Текст книги "Гимн шута - 24 (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Глава 12

– Да чтоб тебя! – со злостью выдохнул Дмитрий Яковлевич, саданув кулаком по стене коридора, едва покинул кабинет, скорее всего, уже бывшего спикера Правления.

Как вообще этот идиот мог так наследить. Для его «бесшумной работы» были созданы все условия. Но стоило ему чуть запаниковать, так он сразу стал делать глупые ошибки.

А ведь специально для этого случая был разработан аварийный протокол. Сводился он к двум простым правилам: при возникновении проблемы сообщи старшим и затаись в сторонке, пока большие дяди решают вопросы. Так нет же, кое-кто надумал себе, что занимает достаточно высокое положение, чтобы не считаться ни с кем. Итог очевиден. И, скорее всего, плачевен. Во всяком случае, для спикера.

– И-ди-от, – выдохнул в три приема Дмитрий Яковлевич.

На застывших немыми защитниками власти Волконских гвардейцев вдоль коридора он внимания не обращал. Для него эти люди были чем-то сродни мебели. Не будешь же ты коситься на стул, если захочется чуть спустить пар, пнув по стиральной машине? Вот и он не стал.

– Тварь, – выдохнул ещё раз Волконский, сопроводив выдох еще одним ударом по стене.

В этот раз удар получился мягче. Во-первых, мужчина уже спустил пар. Во-вторых, больно все-таки.

– Пойдём, господин, – мягко напомнил о своём существовании Кондрат.

Гвардейцы гвардейцами, но есть же еще камеры и фиксаторы. Кто знает, кто в скором времени будет отсматривать эти кадры, и в какую папочку подошьют расшифровку.

Да, в качестве прямого доказательства чего бы то ни было такую запись не пришьешь. Официально «прослушки и подглядки» на этих этажах нет. Но все же не стоит так подставляться.

Однако просто так увести сюзерена у него не получилось. Тот явно взбесился настолько, что уже плохо понимал, где находится. Его «калила» сама мысль, что ему «поджимают хвост». С каждым следующим шагом противников поле для маневра становилось все меньше. А Дмитрий Яковлевич пока даже не осознавал, против кого именно он «играет». Да, в качестве авангарда вышел Глава. Но почему-то «тайному кардиналу» казалось, что Игорь Георгиевич не единственный человек за карточным столом.

– Господин… – соратник попытался взять разбушевавшегося сюзерена за руку и отвести к лифтам.

– Что им известно, Кондрат? – прошипел тот, не желая ни успокаиваться, ни уходить.

Помощнику ответить было нечего. Приукрашивать реальность было не в его стиле даже для того, чтобы добиться определенного тактического успеха. Господин должен знать правду, и всё тут. Проблема в том, что именно сейчас ему ответить было вообще нечего. Кому отправились протоколы опроса «жертвы»? Сколько успел наговорить беглый спикер и кому? Как вообще вести расследование и не выйти на самих себя, когда на хвосте висит свора профессиональных ищеек, докладывающих напрямую «Трону» о малейшем нарушении в следственных процедурах?

Вопросов много. А вот с ответами как-то туговато.

– Не могу знать, – признал Кондрат, стараясь незаметно утащить сюзерена в сторону лифтовой площадки.

Дмитрий Яковлевич резко выдохнул, старательно беря себя в руки. Вот только вышло у него крайне бездарно. Все-таки достали его всерьез. Да еще и эта ищейка, с чего-то решившая, что может поднимать голос на хозяина.

– А этот Аверьянов, чтоб его… – процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.

Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.

– Он-то что себе позволяет?

Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?

Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.

Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.

Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.

– Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… – задумчиво начал перечислять помощник.

Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.

Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.

– Сколько этот свидетель может знать? – глухо спросил сюзерен.

Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.

– Главный вопрос не в том, сколько он знает, – принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. – Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».

Волконский задумался.

– То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.

Кондрат поморщился.

– Не будет никакого обвинения, – сделал вывод он. – С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.

Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.

