Текст книги "Застрявший в Болотах (СИ)"

Автор книги: Антон Текшин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Annotation

Позади остался долгий, тяжёлый путь и впереди наконец-то брезжит свет надежды. Он манит сквозь каменные пустоши к бескрайним болотам, которые даже среди местных пользуются дурной славой. Здесь обитают невиданные монстры, дремлют древние вирусы и ждёт своего часа бездонная трясина. Отсюда редко возвращаются. Но даже самому страшному обитателю этих мест не остановить меня.

Я должен узнать, что там тлеет вдалеке – знак "Выхода" или очередная гнилушка...

Застрявший в Болотах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Застрявший в Болотах

Глава 1

Для кого-то тюрьма – второй дом, если не первый, но лично мне сидеть в заточении уже поднадоело. Развлечений никаких, комфорт околонулевой, а уж компания… Лучше бы подобралась поскучнее, Окран не даст соврать.

С другой стороны, местный контингент лучше всяких коучей и личных тренеров держит людей в тонусе. Попробуй только расслабиться. Моргнуть не успеешь, окажешься под шконкой.

Раскисать на этой проклятой планете вообще не рекомендуется. Ты нигде здесь не в безопасности. Хоть в роскошном дворце, под охраной элитной стражи, хоть во вшивом бараке для заключённых, где-то у шека на рогах. Нет, конечно, я бы предпочёл первый вариант, но кто ж мне позволит?

Поэтому довольствуюсь тем, что бог света ниспослал. Апартаменты весьма скромные, но гулять по ним всё равно не тянет. Почти всё свободное место уставлено топчанами – низенькими, кривенькими, зачастую шаткими. Четыре штуки на номер. Поэтому они почти все приткнулись к стенам, пусть даже решётчатым. Внешний периметр строители выложили колотым диким камнем без всяких окон и прочих изысков, замазывая щели раствором из гашеной извести, песка и чьих-то экскрементов. Получилось не везде ровно, зато надёжно. Толщина такая, что из пушки не прошибёшь, хотя некоторые «постояльцы» упорно ковыряли щели от нечего делать. Пальцами, так как столовых инструментов нам не раздавали.

Граф Монте-Кристо бы расстроился.

В целом же, ни дать ни взять – сарай, только размерами побольше. Единственным исключением являлось круглое отверстие на потолке, проливавшее вечерний свет на пару грубо сколоченных столов. Это наша трапезная, где мы раз в день всей нашей дружной компанией вкушаем изысканные яства. Тюремщикам лень разносить её по камерам, проще плюхнуть прямо на доски – всё равно их вылижут дочиста. Древесина там давным-давно так отполирована, что никакого лака не нужно. Да и занозы никому не грозят.

Понятное дело, что пайка расходится между постояльцами не совсем равномерно, а порой и вовсе пролетает мимо чьего-нибудь рта. По которому ещё и треснули, дабы тот не разевался лишний раз. Как ни прискорбно, на сей факт всем глубоко насрать. Наоборот, в этих стенах поддерживают здоровую селекцию, отсеивая самых беззубых и неагрессивных. Впрочем, подобным грешат многие тюрьмы. Это не курорт или санаторий, их которого просто нельзя уйти.

Здесь даже самые твёрдые и решительные люди понемногу сходят с ума. Поэтому регулярные стычки за еду лично я считаю полезной акцией. Не будь этих флешмобов, коротать тут целую вечность стало бы ещё невыносимее. Календарь с этим категорически не соглашался, утверждая, что начался всего-то третий месяц. То есть, сезон. Вроде бы немного, а как будто минула целая эпоха. Непонятно, сколько ещё осталось, и есть ли вообще ещё смысл ждать.

Другой на моём месте давно бы пал духом и растворился в тюремном быту, но я себе подобной слабости не позволял. Пусть и удивляясь своей стойкости где-то в глубине души. Чем сильнее меня гнут обстоятельства, тем твёрже я себя чувствую, такой вот парадокс. Поэтому куковать во дворце с гаремом было бы куда сложней.

