Текст книги "Гимн шута - 24 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Глава 6

Сергей застыл.

Нет, умом он понимал, что цесаревич – непосредственный сюзерен его брата. Однако курсант никак не ожидал его появления в полевом лагере неподалёку от Богом забытого городка. Если бы здесь не сходились сотни маршрутов – как официальных логистических путей, так и серых схем – этот регион постигла бы судьба забвения сразу после того, как закрылся единственный в городе карьер.

Сейчас же здесь жизнь била ключом. Частенько по голове, как оказалось

– Господин… Ваше Высочество, – отвесил короткий поклон курсант.

Он не испугался. Все-таки Волконские в стране люди не последние. Но растерялся слегка. Эмоциональный камертон вновь качнулся в противоположную сторону, сбивая с толку.

– Добрый день, Сергей. Можешь обращаться ко мне «Константин Дмитриевич», – спокойно ответил наследник и протянул руку сначала Павлу, а затем и его брату.

Для Волка это был серьёзный момент. Пусть он и член Великого клана, но ни с кем из императорской Фамилии до сего момента знаком не был. На фоне этого события даже в сторону отступили усталость и апатия. На какое-то время.

Строго говоря, большинство жителей империи вообще не знали цесаревича в лицо. Как и полагалось главе Тайной канцелярии, он тщательно следил за своим инкогнито. На официальных же мероприятиях грим аккуратно искажал его черты таким образом, что, встретив наследника престола на улице девяносто девять процентов из тех, кто видел Долгорукого исключительно на официальных церемониях, не узнали бы его. Не говоря уж о том, что допустить мысль о том, что наследника престола можно просто встретить на улице – та еще задача. Со звёздочкой. А вот в Академии СИБ находящимся под грифом слушателям портрет будущего императора показывали.

«И прибраться не успели», – мелькнула быстрая мысль в голове курсанта. Ведь всякий военный знает, что перед прибытием высокого начальства требуется навести марафет, даже если он включает в себя покраску травы и побелку поребриков. Да, последних в лесу явно не хватало. Однако травушка цвета ещё набрать не успела, можно было и подновить. «Что за чертовщина в голову лезет?» – едва заметно качнул подбородком Волк. Но если честно признаться самому себе, то Сергей просто не понимал, как держаться перед будущим наследником трона.

Все-таки первая Семья. Требовалось проявить уважение к Фамилии и организовать…

– Костик! – удивленно воскликнула Лена, никак не ожидавшая увидеть здесь Долгорукого.

Кошкина и Орлова как раз искали обоих Волконских, и, справедливо предположив, что братья находятся там, где основной шум, они направились к глайдеру.

Короткое слово заставило Сергея застыть. Павел задумчиво почесал висок. Марика пока ещё улыбалась. До микроинсульта оставалось три, два… Один! Девушка замерла испугано дожидающимся бампера сурикатом, пытаясь вписать ситуацию в доступную ей картину мира. Получалось откровенно бездарно.

– Ваше Высочество, – наконец поклонилась она.

Мало кто представлял, как надо. Сведения о правилах поведения с венценосной особой большинство черпало из телевизионных передач. Нет, Сергей припоминал что-то такое из курса общего этикета, но тогда «вся эта муть» его не интересовала совершенно. «Небожитель» вполне справедливо подозревал, что случайно встретиться с будущим императором ему не доведётся. А это значит, что время обновить знания будет при помощи церемониймейстера.

К тому моменту, как пара Орлова-Волконский уже мечтала телепортироваться подальше от неловкой ситуации, Кошкина начала подозревать, что сделала что-то не то.

– Ой! – сообщила она всему миру.

– Привет, – спокойно ответил ей Долгорукий.

Он прекрасно понимал, что именно произошло. Старая привычка ещё со времён посиделок на кухне Фила сработала быстрее мозга. Тем более, он сам дал ей право обращаться к нему привычным образом. Вот только и предположить не мог, что встретит когда-нибудь девушку в «официальном» качестве при свидетелях.

