Текст книги "Гимн шута - 24 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Глава 13

– Больше я вам ничего не должен.

Короткая рубленая фраза прозвучала с хлёсткостью пощёчины. Кондрат поморщился. Не для того столько лет он налаживал связи с одним из специальных отделов клана, по отчетам проходивших как «группа информационной безопасности и финансового мониторинга», чтобы вот так за несколько минут спустить их в унитаз. Однако всё уже случилось. Без его на то воли. И за считаные минуты.

Дмитрий Яковлевич не смог смириться с мыслью, что спикер покинул здание неизвестным способом, фактически не оставив никаких следов. А потому затребовал встречи с информатором Кондрата. Помощник попытался было отговорить сюзерена от столь недальновидного поступка, но тот после беседы с Аверьяновым уперся рогом. А в таком состоянии проще было согласиться на организацию «рандеву», чем наблюдать, как сюзерен в «порыве страсти» наломает еще больших дров.

Встреча состоялась на тридцать первом этаже, в одном из людных коридоров офисного уровня. Фактически у всех на виду. Со стороны трое мужчин выглядели как самые обычные клерки. Разве что костюм одного из них выглядел явно богаче остальных, что привлекало внимание. Однако почти никому и в голову не приходило присмотреться к лицу его владельца. Большинство из «заинтересовавшихся» просто представили себя обладателем столь статусной вещи и… пошли дальше.

– Да кто ты такой? – даже не зло, а скорее недоумённо выдохнул глава особой группы расследований.

Для него слова контрразведчика звучали жалобами табуретки на сидящую на ней задницу. То есть ситуация, с его точки зрения, была совершенно невозможной. Впрочем, люди вообще были для него лишь строкой в списке. Именно поэтому Кондрат старался не допускать сюзерена к работе со своими, порой наращиваемыми годами контактами.

– Я помню о вашей помощи, господин, – коротко склонил голову мужчина в неприметном пиджаке в адрес помощника. – Я благодарен за лечение моей жены. Однако считаю, что свой долг вам я уже выплатил.

На Волконского он внимания не обратил никакого. Словно тот был частью интерьера. Не более того.

– Ты понимаешь, с кем говоришь? – даже успокоился от неожиданного ответа Дмитрий Яковлевич.

Кондрат поморщился. В этот раз он не стал скрывать эмоции даже от сюзерена, чем удивил того ещё больше. К сожалению, в картине мира клановца просто не предусматривались ситуации, при которых собеседнику было плевать на неформальный статус главы особой группы расследования.

– Это вы, Дмитрий Яковлевич, не совсем понимаете, с кем именно говорите, – без особых эмоций ответил контрразведчик. – Я заместитель начальника департамента информационной безопасности клана. До этого момента я считал возможным изредка… отвечать на вопросы уважаемого Кондрата Римовича, скажем так. Он действительно очень помог моей семье. Однако хочу напомнить, что вассал моего вассала – не мой вассал, равно как и сюзерен моего сюзерена. Лично вам я ничем не обязан.

Лицо Кондрата застыло. Он молча наблюдал за тем, как ценный актив, выращиваемый годами, сорвался с крючка.

– К сожалению, я считаю, что самим фактом данной беседы вы, господин, – продолжил «информационщик», обращаясь только к помощнику. – Нарушили наши договоренности. Исходя из этого, в дальнейшем любое взаимодействие будет протекать в порядке официальных обращений. Надеюсь, я четко изложил свою позицию?

– Более чем, – склонил голову Кондрат.

Эта картина повергла его сюзерена в некоторое замешательство.

– У меня хватит сил, чтобы испортить карьеру одному слуге, слишком много возомнившему о себе, – процедил тот надменно.

Скулы Кондрата побелели. Однако Дмитрию Яковлевичу нужно было восстановить иерархию любой ценой и прямо сейчас.

– Боюсь, вы не совсем осознаете создавшееся положение, господин Волконский, – спокойно ответил неприметный мужчина. – Мне достаточно подать одну лишь жалобу вверх по команде о попытке принудительного контакта и вербовки со стороны челна клана, как вас очень быстро…

Мужчина выдержал короткую паузу, словно подбирая слова, но на деле давая собеседнику прочувствовать значимость момента.

– … Одёрнут, – наконец определился с выражением он.

Дмитрий Яковлевич удивлённо оглянулся на Кондрата. Тот старательно держал лицо, хотя и получалось у него с каждой секундой всё хуже и хуже. Поймав взгляд сюзерена, он отрывисто кивнул, словно его шея не в один миг одеревенела.