Другое дело, что безделие отупляло разум почище выпивки, но сегодня вечером в привычный арестантский уклад бесцеремонно вмешался лязг входной двери. Единственный путь на свободу, не считая дырявой крыши на пятиметровой высоте, открывался с таким душераздирающим скрипом, что поднимал на ноги даже тех, кто при смерти. Чисто на рефлексах. Безучастно лежать позволяли себе лишь покойники, которым предстояла скорая встреча со сторожевыми псами.

Таковы здешние традиции. Слабых и дохлых жрут, иногда – буквально.

Рыть могилы для почивших зеков на голом скальнике удовольствие сомнительное, да и топлива для кремации днём с огнём не сыщешь, поэтому зверюги охотно помогают с утилизацией тел. Всё равно другой работы для них нет. На памяти старожилов никто отсюда так и не сбежал. Но порядок есть порядок, вот и держат зверюг.

Сегодня нас уже проверили, заодно и накормив, поэтому внеурочный визит ничего хорошего не сулил. Даже если к нам просто подселяют ещё одного бедолагу. Это всегда новые конфликты, ещё большая теснота и лишняя нервотрёпка. У меня в камере как раз пару дней назад освободился топчан, а распределяют постояльцев только сами надзиратели. Не приведи Окран тебе после застолья не успеть зайти в свою берлогу или оказаться у соседей…

Плавали, знаем. Так что к решётке я подходил в крайне хмуром настроении. Кого это нелёгкая принесла, да ещё и на ночь глядя?

Однако сегодня решительно всё пошло наперекосяк. Рогатые бугаи-надсмотрщики отворили не только нашу решётку, а вообще все подряд, как во время кормёжки. Может, сегодня праздник какой-то?

Я готов уже поверить в божественное рождение Окрана, правда!

Но нет, никаких вёдер со жратвой у них при себе не оказалось. Только любимые железные дубинки. При малейшем взгляде на эти незамысловатые орудия у меня сразу же начинало ныть левое плечо, хотя кости давным-давно срослись. Дрессировали тут на совесть, вбивая рефлексы почище гвоздей.

Охранники тоже борются со скукой как могут.

Никто наружу так и не высунулся, пока мордовороты не вернулись к выходу. Обход они традиционно совершали вдвоём, каждый по своей стороне, а третий как всегда дежурил у двери, приглядывая за выходом. На всякий пожарный случай. Всем скопом заключённые вполне могли бы одолеть троицу, но требовался общий, почти самоубийственный порыв. Увы, ни о каком единстве в этих стенах не могло быть и речи. Слишком неоднородное сборище, где каждый заботится лишь собственной шкуре.

Да и снаружи, говоря начистоту, ничего хорошего нас не ждёт…

Вокруг одни лишь голые скалы, за которыми простирается каменистая пустыня. Холодная и неприветливая. Хотя вряд ли до неё кто-то вообще добежит, учитывая количество препятствий и неизбежную погоню. Если местные охранники бегают откровенно так себе, то их ручные блохозавры догонят даже мотоциклиста. У измученных долгой отсидкой людей против них нет ни единого шанса. Проще от летящего в тебя арбалетного болта убежать. Поэтому никто не рыпался, включая меня.

Но если одни смирились, то у меня просто план такой, выжидательный.

Напоследок надзиратели всё-таки втолкнули внутрь сразу пятерых новых арестантов, каких-то подозрительно худеньких, и крикнули с порога:

– Развлекайтесь, пока можете!

После чего с лязганьем закатили дверь на место, оставив нас наедине. Что за бред? Я пригляделся к «новичкам» и глазу своему не поверил. Все пятеро тоже оказались шеками, только с обрезанными роговыми отростками на головах. Худущие, словно сидели не меньше нашего, а в росте не дотягивали даже до моих соседей. Одним словом – заморыши.

Тем не менее, раздавшегося в бараке гогота они всё-таки не заслуживали. Ржач вышел дружным, но каким-то недобрым. Понятное дело, не предвещая ничего хорошего.