Целительница слегка порозовела. Павел же покраснел. Нет, ну правда, ему реально сложно было сдерживать рвущийся наружу смех. Уж больно забавно смотрелись Сергей с Марикой. Оба старательно делали вид, что прямо на их глазах небо рухнуло на землю. Непроизвольно.

– Я, наверное, пойду, да, – с некоторой заминкой кивнула целительница.

Смотрела она при этом исключительно на Павла.

– Иди, иди, – с трудом хрюкнул он.

– Увидимся позже, – всё так же ровно попрощался Константин Дмитриевич, погружая невольных свидетелей в еще больший ступор.

Кошкина уже собиралась покинуть место представления, как её догнал негромкий голос:

– Елена.

Девушка притормозила.

– Благодарю за отличную работу. Мои люди готовы присоединиться к вам в исследованиях химер и связанных с ними ритуалов Крови.

Павел выдохнул – с облегчением (аккуратно внешне, но с большим чувством мыслено). Одной фразой цесаревич давал понять одну простую вещь: целительнице с этого момента не грозит опасность вновь оказаться в Багряной палате. Во всяком случае, за ее запрещенный Аспект. Парень искренне надеялся, что Лена вряд ли заслужит «второй заход». Хотя бы потому что большинству даже самых опасных преступников империи не хватает и жизни, чтобы прокатиться на «чёрном воронке».

Девушка задумалась. Она очень устала за прошедшие сутки и потратила кучу энергии, отчего сейчас мыслительный процесс давался ей тяжело. «Озарение» пришло неожиданно.

На глазах изумлённых зрителей Кошкина… прыгнула императору на шею.

Павел похолодел. Словно в замедленной съемке он наблюдал за «полетом» целительницы, молясь, чтобы охрана будущего императора не пристрелила счастливую девицу.

– Фу-у-у-ух, – выдохнул Павел, меланхолично размышляя, насколько ему повезло с девушкой.

Вернее, с обеими. Но едва не довела его самого до инфаркта все-таки Кошкина.

Целительница «долетела». Живой. И крепко стиснула «Костика» в объятиях.

Через секунду она сообразила, что именно сотворила. Рывком разжала руки и отступила на шаг и задумчиво похлопала наследника престола по плечу.

– В общем… – начала она. – Спасибо, буду рада видеть твоих… Ну, то есть, ваших людей.

Последняя фраза смотрелась анекдотичной версией оправдания, застуканного на прямо на любовнице мужа: «Дорогая, это не то, что ты подумала!».

Павел уже особо не скрываясь, двинул себя ладонью по лбу. Нет, конечно, у Кошкиной была тяжёлая ночь – раненых ей досталось немало. Но чтоб так…

– Буду рад обсудить с вами перспективные направления исследований, – ровно произнёс Константин, будто бы ничего особенного и не произошло. – Предложение по времени встречи пришлю вашему сюзерену.

– Буду ждать, Ваше Императорское Высочество, – наконец вспомнила о приличиях Лена и склонила голову.

Всё-таки будущий император в первую очередь оставался членом Фамилии, а уже во вторую – тем самым «Костиком», который несколько раз сидел с бутылкой пива на кухне Фила. И об этом забывать не следовало. Хотя бы потому что перед венценосной особой совсем недавно стоял очень непростой выбор, на одной чаше весов которого лежала жизнь девушке, а на другой спокойствие в клановой среде. И окончательно ценность жизни целительницы «перевесила» только сегодня.

Девушка откланялась и направилась к лазарету.

Некоторое время стояла тишина. Сергей и Марика дышали через раз. А вот Павел…

– С тобой всё в порядке? – невозмутимо обернулся Долгорукий к Волконскому.

Со стороны и впрямь могло показаться, что у молодого человека натуральный жар. Лицо покраснело, а сам он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос.

– Благодарю, Константин Дмитриевич. – «Никаких „Костиков“» – ещё раз напомнил себе Павел мысленно. – Со мной всё в порядке.

– Рад это слышать, – с некоторым сомнением произнёс цесаревич.

