Текст книги "Где моя башня, барон?! Том 2 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

Соавторы: Сергей Харченко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– А я его не искал. Он сам нас нашёл, – усмехнулся Гвоздев.

С третьим было чуть сложнее. Он не лез в лобовые атаки, часто бросал обманки, а сам на мои финты не вёлся. Впрочем, я мог бы уложить его при желании, но у меня длинный путь. Предстоит провести ещё семь спаррингов.

– Время! – рявкнул Никитич, когда бой стал затягиваться. – Следующая троица!

– Это было несложно, – улыбнулся я Гвоздеву, и он мне ответил тем же.

– Чего встали? Начинайте новый бой. Юнцу передышка ни к чему, – ехидно сказал Никитич.

И моё испытание продолжилось. Бесконечная круговерть уклонов, атак, блоков, парирований. Чем дальше заходили бои, тем ближе от моего лица проносились клинки противников. Я доблестно отбился от семи групп, запыхался, пот заливал глаза, одежда вымокла насквозь. Даже покров маны успел использовать. А впереди маячил бой вечера.

Против меня вышла последняя тройка, в которой были Шишаков, Васян и охотник, чьего имени я не помнил.

– Никитич, а если я его десяток раз мечом приложу, то ты мне ящик коньяка подаришь? – хмуро спросил Шишаков и вспорол мечом воздух в сантиметре от моего живота.

– А почему бы и нет? – согласился Гвоздев. – От этого я всяко не обеднею. Ты, главное, его не прибей.

– Тогда держи, Володька, – хищно оскалился Шишаков и набросил на себя покров маны.

Его движения многократно ускорились. Клинок свистел в воздухе, периодически исчезая из поля зрения. Но я увидел в этом очень большой и жирный минус. Шишаков был так хорош, что два других охотника только мешались у него под ногами.

Шиша пытался резко сместиться, чтобы нанести удар сбоку, но натыкался на Васяна. Пытался сделать финт для подготовки новой атаки, но бестолковый третий охотник отгонял меня назад, руша все его планы. Почему-то меня это разозлило. Хотелось сразиться с Шишаковым без посторонних, и я не сдержался.

Использовав руну «рэдо», я сжег бо́льшую часть маны и в течение секунды нанёс Васяну и третьему охотнику по пять ударов по голове, печени и ногам.

Когда действие руны закончилось, все изумлённо уставились на меня. Ведь для них я банально исчез из поля зрения, а потом появился за спинами атакующих. Васян с товарищем рухнули на пол, хватаясь за ушибленные части. Это заставило Шишу расхохотаться.

– Ну что, малец, теперь только ты и я? – оскалился он.

Да, ему легко говорить. Моя мана практически на нуле. С трудом поддерживаю покров, и на второе использование руны рассчитывать не приходится. А Шишаков полон сил, ведь у него за плечами не было двадцати трёх поверженных противников за последние полчаса.

Шишаков наседал с какой-то неописуемой яростью. Удары сыпались со всех сторон. Когда деревянные мечи соприкасались, боль от столкновения вибрацией прокатывалась по всему моему телу. Громкий стук древесины. Рассекаемый воздух гудел от напряжения. Темп взвинчивался с каждой секундой. И я пропустил удар.

Подлец поймал меня в моменте, когда я готовил выпад. После отражения моей атаки вместо того, чтобы занести руку для нового удара, он резко шагнул вперёд и практически без замаха ткнул меня рукоятью клинка по рёбрам.

Боль тут же скрутила меня, заставив разорвать дистанцию. Но Шишаков последовал за мной. Тогда я присел на колено, делая вид, что его удар был мощнее, чем кажется. Шиша замахнулся, готовясь завершить бой, но я неожиданно для него ускорился. Я выбросил вперёд короткий тычок и попал ему в грудину.

Зарычав от боли, Шишаков сшиб меня с ног пинком в грудь и собирался пересчитать все рёбра, пока я поднимался, но бой уже закончился.

– Всё! Саша, профукал ты своё счастье. Сегодня для тебя только две бутылки коньяка, – усмехнулся Гвоздев.

– А я и не жалуюсь, – стирая со лба пот, ухмыльнулся Шишаков. – Бой-то вышел отличным.

– Если бы Никитич меня не загонял, я бы… – задыхаясь сказал я, но закончить фразу не успел.