От безделья и впрямь тупеют, потому что причина всеобщего веселья доходила до меня непростительно долгое мгновение. Едва не упустил Гвоздя, радостно рванувшего прочь из нашей камеры. Спасибо решётке, у которой он притормозил, дабы сдвинуть её в сторону. Даже с открытым замком на это требовалось некоторое усилие. Вряд ли строители нарочно возвели столь кривобокие конструкции, ради дополнительной безопасности. В жизни не поверю. Скорее, просто не стали заморачиваться с нормальными дверьми, благо внутри хватало каменных колонн, подпиравших дырявый свод потолка. Кое-где пространство между опорами заварили железными прутьями намертво, а кое-где нет – вот и вся хитрость.

В любом случае, заминка вышла весьма кстати.

– Ты хорошо подумал?

Сосед обернулся, собираясь послать меня как минимум по матушке, но тут ему прямо на недовольную физиономию опустилась моя ладонь. Правая, если быть точным. Даже обычный протез куда сильнее руки какого-нибудь армрестлера, чего уж говорить о моей дорогущей цацке. Хуже только всякие специализированные конечности, как у Молотильщика. Мир праху его. Та лапища из арматуры бантики вязала, но и таскать её мог далеко не каждый. У меня тоже частенько ныл плечевой сустав, но я давно перестал обращать на это внимание.

За всё в жизни приходится платить.

Гвоздь сдавленно хрюкнул, прежде чем его затылок с влажным хрустом впечатался в колонну. Сквозь пальцы щедро брызнуло красным, и я отпустил торопыгу. В первый и последний раз он как следует пораскинул мозгами. Дебила кусок.

Мой второй сосед по кличке Кислый был куда умнее, поэтому юркнул к дальней стене, скорчившись над отхожим ведром. Впечатлительный малый – каждый раз извергается, когда кто-нибудь дохнет. При этом тонкая душевная организация не помешала ему стать наркокурьером. Зато вреда от него никакого, чего не скажешь про меня.

В нормальных тюрьмах заключённых-киборгов первым делом избавляют от протезов, но здесь та ещё дыра. И новоприбывшая пятёрка «новеньких» это лишь подтверждала. У людей такое субтильное телосложение обычно соответствует подросткам-тинейджерам. Иногда вплоть до совершеннолетия, однако шеки созревают гораздо раньше и превосходят среднего человека раза в полтора навскидку. Поэтому на растерзание озверевшим узникам на самом деле бросили детишек.

Класс четвертый, может, пятый. Если бы они ходили в школу.

Твою шипастую мать, Топор там совсем охренел⁈

Увещевать приятелей покойного Гвоздя бесполезно. Это как волка уговаривать не кушать каре ягнёнка. Им и человеческие детёныши сгодились бы для потехи, а уж шеков налётчики ненавидели всей своей чёрной душой. Впрочем, как и остальные арестанты, вполне заслужено. Просто кишка у них чуть тоньше, чем у представителей криминалитета. Первыми высунулись как раз они, жёстко пресекая все остальные попытки присоединиться к веселью.

Сейчас настало время самых свирепых и отбитых ублюдков. Заходящее светило едва озаряло их перекошенные от радости морды. С лицами точно не спутаешь. Только из нашей камеры выскочил вовсе не их заклятый дружок.

А очень злой киборг.

Ближайшего к себе утырка я полоснул наотмашь по лицу, оставив на нём багровый рубец. Начисто разрубить голову короткий виброклинок не сумел, но рана вышла не сильно хуже удара сабли. А вот второй горлопан успел взвизгнуть, прежде чем подавился собственной кровью.

– Братва-а-акх…

На этом петушок и откукарекался. Уже минус три, осталось всего пятеро. Начать и кончить, желательно поскорее. Бандиты тоже торопились успеть до темноты, тем более никто поддерживать меня не рвался. Впрочем, ничего удивительного. Прочие арестанты наблюдали за нами сквозь решётки, одинаково болея за обе стороны. Если мы тут положим друг дружку, им станет чуть проще жить.

Недолго, правда, но всё-таки проще.

Первым ко мне бросился Большой Буу. Этого верзилу можно смело считать за двоих – даже в заточении его вес переваливал за центнер. Хотя мы тут все отощали до костей. Он любил бахвалиться, что собственноручно завалил несколько шеков, только не уточнял, кого именно и при каких обстоятельствах. Может, таких вот перепуганных детишек.