Все-таки опричник выглядел не лучшим образом.

– Мы не были готовы к вашей встрече, – попробовал перехватить инициативу Сергей, спасая брата. – Я сейчас же прикажу…

– Нет необходимости, Сергей Анатольевич, – отказался Долгорукий. – Думаю, вам сегодня не до праздников.

– Тогда позвольте узнать, Константин Дмитриевич, – уже справился со смехом Павел. – Что именно привело вас сюда?

Волконский с трудом сдержал шутку в стиле «Что, всё это ради меня?», сохранив выражение вежливого интереса на своём лице.

Все-таки нынешние события хоть и могли претендовать на ЧП всеимперского масштаба, но все же это никак не уровень наследника престола.

– Что ж, Павел Анатольевич, позвольте представить моего спутника, – подтвердил догадку цесаревич.

«Хренасе!» – оценил клановец. По аппарели в «штатском» пиджаке спускался господин Петров, он же магистр Каллас.

– Я думаю, всем нам есть что обсудить, – решил будущий император.

Возразить Павлу было нечего. С таким собеседником аргумент «Да я спать, черт возьми, хочу!» как-то не срабатывал.

* * *

Высотка Волконских. Сто сорок третий этаж.

Официально своего кабинета и Дмитрия Яковлевича Волконского не было. И он никогда о том не сожалел. Под каждую задачу он всякий раз заново подбирал набор инструментов. Единственным незаменимым (или, если сформулировать точнее, «незаменяемым») звеном в уравнении оставался помощник Кондрат, служивший ему верой и правдой уже более полувека. Но этот «козырь» он приберегал для действительно серьезных ситуаций. В «мирное» же время они могли не видеться годами. Но стоило только направить вызов, и уже через четверть часа готовый к работе соратник был на месте.

– Пустовато, – оценил он помещение, что выбил под штаб следствия его сюзерен.

Однако Кондрат не мог не признать, что характеру Дмитрия Яковлевича, которого он помнил еще со времен «Мити», кабинет подходил более чем полностью: пустое стерильное пространство с минимумом необходимой мебели из запасников клана.

– Проходи, – махнул рукой временный владелец помещения так, словно они виделись последний раз не четыре года назад, а не далее чем сегодня утром.

Кондрат прошелся по кабинету, окинув равнодушным взглядом безликое пространство, и уселся напротив задумчивого Волконского.

Строго говоря, он и сам носил ту же фамилию. Вот только его семья не обладала и сотой долей возможностей Дмитрия Яковлевича.

– Читай, – коротко отдал приказ «мистер Х» и подвинул к соратнику (это слово Кондрату нравилось куда больше безликого «помощник») планшет.

Тот тут же принялся изучать доступную информацию. Оторвался от экрана, чтобы бросить на сюзерена вопросительно-недоуменный взгляд. В этот раз кое-кто явно заигрался в свои игры: сотрудничество со «Свободой воли», убийства и покушения на оные в адрес родичей руками гвардейцев, попытка свергнуть с Трона нынешнего Главу…

Каждое из этих преступлений вполне тянуло на ликвидацию без суда и следствия.

– Дела… – негромко выдохнул Кондрат.

Он был единственным, кто позволял себе оценку замыслам Дмитрия Яковлевича. Для остальных подобная попытка могла стать причиной серьезных жизненных проблем. А то и вовсе билетом в один конец. Во всяком случае, в социальном и профессиональном плане. Этот Волконский критики не терпел вовсе.

Однако сейчас промолчал.

– Умно, – позволил себе еще одну оценку Кондрат.

На этот раз в адрес Игоря Георгиевича.

Кабинет вновь погрузился в тишину. Примерно на час. Конечно, за это время помощник не успел изучить и десятой доли. Но составить первое впечатление – вполне.

И было оно… так себе.

– Хреново, – искренне подытожил мужчина, укладывая планшет перед собой.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – произнес практически не шевелившийся за этот час сюзерен.

Была у него удивительная черта: во время размышлений он буквально застывал без движения, словно вся энергия тела уходила на анализ ситуации.