– Да, да, порвал бы меня как тузик грелку. Я даже не сомневаюсь, – устало сказал Шишаков и отправился в раздевалку.

Я последовал за ним. Принял душ, переоделся, а когда в раздевалке остались только я и Шиша, спросил:

– Александр Фёдорович, а ты чего такой печальный ходишь?

– А чего мне веселиться? Я старый, никому не нужный забулдыга-охотник, – хмыкнул он и закинул мокрое полотенце на плечо.

– Тебя Марьяна отвергла? – спросил я, решив не ходить вокруг да около.

Шишаков сверкнул взглядом, наполненным болью и злобой, нервно пригладил рыжие волосы, всклокоченные словно пламя.

– Знаешь, это не твоё дело, – сухо ответил он, направившись к выходу. Затем остановился у самой двери и не поворачиваясь выдавил: – Лучше бы она послала меня к чёртовой матери, но сделала это глядя в глаза… Марьяна уехала столицу покорять. Даже не попрощалась.

– Так, может, стоит… – начал было я, но рыжий меня осёк.

– Не стоит. Это была изначально глупая затея, – процедил он. – Всё, вопрос закрыли. О Марьяне больше ни слова.

Он зло хлопнул дверью и ушёл. Да уж… Помог дружескому сердцу обрести любовь… Может, он и прав, не стоило мне лезть со своими советами.

После тренировки я заскочил в столовую перекусить. Валька на месте не было, сказали, что отпросился по делам. Наверное, разговаривает насчёт площади для столовой. Это хорошо.

Перекусив, я переоделся в купленный костюм и на минуту заскочил в душевую. Гоб передал мне жемчужину, которую я тут же использовал. По телу прокатилась волна энергии, смывая усталость и наполняя мышцы силой.

Жизнь странная штука. Шишакову разбили сердце, а я иду на свидание с купеческой дочкой. Правда, свидание тоже странное. С ножами под пиджаком, в сотне метров от территорий, контролируемых Воронежской бандой. Ну да ладно. Уточки сами себя не накормят.

Вызвав такси, я отправился к музыкальному театру, который располагался в центральном районе Хабаровска. Таксист никуда не спешил. В открытые окна автомобиля влетала мелодичная музыка, льющаяся из динамиков на столбах.

По тротуарам прогуливались парочки, мило воркуя. Если посмотреть со стороны, то может показаться, что мы находимся в самом мирном городе империи. Только любовь и безмятежность.

Но если обратить внимание на подворотни, всё время мелькающие перед глазами, то можно увидеть кучу пьяных работяг и шпану, грабящую зазевавшихся прохожих.

Прямо на моих глазах трое схватили за шкирку парня и уволокли его за угол под истошный визг девицы. Готов спорить, что сегодня парень недосчитается не только наличности, но и зубов. Суровый мир для травоядных. Здесь они всего лишь жертвы, которых никто не спасёт.

Впрочем, мой мир был таким же. Думаю, любой мир точно так же поступает со слабыми. Они либо по собственной воле прислуживают сильному, либо этот сильный их сломает об колено и заставит служить. Обычно силу демонстрирует верховный правитель, но если его рука не так крепка, то власть берёт тот, кто наглее.

К театру я прибыл за пять минут до назначенной встречи. Юлианна уже ждала на месте. Сидела на лавочке, держа в руках веер, и смотрела по сторонам. Синее платье, кружевные перчатки до самых локтей и туфельки-лодочки, которые она раскачивала на кончиках пальцев ног.

В пятидесяти метрах от Юлианны я заметил служанку-грымзу. Та прогуливалась у пруда, не сводя взгляда с госпожи. Ненавижу её. Хабалка, пытающаяся казаться аристократкой.

Никуда особо не спеша, я подошёл к киоску с мороженым и осмотрел ассортимент. Негусто. Ванильное, шоколадное, и всё. Единственное разнообразие, которое можно было привнести, так это посыпать мороженое сверху какой-нибудь добавкой из предложенного. Орехами, сухими фруктами, перетёртыми в пыль, или шоколадной крошкой.

– Молодой человек, не задерживайте очередь, – робко попросил веснушчатый парень, стоявший за прилавком.

Обернувшись, я увидел десяток человек, которые столпились за мной.