Однако недооценивать его не стоило. Бычара пригнулся к самому полу и рванул ко мне с распростёртыми объятьями, намереваясь перевести драку сразу в партер. Там у борца сплошные преимущества, включая четверых подельников. Я не стал дожидаться бесславного конца и отскочил. Только не в бок, где меня поджидали дружки, а назад, к решётке. Поперечная стяжка прутьев сыграла роль трамплина, с помощью которого я взвился вверх на зависть любому кенгуру. Спина просвистевшего подо мной Буу стала следующей точкой опоры. Топ-топ, ублюдки! Стальная ступня припечатала его в районе лопатки, придав ещё большего ускорения.

Лети, дружок, мне сейчас не до тебя.

Два прыжка позволили мне добраться до лавки у стола, где в растерянности замер Клоп. В своё время его едва не схарчили в западных джунглях, но в самый последний момент недоеденную жертву спасли проходящие мимо рои. Они выходили бедолагу, заменив откушенные ноги на костыли собственного производства. По сути – железные палки с копытами. Не чета нормальным протезам, но засранец хотя бы мог снова ходить. Чтобы чуть позже завести небольшой пеший караван в засаду. Такая вот благодарность.

Моему «снегоступу» Клоп страшно завидовал, но у самого не сохранилось даже коленей. Впрочем, я и сам не горел желанием дарить что-либо такому подонку. Драться он не собирался, но длинный стол не дал ему сбежать, щедро оросившись кровью. В том числе моей. Коварный удар в спину едва не отправил меня на тот свет, но я вовремя почувствовал угрозу сзади, успев дёрнуться в сторону. В итоге обошёлся лишь колотой раной в боку. Пальцем такую не сделаешь, даже металлическим. А вот сточенным до состояния шила куском железного прута – вполне. Оружие держал единственный представитель «пепельных людей» по кличке Йонин. Где он его прятал всё это время – загадка. Видать, не врал про своё членство в клане ниндзя какого-то там дракона.

Только мне плевать на чужие регалии. Меня натаскивала та, для которой все эти понторезы в подмётки не годятся. Большинство лазутчиков умеют лишь пырнуть вовремя в спину и раствориться в тенях. Много ума там не нужно, как и выдающихся умений.

Тем более, хороший ниндзя в застенках сидеть не будет.

Йонин понял, что его блестящий план разошёлся по шву, как стринги на жирной корове, и сиганул на стол. Занять высоту это хорошая стратегия, но я ведь тоже так могу. С моим ростом достаточно и лавки, откуда можно перескочить куда угодно. Ассасин вновь ужалил заточкой, только с направлением ошибся, и подловить на рывке меня не вышло. Металл скрежетнул об металл, не оставив малейшего следа на протезе, и тут же в мою сторону свистнула нога. Неплохая связка. Щуплый противник вряд ли рассчитывал уложить меня эффектным хай-киком, просто пытался задержать ещё на пару секунд, пока не подоспеют остальные.

Зря, надо было убегать.

Голову я кое-как прикрыл блоком левой руки, мысленно поблагодарив моих тренеров, и от всей души врезал правой туда, куда мог дотянуться. В промежность.

Выпускать лезвие не стал – там и так всё будет всмятку. От удара стальным кулаком ниндзя улетел со стола ещё быстрее, чем случайно попавший в баланду кусок мяса. Последователи Сохэя вряд ли бы оценили столь грязный приём, но я и не претендую на звание мастера рукопашного боя. Какие знаю болевые точки, по тем и бью.

Меня вот тоже щадить никто не собирался. Основание шеи рядом с ключицей обожгло и сама кость чуть не треснула от удара… Ну, наверное, дубинки. Деревянную часть явно выдрали откуда-то из нар и обмотали тряпками для пущей эргономики. А оголовье венчала парочка гвоздей, вбитых крест-накрест.

Я ж говорю – тут полный бардак с режимом. Спасибо хоть ни у кого при себе меча не нашлось. Или пушки.

Ухват, сволочь такая, метил мне в шею и едва не попал. После кончины прошлого авторитета он возглавил местный сброд, обострив и без того непростые отношения в бараке. При этом достать его никак не получалось из-за многочисленной свиты. А тут сам явился, только руку протяни. Неудивительно, что мои разбитые губы растянулись в оскале.