Кондрат задумался: «А как иначе-то? Но лучше все-таки думать ДО того момента, когда проблему приходится экстренно решать!».

– Первым делом необходимо собрать следственную группу, – решил он.

Раз уж сюзерен вызвался «расследовать ужасные преступления», нужно хотя бы имитировать бурную деятельность.

– Предлагаю включить в нее командиров исполнителей-гвардейцев, – продолжил помощник. – Я правильно понимаю, что они?..

Договаривать смысла не было. Дмитрий Яковлевич на мгновение прикрыл глаза, подтверждая догадку. От кого он еще мог узнать о подробностях личной жизни исполнителей, чтобы вовремя дернуть за «крючки»?

– Многих удалось взять? – уточнил Кондрат, задумчиво разглядывая сюзерена.

Тот, повинуясь темной триаде – нарциссизму, макиавеллизму и легкой степени психопатии, – нередко заходил в своих «играх» куда дальше одобряемой законом, родичами и обществом черты. Однако в такой, если не играть словами, заднице, они еще не оказывались.

– Пятерых, – вздохнул сюзерен. – Их сейчас допрашивают.

– Что⁈ – аж привстал Кондрат. – Ты с ума сошел⁈

Такое случалось. Редко. Но в моменте помощник отбрасывал все условности. Однако и в руки он себя брал моментально.

– Господин, вам официально поручено проведение расследования, верно? – уточнил Кондрат.

– Да, Глава лично…

– Сбросьте мне на комм утверждающий ваши полномочия документ!

– Какой?.. – чуть растерялся под таким напором Дмитрий Яковлевич.

– Любой! Но прямо сейчас! – рявкнул помощник, выбегая из кабинета.

* * *

То же время. Высотка Волконских. Допросная камера № 4.

– Итак, вы заступили на пост около…

Сознание задержанного плыло. Допрос длился уже девятнадцать часов. К этому моменту с трудом вспоминал собственное имя. И совершенно точно не смог бы повторить, что именно наговорил следователю.

– … В три часа пятнадцать минут, используя табельное оружие, вы попытались убить…

Мужчина кивал. На все. Что-то, кажется, отвечал. Вновь. Сознание уплывало, а реальность сузилась до бесстрастного лица следователя, раз за разом задававшего одни и те же вопросы.

Бум!

Дверь распахнулась.

Резкий удар выбил задержанного из «транса», а ворвавшийся из коридора свежий воздух разогнал туман перед глазами.

– Кто вы? – приподнялся было следователь.

Незнакомец молча сунул ему под нос коммуникатор.

Несколько секунд дознаватель изучал какой-то документ, после чего поднял хмурый взгляд на возмутителя спокойствия.

– Я делаю свою работу, – ровно сообщил он.

Пожилой уже умудренный сединой мужчина в черном костюме только головой покачал:

– Вы начали следствие без представителей особой группы, – сообщил он. – Чем показали свою некомпетентность и полное пренебрежение к клану Волконских, раз смеете игнорировать указы Главы.

Такого обвинения следователь свой адрес явно не ожидал. Он застыл на миг, но тут же подался вперед.

– Мы действовали в соответствии с пунктом…

– Неважно, – отмахнулся от слов дознавателя незнакомец. – Вы отстраняетесь от расследования. Выражаю вам свое неудовольствие. Рапорт жду не позднее завтрашнего утра.

Один из лучших сыскарей клана, по праву занимавший пост заместителя главы Следственного управления Волконских, нахмурился.

– Свободны, – надавил голосом Кондрат. – Все полученные незаконным путем материалы передадите моим людям.

– Но…

– Вон отсюда, – рявкнул помощник Дмитрия Яковлевича.

Следователю ничего не осталось, кроме как подчиниться прямому приказу.

Впрочем, далеко он не ушел. Покинув допросную камеру, дознаватель достал свой коммуникатор и набрал оставленный ему Павлом Анатольевичем Волконским номер.

– Аверьянов, Демьян Юрьевич, – представился он, едва установилась связь.