– Два пломбира с клубничной обсыпкой, – сделал я заказ.

– Сию минуту, – улыбнулся продавец и спустя мгновение протянул мне два рожка с красноватой обсыпкой. – С вас полтора рубля.

Хм-м-м. Два небольших рожка мороженого стоят почти как комплексный обед. Может, нам с Вальком стоит открыть кафе и продавать там мороженое?

Обойдя Юлианну со спины, я приблизился к её уху и тихонько сказал:

– Юлиана Николаевна, вы обворожительны.

Девушка дёрнулась от испуга и едва не вляпалась в мороженое, которое я предусмотрительно убрал в сторону.

– Владимир! Вы так подкрались, что у меня чуть сердце из груди не выскочило! – выпалила она, приложив веер к ложбинке между увесистых грудей.

Проклятье, похоже, я не удержался и посмотрел в направлении веера. Но это нисколько не смутило девушку, а наоборот, даже придало ей решительности.

– Наконец-то я смогу вас отблагодарить за спасение, – сказала она покровительственным тоном и спрятала улыбку за внезапно раскрывшимся веером.

А она не так проста, как кажется. Девушка красива, пользуется успехом у мужчин и знает, как этими мужчинами вертеть. Именно поэтому она и не стушевалась под моим взглядом.

– Всенепременно отблагодарите. Но сперва позвольте угостить вас мороженым, – я протянул девушке рожок и увидел, как её глаза блеснули.

– Навели обо мне справки? – игриво спросила она.

– Не понимаю, о чём вы говорите, – ответил я, передав ей рожок.

Девушка обхватила шарик мороженого пухлыми губами и слизала всю присыпку, не переставая смотреть мне в глаза. Признаться, от такого зрелища у меня тут же поднялось настроение, и не только оно.

– Тогда как вы узнали, что я обожаю пломбир с клубничной обсыпкой? – взгляд Юлианны стал игривым, и она меня осмотрела с головы до ног.

– Просто у меня отличная интуиция, – улыбнулся я.

– Да, я помню, как ваша интуиция заставила вас заглянуть ко мне в каюту. – она покраснела и, взмахнув веером, добавила: – Я до сих пор вспоминаю тот день.

Судя по румянцу, прокатившемуся по лицу Юлианны, вспоминает она именно то, как я прижал её к полу, а не нападение на корабль.

– Кстати, вы отлично выглядите. Не думала, что вам так идёт деловой костюм, – сделала мне комплимент девушка.

– Не самая практичная одежда. Признаться, я не слишком часто разгуливаю в костюмах. Всё же на поле битвы мне комфортнее, – произнёс я.

– Не все битвы происходят на полях сражений, – философски сказала Юлианна и, поднявшись с лавки, взяла меня под локоть.

Мы гуляли по парку, болтали ни о чём. Разговор был пустым по содержанию, но в то же время наполненным скрытыми смыслами. Она то и дело заигрывала со мной, я поддерживал её флирт, делая ответные реверансы.

Всё это время за нами наблюдала старая грымза. Даже издали сорокалетняя женщина своими жёсткими чертами лица напоминала извращенца, напялившего женское платье. Она обстреливала меня испепеляющими взглядами, а я всё искал способ оторваться от этой старухи. И способ нашёлся.

Работник парка притащил надувную лодку и собирался отправиться к центру пруда, чтобы починить один из сломавшихся фонтанов. Увы, он был слишком нерасторопен. Проходя мимо, я подхватил Юлианну на руки и запрыгнул в лодку.

Резиновая посудина качнулась из стороны в сторону, обещая перевернуться, но я смог поймать равновесие. Девушка сперва испугалась, а после залилась звонким смехом, от которого расхохотался и я. Пара мощных гребков – и мы уже плывём к центру водоёма, распугивая уток.

– Вы чаво эта⁈ А ну вярните! Я ж городового вызову! Вертайте взад! – горланил работник парка, но мне было всё равно.

Остановившись на середине пруда, мы попали в картинку из сказки. Вокруг плавают утки и пятёрка белоснежных лебедей. Юлианна смотрела из стороны в сторону, любуясь живностью, а я любовался её улыбкой. В какой-то момент наши взгляды встретились, я притянул девушку к себе и поцеловал.

