Текст книги "Гимн шута - 24 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Глава 16

– Жить будет.

Короткое сообщение заставило Анатолия Георгиевича с облегчением выдохнуть. Он уже знал, что сын стал жертвой теракта.

Средства массовой информации и официальные лица Красноуральска всеми силами заминали ситуацию, а в федеральный эфир сообщение о взрыве не пойдёт в принципе. На крайний случай всё будет объяснено «обыденными» причинами. Ну, взорвался в машине баллон бытового газа – чего только не случается при неправильном хранении.

Он и сам приложил множество усилий, чтобы скрыть произошедшее в «цифровой глухоте». Не в последнюю очередь сыграло влияние самого Павла в медиа-холдинге «Империя». «Серое поле» уже вторые сутки обрабатывала Рина Воробейчик, запуская в общество удобные для Волконских нарративы.

– Что по состоянию? – глухо спросил Анатолий Георгиевич.

– Пока в медикаментозной коме, – негромко ответил брат. – Сейчас за ним наблюдает Кошкина-младшая. Состояние стабильно тяжелое. Прогноз положительный.

Отец главного бунтаря семьи Волконских отрывисто кивнул. Внучка Германа Адольфовича в полной мере унаследовала семейный дар, а потому порой могла вытянуть пациента едва ли не из-за Кромки. Главный целитель клана даже подчеркивал, что в некоторых аспектах девушка продвинулась дальше него самого. Так что были все основания надеяться, что здоровью сына ничего не угрожает.

– Во сне Павел Анатольевич проведёт ещё трое суток, – продолжил Глава. – Взрыв повредил не столько тело, сколько энергетические структуры.

В этот раз Анатолий Георгиевич глянул на двоюродного брата. Привычно развалившийся в ближайшем кресле Валерыч неожиданно сбросил ноги со стола и подался вперёд.

– Подробнее, – потребовал воевода.

Тон его был серьезен. «Хреновый симптом», – оценил Анатолий Георгиевич.

А Валерыч и впрямь подобрался. Ещё на действующей службе нынешний командир ВС клана слышал о подобных мерзопакостных разработках – когда взрыв опасен не столько физическими повреждениями, сколько ударом по энергоструктуре. И велись подобные разработки отнюдь не в империи. И воевода прекрасно понимал, сколько усилий и связей требовалось подключить, чтобы доставить нечто подобное на территорию страны.

Игорь Георгиевич в несколько касаний комма отправил воеводе первые результаты от начальника группы быстрого реагирования Павла.

Большую часть документов и отчетов воевода просмотрел по диагонали, не особенно задерживаясь на сухих строках. Наконец, он нашел то, что искал: сводное заключение аналитика Ветви по проделанной работе.

– Что с лицом? – коротко уточнил Анатолий Георгиевич, после чего набрал в лёгкие воздуха и протяжно выдохнул.

Эмоции – под контроль. Павел жив. Вот и прекрасно. Чего ещё можно было пожелать прямо сейчас? А уж положительный медицинский прогноз от Кошкиной в данной ситуации – лучшее, что могло произойти. Теперь же снова нужно было возвращаться к работе, чтобы подобных сообщений было меньше.

Можно было, конечно, ещё раз спросить брата на тему возможных виновников происшествия, однако раз он не сказал об этом сразу, значит, достоверных данных пока нет. Сейчас же нужно было поработать над тем, чтобы больше соклановцы не подвергались такой угрозе.

– Наши действия? – негромко спросил отец пострадавшего молодого человека.

– Твой сын ясно дал понять, чего он хочет от нас, – напомнил Глава Волконских, краем глаза наблюдая за тем, как воевода склонился над планшетом и полностью погрузился в какой-то документ из отчёта криминалистов, работавших на месте происшествия.

Анатолий Георгиевич задумался. С одной стороны, у них была договоренность с Павлом. Нарушить ее – подставить сына. Но действительны ли соглашения сейчас, когда глава Ветви находится в коме.