Голос был женским. Но глава Ветви предупреждал, что в ряде случаев ответить может его секретарь, которой выразил полное доверие. – Передайте господину, что все произошло, как он и предполагал.

Выслушав короткий ответ, следователь вздохнул:

– Я надеялся, что до этого не дойдет, – неожиданно даже для себя признал он, но тут же поправился. – Жду дальнейших распоряжений Павла Анатольевича.

Больше сказать ему было нечего. А потому он отключился и направился в сторону лифта. По должности ему давно полагалась комната отдыха при кабинете. Именно ей он и собирался воспользоваться.

Глава 7

Глава 7

Совещание пришлось отложить. Из-за Сергея.

И нет, он не сломал ногу, споткнувшись о камешек на пути от глайдера до штабной палатки из-за нахлынувших на него верноподданнических чувств. И не ушёл в отказ из позиции «Баба-Яга против».

Время понадобилось, чтобы изучить и расписаться под огромным числом документов. Едва цесаревич и опричник увидели внушительную стопку листов, жестом фокусника извлеченную из небольшого чемоданчика одним из сопровождающих Долгорукого канцеляриста, как оба решили, что им тут делать пока нечего. Пожелав удачи Сергею (Павел вслух, цесаревич про себя), они направились на поиски чайника, чтобы заварить по кружке кофе.

– От него вообще хоть что-нибудь останется? – негромко спросил Павел.

Большую часть страшных бумаг о неразглашении курсанту придется подписать собственной кровью.

– Процедура отработана, – расщедрился на ответ будущий император.

Вот только в голосе его сквозило некое сомнение. Очень уж внушительно выглядела стопка «неразглашаек».

– Хм, – протянул Павел оглядываясь.

Он явно слышал запах кофе от одной из шатров.

Долгорукий и Волконский переглянулись.

– Я первый, – предупредил клановец.

Цесаревич сделал приглашающий жест рукой. Мол, я не возражаю. Люди отдыхают. Беспокоить лишний раз…

Войти тихо не удалось.

Из палатки вышел один из курсантов и, заметив венценосную особу, тут же шмыгну обратно в шатер.

– Встать! Смирно! – донеслись отрывистые команды до искателей кофеина.

– Тихо не получилось, – констатировал Константин Дмитриевич.

– Значит, и диверсант не пройдет, – тут же нашел позитив Волконский, первым переступая через порог.

В шатре на десять человек оказалось куда больше народу, чем полагалось по штату. Раза в два. Вдоль раскладушек выстроились бойцы ГБР, Тишь, Мышь и курсанты Академии.

– Вольно, – отдал команду Долгорукий и тут же добавил, сбивая официоз. – Отдыхайте.

Собравшиеся чуть расслабились. Но две шеренги и не думали распадаться. Венценосная особа, как никак. Да и примерно для половины собравшихся Константин Дмитриевич был куратором той самой Академии, в которой они имели честь состоять в качестве курсантов.

– Так, народ, – совсем уж сбил официоз Павел. – А ну, расселись.

– Угостите кофе? – тут же подключился цесаревич.

Естественно, тут же нашлись две жестяные кружки. А вот с черным зельем оказалась напряженка.

– У нас только растворимый, – продемонстрировал один из бойцов стик неизменного в последние полвека «3в1».

Собравшиеся с интересом уставились на гостей. Как они отнесутся к подобному угощению.

– А… Нехай! – махнул рукой цесаревич и плюхнулся на одну из раскладушек.

Заявление было встречено взрывом смеха.

«Вот это профессионализм!» – оценил Волконский. Всего пара движений и одно слово, а в шатре уже царит совершенно другая атмосфера.

Через несколько минут гости получили по кружке с дымящимся напитком. Оба сделали по глотку, после чего блаженно вытянули ноги.

– Красота, – выдохнул Павел, подняв в салюте кружку. – Спасибо.

Цесаревич согласно кивнул.

Именно за распитием чёрного бодрящего зелья их и застал вызов по рации.