Казалось, что дыхание Юлианны замерло, впрочем, как и время. Единственные, для кого время продолжало ход, были грымза и работник, у которого я забрал во временное пользование лодку.

– Юлианна Николаевна! Немедленно плывите обратно! Мы уходим! – надрывала грымза свои голосовые связки.

– Владимир… Что это было? – с придыханием спросила Юлианна, не сводя с меня глаз и постоянно улыбаясь.

– Думаю, это новое начало, – загадочно сказал я, вспомнив слова Валька, и добавил: – Иногда приятно нарушать правила и пробовать что-то новое. Я, к примеру, ещё никогда не брал на абордаж лодки в компании обворожительной красотки.

Мои слова заставили девушку смущённо хихикнуть. Она опустила голову и скромно посмотрела на меня снизу вверх.

– Выходит, что мы теперь с вами пираты? – спросила Юлианна.

– Именно так, – кивнул я и заметил, что работник парка и правда вызвал городового, а затем взялся за вёсла. – Как любым пиратам, нам не стоит попадать в руки властей. А значит, плавание окончено.

Десятком мощных гребков я переплыл пруд как раз к моменту, когда к нам рванули два городовых, истово дуя в свистки.

– Стоять! – орали они, надрывно дыша.

– Готова к побегу? – спросил я и, не дожидаясь ответа, подхватил девушку на руки и рванул вниз по Уссурийскому бульвару.

Бульвар шёл от самого парка и до речного вокзала. Расстояние примерно в два километра. Бегать с нагрузкой мне было не привыкать, а вот городовые сдались уже через километр. Оставшееся расстояние я пронёс Юлианну в гордом одиночестве под изумлённые взгляды прохожих.

– Носятся как умалишённые! Совсем стыд потеряли! – взвизгнула дама с собачкой, которую мы чуть не сбили.

Выбежав на набережную, я пронёс Юлианну ещё немного и поставил на ноги. Она восторженно смотрела на меня. Готов спорить, в жизни купеческой дочки свидания – это занудная рутина, где кавалеры то и дело желают забраться в карман к её отцу, попутно расхваливая себя. У меня же такой цели не было.

– Владимир, вы меня… – начала было Юлианна, но договорить я ей не дал.

Мы оторвались от грымзы и сейчас можем просто насладиться поцелуем, стоя у берегов Амура. Прохладный ветерок растрепал волосы девушки, сделав её ещё прекраснее.

Было какое-то совершенство в этом несовершенстве. С растрёпанными волосами она выглядела живой, а не просто фарфоровой куклой, которую отец вечно выставляет напоказ. Горячие губы впились в меня и не желали отпускать. Если бы не старый пердун, гуляющий с женой, то мы могли бы простоять так до самой ночи.

– Срамота! Молодёжь вообще стыд потеряла. Целуются на людях… – возмущённо фыркнул старик, и его тут же одёрнула жена.

– Тихон, закрой свой сморщенный рот. Если бы ты так же меня целовал на людях, я бы любила тебя намного сильнее. Старый ты сухарь, – отчитала она мужа и, повернувшись к нам, мило улыбнулась. – Продолжайте, детки, мы уже уходим.

От этой сцены мы расхохотались и в обнимку двинули вдоль набережной. На этот раз общение шло легко и непринуждённо. Никто не пытался показаться лучше, чем он был на самом деле. Ведь мы всего лишь два пирата, берущие лодки на абордаж.

* * *

На одной из улиц Благовещенска, в это же время

– Проклятые выродки! – выпалил бывший глава рода Авдеевых и злобно сплюнул на мостовую.

Сначала этот ублюдок Мышкин не смог удержать свою покупку в руках. А после сын возвращается в мой. В его, мать его, дом! И отбирает его!

Проходя мимо магазина он увидел своё отражение. Грязный, в оборванной одежде, покрытой кровью.

– Ха-ха! Константин Львович, ну как так-то? – пробормотал он себе под нос. – От кредиторов и злопыхателей отмахивался десятилетиями! А от собственного отпрыска не смог? Стареешь.

Он свернул за угол и увидел, как пара молодчиков выбивают друг из друга всю дурь.

– Э-э-э нет, сюда я не пойду, – сказал он сам себе и изменил направление. – Хватит с меня приключений. Нужно найти способ, как вышвырнуть этого щенка из поместья.