Негромко «тренькнул» комм, сообщая о входящем сообщении.

– «Все в силе.», – негромко зачитал его мужчина вслух.

Дочь дала понять, что считает лучшим вариантом действовать строго по ранее согласованному плану.

– Полагаю, что несколько минут нам ещё всё-таки понадобится, – почти бесстрастно решил Анатолий Георгиевич, переведя взгляд на воеводу.

Кажется, Валерыч нашёл нечто действительно для себя интересное. Мужчины давно не видели, чтобы двоюродный брат столь явно хмурился, несколько раз перечитывая одну и ту же строчку.

– У тебя есть какие-то предположения? – негромко спросил отец бунтаря, выбрав такой тон, чтобы его вопрос легко можно было проигнорировать, если воевода слишком глубоко ушел в свои мысли.

Но Валерыч всё-таки оторвался от открытого документа.

– Слышал я о подобных штуках, – потёр лоб он. – Пакость та ещё. Особенно в случае, когда нет рядом хорошего целителя, то энергетика разлетается в клочья. Восстановиться потом очень тяжело, если в первые часы не оказана квалифицированная помощь. Этот «раздрай» бьёт буквально по всему. Начинаются серьёзные проблемы со здоровьем, отказывают внутренние органы, Дар сходит с ума. Павлу ещё повезло, что он не стихийник. Иначе непроизвольные всплески могли просто бы разорвать тело.

«А еще повезло, что рядом оказалась Кошкина», – мысленно отметил отец парня.

– Последний раз я слышал об испытании подобной пакости на территории Царства Польского несколько лет назад, – продолжил тем временем рассказ воевода. – Однако я думал, что это всё-таки разработка военных. Теперь же у меня в этом большие сомнения.

– И почему же? – поднял взгляд от столешницы Анатолий Георгиевич.

Ему было необходимо переключить внимание на что-то другое, пусть и на особенности взрывного устройства, едва не убившего его сына.

– Если бы кому-то удалось украсть военные разработки, – задумчиво объяснил свою мысль Валерыч. – То он вряд ли стал бы использовать их ради покушения на одного-единственного клановца. Всё-таки есть способы куда проще отправить человека на тот свет.

Братья помолчали секунду, переваривая ответ. Со стороны первичный анализ звучал логично. Подобные «козыри» используются один раз. После этого сбрасываются с игрального стола. Просто потому, что канцелярия императора уже наверняка землю роет в попытке установить взрывное устройство, закрепленное на теле смертницы. Исходя из этого, можно предположить отсутствие запаса в прямой доступности аналогичных устройств.

– Я видел нечто подобное в деле, – задумчиво сказал Валерыч, разглядывая фотографию с места взрыва. – Тогда, в Царстве Польском, использовали что-то похожее. Только там жертва не выжила. Энергетика просто рассыпалась. Павлу повезло, что рядом оказалась целительница.

– То есть ты хочешь сказать, что это не попытка убийства? – уточнил Председатель Правления.

– Полагаю, что подобное возможно, – пожал плечами Валерыч. – Смертник умудрился подобраться довольно близко. Простой жилет, начинённый металлическими шариками и взрывчаткой, оказал бы куда более разрушительный эффект. Не говоря уже о мине направленного действия типа МОН-50.

– Такую сложно достать, – поднял бровь Анатолий Георгиевич.

– Просто поверь, Толя, – невесело улыбнулся Валерыч. – Уж если раз уж смогли достать такую мерзость, то уж со стандартными минами проблем не возникнет. И уж во всяком случае, отследить их будет куда сложнее, чем уникальное взрывное устройство.

– И что это тогда было? – поинтересовался Анатолий Георгиевич.

В этот раз воевода думал намного дольше.

– Вообще, всё что угодно, – наконец признал он. – Твой сын такого натворил в регионе, что заполучить в качестве трофея его голову должно быть уже немало желающих.