Сначала технари Волконского доложили о поднятии периметра тишины вокруг штабной палатки. Следом вышли на связь специалисты цесаревича. Эти усилили защиту принимающей стороны и встали «второй линией».

Последним отчитался Сергей. Мол, режим соблюден, допуск получен.

Павел глянул на часы.

– Тридцать четыре минуты, – подивился он.

– Хорош, – вполне искреннее согласился Долгорукий.

Так быстро преодолеть всю бюрократическую подготовку – это надо постараться.

Опричник и цесаревич, не сговариваясь, сделали по богатырскому глотку и разом поставили кружки на раскладной туристический столик, вокруг которого расселись бойцы сводной группы.

Отдых кончился. Начиналась работа.

* * *

– А тут стало… интереснее, – заметил Волконский.

Вокруг штабной палатки было людно. Ближний круг обеспечили офицеры СИБ под руководством Князя. Второй линией встали сотрудники службы охраны будущего императора. Часть его технических спецов суетилась возле нескольких складных столов, на которых была спешно смонтирована сложная машинерия. Третьим кругом ши бойцы сводной группы.

– О, ведут, – прокомментировал негромко Павел

Один из сопровождающих венценосной особы вывел из глайдера господина Петрова – магистра Каласа. Свободное перемещение по лагерю ему было строго запрещено. Впрочем, это обстоятельство «свободовца» особо и не тяготило.

В штабной палатке они оказались вчетвером, миновав три кольца охранения. Каждого из них проверили еще раз, а технари потребовали сдать все коммуникационные и электронные устройства. На всякий случай у Павла отобрали даже чисто механические часы.

Едва все «препоны» были преодолены, вокруг палатки буквально сгустился воздух, отрезав собравшихся от любых внешних звуков.

Павел привычно глубоко вздохнул, зажал нос и «прокачал» барабанные перепонки. Во время включения «Тишины» такой мощности уши закладывало ничуть не хуже, чем при резком перепаде высоты.

– Я начну, – просто объявил Долгорукий. – Для начала позвольте представить магистра Каласа.

Павел с некоторым беспокойством покосился на брата. Сегодня не тот день, когда представитель «Свободы воли» мог оставить Волка равнодушным. Однако Сергей едва заметно дёрнул уголком рта, но даже виду не подал, что желает придушить представителя Ордена своими руками прямо сейчас.

Впрочем, выражение лица курсанта заметил и Константин Дмитриевич.

– Я понимаю, Сергей, – поставил небольшую ремарку цесаревич. – Вы потеряли своих людей. Мне жаль.

Волконский чуть склонил голову в вежливом жесте признательности.

– Однако должен сообщить, что магистр Калас с точки зрения Трона вполне приемлем в качестве главы «Свободы воли» в империи, – продолжил Долгорукий.

Сергей кивнул молча. Впрочем, и комментировать тут было нечего. Трон принял решение. Его задача – подчиниться. Тем более яркие эмоции уже «отгорели».

– Итак, господин Петров, вам слово.

К счастью, Калас не стал выражать сочувствие или оправдываться. Сейчас это вызвало бы лишь волну негатива со стороны Сергея. Свободовец же выбрал наилучший вариант – сухой доклад без лишних подробностей.

– На данный момент положение дел таково, что Совет «Свободы воли» решил, что я достоин занять место главы приуральского отдела Ордена, – ровно произнёс он.

Цесаревич едва заметно кивнул на эти слова, словно бы подчёркивая, что трон подобное развитие событий вполне устраивает. Павел еще раз покосился на брата. Специально для него никто не стал рассказывать предысторию. Следовательно, придется провести для курсанта короткий ликбез в части касающейся именно его.

– В течение месяца я должен принять под свой контроль все структуры Ордена на означенной территории, – продолжил Калас.

«Что ж, первый шаг сделан», – оценил Павел.