Кто бы ни находился на Троне, первым делом он исключал давление на специальные службы клана со стороны родичей. И даже вовсе не из страха заговора. Просто некоторые члены фамилий в своих разборках могли спалить ценный ресурс, отвечающий за безопасность всех обитателей высотки. Примеров таких было много. И не все после них восстанавливали былые позиции и влияние.

– Поэтому, пожалуйста, не стоит больше произносить вслух подобных глупостей, – откровенно посоветовал неприметный мужчина, в глазах которого так и не колыхнулось ни капли эмоций.

От полученного ответа Дмитрий Яковлевич ненадолго погрузился в задумчивость. Он такими нюансами раньше не заморачивался. Вербовку полезных контактов и создание сети влияния в кругу специальных служб взял на себя Кондрат. И именно он представлял все нюансы сложного переплетения интересов в этих структурах.

– Прошу нас простить, – коротко рубанул помощник, избегая всяческого упоминания об имени или должности собеседника, старательно отводя взгляд от сюзерена.

«Информационщик» равнодушно кивнул.

– Из уважения к вам, Кондрат Римович, я готов ответить на вопросы вашего сюзерена, – констатировал он.

– Сразу бы так, – буркнул Дмитрий Яковлевич почти беззвучно.

Но контрразведчик прочитал его возмущение по губам. В конце концов, ему нередко приходилось расшифровывать ситуации, когда есть лишь видеозапись того или иного инцидента.

Окинув клановца нечитаемым взглядом, неприметный мужчина вновь обернулся к его помощнику.

– Ухожу с лёгким сердцем, – честно сообщил он.

В этой фразе сплавились столько оттенков и смыслов, что Кондрат решил подумать о ней вечером. Но главное он уловил. «Информационщик» четко дал понять, что этот контакт – нарушение всех их договоренностей, в которых отдельной строкой шло упоминание, что личная встреча с идиотами (то есть, дилетантами, которые просто по незнанию могли нанести контрразведчику ущерб) исключена.

– Благодарю. Жаль, что наше сотрудничество заканчивается, – отреагировал тот.

Да, этот этап общей работы закончен. Однако никто не знает, как именно сложится жизнь в будущем. Возможно, через несколько лет у них могут появиться общие точки пересечения.

– В качестве жеста доброй воли я готов ответить на ваши вопросы, господа, – и вновь ни малейшего взгляда на Дмитрия Яковлевича.

Однако тот больше не вмешивался. Просто наблюдал со стороны за многослойным диалогом двух людей. Он уже сообразил, что ситуацией владеет плохо. Хватило ему ума понять, что только что лишил помощника ценного актива, пусть и совершенно не мог взять толк, каким образом. А потому решил подождать разъяснений от соратника в более приватной обстановке.

«Раньше бы так…» – с досадой оценил мыслено Кондрат. Но вслух учить сюзерена жизни не стал. Даже если когда-то и придёт ему в голову подобная идея, то сделает он это за закрытыми дверями. Но, вообще-то, эту бесполезную затею мужчина отбросил в сторону лет в пятнадцать. А с тех пор много воды утекло, и некоторые установки Дмитрия Яковлевича стали не просто железобетонными, а вплелись в основу личной идентичности.

Впрочем, на уровне большинства клановцев, «серый кардинал» Волконских был вполне разумен. Просто сегодня его долго и целенаправленно раскачивали, старательно атакуя «триггерные точки». Такого воздействия вполне достаточно, чтобы вообще с катушек слететь. Любое внушение сейчас бесполезно. Остается лишь ждать пока «эмоциональный взрыв» утихнет, и уже после аккуратно приводить господина в чувство.

Будь его воля, Кондрат бы и вовсе изолировал сюзерена. Однако тот не осознает своего нынешнего состояния. Так что может ответить и агрессией. Да, фамильный Огонь в нем не так силен, но помощнику хватит.

Да если и была бы возможность запереть господина, то куда? камеры тюремного блока – единственные помещения, способные держать буйствующего одаренного. Но тогда очень уж у многих возникнут вопросы. В политическом плане это убьет Дмитрия Яковлевича. Сюзерен такого шага не простит. Даже своему самому старому и верному помощнику.

– Так каков ваш вопрос? – повторил контрразведчик, со значением покосившись на часы.

– Нас интересует Михаил Павлович Волконский, – чуть быстрее, чем нужно, ответил Кондрат, явно опасаясь, что сюзерен вновь вмешается в разговор. – Каким образом спикер правления покинул высотку?

– Третий, – коротко ответил информационщик.

