставил себя не думать ни о чём. Сейчас ему как никогда нужна пустая голова.

– Говорите, старейшина. Я готов.

Когда через пять минут гранья Виола зашла к будущей невестке, она не смогла сдержать вскрик. Её сын лежал на полу в глубоком обмороке, и сердце билось редко и неохотно.

* * *

Мия

Сначала я не видела ничего, только золотистый свет, заливший всё кругом. Я забыла, кто я и что случилось, помнила лишь об артефакте. Я должна вернуть его ахтари во что бы то ни стало, билась в голове мысль, как муха о стекло.

Постепенно свет тускнел, память возвращалась, и передо мной предстали белые, закручивающиеся спиралью стены. Лабиринт, поняла я.

Над головой чернело небо, усыпанное звёздами, крупными, как шарики от пинг-понга. Вот бы сейчас поиграть с Рейнольдом, ему, наверное, понравится. И тут я вспомнила: Рейнольда больше нет. Он умер и лежит в мрачном мире крэда, а я здесь.

Кстати, где это здесь? Если я умерла и попала в ад, то как-то тут слишком пустынно. Ну не рай же это в самом деле, такой тёмный и странный.

– Ты в Лабиринте смерти, – раздался вдруг тихий, но слышимый везде голос.

– Простите, Вы что, читаете мои мысли? – крутя головой по сторонам, спросила я. – Где Вы?

– Сейчас не читаю, – продолжил голос, – но ты, очевидно, напугана и хочешь знать, где находишься. Вот я и подсказал тебе.

Моё сердце ёкнуло и застрочило как из пулемёта. Хотя голос звучал дружелюбно, я всё равно боялась подвоха.

– Кто Вы? Я могу Вас увидеть?

– Увы, это доступно лишь ахтари. Но ты единственный человек, который знает о моём существовании.

– Значит, Вы – создатель Междумирья? Я правильно думаю?

– Так и есть, – согласился голос. – А Лабиринт – место между жизнью и смертью.

– Значит, я ещё жива? – с надеждой спросила я.

– На Земле сказали бы, что ты в коме. И да, это тоже жизнь.

Я задумалась: не все люди выходят из комы, однако это возможно.

– Скажите, а как мне проснуться? Что я должна сделать, чтобы открыть глаза?

Несмотря на всё случившееся, я очень хотела жить.

– Ты должна пройти лабиринт и самостоятельно найти из него выход. Будет трудно, но, – сделал паузу голос, – за тобой идёт твой жених, так что ты не будешь одинока на своём пути.

– Жених? – удивилась я. – Вы имеете в виду Рейнольда? Но ведь он умер.

На последнем слове мой голос предательски дрогнул – я ещё не привыкла думать о Рейни как о мёртвом.

– Разве ты не слышала, как он звал тебя? – усмехнулся голос. – Перед тем, как ты погрузила руки в крэда?

– Значит, мне не послышалось? Но как же тогда тело, оно выглядело как настоящее!

– Обманка. Крэд может и не такое. Хорошо, что ты уничтожила его физическую оболочку.

Изумлению моему не было пределов.

– Я? Уничтожила крэда? Как?

– Любовь, что живёт в тебе, сделала это. И твоё чистое сердце, которое сожгло крэда изнутри.

– Но крэд легко сломал артефакт жизни, – с сомнением произнесла я, – что ему какая-то слабая девушка?

– Не какая-то, а девушка, что вдохновила последнего ахтари, заставила его измениться и повзрослеть. Ради тебя он готов и сам умереть, это ли не настоящая сила? И, кстати, это ведь ты починила золотое сердце.

– Всё равно я не понимаю. Ахтари могущественнее людей, дольше живут, больше знают и умеют. Но победила крэда почему-то я, а не они.

– Знаешь, почему Чудик звал в Междумирье людей, а не каких-нибудь других существ?

– Нас проще подчинить? – предположила я.