– Убрать исполнителя, – негромко рявкнул он.

Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.

– Уже напомнил, – отозвался Кондрат. – Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…

Дмитрий Яковлевич крепче сжал зубы и кулаки. Раздражение вновь распустилось в груди диковинным огненным цветком. Ему очень хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь. Просто для того, чтобы вернуть себе уверенность в том, что он может.

– Пойдём, – рявкнул господин и первым зашагал к лифту.

Кондрат лишь пожал плечами и поспешил.

Проблемы с эмоциональным контролем у его господина были с самого детства. Однако обучение в клане было очень хорошим. Так что в обычной жизни, то есть, в относительно «стандартных» ситуациях он научился себя контролировать превосходно. Проблемы начинались в тот момент, когда ситуация выходила из-под контроля. Сколько-то Дмитрий Яковлевич еще держался, но после происходил эмоциональный взрыв. Это само по себе было плохо. А тут еще и противник, кем бы он ни был, явно знал об этой особенности и умело раскачивал психику «серого кардинала». А потому самоконтроль требовал больше усилий, а то и вовсе слетал, как осенний лист с дерева под порывом шквала эмоций.

– Где нам теперь искать нашего дорогого Михаила Павловича? – с прорезавшейся издёвкой спросил Дмитрий Яковлевич уже у лифта.

Хороший знак. Кажется, накал страстей спадает.

Кондрат попробовал отмолчаться, намекая, что такие разговоры лучше проводить строго в защищённом месте. Он очень надеялся, что сюзерен сам дойдёт до мысли, что с такими речами лучше подождать хотя бы до кабинета. Конечно, и там гарантии от подслушивания никто не даст. Но шанс, что сказанные в стенах «штаба» слова останутся никем не услышанными, несколько выше. Все-таки Кондрат лично руководил бригадой технарей, проверявших помещение. Он же разработал график поддерживающих «тишину» ревизий.

Но Волконский намёка не понял.

– Да куда этот слизняк вообще мог деться? – задумчиво рыкнул Дмитрий Яковлевич, остановившись прямо на лифтовой площадке.

Вызывать элеватор он не спешил.

«Хорошо ещё, что людей здесь немного по дневному времени.» – оценил помощник. Все-таки в зонах с особым контролем есть свои прелести.

– Не могу знать, – пришлось ответить Кондрату.

Помощник тут же заслужил полный ярости взгляд, в котором едва ли не прямым текстом читалось: «А на хрена ты вообще нужен, если ничего не знаешь?». «Виновник» гнева господина промолчал. Проблем с самооценкой у него не было, а также сомнений в собственной полезности. Но в данной ситуации он и впрямь не владел информацией. Как и никто другой. За исключением, пожалуй, чёртового опричника.

Что же касается ярости сюзерена… Так пусть лучше на него злится. Глядишь и удастся направить «разрушительную волну» в мирное русло.

Дмитрий Яковлевич протяжно выдохнул. На какую-то секунду его соратнику показалось, что небожитель уже полностью успокоился. Но сюзерен тут же выкинул новый фортель.

– Мы пойдём по лестнице, – объявил Дмитрий Яковлевич, решив, что спуск на пару этажей пешком поможет успокоиться.

Неожиданный ход сбил Кондрата с мысли, но сориентировался помощник практически мгновенно.

– Одну секунду, господин, – потребовал он непререкаемым тоном и тут же бросил в коммуникатор: – Охрана, обеспечить периметр по первому классу. Спуск на сто сорок третий от восьмой спецплощадки альтернативным маршрутом.

– Ты слишком беспокоишься, – позволил себе улыбнуться Волконский и даже попытался сделать шаг вперёд.

Кондрат только головой качнул, пользуясь тем, что сюзерен отвернулся в стороны выхода на лестничную клетку. Он уже не раз пропотел за время «громогласных рассуждений» Дмитрия Яковлевича.

Однако размышлять времени у него не было. Пришлось резко шагнуть вперед и заступить Волконскому путь.