Тут возразить Анатолию Георгиевичу было просто нечего. На данном этапе он мог с ходу назвать пять или шесть влиятельных сил, желающих видеть голову его сына отделенной от тела. А ведь Павел пока толком и не развернулся. А уж когда начнется операция «Невод», желающих отправить его на тот свет увеличится кратно. Тем интереснее вывод Светланы, что к возрастанию личных рисков для воеводы «Мертвого узла» это не приведет. Просто потому, что у большинства «мстителей» нет ни сил, ни средств, чтобы добраться до клановца. Кроме того, значительную их часть отпугнет фамилия. Сколь бы самостоятелен не был Павел, клан все равно будет мстить за него в случае гибели.

Второй человек в клане едва заметно качнул головой, стараясь выкинуть из черепной коробки мысль о том, что могло случиться, если бы не грамотная работа «теней». Если бы один из телохранителей не прикрыл аналитика щитом и собственной силы, то Дар Огня, вышедший из-под контроля, буквально спалил бы ее тело в считаные секунд.

– Итак, Павел привлёк к себе внимания, – негромко постучал по столешнице Игорь Георгиевич, то ли помогая собственным мыслям, то ли привлекая внимание родичей. – Однозначно. Если принять за основу тот факт, что Павел Анатольевич очнётся через семьдесят два часа… – здесь мы будем верить Елене Витальевне, – то действовать начинать нужно уже сейчас. На данный момент принимать решения исходя из задачи, которую поставил твой сын.

Председатель Правления посмотрел на брата. Воевода кивнул каким-то своим мыслям. Анатолий Георгиевич задумчиво ударил ладонью по столешнице.

В принципе, «временный отдых» молодого человека ничего не менял. Захлопывать мышеловку предстояло совсем другим людям. Но это значит, что уже сейчас собравшиеся должны были организовать приманку.

– Что ж, – развёл скупо руками отец бунтаря. – Значит, нужно разворошить этот муравейник палкой.

Двоюродные и родные братья как-то понимающе усмехнулись.

– Но сделать это нужно так, чтобы муравьишки не догадались, что «сахарный сироп» им подливают специально, – уточнил важную деталь плана глава Ветви Валерыч.

И тут споров не возникло. Все прекрасно понимали, что Кардинал (именно так Дмитрий Яковлевич проходил по отчетам сына) сразу же уйдет в глухую оборону и еще более глухую несознанку, стоит ему лишь на секунду заподозрить, что информацию ему «скармливают с ложечки».

Да, у мятежного родича было много недостатков. Но откровенная глупость среди них не числилась. Просто не выживали люди его калибра в клановой среде без умения шевелить мозгами.

– У меня есть вариант, – признался Анатолий Георгиевич.

Собравшиеся приготовились слушать. Вместо немедленного ответа Игорь Георгиевич достал комм и негромко бросил:

– Римма, пригласите нашего гостя.

Через несколько секунд в помещение зашёл невзрачный мужчина, одетый в серый неброский костюм. Он молча подошёл к столу и после короткого поклона замер без движения. Никаких особых эмоций в присутствии верхушки клана он не испытывал. Анатолий Георгиевич с некоторым любопытством рассматривал неприметного господина. Лицо его было столь непримечательным, что взгляд невольно соскальзывал в сторону, так ни за что и не зацепившись.

«Вот это уровень», – мысленно оценил второй человек клана. Анатолий Георгиевич узнал этот тип лица. Он встречал его раньше – на одном из закрытых совещаний. Тогда мужчина даже не запомнил его имени. Впрочем, скорее всего, человек по особым поручениям не представлялся. А теперь этот специалист стоял перед ним и ждал приказа. «Значит, Алексей Михайлович решил, что ситуация серьёзнее, чем кажется», – подумал он.

– Позвольте представить, господа, – громко начал Председатель Правления. – Перед вами сотрудник ведомства нашего уважаемого Алексея Михайловича. Иван Иванович.