– Нет, Мия, – возразил голос. – Люди способны бескорыстно любить, зная, что любви всегда сопутствует боль. В этом нет ничего плохого, потому что боль лишь делает любовь более ценной. Это как две стороны одной монеты. А для ахтари пришлось создать артефакт, и даже с ним прописную истину о любви поняли не все.

Да, старейшина Риг не понял и обрёк ахтари на жизнь без любви. И ведь они столетиями так жили!

– Ми! Где ты? Ты меня слышишь? – вдруг донеслось будто издалека.

– Твой жених пришёл, – оживился голос. – Ты должна идти. Ничего не бойся и верь, тогда вы обязательно встретитесь.

– Хорошо. А можно последний вопрос?

– Спрашивай, – с готовностью откликнулся голос.

– Тот мальчик, которого я хотела спасти, выжил?

Голос не сразу ответил, и мне почудилось, что его обладатель вздохнул.

– Нет, Мия, увы. Иногда смерть всё равно приходит, как бы смертные ни старались её обмануть.

– Жаль, он был совсем маленьким. Я не забуду его.

– Это правильно. Пусть он живёт в твоей памяти, Мия. Да, совсем забыл спросить. Ты ведь хотела бы прожить с твоим ахтари до старости? Я имею в виду, до его старости.

– Да, конечно, – подтвердила я, – но ведь я человек. Сто лет для людей почтенный возраст, а для ахтари – мгновение.

– Я могу сделать тебя ахтари, и всё изменится.

– Это интересное предложение, – оценила я. – Я переживу всех родственников и знакомых, и многие поколения людей сменятся на Земле, прежде чем я умру. Не знаю, хочу ли этого.

– Если надумаешь, просто озвучь это вслух, когда найдёшь выход из лабиринта. Прощай, Мия!

– Прощайте! А куда мне идти?

Но голос больше не отвечал, и тогда я пошла наугад.

– Ми! – снова позвал меня Рейнольд.

– Я иду! – крикнула я в ответ и побежала вдоль белых стен.

Стены закручивались, как водоворот в реке, и я шла наугад, ориентируясь лишь на голос Рейнольда. Но трудно было понять, где он: то ли справа, то ли слева, то ли вообще где-то сзади.

– Ми! Где ты? Я тебя не вижу! – кричал мой возлюбленный.

– Я здесь! Я тебя тоже не вижу! – отвечала я.

Так мы бестолково кружили по лабиринту довольно долго, и вдруг за очередным поворотом на меня неожиданно выскочил крэд.

С него будто слетела чёрная краска, а под ней обнаружилась ядовито-зелёная, как болото. Он тянул ко мне костлявые руки и беззвучно открывал рот, как рыба.

– Что, не можешь говорить? Правильно, так тебе и надо. Зачем ты убил мальчика?

Крэд дёрнул головой, схватил меня за горло, притягивая к себе. Если бы у нас обоих были тела, всё могло бы закончиться плохо, но душу нельзя убить. Поэтому пальцы крэда пролетели сквозь меня, и он с негодованием уставился в моё лицо.

– Ты мёртв, крэд, смирись уже с этим! А я найду выход из лабиринта и буду счастливо жить. С Рейнольдом!

Я считала, он не может мне навредить, но ошиблась. Крэд растянул губы в кривой усмешке, призрачный силуэт моргнул, и на его месте появилась… я. Мой двойник, моя злобная сестра-близнец. С одним лишь отличием: та, другая Мия не могла говорить.

– Он тебе не поверит. Рейни не дур…

Я не договорила: голос пропал, будто выключили звук в видео. Осталась лишь картинка, а крэд расхохотался высоким, заливистым смехом (моим, между прочим!).

– Вместо тебя вернусь я, – сверля меня глазами, выпалил он. – Оживу в твоём теле, а потом ты умрёшь по-настоящему. Прощай, землянка.

Мой голос – неужели он может так звучать? Словно стервозная баба планирует преступление. Крэд поднялся над лабиринтом и улетел, оставив мне озноб и чувство потери. Теперь всё пропало: он обманет Рейнольда и вырвется на свободу, а я навеки останусь здесь.