Помощник чуть удивленно глянул на собеседника.

– Вы третий, кто у меня об этом спрашивает, – с готовностью пояснил мужчина. – Вынужден разочаровать. Ответ мне неизвестен.

Дмитрий Яковлевич явно что-то хотел уточнить, даже попытался шагнуть вперёд, но был остановлен рукой помощника, уже потерявшего ценный источник сведений. Так что сейчас нужно было выжать все возможное из ситуации, чтобы чувство абсолютно бесполезной потери грызло не так сильно.

– Благодарю, – кивнул Кондрат. – Тогда, возможно, ты сможешь восстановить хронологию событий.

Собеседник не удивился.

– В 10:52 Михаил Павлович покинул свой кабинет вместе с телохранителем. На фиксаторах он отображался до третьего радиального коридора. Там объект остановился в «слепой зоне».

Кондрат не перебивал, но бровь вопросительно приподнял. Мол, как в одном из центральных коридоров могут быть слепые пятна? С его точки зрения – ситуация просто невозможна. Там же сплошное покрытие, да ещё и с многократным перекрытием.

– Каким-то образом сектор вышел из строя и в тот момент находился на ремонте, – ровно ответил информационщик.

Впрочем, в глазах его мелькнуло что-то такое, что Кондрат сразу понял: собеседник и сам не очень верит собственным словам, но факт оставался фактом. Все фиксирующие датчики были выведены из строя. Ремонтная же бригада, поднятая по тревоге, была ещё в пути.

«Слава богу, Дмитрий Яковлевич не влез в паузу со своими вопросами или бесконечно ценным мнением», – подумал помощник.

– И что же дальше? – уточнил Кондрат.

– В 10:45 от следственного управления поступил запрос на задержание и помещение объекта под стражу с приказом спикеру оставаться на месте и ждать дежурную группу, – «информационщик» замолчал на миг, словно выстраивал перед внутренним взором картину происшествия, но тут же продолжил. – В это время Михаил Павлович находился в «слепой зоне». На предписание он не ответил. В 10:47 на пульт СБ поступила заявка на сопровождение и арест спикера Правления. Судя по логам коммуникатора, спикер сообщение он прочитал. «Событие Х» случилось именно в этот момент. Прибывшая на место в 10:53 оперативная группа обнаружила лишь тело охранника.

В этот раз Кондрат поднял ладонь сам, призывая собеседника остановиться. Тот не возражал. Некоторое время помощник размышлял. «Сопровождал» спикера их человек. Кто мог вырубить бывшего гвардейца и увести «приз»? Решительно непонятно.

– Живой хоть? – спросил он.

Не то чтобы его действительно волновал этот вопрос. Но когда разговариваешь с такими «контрагентами», задать его нужно обязательно. А то вдруг собеседник решит, что и его жизнь в твоих глазах ничего не стоит? А полностью бить горшки с контрразведчиком помощник был не готов.

– Доставлен с переломом гортани в госпиталь, – сообщил «информационщик». Жить будет. Сейчас медики пытаются понять, какой именно химией его накачали.

– Химией? – уцепился за слово Кондрат.

– Да, охранника сначала дезориентировали несколькими ударами, после чего вкололи ему в ногу какой-то состав, ускоряющие процессы торможения в мозгу. Что это было – сказать не смогу. Но встречал нечто подобное на вооружении специальных служб.

Помощник размышлял еще секунд тридцать, после чего решил «откатить» разговор чуть назад.

– Что вы имеете в виду под словом «исчез»? – уточнил он.

Дмитрий Яковлевич внимательно наблюдал за лицом собеседника.

– Собственно говоря, именно это я и имею в виду, – спокойно ответил информационщик. – Фиксаторы перестали его «видеть». Он просто перестал существовать для всех систем слежения. Больше он не засветился ни на одной камере до самой посадки в глайдер. Однако по косвенным данным нам удалось восстановить примерный путь спикера.

Несколько секунд контрразведчик помолчал, словно выстраивая в голове невидимую последовательность шагов Михаила Павловича.

– Около одиннадцати часов он спустился на сто семнадцатый этаж. После чего пересёк восемьдесят первый коридор и на лифте спустился на уровень охраны, где спокойно прошёл через весь коридор к аварийному старту. Там спикер сел в глайдер неустановленной принадлежности.

«Просто взял и сел.» – мысленно повторил Кондрат, глянув со значением на собственного сюзерена.

Тот лишь покачал головой.

– Не просто, – неожиданно ответил информационщик. – В какой-то момент фиксаторы вновь определили местоположение спикера. Буквально за несколько секунд до того, как за ним поднялась аппарель летательного аппарата.