Собравшиеся понимающе кивнули. Контрразведка не подчинялась напрямую Главе и Валерычу. Это было обособленное подразделение со своими рычагами и возможностью контроля. Но даже в рамках клана её бессменный руководитель на протяжении последней четверти века – Алексей Михайлович Волконский – имел очень высокую степень свободы. И в ряде вопросов даже пользовался правом неподотчётности кому бы то ни было.

Что же касается имени приглашенного специалиста, то оно было общим для всех сотрудников самого засекреченного управления клана.

Так что в ответ на представление, собравшиеся согласно кивнули. Анатолий Георгиевич в принципе не помнил, чтобы сотрудники ведомства Алексея Михайловича представлялись настоящими именами. Более того, личности целых отделов были строго засекречены, чтобы родичи не имели рычагов для влияния на сотрудников службы.

– Пожалуйста, введи собравшихся в курс дела, – предложил Анатолий Георгиевич. – В контекст сложившейся ситуации.

– Семьдесят два часа назад я имел контакт с Дмитрием Яковлевичем Волконским, организованным его помощником, – без раскачки принялся рассказывать «Джон Доу». – Акция была согласована моим руководством. Господин Волконский задавал вопросы касательно особенностей электронной системы защиты здания. В частности, его интересовало, каким именно образом спикер правления мог покинуть высотку, не попавшись на оборонном контуре.

– И в самом деле, каким? – негромко буркнул себе под нос Анатолий Георгиевич.

Слова второго человека клана прозвучали риторически. Так мог бы прозвучать вопрос президента, возглавлявшего страну до Вторых Смутных веков, об особенностях работы системы «Периметр» (она же «Мертвая рука» по западной терминологии). В смысле, что ответа человек даже на таком посту бы не получил. Помимо общих данных и примерных параметрах срабатывания, естественно.

– К сожалению, на этот вопрос я ответить не могу, – чётко выдал контрразведчик, глядя прямо перед собой.

Ответ был вполне ожидаем.

Собравшиеся уточнять не стали. В конце концов, если будут выявлены подробности этой акции, Алексей Михалыч обязательно поставит руководство клана в известность. В части касающейся, естественно. За свои двадцать пять лет службы он ни разу не дал усомниться в своей компетенции и лояльности.

Однако всё же нужно было отметить, что служил мужчина вовсе не нынешнему правителю, а именно клану. Главы приходят и уходят. Системы защиты здания и «кардинальных противовесов» совершенствуются веками.

Впрочем, попытка не пытка.

– А какие есть предположения? – всё же попробовал уточнить Игорь Георгиевич.

Это был единственный шаг, который он готов был позволить себе сделать в направлении «запретной территории». Просто чтобы не пришлось вспоминать, что пикантнее всего эта фраза звучала в устах Лаврентия Павловича Берии.

– Увы, – не шелохнулся контрразведчик. Казалось, будто всё его тело погрузилось в анабиоз – лишь губы шевелились, отвечая на вопросы собравшихся. Смотрел мужчина исключительно перед собой. – Простите, господин. На этот вопрос я ответить не могу, – спокойно обозначил свою позицию «информационщик».

Но тут же удивил собравшихся:

– Однако есть размышления на эту тему. Моё руководство не против, чтобы я поделился ими с вами.

Председатель Правления сделал скупой жест рукой – мол, приглашаю к началу.

– Полагаю, что работала группа высокой выучки с доступом к оборудованию по «красному списку» имперской классификации.

Прямо ничего сказано не было. Но все прекрасно поняли намек.

– То есть ты подозреваешь государство? Верно? – уточнил воевода.

Контрразведчик удивил собравшихся еще раз, согласно кивнув.

– Так и есть, – коротко ответил мужчина. – Частнику подобная операция не под силу в принципе. Сломать систему возможно, хотя это и потребует определённых ресурсов и времени, а также имеет вероятность предательство внутри периметра безопасности. Однако выпустить объект из зоны её контроля таким образом, чтобы мы ничего не заметили, задача кардинально иного уровня.

– Чей бы это мог быть почерк? – негромко прокомментировал Анатолий Георгиевич.