Какой сегодня замечательный день!

Плевать, что вместе с ним на меня набросился Песок. У него имелись в распоряжении лишь обмотанные кулаки, которыми он вполне сносно боксировал. Однако для боевого киборга этого всё равно недостаточно. Тем более голову я старался не подставлять, больше беспокоясь о палице. Пропущенные удары прошли вскользь, рассадив мне бровь, зато новых дырок удалось избежать. В ответ я совсем неизящно пнул драчуна протезом, разлучив его с коленной чашечкой, и укатился под стол. Рассвирепевший Буу, который успел вернуться в бой, влетел в нас как грёбаное пушечное ядро, которым решили в боулинг поиграть. Скамью он расколошматил вдребезги, только щепки брызнули. А вот стол вмуровали прямо в пол и для него требовалось что-то помощнее.

Я выкатился с другой стороны, ободряюще похлопав по голове Йонина, который прилёг неподалёку. А то совсем ниндзя расстроился и забыл, что есть органы поважнее причиндал. Вот Ухват об этом помнил, едва не вколотив палицу мне прямо в лицо. Вожак перемахнул столешницу следом за мной, только поверху. Вот же приставучий гад!

Только на этот раз прикрыть вожака оказалось некому. Я чуть пригнулся, чувствуя как один из гвоздей оставил борозду на моей голове, попутно вырвав клок волос. Ничего страшного, ещё отрастут. А вот выпавшие из распоротого живота кишки – проблема чуть посерьёзнее. Ради такого случая даже масла не пожалел, полоснув ублюдка на совесть, от груди до паха. Почти что вскрытие провёл. Тот в расстроенных чувствах рухнул на колени, заливая пол кровью и смрадом, а я переключился на последнего, кто ещё представлял угрозу.

Большой Буу поднялся на ноги, ошалело глядя по сторонам. Рядом выл Песок, поджав искалеченную ногу к животу, а с другого бока конвульсивно дёргался кто-то из недобитков. Красота.

– Эй, не меня ищешь?

Я принялся нарочито медленно обходить столовую зону, чавкая на каждом шагу и скалясь во все зубы. Грязь развели жуткую, уборщикам не позавидуешь. Проще псов прямо здесь поселить на пару дней.

– Стой, погоди! Давай добазаримся!

Забавно. Ведь из всей шайки он выглядел самым тупорылым. А тут на тебе – попытка переговоров. Неужели проблеск сознания?

– Вали. – Я указал испачканным пальцем ему за спину. – Если успеешь.

Верзила торопливо ринулся к ближайшей решётке и через пару мгновений затворил её за собой с обратной стороны. Что ж, вынужден признать свою ошибку. Он всё-таки дебил. Потому что там была ЧУЖАЯ камера.

Приняли его с хлебом-солью, наплевав на физическое превосходство. Можно быть сильнее любого соперника, но не сразу четверых. В тесном пространстве вспыхнула яростная возня, а я тем временем подошёл к Песку, который продолжал раздражать мои барабанные перепонки воем. Даже когда я поставил ногу ему на грудь.

– Не ной, сам виноват.

Стальные пальцы без труда проникли в распахнутый рот, в котором не хватало трети зубов, и с хрустом выдрали нижнюю челюсть со всей мясной бахромой. Бандит задёргался, но хлынувшая в развороченную глотку кровь не давала ему толком распеться. Я отшвырнул трофей прочь и громко поинтересовался у охреневших зрителей.

– Ну что, кто следующий?

– Тебе не жить, Одноглазый! – прошипели откуда-то из дальнего угла. – Тебя первого же кончат!

– Не успеют, – пообещал я честной публике. – Думаешь, детишек нам просто так подкинули? По доброте душевной?

– Излагай, – раздался куда более спокойный голос.

– Полно тебе, Хлеб, – упрекнул я бывшего старосту. – Мы ведь все прекрасно знаем, зачем нас тут держат. Время пришло.

– Тогда тем более, какой смысл? – вздохнул кто-то совсем рядом, за решёткой.

– Оставаться людьми, например, – я зря пожал плечами, и по ключице снова заструилась кровь. – Но если у кого-нибудь возникло желание сдохнуть ради попытки надругаться над ребёнком, милости прошу на выход.