Насколько он понимал, главная задача магистра – возглавить всю структуру на территории Империи. И да, взгляды Каласа отличались от верований радикалов типа Пито. Он уже давно пытался донести до соратников простую мысль: эксперименты с Кровью и вербовка одарённых едва ли не со школьной скамьи, а также их привязка к структуре путем жертвоприношений и оргий на территории, где ты ещё собираешься жить, – плохая идея. И эти традиции придётся ломать – где-то через колено, а иных, «укрепившихся в вере», и вовсе вырывать с корнем, как сорняки. Конечно, моментально перестроить курс такой огромной сети просто невозможно. Однако Калас был готов работать.

Императорская семья, прекрасно понимая, во что обойдётся полное выжигание огнём и мечом Ордена на территории страны, готова была принять в качестве альтернативы умеренного руководителя. Уж больно глубоко «Свобода воли» пустила корни. В некоторых известных Семьях до сих пор считается норма отдать младшего сына «в послушание». Не говоря уже об огромной разведывательной сети информаторов и «спящих» агентов пусть и не на самых высоких должностях, но вокруг них.

Калас сделал секундную паузу, чтобы продолжить свою речь. Павел же использовал короткую заминку для встречного вопроса:

– Так понимаю, ожидается противодействие новому курсу?

Магистр не расстроился, тут же переключившись на ответ:

– Это вполне возможный вариант развития событий, – чуть уклончиво сформулировал свою мысль господин Петров.

А вот цесаревич увиливать от ответа не стал:

– Да, мы ожидаем, что не все примут новый курс. И сопротивление предполагается жестокое.

Лицо Сергея скривилось. Для него секта была злом. Необсуждаемым. Но он был готов исполнить приказ. Однако никто не мешал ему в глубине души надеяться, что рано или поздно ситуация сложится так, что ему еще доведется поучаствовать в полной зачистке сектантов на территории страны.

Но вот вопрос по делу у него был:

– Так почему мы тогда отпустили почти полторы сотни боевиков, которые завтра же будут стрелять нам в спины?

На миг курсант даже задержал дыхание. Ему было действительно важно услышать ответ.

– Вы хотели бы убить их собственными руками? – поинтересовался цесаревич.

Волконский смутился. Честно говоря, он слабо представлял, как именно решил бы этот вопрос, если бы ему действительно пришлось «зачищать» всех. Он просто знал, что отпускать замазавшихся в крови боевиков – неправильно. Возможно, в моменте Сергей и был готов отдать приказ пулеметным расчётам. Но сейчас, когда эмоции улеглись, однозначного ответа курсант сформулировать не мог.

– Если бы получил соответствующий приказ, – нашелся курсант.

– Не волнуйтесь, Сергей Анатольевич, – ловко справился со сложным для его языка отчеством Калас. – Все отпущенные вами люди сфотографированы и занесены в специальную базу. Много ли у них теперь возможностей? Полагаю, что Анна и сама примет решение избавиться от них. Для меня важно не замараться в большой крови по политическим причинам. Незачем давать будущим противникам такой мощный аргумент. Да и слава убийцы своих же братьев мой переговорную позицию не укрепит.

Павел мысленно. Эту ситуацию он примерно просчитывал, и слова Каласа не слишком расходились с его собственным прогнозом. Почему парень сразу об этом не сказал Сергею? Да потому что брату необходимо было дать понять: детство кончилось. Если отдан приказ – он должен быть выполнен. Неукоснительно. Сегодня курсант едва не сорвался. Такого повториться не должно никогда.

– Не понимаю, – покачал головой Сергей, – Зачем тогда было огород городить с вывозом боевиков из «котла»? Если бы эта… сестра не вмешалась, мы бы их на ноль помножили.

Павел прикинул обстановку. Да, в тот момент все были на взводе. Достаточно было небольшой искры для начала полноценной зачистки. И организовать «повод» со стороны было не так сложно, как могло бы показаться человеку неискушенному.

– Она сама не понимает, что теперь ее «актив» засвечен?

Магистр Калас внимательно посмотрел на курсанта.

– Понимает, господин Волконский, – ровно ответил он. – И все равно пошла на этот шаг.

– Так зачем же тогда?.. – перебил Сергей.