Родичи согласно кивнули. Стоящий перед ними «информационщик» терпеливо ждал без движения, давая понять, что больше в эту тему углубляться не собирается.

Оно и правильно, в общем.

– Каковы твои задачи? – негромко уточнил Глава, направляя беседу в деловое русло.

Они и так выделили несколько больше времени на уточнение второстепенных вопросов, чем тому благоволила ситуация.

– До особого приказа я нахожусь в вашем распоряжении, господин Волконский, – тут же отчеканил сотрудник ведомства Алексея Михайловича.

Волконские переглянулись. Намек был более чем ясен. Обычно главный контрразведчик клана не вмешивался в «естественный ход вещей и событий». Однако в этот он счел, что кто-то заигрался совсем уж грубо. Именно поэтому «главсмерть», как его часто называли про себя в неофициальных беседах родичи, прислал в помощь своего человека.

– Тебе известна суть предстоящей работы? – уточнил Анатолий Георгиевич.

Как оказалось, не зря.

– Никак нет, – отчеканил контрразведчик. – Алексей Михайлович лишь дал понять, что ваш интерес вызван недавним контактом с Дмитрием Яковлевичем. Подробности он не сообщил. Полагаю, что в курс дела меня введёте вы.

Слово вновь взял главный Волконский.

– Нам нужно, чтобы контактное лицо получило ответ на заданный вопрос, – пояснил Игорь Георгиевич.

Контрразведчик терпеливо ждал.

– Мы хотим, чтобы до Кардинала…

Глава на секунду осекся.

– До Дмитрия Яковлевича, – поправился он. – Были доведены следующие нарративы: операцию провел Павел Анатольевич, спикер Правления захвачен и находится на территории Красноуральска. Нелишним будет намек, что Михаил Павлович уже начал говорить и изъявил о желании сотрудничать со следственным управлением.

Мужчина выслушал задачу с абсолютно непроницаемым лицом, после чего как-то механически кивнул, словно обозначая прием информации.

Отец бунтаря встал с места и подошел к «информационщику».

– Здесь все, – коротко объявил он, протягивая исполнителю компактный носитель информации. —. В проработке «легенды» участвовал аналитик высокого класса. Прошу обратить таблицу нарративов. Кроме того, думаю, не стоит уточнять, что информация должна быть обнародована таким образом, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений о намеренном ее сливе.

Впервые за всю беседу контрразведчик проявил хоть какую-то мимику – если таковой можно назвать едва заметно дёрнувшийся уголок рта.

– Не волнуйтесь, господин. Я профессионал.

Собравшиеся как-то разом кивнули. Это, пожалуй, сейчас было единственным утверждением, в которым ни один из собравшихся не сомневался. Иных Алексей Михайлович возле себя не держал.

– Что ж, – согласился Анатолий Георгиевич. – Присаживайся, Иван Иваныч. Разговор предстоит долгий.

Мужчина спорить не стал. Сделав шаг к столу, контрразведчик уселся на стул и внимательно посмотрел на верхушку клана.

– Каков срок? – деловито спросил он с таким видом, что если бы получил задачу «еще вчера», то прямо сейчас отправился бы организовывать «случайную встречу».

– Информация должна поступить объекту не ранее чем через пятьдесят два часа, но не позднее шестидесяти.

Мужчина обозначил получение новых данных уже привычным кивком.

– Справишься? – уточнил Анатолий Георгиевич.

Контрразведчик промолчал. Но даже его практически неподвижное лицо приобрело на миг вид студента, которому сообщили о невозможности «выучить китайский за ночь».

– Я вас слушаю, господа, – дал начало разговору посланник контрразведчика.

Время он ценил. И свое. И чужое.

Глава 17

Глава 17

– Жить будет, – чуть тише, чем нужно, сообщила Кошкина.

Светлана понимающе кивнула. Целительница действительно волновалась за её брата, и она это ценила. Первые сутки Лена практически не отходила от кровати Павла, фиксируя все жизненные показатели в режиме нон-стоп.