– Эти твари нас будут завтра убивать!

– Только не они. И вообще, до утра ещё дожить надо.

– Вот именно, Одноглазый, – недобро напомнили мне. – Впереди ещё целая ночь…

Я со смехом стянул заскорузлую повязку с лица и отшвырнул её прочь.

– Не беспокойся, Карасик, я с них глаз не спущу!

Шарик так и не научился видеть по-человечески, зато прикольно светился в глазнице, потусторонним голубоватым светом.

По бараку прокатился дружный вздох изумления. Кто-то выругался и даже прочитал молитву от переизбытка чувств, но ни одна решётка так и не сдвинулась. Молодцы, что тут скажешь. Их ещё больше двух десятков, ну не боятся же они меня в самом деле? Будем считать, что сознательность взяла верх.

Здесь же не только криминалитет, а вообще все, кто попался шекам-людоловам под горячую руку. Даже парочка беглых рабов имеется.

Жертвенные агнцы между тем скромно топтались у порога, сбившись в кучу. Но хотя бы в обморок не попадали, уже хорошо. Здешние отпрыски растут в куда более суровых условиях, чем люди, но даже на них наши зековские разборки произвели впечатление. Не каждый день увидишь, как хищники устраивают грызню между собой за право первым тобой отобедать.

И вот одержавший победу монстр направился прямо к ним, насвистывая весёлую мелодию. Бедняжки сбились ещё теснее, будто пытаясь собраться в одного полноценного шека. Но тщетно.

– Ну что, дети мои! Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – с фирменным оскалом поприветствовал я пятёрку. – Присаживайтесь к столу, в ногах правды нет, она вся в заднице… Так, сели, я сказал!

Перепуганные птенцы послушно плюхнулись на жердочку, всё так же не отлипая друг от друга. Но теперь хотя бы цепочкой. Мне же пришлось устроиться на остатках второй скамьи, соорудив себе подобие табурета без ножки. Ногу за ногу на таком не закинешь, но посидеть можно. В новой камере Большого Буу продолжалась возня, и я убедительно попросил вести себя потише. Меня уверили, что воспитательные работы близится к концу, а мои собеседники поспешили втянуть головы в плечи. Сказал бы – рогатые – но у всех отростки оказались спилены под корень. Причём совсем недавно, судя по сочившейся из пеньков сукровице.

Вот суки, сам бы придушил! Как жаль, что сегодня снаружи все и так умрут. Без моего участия.

– Итак, признавайтесь, за какие грехи вы здесь?

Малыши наконец-то перестали изображать загипнотизированных кроликов и переглянулись. Слово взял один из двух мальчиков – самый низкий и при этом плечистый. Не думал, что у этой расы встречается коренастое телосложение. Хотя они ведь давно воспроизводятся сами, а не при помощи генной инженерии. Должен же хоть где-нибудь инбридинг засбоить.

– Мы… Разочарование.

– Родителей?

– Всего нашего рода.

– А кто это решил? – с невинным оскалом поинтересовался я. – Случайно не Костяной Топор?

Ответом послужили неуверенные, почти испуганные кивки. Желание убивать стало почти нестерпимым. Не будь тут лишних зрителей, точно начал бы дверь ковырять ножом.

– Так-так… Значит, завтра с утра у нас ритуал Посвящения. И когда ваши сверстники своими глазами увидят, что с вами стало, их рука не дрогнет. Забьют нас безо всякой жалости, как полагается у славных воинов Крала. Первая победа, первое убийство, первая месть… Отдаю должное старому ублюдку, он всё продумал. Жаль, не я его прикончу. Но вы не переживайте, следующий восход Матери ему не видать, я в таких вещах ошибаюсь очень редко.

Судя по вытянувшимся лицам, мне поверили.

– Боитесь?

– Да, – обречённо ответила одна из девочек со смешным именем Рама. – Ты ведь скелет?

– С чего бы это… А! – я повертел перед собой металлическую руку, будто впервые увидев её. – Нет, дорогая моя. Я всего лишь позаимствовал у них кое-какие части взамен утраченных. А так обычный гладкокожий, как вы нас зовёте.