– Дмитрий Яковлевич, – потребовал он, заглянув в глаза сюзерену. – Ты никуда не пойдёшь.

Кондрат редко пользовался правом обращаться к господину на «ты». Но именно сейчас ему требовалось донести простую мысль. Безопасностью пренебрегать нельзя. Вообще. В данный момент – особенно.

– Думаешь, меня там уже поджидают? – усмехнулся Дмитрий Яковлевич.

Однако же остановился. Это главное.

– У меня был всего один вопрос, на который я искал ответ, пока вы беседовали с Аверьяновым, – уже на «вы» продолжил Кондрат. – Каков шанс у Михаила Павловича на успешный побег из высотки в тот момент, когда маховик СБ уже начал раскручиваться?

Волконский задумался. Крепко.

– Я проштудировал логи систем контроля, к каким смог получить доступ, – продолжил помощник. – По всему выходит, что Михаила Павловича предупредили о визите службы безопасности за несколько минут. А дальше начинаются чудеса. Спикеру Правления удаётся целым и невредимым покинуть сначала кабинет, а затем спуститься на несколько десятков этажей вниз. Не говоря уже о проходе через весь уровень силового блока. И после всего этого спикер садится в глайдер, не приписанный к авиационному крылу клана, и спокойно покидает здание.

Мозг Дмитрия Яковлевича понемногу начинал работать в прежнем режиме. Он прекрасно понял, к чему именно клонит помощник. Однако всё же попросил:

– Поясни свою мысль, пожалуйста.

– Мне удалось раздобыть запись старта, – объяснил Кондрат. – Михаил Павлович сел в глайдер с правой стороны. То есть…

– … Пассажира, – самостоятельно закончил Волконский.

– Именно, – кивнул помощник. – Отсюда множество вопросов. Кто разрешил чужой машине сесть на аварийном стартовом столе? А если глайдер все же принадлежит клану, то кто именно помог бежать бывшему спикеру?

Дмитрий Яковлевич про себя негромко хмыкнул. Он прекрасно видел попытки помощника донести до него одну простую мысль: их противник, о котором они пока ничего не знают, обладает серьезными возможностями внутри здания.

– Выясни, как он вообще дошел до стартового стола, – потребовал Дмитрий Яковлевич.

– А вот тут начинается самое интересное, – доложил Кондрат. – Нет никаких записей и логов прохождения точек СБ. Словно этих пятнадцати минут вообще не существовало.

Сюзерен задумался. Чтобы такое сотворить мало «обладать возможностями». Нужно быть самым настоящим волшебником!

– Что говорят наши люди в?..

Кондрат напрягся, но Дмитрий Яковлевич не предусмотрительно недоговорил.

– Они говорят, что это невозможно, – развел руками соратник.

– Что ж, – решил мужчина. – В таком случае сделай всё, чтобы найти эту жертву, – потребовал он. – Если не получится достать ее или найти беглеца, то мне нужна аргументационная база в новых условиях. Займи юридический отдел.

– Принял, господин, – тут же отозвался помощник.

Записывать он ничего не стал – память у Кондрата была идеальная.

Тем временем на лифтовую площадку вышли четверо гвардейцев. Командир отделения сделал шаг вперёд.

– Старший гвардеец Костин. Готовы выполнить свой долг, – доложил он.

– Дмитрий Яковлевич желает пройтись по лестнице, – объяснил специалистам силовой поддержки помощник… Явно непростую ситуацию.

– Вас понял, – тут же откликнулся молодцевато уже седоусый гвардеец, после чего сделал короткий жест рукой. Его подчинённые тут же взяли объект в «коробочку».

Вот только ордер и шага не успел ступить. Волконский неожиданно схватил за воротник Кондрата и рывком приблизил его лицо к своему.

– Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, – потребовал он так, чтобы его не слышали окружающие.

Помощник все понял сразу. И лишь надеялся, что у сюзерена хватит ума не уточнять «пожелание». Хотя бы вслух.

– Просто убей его, – закончил Дмитрий Яковлевич, разбивая ожидания своего соратника.