Авдеев запустил руку в карман и достал пятьсот рублей, измазанных кровью. Негусто. Хватит на пару месяцев жизни в ночлежке. А там такой контингент, что его прирежут в первую же ночь.

Он вздохнул, перебежал дорогу, забывая посмотреть по сторонам. В итоге едва не попал под колёса.

– Мразь! – яростно выкрикнул Константин Львович вслед уезжающему грузовику, но он резко затормозил.

– Ой, – испуганно шепнул бывший глава рода и побежал.

Водитель грузовика даже не думал гнаться за оборванцем и продолжил свой путь. А вот Константин Львович нёсся сломя голову ещё пару кварталов. Наконец, он остановился и, шумно дыша, осмотрелся по сторонам.

– Проклятье. Почему люди такие злые? Наверное, место проклятое, – пробормотал он, вытерев лицо рукавом, и внезапно заметил впереди кабак под названием «Вдрабадан!»

– Сука. Как же выпить захотелось, – скривившись, прошептал Константин Львович.

А почему бы и нет? Смоет грязь, скопившуюся в душе за эти дни. Отвлечётся, а наутро проснётся с трезвой головой. И уж тогда точно придумает отличный план.

Константин Львович пытался убедить сам себя, но воля была так слаба, что слова не требовались. Ноги сами понесли его в кабак. Да! Пропустит пару рюмочек, а потом продаст Вовку ещё какому-нибудь аристократу! Хе-хе!

Константин Львович со счастливой улыбкой открыл дверь заведения и шагнул внутрь.

* * *

Окончательно стемнело. Прохладный ветерок сменился ледяными порывами, и даже мой пиджак, накинутый на плечи Юлианны не спасал её от холода. Она не хотела расставаться, но пришлось настоять. В этот момент девушка показала свой характер, и в результате небольшого спора мы договорились, что я провожу её до дома.

Пройдя через территорию краеведческого музея, мы свернули на Амурский бульвар. Невысокие деревца, заборчики из кустарника и куда ни глянь – ухоженная зелёная трава. Красиво. А когда под боком прелестная девушка, то и дело одаривающая тебя восторженными взглядами, то жизнь просто прекрасна.

Мы прошли бульвар насквозь, свернули на улицу Некрасова. Тусклый свет фонарей постоянно заставлял нас останавливаться и утопать в долгих поцелуях и объятиях. В эти моменты я жалел, что до сих пор не снял себе квартиру в центре. Впрочем, спешить некуда. Может сниму квартиру, а может даже куплю собственную.

Юлианна рассказывала о детстве. О том, что у неё кроме отца никого нет. Вот он и старается быть для неё всем, в том числе и матерью. Сама же Юлианна страстно желает поступить в академию магии.

Она слишком романтизировала магов и считала, что это небожители, которые делают мир лучше. Но я-то знаю, что обычно эти небожители топят мир в крови. Хотя не мне её осуждать, ведь я тоже собираюсь изучить это искусство.

Прогуливаясь по узеньким улочкам, я заметил краем глаза, как три парня, выставив перед собой ножи, затолкали в подворотню седого аристократа. Твою мать, да этот город просто утопает в насилии. Даже удивительно, что в таком месте есть люди как Юлианна, которые живут и не замечают грязи вокруг.

– Мы ещё увидимся? – с надеждой в голосе спросила она, заглянув мне в глаза.

– Разумеется. Ведь мы украли ещё не все лодки в этом городе, – улыбнулся я и, притянув девушку к себе, поцеловал.

Через пару секунд Юлианна отстранилась, прикусила губу и направилась к воротам поместья. По пути она помахала мне ручкой. Я смотрел ей вслед, любуясь покачивающимися бёдрами, при этом её аромат до сих пор ощущался на моём пиджаке. Всё же не зря я купил эту тряпку.

Перекинув пиджак через плечо, я осознал, что уже полчаса гуляю по городу, сверкая двумя ножами. Забавно. И всему миру плевать, что по улицам шляется парень с тесаками на поясе. Хотя в моём мире было так же. Не важно, есть ли у тебя оружие, важно умеешь ли ты им пользоваться.