– Странно, – оценил Кондрат.

С= его точки зрения, если уж кто-то способен обеспечить беглецу такого уровня чистый отход, то имело смысл вообще не оставлять после себя никаких следов. Однако кто бы ни спланировал эту операцию, он явно специально вывел беглеца под фиксаторы на последней стадии реализации своего плана.

– Вы можете описать… как он? – Кондрат не сразу сформулировал просьбу, но контрразведчик его понял.

– В 11:12:03 система снова «увидела» Михаила Павловича, – раскрыл хронологию он. – В 11:15:33 спикер развернулся и, глядя на один из фиксаторов… помахал рукой.

– Что? – не сразу понял Кондрат.

Собеседник молча поднял ладонь и сделал несколько взмахов.

– Вот так, – без всяких эмоций сообщил он.

Мужчины переглянулись

– У вас есть что добавить? – спокойно спросил помощник.

– Выбранный им фиксатор относился к… нашему ведомству. Соответственно, не значился ни на каких планах. И увидеть его со стороны было просто невозможно.

Несколько секунд стояла тишина. Откуда спикер Правления мог знать о «спецточках»? Непонятно…

– Надеюсь, это вам поможет, – заключил контрразведчик.

– Благодарю вас, – спокойно кивнул Кондрат, понимая, что, скорее всего, говорит это последний раз. Сотрудничество с этим человеком для них закончено на долгие-долгие годы.

– Было приятно работать с вами, Кондрат Римович, – коротко и с достоинством поклонился тот, после чего развернулся и просто ушёл, не спрашивая ни у кого ни разрешения.

Буквально через несколько секунд их недавний собеседник профессионально смешался с толпой и пропал из виду.

– Чертовщина какая-то, – наконец спросил Дмитрий Яковлевич через несколько секунд. – Как это вообще возможно?

За четыре часа до встречи на тридцать первом этаже.

Михаил Павлович торопился. Его должность позволяла достаточно редко куда-либо спешить. Но заседание Совета – как раз тот случай, когда даже на его посту лучше проявить высшую добродетель клановца – пунктуальность.

Следом за ним тенью скользил охранник, приставленный сюзереном «для безопасности». Хотя у спикера создавалось стойкое ощущение, что защитника в куда большей степени можно назвать конвоиром, чем охранником.

Впрочем, к постоянному сопровождению и на «тень» внимания обращал не больше, чем на собственного повара.

«Нужно поторопиться!» – озабоченно решил спикер, глянув на часы, купленные в угоду моде на механические модели по чертежам прошлых столетий.

– Эй ты! – раздался просто невозможный возглас на этом этаже.

Тут не было никого, кто стерпел бы подобное обращение от кого бы то ни было.

Охранник тут же занял позицию между молодым хамом в черном костюме и своим «подконвойным подзащитным».

Это стало ошибкой.

Парень призраком метнулся к защитнику.

Тот успел среагировать. И даже сжать рукоять пистолета в кобуре.

Ему не хватило секунды. Короткий удар в горло заставил охранника схватиться за шею и со страшным хрипом усесться на пол.

– Что ж вы все за стволом-то тянетесь сразу? – чуть разочарованно выдохнул молодой человек, нагибаясь к телохранителю с одноразовым инъектором руке.

Спикер молча следил за его действиями. Жизнь на этажах закалила его в клановых интригах. Но вот самое примитивное физическое насилие ввергло Михаила Павловича в некоторую задумчивость.

– Ведь ясно же было, что не успеет, – выпрямился молодой человек и с сожалением покачал головой, засунув ладони в карманы брюк.

– Павел… Анатольевич? – спикер не сразу узнал племянника Главы… и попытался сделать шаг в сторону лифтовой площадки.

– И куда это ты так спешишь? – усмехнулся парень.

Спикер правления лишь бросил короткий взгляд на наглого юнца, намереваясь пройти мимо. Однако Павел Волконский мягким движением уступил ему путь, явно давая понять, что дальше хода нет.

– И что это вы делаете? – холодно спросил Михаил Павлович.

Прорваться силой он даже не попытался. Просто потому, что молодой парень выглядел куда крепче него. И, судя по некоторой информации, обладал довольно высокими навыками уничтожения себе подобных. Да и тело крупного охранника на полу коридора наводило на разумные мысли.

– Хочу с тобой поговорить, господин спикер Правления, – философски протянул парень

– Я спешу.

– Уже нет, – равнодушно пожал плечами нахал.