Из объяснений аналитик клана поняла, что первые двадцать четыре часа были самыми опасными, ведь неизвестно, как организм одаренного отреагирует на подобный удар по внутренней энергетике.

Строго говоря, Павла спасла та самая «слабость», что во многих сферах перекрыла ему путь наверх в иерархии клана до проведения Ритуала. Да с точки зрения сестры, Павел не получил особых умений и не обрел большего сродства к Дару. Но структура его энергетических каналов словно уплотнилась, будто бы в одном теле проживало сразу два человека.

Кошкина находила это очень странным. Но именно благодаря этой «аномалии» глава Ветви стремительно восстанавливался.

Сегодня утром воевода «Мертвого узла» очнулся без всякой драмы и трогательных сцен. Просто Кошкина сняла медикаментозную кому, и уже через пятнадцать минут брат с флегматичным видом рассматривал белый потолок, оборудованный прямо в штаб-квартире. Подскакивать сразу он не стал. Сказывалась слабость. Но общеукрепляющую терапию целительница начала в тот же момент. Так что уже через час воевода региона чувствовал себя вполне приемлемо. Или, во всяком случае, функционально.

– Память не пострадала. До физиологической нормы далеко, но восстанавливается быстро, – сообщила Кошкина и уже хотела было покинуть помещение.

Все-таки спала она с самого момента взрыва довольно мало. Даже ей требовался отдых, а то скоро тело перестанет справляться с выводом продуктов распада боевых стимуляторов. Даже с учетом ее способностей.

– Лен, – негромко позвал Волконский.

Целительница обернулась, слегка покачнувшись.

– Спасибо, – с некоторым трудом выдохнул Павел.

Что еще можно добавить к сказанному, парень не придумал.

Девушка устало улыбнулась, рассматривая беспокойного пациента.

– Помоги, – попросил Волконский у сестры, всем своим видом демонстрируя, что собирается сесть на койке.

Он бы, конечно, вообще предпринял попытку встать, а то и вовсе отправился бы работать за свой стол. Всё-таки сорок восемь выпавших часов – серьёзный удар. Множество дел требовали его присутствия, желательно прямо сейчас. Однако целительница строго запретила напрягаться ещё хотя бы сутки.

Ее стоило послушать. Хотя бы из уважения к затраченным на его возвращения с того света силам Кошкиной.

В общем, спорить Павел не стал. Просто потому, что в виде альтернативы Лена пообещала наградить его клизмой ведёрной в качестве средства для восстановления сил. В эффективности подобного подхода молодой человек сильно сомневался. Однако ясно понял, что если он посмеет нарушить режим лечения, то спасаться будет поздно.

– Вставать запрещаю, – строго нахмурилась Лена, одной рукой уже взявшаяся за дверь палаты.

Молодой человек тут же вскинул ладони в демонстративном сдающемся жесте. Спорить с целительницей он не собирался.

Девушка отрывисто кивнула и покинула помещение. Лене и впрямь не помешало бы поспать. Конечно, последнюю ночь, когда у Кошкиной уже начали сдавать силы, ее заменила срочно вылетевшая из столицы Катерина, которая провела последние несколько часов рядом с Волконским, также не отходя от его кровати ни на шаг.

Однако в момент «реанимации» Лена выгнала всех посторонних. Без всякой жалости и деления на сословия. Сразу после «процедуры» целительница допустила к сюзерену только родственницу… Под честное слово, что та не позволит брату вскочить и побежать куда-нибудь вершить великие дела.

Единственное, что дозволила строгая целительница – это получить коммуникатор для работы, потребовав, однако, чтобы больной не напрягался. Волконский с готовностью кивнул тогда. Ему бы хотя бы выяснить, что произошло за последние трое суток, и ответить на самые срочные вопросы. Руководитель его уровня полностью выпадать из жизни не имел права. Никогда.

– Мы так и не выяснили, кто стоял за этим покушением, – первой начала разговор аналитик, не дожидаясь, пока Павел оторвёт взгляд от экрана.