Накинув пиджак, я не спеша пошёл в обратную сторону. Слева донеслись звуки кошачьей баталии. Из подворотни выскочил всклокоченный чёрный кот, а следом за ним рванули ещё два мохнатых. Чёрный кошак доблестно вступил в бой, но против двоих не справился и был вынужден бежать куда глаза глядят.

Пройдя пару дворов, я заметил ребят, которые грабили аристократа. В голове тут же всплыла фраза из прошлой жизни: «Грабь награбленное!» Скрывшись за углом, я оббежал парней вокруг и затаился у стены дома, по направлению к которой они двигались.

– Гоб, – тихонько шепнул я, и из тени тут же получил кастет и огрызок фамильного клинка.

Троица бойко хохотала, хвалясь друг перед другом, как ловко они провернули дельце.

– Не, ты видал? Он такой: ребята, не надо. А я ему хрясь! Лобешником в носопырку! У этого аристократишки аж пятак набекрень съехал, – сказал парень с ломающимся голосом.

– Ха-ха! Да, круто было. Но если б на него наводку не дали, то хрен бы мы так обрыбились, – выдал писклявый.

Как только троица показалась из-за угла, я тут же атаковал.

Глава 9

Первый удар пришелся парню в висок, и он словно мешок с картошкой рухнул на асфальт. Двое других не успели сообразить, что происходит, и лишь испуганно дёрнулись.

Писклявый вскинул руки и тут же схлопотал в бороду, а третий попытался убежать, но попытка провалилась. Я ухватил его за рубаху, повалил на землю и трижды рубанул в нос. Ведь именно он хвалился тем, как ловко сломал нос аристократу. От боли парень потерял сознание.

– Обрыбились они, – усмехнулся я, обшаривая карманы неудачливых грабителей. – Скорее вы сделали за меня грязную работу.

Парни определённо были из шайки Железнодорожников, о чём говорили кепки-восьмиклинки и значки, висевшие у них на груди. Значки представляли собой подобие рельсов, отлитых из свинца. Застёжки не было, поэтому рельсы пришивали сразу на одежду. На всякий случай я сорвал один из значков. Вдруг пригодится.

Оказалось, что у Железнодорожников не такой уж и большой куш. Парни отобрали две тысячи рублей, золотые часы, телефон и перстень. Трофеи я сгреб в карман и собирался пойти домой. Но потом вытащил руку из кармана и посмотрел на отнятый у шпаны перстень.

За этот кусок металла я получу от Шульмана хорошо если пятьдесят рублей, а для кого-то это фамильная ценность. Да и часы с гравировкой «На память любимому сыну»… Тяжело вздохнув, я направился в подворотню, где избивали аристократа.

Потерпевшего было слышно, но не видно. Кто-то хлюпал носом, сидя в темноте.

– Фонарик, – коротко сказал я и уронил в тень кастет и гарду фамильного клинка. Вместо них Гоб протянул мне фонарь.

Луч света разорвал темноту и высветил пожилого мужчину. Он сидел, прислонившись к кирпичной стене. Голова закинута назад, кровь хлещет из носа, заливая белоснежную рубашку. Пиджак порван. Эти выродки даже туфли у мужика отняли и закинули их на ближайшее дерево.

– Я видел, как вас ограбили, – сказал я, подойдя ближе и присев рядом с мужчиной.

– Извини, парень, но больше тут поживиться нечем, – усмехнулся седовласый, на миг посмотрев на меня.

– Зато мне есть чем с вами поделиться, – я достал из кармана телефон, часы, перстень и протянул их мужчине. – Не переживайте, тем выродкам неслабо досталось. В следующий раз отважатся на грабёж нескоро. А парень, который сломал вам нос, теперь сам будет ходить со сломанным, – сказал я и задумчиво добавил: – Правда, один успел убежать, может, у него ещё какие ценности были.

Седой изумлённо уставился на меня и, протянув дрожащую руку, забрал свои вещи.

– С-с-спасибо, – растерянно сказал он.

– Голову не опускайте, – порекомендовал я. – Пусть кровь остановится. Я пока ваши туфли с дерева сниму.

Повесив пиджак на обломанный сук, я закатал рукава и ловко взобрался на ствол дерева. Одну туфлю снял, дотянувшись рукой, а вторая висела на тонкой ветке, пришлось пинком отправить её вниз. Спрыгнув, я подобрал упавший ботинок и вернулся к пострадавшему.