Нет, он меня не получит и не получит Рейнольда! Я догоню его, и любимый поймёт, кто из нас настоящая Мия. Нужно лишь сосредоточиться и думать сердцем.

– Ми! – это Рейнольд снова звал меня.

– Иду, милый! – откликнулся крэд.

А я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором предстал весь Лабиринт смерти. Если я правильно понимаю, то он сделан в форме левосторонней спирали, которая мелькала и в интерьере, и на поверхностях разных предметов в доме Междумирья. Спираль – символ этого мира, так что если всё время поворачивать налево, однажды найдёшь выход.

Я открыла глаза и побежала вдоль стены так быстро, как только могла. Только бы успеть, только бы крэд не занял моё место!

* * *

Рейнольд

Её голос звучал еле слышно, словно она находилась в нескольких километрах от него. Может, так оно и было, а может, расстояния здесь искажались, ведь лабиринт – особенное место. Каждый ахтари после смерти проходит его, прежде чем поселиться на лучах звезды. Так гласили предания Междумирья.

Чтобы попасть в лабиринт, Рейнольду пришлось ввести себя в некий транс, замедлив удары сердца и ритм дыхания. Было странно видеть себя в лабиринте задолго до смерти, но призрак Рига уверенно шёл рядом, отгоняя сомнения и страх. Главное сейчас – найти и вернуть Ми, чего бы ему это ни стоило.

Их окружали высокие стены, белые, как снег, что четыре года Рейнольд наблюдал из окна дома в Междумирье. За ними желтел выход наружу, в который он должен был увести свою элори, когда найдёт. А впереди – извилистые коридоры лабиринта, тускло освещаемые белым светом откуда-то сверху.

– Мия в середине лабиринта. Если мы найдём её вовремя, она очнётся, если нет… прости, Рейни.

Риг грустно улыбнулся, и Рейнольд в который раз отметил, как идёт ему прозвище Чудик.

– Здесь ведь нет чудовищ или чего-нибудь страшного? – на всякий случай спросил он.

– Ничего такого. Только души, блуждающие между жизнью и смертью.

Несколько следующих поворотов они прошли в молчании. Рейнольд периодически звал Ми, она отвечала, но не показывалась. Глядя на Рига, который всё больше хмурился, Рейнольд тоже начал беспокоиться.

– Сколько нам ещё идти? Мы будто удаляемся от Ми, а не приближаемся к ней.

– Таково свойство лабиринта. Не волнуйся, совсем скоро мы встретим Мию.

– Кстати, старейшина, Вы ведь тоже были здесь. Почему не ушли к звёздам?

Риг вздохнул, привычным жестом собрал в кулак призрачную бороду.

– Я хотел, очень хотел к Майе. Она давно меня там ждёт. Только меня не пустили. Создатель, видно, хотел, чтобы я исправил всё, что натворил.

– И Вы исправили – позвали Мию.

– Почему только Мию? До неё было много других, которым Вы весьма недальновидно и жестоко стёрли память. Без сердца вы как будто поглупели.

– Так это из-за Вас, старейшина, Дикий лес приобрёл свою дурную славу? – усмехнулся Рейнольд. – Всегда знал, тут что-то кроется.

– Именно так. А вы меня в упор не замечали, и артефакты без дела пылились в шкатулке. Почему вы их не использовали? Хотя бы янтарное око.

– Этот вопрос не ко мне, старейшина. Вот вернёмся, и спросим у Вашего преемника.

Рейнольд вдруг остановился, напрягая слух.

– Что-то давно Мии не слышно. Вам не кажется это подозрительным?

Риг не успел ответить – из-за поворота выскочила элори и бросилась в его объятия.

– Рейни, я так ждала тебя, а ты всё не шёл и не шёл. В лабиринте ужасно скучно и одиноко.

Рейнольд провёл пальцами по волосам Мии, но они прошли сквозь, ничего не зацепив. Пока у них нет тел, прикоснуться друг к другу невозможно.

– Всё хорошо, Ми, – твёрдо сказал он, испытывая иррациональный страх.