– Я уже знаю, – спокойно ответил парень, бросив на сестру задумчивый взор. – И это не было покушением на убийство.

Конечно, аналитик просчитывала такие варианты, но они рассматривались как маловероятные. Уж больно рискованно была организована операция. Из серии «если помрет, то и того лучше».

– И что же это было? – негромко спросила Волконская, рассматривая бледное лицо брата, уже покрывшееся капельками пота.

Даже простые действия пока давались главе Ветви с большим трудом. Кошкина считала, что слабость при ее терапии продержится не больше суток. Но сейчас до возвращения сил было еще очень далеко. Потом останется боль. Восстанавливать тело в этой ситуации целительница не решилась. Но и она уйдет в течение недели-полутора.

Вместо ответа брат тут же протянул ей комм.

– Сама почитай, – предложил он слабым голосом.

– «Ты слишком долго думаешь.», – прочитала вслух сестренка.

Секунд десять аналитик размышляла. Строго говоря, вариантов касаемо личности отправителя, было несколько. Но аналитик остановилась на самом вероятном:

– «Свобода воли»? – уточнила она.

– «Свобода воли», – выдохнул пациент, стараясь поудобнее устроиться на койке.

Получилось не очень хорошо. Всё-таки в первую очередь лежачие места на территории отеля оборудовались вовсе не для отдыха, а для экстренных «тяжелых».

– Значит, предупреждение, – понятливо качнула головой Волконская. – Кажется, сестра Анна не отличается терпением и кротостью.

Парень задумчиво кивнул. Он ожидал «намека» с этой стороны. Но ошибся со скоростью ответа и степенью его доходчивости.

Оставалось только поблагодарить охранника, который накрыл собой Светлану, развернув щит практически в то же мгновение, как клановец определился с направлением угрозы. Это его вынесло на несколько суток из-за «порвавшейся» энергетики. Сестре бы пришлось куда хуже. Особенно с её внушительным внутренним резервом. Да и родовое Пламя, не сдерживаемое энергетическими каналами тело, вырвалось бы на свободу. О последствиях даже думать не хотелось…

– Зато доходчиво, – вполне искренне признал молодой человек, почесав висок.

Рефлексы торможения психики еще не включились после медикаментозной комы, а потому парень позволил себе вслух выдать шуточку из разряда тех, какими его самого поддерживал внутренний голос.

– Очень смешно, – оценила девушка.

Светлана на мгновение отвела взгляд. Она снова увидела ту секунду – когда телохранитель швырнул её в сторону, а сам остался стоять между ней и несущейся на них смертницей. Аналитик снова, как наяву услышала взрыв. И вновь увидела, как тело брата отшвыривает в сторону ударной волной.

– Ты не представляешь, как я испугалась, – тихо вздохнула она. – Когда ты упал. Когда тебя грузили в машину. Когда Кошкина сказала, что ты можешь не очнуться.

Девушка помолчала секунду.

– Не делай так больше, ладно?

– Я обещаю.

Слова Павла эффекта не возымели. Напротив, даже разозлили еще больше.

Кажется, она хотела треснуть брата по плечу. Но все-таки не решилась, помня о его ранении.

Павел пожал плечами. Он ничего плохого в черном юморе не видел. Особенно в его влияние на собственное психофизическое состояние. Но из уважения и без того переволновавшейся за него сестренке, решил побыть паинькой. Для разнообразия.

– Не шути так больше пока, – попросила серьезно Светлана. – Ты не видел лица Катерины, которая только час назад отправилась передохнуть. Или как Лена валилась с ног, буквально сшивая твою энергетику по лоскутам. Ты хоть представляешь, что я почувствовала, когда тебя грузили в машину после взрыва? Да места на тебе живого не было. Так что не смей относиться к этому так просто!

Павел помолчал несколько секунд, рассматривая Светлану. Затем на мгновение прикрыл глаза. Он почти видел Лену – бледную, с трясущимися руками, которая сшивала его энергетику по кусочкам. И Катерину, которая не спала почти, глядя на него пустыми от усталости глазами. Он почувствовал, как в груди застрял ком.