– Вот, держите, – протянул я обувь. – И лучше по ночам не ходите рядом с тёмными переулками.

– Молодой человек, я вам по гроб жизни обязан, – начал было мужик, но я его остановил.

– Бросьте. Это всего лишь вещи. Жизнь куда ценнее этих безделушек. Вам повезло, и вы отделались всего лишь сломанным носом. Вызывайте такси и поезжайте в больницу. Там вправят нос, и если повезёт, сможете им дышать, – дал я ещё рекомендации, а вместе с ними передал мужчине десять рублей.

Я собирался уходить, когда он меня окликнул.

– Возьмите хотя бы визитку. Если что-то потребуется, дайте знать, я постараюсь помочь, – мужчина протянул мне клочок бумаги, на котором было написано: «Цех фигурной ковки Волконского». – Меня Юрий Алексеевич зовут.

– Приятно познакомиться. Я Владимир, – пожал я протянутую руку, а затем вышел из подворотни и, насвистывая себе под нос, направился в сторону СОХ.

Хороший вечер. Проучил воров, вернул часть награбленного и сам себе выписал премию в две тысячи рублей за спасение аристократа. Эх. Нужно почаще выбираться в свет. Всего пятьсот таких выходов – и я смогу оплатить обучение в академии.

* * *

Благовещенск, бар «Вдрабадан!»

Константин Львович Авдеев собственноручно прикончил две бутылки плохенького виски и заказал третью. Бармен с радостью наливал гостю, поддакивая на любой бред, который бы тот не нёс. Самое главное, что у посетителя есть звонкая монета, а что он там говорит, совершенно не важно.

– А вот ты бывал в Париже? Хотя, конечно, ты там не бывал, – усмехнулся Константин Львович и, покачнувшись на стуле, выплеснул на свой рукав немного виски. – Твою же налево!

Он поднял руку, поднёс ко рту и втянул в себя алкоголь, который ещё не успел испариться из ткани.

– Ты знаешь, как там красиво? Женщины во-от с такими жопами! Я тебе отвечаю! – Константин Львович раскинул руки в сторону, демонстрируя филейную часть француженок. – Уверен, это из-за багетов. Проклятые лягушатники. Ик! Обожают жрать всякие булки. Вот поэтому у них такие огромные жо…

Рассказ Константина Львовича прервал работяга, заскочивший после смены выпить.

– Два нефильтрованных, – хмуро сказал трудяга, высыпав мелочь на барную стойку.

– Сейчас сделаю, – улыбнулся бармен, смахнув мелочь в ладонь.

Константин Львович был опечален тем, что его ни во что не ставит не только сын, но ещё и крестьянская морда, так грубо прервавшая его рассказ.

– Уважаемый. Я вообще-то рассказывал историю. Ик! – сделал он замечание.

– Рад за тебя, – работяга зыркнул на Константина Львовича словно на мелкую мошку, не заслуживающую внимания, и тут же отвёл взгляд.

– Не хочешь извиниться? – продолжил Константин Львович.

– Чего? – протянул здоровяк, нахмурив брови.

– Извиниться за то, что перебил. Ик! Или таких деревенщин, как ты, вообще манерам не обучают? – покачиваясь, бывший аристократ поднялся со стула и посмотрел здоровяку прямо в глаза.

– Папаша, сядь на место и не быкуй. Мне проблемы не нужны, – отмахнулся от него работяга.

– Пф-ф-ф. Трус. Похоже, тебе проблемы не нужны, как и мозги. Ты ведь всё равно не знаешь, как ими пользоваться, – искалеченная рука Константина Львовича толкнула работягу в грудь, измазав и без того грязную рубаху кровью. Но мужик даже не сдвинулся с места.

– Ты дурак? Я же тебя одним ударом на тот свет отправлю. Виктор, скажи этому полоумному чтобы угомонился, – работяга посмотрел на бармена, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что его это не касается.

– Ха-ха. Ты ещё мамочку на помощь позови. Ик! – лицо бывшего главы рода искривилось в усмешке. – Кретин-переросток. Просто извинись, и проблема будет улажена. Ик!

Константин Львович так напился, что совершенно перестал чувствовать опасность, а вместе с этим икал не переставая. Но на это ему было плевать. Самое главное, нашёлся тот, на ком он может выместить всю злость, которая накопилась за последнее время.