Она здесь, миссия выполнена, почему же на сердце так тревожно?

– Пойдём скорее отсюда, Рейни. Я очень устала и хочу проснуться.

Ми потянула его назад, и он, развернувшись, направился к выходу.

– О, и старейшина Риг здесь, – переведя взгляд на призрака, добавила она. – Тоже пришёл за мной?

– О чём ты говоришь, Ми? Откуда ты знаешь старейшину?

Призрак метнулся к Рейнольду, закрывая его собой.

– Это не твоя невеста. Это снова крэд.

И в подтверждение его слов ещё одна душа подлетела к ним, и теперь это действительно была Ми. Она держалась рукой за горло, показывая, что не может говорить.

– Он забрал твой голос, да? – догадался Риг.

Немая Ми закивала, а её близняшка, ничуть не смутившись, продолжила болтать.

– Разве ты не видишь, Рейни, что это я – настоящая Ми? А она – подделка, безголосая кукла.

– Откуда в лабиринте поддельные души? – с сомнением покачал головой Рейнольд. – Что происходит, старейшина?

– Ты не слышишь меня, юный ахтари? Крэд забрал голос твоей элори. Бери немую за руку, и бежим!

Мия-два отчаянно жестикулировала, показывая то на крэда, то на себя. Но Рейнольд отчего-то сомневался. Если он выберет не ту, произойдёт катастрофа похлеще, чем поворот ключа против часовой стрелки.

– Она не может меня знать, – повторял Риг, пытаясь оттеснить фигуру девушки. – Это точно не твоя Мия.

Молчаливая близняшка опустила руки, печально взглянула на Рейнольда. Кто же из них настоящая? Казалось бы, ответ очевиден, но…

– Скорее же, Рейни. Я хочу обнять и поцеловать тебя, а здесь это невозможно.

– Хочешь поцеловать, значит? – зловеще усмехнулся ахтари. – А где мы впервые поцеловались, помнишь?

– Что ты делаешь, болван? – повысил голос призрак. – Нам надо уходить, а не предаваться воспоминаниям.

Но Рейнольд его не слушал, он ждал. Ему важен был не ответ, а реакция на вопрос.

– Конечно, помню, Рейни, – заверила его девушка. – Это было так приятно, так замечательно…

– Где. Мы. Впервые. Поцеловались, – раздельно произнёс Рейнольд. – Отвечай, или я никуда не пойду.

– Ладно-ладно, не кипятись. Просто я не думала, что это так уж важно сейчас. Наш первый поцелуй был в библиотеке.

Она весело щебетала, как птичка, но лицо выражало отвращение. Крэд ненавидит любые проявления чувств, особенно такие интимные.

– Вот ты и попался, крэд! – торжествующе воскликнул Рейнольд и протянул руку немой Мие.

– Бежим!

И они понеслись вдоль белых стен, а крэд за спиной зарычал разъярённым тигром, сбрасывая маску.

– Я его задержу! – выкрикнул Риг.

Рейнольд не оглянулся – надо спасти Ми, а призрака – если получится.

Над лабиринтом рассыпались голубые вспышки, и крэд ревел и ревел, а потом Ми вздрогнула и схватилась за горло.

– Ре… Рейни… – прошептала она.

– Твой голос вернулся! Поторопимся, Ми!

Последний поворот, и жёлтый свет ударил в глаза. Рейнольд свернул к нему, и тут сверху спустилась дверь, вся увитая плющом и розами.

Ми остановилась, глаза бегали с жёлтого на цветастый ковер и явно выбирали.

– Пойдём же, элори, прошу тебя!

Но она всё стояла и думала, а время шло. Над лабиринтом взвился призрак, устремляясь к ним.

– Мия! – с отчаяньем вскрикнул Рейнольд, потянул её за руку.

– Я хочу стать ахтари, – весело закричала она, чем смутила его окончательно.

Какое может быть веселье и что за нелепое желание?

– Теперь идём! – спокойно произнесла она, врываясь в жёлтый круг.

Вспышка, круги перед глазами, синева… И провал, чёрный провал в бездну.