– У меня заседание Совета, – попробовал воззвать к разуму юнца спикер.

Тот только головой покачал.

– Михаил Павлович, не думаю, что сейчас это для вас самое важное.

Тогда спикер решил повысить голос:

– Дайте пройти! – почти закричал он в надежде, что его кто-нибудь услышит.

Однако в коридоре было безлюдно.

Тогда мужчина сделал шаг вперед.

Казалось, что наглец почти не пошевелился, но спикер негромко охнул от стремительного толчка плечом в грудь. Так и не доставшего ладони из карманов брюк.

– И что вы делаете? – потёр грудь Михаил Павлович.

Однако второй попытки прорыва не предпринял. Парень ясно дал понять, что дальше реагировать будет жестче.

– Вам туда не надо, – вежливо сообщил племянник Главы.

– Почему же? – внешне почти спокойно спросил спикер правления.

И пусть ему удалось создать видимость невозмутимости, внутри буквально кипел, но в то же время ниточка беспокойства с неприятным звоном оборвалась в груди. Слишком уж про него в последнее время «забыли». И отчего-то спикер не сомневался, что рано или поздно…

– Вас арестуют, – спокойно сообщил юнец. – За организацию убийства Ивана Романовича, за пособничество развалу клановой структуры, за распространение «красного» в здании Волконских, за подкуп должностных лиц. Мне перечислять весь список или вы сами лучше знаете перечень своих подвигов?

Спикер застыл. Что-то многовато статей набиралось.

– Я не думаю, что…

Короткий сигнал прервал так и оставшуюся незаконченной фразу.

– Вы читайте, читайте, – предложил Павел, махнув рукой.

Спикер Правления с некоторой заминкой открыл сообщение от службы безопасности.

«Сим предписывается Михаилу Павловичу Волконскому сохранять текущее местоположение и дожидаться группы сопровождения для проведения следственных действий», – гласило короткое сообщение с пометкой заместителя главы Службы безопасности.

– Вот такие дела, – развёл руками Павел.

Спикер воровато оглянулся на дверь собственного кабинета, которую ещё можно было разглядеть в конце коридора.

– Не рекомендую, – покачал головой Павел. – Уверен, они уже заблокированы дверь вашего кабинета.

В этом была своя прелесть для СБ. Ну куда денется беглец из зоны контроля системы безопасности? Особенно если перед ним можно перекрыть любую дверь и заблокировать любой лифт. Именно поэтому парни с автоматами всегда привлекались в последний момент.

– Это политически мотивированное преследование! – выдохнул Михаил Павлович.

Парень же негромко рассмеялся. Мол, не говори глупостей.

Спикер вновь попытался открыть было рот.

– Ты речь с трибуны репетируешь, Михаил Павлович.– перебил Павел, оставшись абсолютно равнодушным к так и не увидевшему свет очередному заявлению спикера. – Это не воевода. Запрос о твоем аресте инициирован следственным отделом клана. Напрямую воеводе он не подчиняется.

– Да как же? – мужчина ещё раз воровато оглянулся.

Взгляд его упал на тело охранника. Мысли побежали быстрее.

В голове крутились два извечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?». Первый он решил оставить на потом. А вот вторым озаботился всерьез. Вариантов в голову не приходило. Ведь даже дети знают, что из высотки Волконских без желания на то её хозяев выбраться практически невозможно незамеченным.

– У нас около трёх минут, – невозмутимо сообщил Павел. – После этого группа силового сопровождения будет здесь.

– У вас есть варианты? – быстро бросил спикер.

Молодой человек тяжело вздохнул. Словно ему приходилось объяснять простые истины.

– Ну конечно, Михаил Павлович, – как ребёнку растолковал парень. – Иначе зачем бы мне здесь быть и уж тем более предупреждать тебя?

Спикер решился. Сначала нужно избежать ареста, а уже затем думать, что делать дальше. Из камеры вообще затруднительно что-либо предпринять.

– Я вас слушаю, – глянул исподлобья он.

– Сейчас мы покинем это место, – начал было Павел.

– Как? – невольно перебил спикер.

Молодой человек вздохнул и глянул на часы.

– У нас две минуты, Михаил Павлович. Вы точно хотите именно сейчас потратить время на то, чтобы задавать вопросы, на которые я не готов отвечать?

– Я готов идти, – быстро выпалил спикер.

Сейчас ему было все равно, куда именно. Лишь бы подальше отсюда.

– Прекрасно. Тогда прошу за мной, – предложил Павел и уверенно направился к выходу из общего коридора на одну из технических лестниц.