Кондрат только прикрыл глаза. И кивнул.

* * *

– Просто убей его.

Шепот из динамика разнесся по не слишком просторному номеру придорожного отеля, левое крыло которого до сих пор занимали структуры воеводы. Небольшая резиденция, напоминающая военный городок на окраине Красноуральска, все еще достраивалась. Как сообщил начальник строительного батальона, «покои Павла Анатольевича» уже были готовы. Но клановцу совершенно не хотелось жить посреди стройки. Кроме того, он предпочитал держать руку на пульсе и быть поближе к вверенным ему людям.

– Что скажешь, Михаил Павлович? – поинтересовался молодой человек, отключая запись. – Хочешь прослушать еще раз?

Спикер правления поднёс пальцы к вискам и принялся старательно их массировать. Головная боль преследовала его с самого утра. Вместе с очень нехорошим и, как оказалось, вполне обоснованным предчувствием.

– Голова болит? – с сочувствием поинтересовался Павел. – Могу предложить таблеточку.

– Господин Волконский, – сквозь зубы выдавил из себя спикер правления.

С трудом сдержав нечто вроде: «Да идите вы на хер, пожалуйста.».

Да, ситуация сложилась таким образом, что он вынужден обращаться к какому-то мальчишке с соблюдением высшей степени формальности, в ответ получая снисходительный тон старшего к младшему.

Впрочем, Михаил Павлович умения рассуждать здраво не растерял. Так что прекрасно помнил, что ему предлагали «сотрудничество» почти на равных. Он решил рискнуть и половить рыбку в мутной воде, попытавшись обрезать ведущие к нему ниточки. Естественно, после этого условия «сотрудничества» моментально превратились в отношения «я сказал – ты сделал».

– И что вы от меня хотите?

– Желаешь прослушать ещё раз? – с лёгкой ехидцей поинтересовался молодой человек.

Михаил Павлович окинул номер взглядом. С его стула, на который Павел усадил спикера Правления едва ли не силой, картина открывалась… такая себе. Простора никакого, мебель стандартна, а от одной мысли о сне на подобных кроватях становилось не по себе.

Да, Павел решил не селить «гостя» в лесу или прямо в ставке, а просто снять для него часть этажа в гостинице. Номер оказался вполне приемлемым. Во всяком случае, с точки зрения Павла. Спикер правления же постоянно морщился, оглядываясь вокруг. Ему явно не нравилось. Но и выбора у него не было.

Сейчас ему просто необходима была силовая защита. Те самые парни с оружием, которые станут против других таких же парней, получивших приказ на его ликвидацию.

На охрану в высотке полагаться смысла не было. Совсем недавно гвардейцы, повинуясь его собственному преступному приказу, едва не убрали свидетелей прямо в тюремном блоке. Фактически доверять нельзя было никому. Кроме того, у нагло устроившего зад на письменном столе парня имелись очень неплохие козыри в переговорах с ним.

– Ты меня подставил! – бросил Михаил Павлович в лицо собеседнику.

Тот нахмурился, вполне явно намекая на сложившуюся ныне систему взаимоотношений.

– Вы меня подставили, Павел Анатольевич, – ещё раз повторил мысль, пришедшую ему четверть часа назад, спикер Правления.

Парень не смутился.

– Я предпочитаю формулировку «ловля на живца», – спокойно пожал плечами он. – Но в целом да, я тебя подставил. И поверь, не испытываю по этому поводу никаких моральных терзаний. Признаюсь честно: был такой момент в моей жизни, когда я очень хотел придушить тебя лично за то, что ты выпустил джинна из бутылки. И признаюсь честно, кое-что от этого желания осталось до сих пор. Но коль скоро ты считаешь меня подставившим тебя ублюдком, рекомендую задуматься над одной мыслью. Если бы мы не форсировали события, как скоро нашему доброму Дмитрию Яковлевичу самостоятельно пришла бы в голову замечательная мысль убрать одного из координаторов, буквально подставивших его?