– Ты убивал скелетов? – восхищённо уставилась на меня другая девчушка.

– Да как-то не приходилось, они сами вокруг меня неплохо дохнут.

– И мы… тоже? Как остальные

Она не смогла выдавить из себя ключевое слово «умрём», но я понял и так.

– А вы, мои хорошие, сейчас находитесь в самом безопасном месте во всём святилище. Если не будете дурить, доживёте не только до завтра, но и до старости.

– Зачем? – сокрушённо вздохнул другой мальчик. – Воинами нам всё не стать.

– А больше жить и незачем, да? Никаких других желаний, совсем ничего? Поверьте, убивать других быстро надоедает. Может, всё-таки придумаем вам другие увлечения?

– Мне нравится плести из соломы, – робко призналась Рама.

– Куклы! – презрительно фыркнул коренастый пацан.

Этот явно мечтал о воинской карьере и переживал несколько в другой плоскости, чем его друзья по несчастью.

– А сам-то ничего не умеешь? – поддел я его.

– Вот ещё! Я могу на деревяшках вырезать!

– Ну, покажи.

– Как?

– Да вот же, – кивнул я на столешницу, поднимаясь на ноги. – Инструмент найдёшь возле трупа с тёмной кожей, он у нас всего один такой был. Остальные, как видишь, светленькие. Заодно приятелю своему дубинку прихвати, она тоже где-то рядом валяется.

Спустя полминуты ребятня заметно приободрилась, разжившись оружием, а я принёс из камеры толстый пучок сухой травы, которая заменяла нам матрасы. Это уже ближе к сену, но ни чего другого в бараке не найти.

Девочка обрадовалась материалу и разделила его поровну с подружкой, а вот юный резчик пребывал в сомнениях.

– А что мне черкать-то?

– Сам решай, у нас тут полная творческая свобода. Делай, что нравится.

Последняя из маленьких шечек тоже не стала сидеть сложа руки, а нарезала ткани прямо с роб покойничков и с моего разрешения перевязала мне раны. Они почти не кровоточили, но всё равно приятно. Неуклюжий наследник Ухвата двумя руками вцепился в палицу, бережно оттерев её от крови главаря. Но настроение у него упорно не собиралось подниматься.

– Утром её всё равно отберут, – буркнул он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Опороченным нельзя владеть оружием.

– Уже завтра о выших старых предрассудках никто и не вспомнит, – уверил я мальчугана. – В королевстве шеков нынче плевать, с рогами ты или без.

– Брехня!

– Не забудь повторить это Карающей Длани.

Судя по дружному выражению лиц детворы, это имя ничего им не говорило. Я снова сел, уперев подбородок на сцепленные руки, и голосом бывалого сказителя уточнил:

– А хотите узнать, кто это?

Все пятеро дружно закивали, став на краткий миг неотличимыми от обычных человеческих детей. Милота, да и только.

– Что ж, тогда приступим…

Но тут как назло где-то снаружи зазвонил гонг, пробившись даже сквозь толстые стены. Мои внимательные слушатели тут же начали ёрзать и озираться, как будто могли отсюда что-то рассмотреть.

– Не отвлекайтесь, – строго приструнил я малышню. – Тревога касается лишь тех, кто держится за старые порядки. А вы наоборот, будущее своего народа, поэтому вам нечего боятся. Разве что, будете мне мешать. Нет? Вот и прекрасно, можете заодно продолжать свои дела, только тихо. Это всех касается!

Я обернулся к парочке заключённых, которые излишне перевозбудились от шума и сдвинули свою решётку. Лишь увидев моё пристальное внимание, они предпочли вернуть её на место. Ладно, на первый раз прощу, так и быть. Здесь каждый божий день мы мечтали всем коллективом, чтобы местные обитатели провалились как можно глубже.

В свой личный шекский ад.

– Не ссыте, Посвящение проводят на рассвете, – резонно заметил Хлеб из своей камеры. – А мы до сих пор заперты.

– Ага, с Одноглазым, – буркнул кто-то вдалеке.

– Эй, кто там бздит? – не опознал я смельчака. – Выйди сюда и пукни, как полагается!

Но недовольные предпочитали тихонько вонять в своём углу. Ну и хрен с ними.