– Я понял, – тихо сказал парень. – Спасибо им. И тебе.

Сестренка промолчала.

– Свет, – наконец вздохнул клановец. – Я правда обещаю быть аккуратнее.

Слова его звучали серьёзно.

– То-то же… – буркнула сестрёнка.

– Сейчас же введи меня в курс дела, малышка – попросил молодой человек.

Он слишком долго спал. В текущем положении, возможно, даже подходило слово «непозволительно». Однако Павел был бы хреновым командиром, если бы вся организация держалась исключительно на его присутствии.

– А что с тем парнем? – спросил он негромко. – С охранником, который накрыл Свету?

Светлана удивлённо подняла бровь.

– Ты ещё и о нём сейчас думаешь? – нахмурилась девушка, помня о наставлении Кошкиной: сильно не волновать.

– Он спас тебя, – просто ответил молодой человек. – Я должен знать.

– Жив, – тихо сказала она. – «Тяжёлый», но жив. Кошкина говорит, что через неделю будет на ногах.

Павел кивнул, чувствуя облегчение.

Несколько секунд молодой человек повалялся на подушке, рассматривая потолок и, кажется, подсознательно оттягивая начало рабочего процесса. Наконец, он перевел взгляд на младшую сестру.

Та, поняв, что время для выражения родственных чувств закончилось, чуть приосанилась и выжидательно глянула на брата.

– Только не переусердствуй, – потребовала девушка не сдержавшись.

Волконский с готовностью кивнул. К предписанию Кошкиной он относился более чем серьезно. Хотя бы потому что именно целительнице предстояло решить, когда возобновится их странная «очередь».

– Давай начнем со сводки, – предложил Павел. – Только главное. Приоритеты разрешаю определить самостоятельно.

Светлана кивнула и приготовилась к работе. Сводка была готова давным-давно.

Аналитик клана привычным движением вытащила коммуникатор из внутреннего кармана. Она не смотрела на экран – она смотрела на брата.

– Ты уверен, что готов? – тихо спросила девушка.

Бледность лица и испарина на лбу Павла лучше всяких слов говорили о его состоянии.

Павел усмехнулся:

– Нет. Но время не ждёт.

Она помолчала секунду, потом открыла файл.

– Тогда начнём.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

– Аверьянов приступил к допросу гвардейцев.

Дмитрий Яковлевич поморщился и бросил взгляд на панорамное окно своего кабинета, исполняющего роль временной ставки. Около минуты он наслаждался видом облаков, рассматривая покров сверху вниз. С высоты сто сорок седьмого этажа зрелище было потрясающее. Оно всегда напоминало клановцу в четвертом поколении, что именно его отделяет от большинства дышащих с ним одним воздухом людей. Обычно подобные мысли успокаивали. Но сегодня мужчина стандартные «практики» не помогали вернуть душевного равновесия.

Наконец, сюзерен обернулся к помощнику.

– Детали, – коротко потребовал он. И поморщился.

Получилось явно резче, чем предполагалось. А признавать, что чертов следак, который на этаже-то оказался исключительно милостью приютившего его клана, вывел его из равновесия, не хотелось. «Но какова же неблагодарная скотина!» – еще раз поразился хозяин кабинета. Себя от плоти Волконских он не отделял. А это значит, что именно его род облагодетельствовал этого мелкого человечишку. Такому бы глаз не сметь поднимать в присутствии благодетеля. Так нет же…

– Никаких, – без эмоций ответил Кондрат, добавив к настроению сюзерена пару мрачных ноток. – Аверьянов обещал поделиться данными, лишь когда закончит следственные действия. Любые мои попытки поинтересоваться их ходом приравниваются к вмешательству в расследование. Насколько мне известно, он уже поставил своё руководство в известность. В том числе и аппарат Главы. Пока вопросов еще не задавали. Но уже дали понять, что мой интерес явно выходит за рамки рабочего процесса.