– Не смей говорить про мою мать, – прорычал работяга.

– А чего такого? – изумился Константин Львович, вытянув физиономию. – Тебе стыдно за неё? Поди, сельской шлюхой подрабатывает. Отсасывает у всяких баранов, быков и козлов, ик. Вот в тебе и соединились худшие качества твоих многочисленных отцов.

Работяга всеми силами пытался сдержаться, но не смог. Схватив болтуна за волосы, он дважды приложил его мордой о край барной стойки. Зубы с хрустом обломились, порезав дёсны и губы аристократа. Но было совершенно не больно. Алкоголь забрал боль, оставив только безумную ярость.

– Держи свой рот на замке, – прорычал здоровяк, смотря на окровавленную морду Константина Львовича, – а не то я…

– Плохо, что твоя мамаша не держала рот на замке, – прохрипел Константин Львович. – В её глотку регулярно засовывали…

Кто и что засовывал в глотку мамаши, работяга не дослушал. Вместо этого он врезал огромным кулаком в брюхо Константина Львовича, согнув его в три погибели, а после за шиворот вышвырнул из кабака.

Бывший глава рода упал в грязь лицом, рубаха его окончательно порвалась. Минуту он лежал в грязи, а потом пытался подняться на ноги, но не получилось. Он перевернулся на спину и злобно захохотал, обращая на себя внимание нескольких горожан и семейную пару, которые шли мимо бара.

– Не проходите мимо, – заорал Константин Львович. – Лучше зайдите в кабак! Там обитает сын шлюхи!

Здоровяк вылетел на улицу с глазами, налитыми кровью. Но Константин Львович продолжал валяться в грязи и смотреть на небо. Давно он не видел таких холодных и одновременно прекрасных звёзд. Пожалуй, последний раз он смотрел на небо, когда жена была жива. Они так же лежали в обнимку и смотрели вверх, выискивая созвездия.

Вспомнив жену, он шмыгнул носом. Константин Львович и сейчас бы не стал смотреть на звёзды, предпочтя выпить ещё рюмаху. Вот только тело предательски отказывалось двигаться. А ещё это тепло, растекающееся в районе паха… Какое унижение. Хотелось поскорее всё это закончить.

– Чего стоишь, дебил? – спросил Константин Львович за секунду до того, как пятка работяги опустилась на его челюсть.

Здоровяк втаптывал аристократа в асфальт. Кровавые брызги летели во все стороны. Ломались лицевые кости, рёбра, хрустел позвоночник. А в один момент бывший барон начал захлёбываться кровью, наполняющей его лёгкие.

«Проклятая забегаловка. Проклятый Вовка. Уж следующую жизнь я точно проживу как надо. Любимая, я иду…»

Это было последнее, что успел подумать Константин Львович перед тем, как потерял сознание и умер.

* * *

На пути домой я встретил ларёк «Шкварки и картофан». Тут же вспомнил про Федьку, который однажды меня угощал в этой забегаловке. Надо бы его навестить. А без гостинцев навещать больного не годится. Купил два кулька жареной картохи со шкварками и побежал в СОХ, чтобы гостинец не успел остыть.

Попал я на территорию союза, как раз когда Дарья собиралась уходить со смены. Я влетел в лазарет, едва не припечатав её дверью.

– О, Даш, привет. Часы посещения ещё не закончились? – спросил я, хотя знал, что уже одиннадцать вечера и больные должны спать.

– Закончились. А ты куда летишь-то? – спросила рыженькая медсестра, приглаживая волосы.

– Гостинец Федьке принёс, боюсь, что остынет, – улыбнулся я и приоткрыл кулёк.

По лазарету мгновенно пополз аромат жареного сала, картошки и маринованных огурцов. Из соседней палаты послышался голос:

– Закусь принесли. Видать, доктора опять бухать будут. Хы-хы.

– Анатолий Вячеславович, с ранением печени вам только бухать. Лежите и даже не мечтайте! – прикрикнула Дарья на пациента и посмотрела на меня. – Вообще пациентам запрещена вредная пища. Но у Фёдора всего лишь перелом… точнее даже не перелом, а трещины. Да к тому же раны почти затянулись. Думаю, ничего плохого не случится.