– Случилось это давным-давно, ещё при прошлой королеве, – начал я рассказ, так никого и не дождавшись. – Тогда ваш бывший вождь служил ей верой и правдой, будучи одним из пятёрки Несокрушимых…

Малыши засопели, не одобрив данную трактовку.

– Я же сказал, сегодня он умрёт. Привыкайте к тому, что вы теперь подданные королевы. Она строгая, но справедливая, и своих не бросает.

– Каменная Чудь наш враг, – робко произнёс мальчик с дубиной при молчаливой поддержке остальных.

– Она лишила тебя рогов? Или, может, это она бросила вас на растерзание к озверевшим гладкокожим? Подумай хорошенько.

– Нет, она ничего не сделала.

– А вот тут ты ошибаешься, мой нерадивый ученик. Королева прислала… МЕНЯ.

Я максимально дружелюбно улыбнулся, но детишки всё равно вздрогнули. Больше вслух никто не возражал.

– Итак, Костяной Топор был великим воином, по праву заслужив боевое имя. Его былых заслуг никто не отрицает. Базару нет, как любили здесь говорить. Но ему не нравился путь, по которому двигались шеки. А ещё он не берёг своих подчинённых, как бы хорошо те не проявляли себя. Однажды, в бою с многочисленным противником его спасла молодая и очень перспективная воительница. Она уже была десятником, и многие прочили ей в скором будущем место сотника. Однако в тот роковой день девушке пришлось пожертвовать собой и всем своим отрядом, дабы прикрыть увлекшегося атакой Несокрушимого. Тот смог воссоединиться с войском, и враг наконец-то дрогнул. Костяной Топор погнал его прочь, оставив раненных и убитых прямо на поле боя. Многие в тот день умерли от ран, не дождавшись помощи, а воительница едва смогла доползти до ближайшего лагеря. Там девушку выходили, но вернувшийся воевода в приступе гнева нарёк её отступницей. Иначе пришлось бы признать свои ошибки, чего Топор не умел совершенно. Враг уберёг основные силы, а потери шеков оказались непозволительно большими. Воительницу лишили рогов и выдворили вон. Какое-то время она бесцельно скиталась из города в город, не находя себе пристанища и подумывала свести счёты с жизнью, пока однажды ей внезапно не предложили стать наёмницей. Поначалу бывший десятник решила, что над ней смеются, но другим воинам вольного отряда было плевать на её утрату. Вместе с товарищами они где только не побывали, с кем только не скрестили мечи, но всегда выходили победителями. Слава о тех наёмниках росла день ото дня и однажды сама королева отправила к ним свою дочь. Принцесса тоже поначалу думала, что её сослали за непослушание, пока не сдружилась с безрогой воительницей. После крепкой драки, разумеется. Ту к тому времени уже прозвали Карающая Длань, и даже некоторые шеки вынуждены были признать её силу и воинское искусство. Но не Костяной Топор. Всё это время он вынашивал план переворота, но вместо честного поединка с королевой, Несокрушимый воспользовался помощью фанатиков Крала. Да-да, мы все тут уважаем его наследие, даже я. Верите? Вот и отлично. Сам Крал, между прочим, не делал различий ни для кого – для него любой хороший воин был достоин сражаться с ним плечом к плечу. Вне зависимости от количества рогов на теле и прочих глупостей. Но Костяной Топор вбил себе в голову превосходство шеков над прочими расами. Он победил прошлого лидера диких племён, как ему было велено владычицей, и вместо того, чтобы влить их в состав королевства, вероломно напал на него. На своих же соплеменников. Отныне он – предатель, который после неудачи спрятался в далёкой глуши, дабы тут его никто не достал. Несколько вымирающих племён, это всё что у него осталось. Новая королева поклялась отомстить за мать, но карательная экспедиция привела бы к ещё большим потерям с обеих сторон. А вашему народу и так досталось. Подконтрольные племена готовы умереть за своего вождя, а сам отступник прикрывается ими, как живым щитом, и не собирается смывать позор своей кровью. Хотя Каменная Чудь предлагала ему поединок чести один на один. Её нежелание истреблять шеков он принял за слабость, и продолжил морочить им головы. Вплоть до сего дня.