Михаил Павлович встал с неудобного стула и отвернулся к окну, рассматривая безрадостный пейзаж из федеральной трассы и четырёх фур перед его окнами. Больше глазу зацепиться было не за что.

– Допустим, вы правы, – спустя несколько секунд молчания нехотя выдавил из себя он.

Павел жестко оборвал собеседника:

– Давай без всяких «допустим».

Михаил Павлович покачал головой.

– Молодость… – пробормотал он.

Воевода на такие разговоры не повелся.

– Знаешь, Михаил Павлович, – без всякого давления констатировал молодой человек. – Мне кажется, ты сильно ошибаешься насчёт моих мотивов. Если по итогам всей этой ситуации ты свернёшь себе шею, об этом горевать не буду. Просто здесь и сейчас ты оказался мне полезен, не более того. Поэтому варианта я предлагаю два. Первый: ты спокойненько сидишь здесь в относительном комфорте и, возможно, даже по результатам остаёшься живым. Либо, хм, назовём это, условия содержания резко ухудшатся. И дальше от тебя ничего зависеть не будет. Сделай, пожалуйста, свой осознанный выбор. Без всяких «допустим».

Михаил Павлович отвернулся от безрадостного пейзажа и принялся изучать собеседника. Совсем ещё молодой парень рассматривал его с лёгкой иронией. Мол, ну давай, попробуй, расскажи о том, какой ты большой и важный.

– Делайте как знаете, господин Волконский, – хмуро выдохнул он.

Спикер правления прекрасно понимал, что Глава согласился прикрыть глаза на очень многое только потому, чтобы не поднимать волну и не спугнуть более крупную рыбу. Сейчас у них появилась следующая цель. Это значит, что роль самого Михаила Павловича стала сильно ниже. Проще говоря, он оказался в ситуации «шаг влево, шаг вправо – карты на стол». Вернее, не карты, а папочки, в которых много чего интересного имеется. И еще неизвестно, чьим именно окажется тот самый стол.

– Кажется, я не слишком понятно выражаюсь, – сокрушенно вздохнул молодой человек.

Отчего-то от простой констатации собеседнику стало очень неуютно.

– Я вас понял, Павел Анатольевич, – заверил спикер, вновь отворачиваясь к не самому чистому окну. – Что от меня требуется?

– Ничего, – раздался задумчивый голос чёртова мальчишки. – Просто сиди тихо и не высовывайся. Остальное мы сделаем сами.

– Значит, вы планируете воевать с «шефом»?

Молодой человек промолчал. Однако каким-то звериным чутьём Михаил Павлович понял, что попал в точку. Скорее всего, этот молодой волчонок уже рассчитал, что схему должен был покрывать кто-то еще.

– Думаете, что Дмитрий Яковлевич действовал сам по себе? – продолжил развивать успех и будущую почву для «торговли» он. – Я вас умоляю…

Однако план развалился еще до начала исполнения. Торговаться парень не собирался. О чем со всем пылом юности и сообщил:

– Что ж, Михаил Павлович, – решил собеседник. – Значит, программа у тебя будет чуть более интересная. Тебе предстоит пообщаться с моими людьми. С ними и поделишься всеми своими умозаключениями по поводу этого «шефа».

– Он убьёт меня раньше, – констатировал Михаил Павлович, уже пожалевший, что решил разыграть эту масть.

– Нет, – качнул головой молодой воевода. – Здесь тебя достать довольно затруднительно.

– Однако рано или поздно я покину эти стены, – возразил Михаил Павлович.

– Однако прошу помнить, – в тон подхватил собеседник. – Что до свободы ещё нужно дожить, и я куда ближе.

Михаил Павлович бросил взгляд на совсем еще молодого парня. Никакой угрозы или издёвки. Просто констатация факта.

– И всё-таки вы меня подставили, Павел Анатольевич, – решил оставить последнее слово за собой пленник.

Молодой человек лишь пожал плечами и вышел из номера. Пока добавить к сказанному ему было нечего.