Но недоговорил. Только рукой махнул.

– Я предполагаю, что ей нужны были отдельные люди, ради которых имеет смысл тратить ресурсы организации для сокрытия их от «всевидящего ока». – пожал плечами Калас.

Его этот вопрос не особо волновал, потому что от ответа на него желаемый конечный результат не зависел никак.

– То есть вы полагаете, что ради нескольких человек эта Анна готова взять на себя зачистку всех остальных?

Трое мужчин одновременно кивнули. Сергей же возмущённо уставился на брата взглядом: «Так ты всё знал?».

– Предполагал, – спокойно ответил Павел на невысказанный вопрос.

Сергей открыл было рот и снова закрыл. Многозначительно так. С таким видом обычно обещают нечто неприятное вроде «Поговорим потом!».

– Итак, перейдём к цели моего визита, – объявил цесаревич, протягивая Сергею официального вида конверт. – Ваша учебная группа приписывается к Седьмому отделу Канцелярии. Дальнейшее обучение будет проходить без отрыва от прохождения службы под началом воеводы Приуралья Красноуральска Павла Анатольевича Волконского.

Сергей встал и принял пакет.

– Так есть, – обозначил готовность выполнить приказ.

В следующую секунду курсант невольно покосился на собственное запястье, ожидая вибрации от поступившего подтверждения. Однако коммуникатор его попросили сдать на входе.

– Павел Анатольевич, – обернулся тем временем цесаревич к Шуту. – Твоя задача – обеспечить силовое сопровождение перехвата управления господином Каласом над структурами «Свободы воли» в регионе.

– Так есть, – обозначил понимание задачи Павел.

Официального приказа ему не пришло. Сказался его нынешний статус. Фактически с точки зрения законодательства Империи любое действие опричника было правомерно. Как говорилось у классика: «Податель сего действует по моему приказу и на благо Франции». В моменте. Однако стоит лишь человеку, наделенному подобными полномочиями, оступиться или потерять доверие Трона, как расплата следовала немедленно. И фатально.

– Что ж, с этим вопросом мы закончили, – подытожил цесаревич и посмотрел на господина Петрова.

Калас тут же коротко кивнул обоим Волконским и вышел из палатки, где его сразу же перехватил один из сопровождающих цесаревича. Однако в этот раз «свободовца» отвели не к глайдеру Долгорукого, а к границам лагеря, где будущего Первого магистра Приуралья уже ждала машина.

Дальше совещание пошло без него. Правда, долго оно не продлилось. Успели обсудить лишь самые важные моменты. Да и то вскользь.

– Коды связи и порядок взаимодействия вам передадут отдельно, – начал с главного Долгорукий.

Павел подобрался. Если он хоть чуть-чуть знал будущего императора, то сейчас должно было начаться как раз то, ради чего он и прибыл в лагерь.

– Наши структуры приведены в соответствие с будущей конфигурацией, – объявил Константин Дмитриевич. – Начинать можешь по готовности.

– Так есть, – ещё раз выдал уставное Павел.

Несколько секунд будущий император смотрел на своего опричника. После чего, не скрываясь, поморщился.

– Вот давай только без этого.

Волконский пожал плечами. Цесаревич явно дал понять, что посторонних в палатке не осталось. А это значит – можно сбросить маски. Тупого подчинения Константин Дмитриевич не любил. Возможно, именно поэтому клановец до сих пор оставался его опричником, а не обживал отдельную клетку в Багряной палате.

– Итак, давайте обсудим основные этапы блокады района…

Договорить Долгорукому не позволил шум у входа в штабную палатку. Кто-то пробился сквозь все круги охранения и требовал внимания.

* * *

– Вот и все, – коротко подытожил Павел.

Застывший за его спиной Сергей шумно выдохнул. Его понять было можно. Дышать было и впрямь тяжело.

В воздухе висело плотное амбре из жженой резины, запаха не до конца выгоревшего топлива, горячего металла и какого-то химического духа, от которого во рту тут же возник неприятный привкус.