Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– А второй вариант? – тут же спросила Кори.

– Плюсы второго варианта – всё можно сделать быстро, буквально одним махом. Минусы, что логично, вытекают из плюсов. Во-первых, требуется подготовить достаточно сложный план, исполнение которого поможет уничтожить сразу всех пятерых. Во-вторых, надо ещё этих пятерых каким-то образом собрать вместе, причём так, чтобы это не выглядело подозрительно. Совсем хорошо, если это будет в привычной им обстановке, где они буду чувствовать себя в безопасности. И там-то, в мнимой безопасности, они и умрут. Как… ублюдок Мартинес… на Проксоне… так, секунду.

Я нахмурился, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.

А ведь и правда – ублюдок Мартинес действительно думал, что он в безопасности в своём бункере, даже рожи мне строил, урод поганый. И тем не менее на каждую хитрую жопу всегда найдётся свой болт с резьбой на восемнадцать, и моим болтом тогда стоял анти-субмиссион, закинутый в систему вентиляции…

– Второй вариант, – не дожидаясь вопросов капитана, произнёс я. – Второй вариант лучше.

– Собрать всех вместе? – брови капитана поползли вверх. – Не подумай, что я тебе не доверяю, но всё же… почему?

– Потому что мы легко можем собрать их всех вместе! – пояснил я. – Нам даже ничего не придётся для этого делать. Главное, чтобы Кетрин согласилась с планом…

– А её роль в чём? – полюбопытствовала Пиявка.

– Она будет наживкой! – улыбнулся я. – Помнишь, что она говорила про Макоди? Что они пытаются всех убедить в том, что спасали принцессу от заговора в рядах Винтерс. Если она попадёт к ним в руки, и народ об этом будет знать, у Макоди не останется другого выбора, кроме как предъявить людям живую и здоровую принцессу, вместе с сыном. И это фактически будет полное утверждение власти Макоди на планете, а это такое событие, которое обязательно потребует присутствия всей правящей верхушки. Хотя бы для того, чтобы люди запомнили лица людей, которым они отныне подчиняются.

– То есть, ты хочешь отдать им Кетрин… – Магнус нахмурился. – Как предлог для того, чтобы собрать Макоди всех вместе? А потом что? Как ты собираешься уничтожить их, не трогая при этом всех остальных?

– Ну на этот счёт у меня тоже есть одна мыслишка, – улыбнулся я. – Но она не имеет никакого смысла, если Кетрин откажется участвовать в нашем плане. В общем-то, я её решение даже пойму. Не скажу, что одобрю, но пойму.

Однако Кетрин не отказалась. Когда я пришёл к ней в каюту и в общих чертах обрисовал план, она сразу же кивнула:

– Я согласна. Согласна на всё, что угодно, лишь бы Макоди сдохли. Даже если я сама умру.

– Этого не произойдёт, – улыбнулся я. – Всё будет хорошо. Но от тебя понадобится кое-что ещё, кроме того, чтобы побыть жертвой. Мне нужно, чтобы ты рассказала про Макоди всё, о чём я буду спрашивать, постарайся вспомнить самые мельчайшие подробности, какие только тебе доступны. Это раз. И да – пока мы готовимся к выполнению плана, тебе надо будет где-то переждать. На какой-нибудь станции, например.

– Не проблема, – Кетрин улыбнулась. – На парочке счетов, до которых ещё не добрались длинные руки Макоди найдётся горстка юнитов, достаточная чтобы пожить неделю-другую на какой-нибудь станции. Я для них там буду просто женщина с ребёнком, никто меня даже не узнает.

Так мы и поступили. Закинули Кетрин на одну станцию, где она через сеть опустошила пару своих счетов (больше не рисковала, боялась, что они под колпаком) и тут же покинули сектор. Два дня прыжков – и мы высадили Кетрин на ещё одной станции, где она должна была нас дожидаться. Причём эти два дня мы прыгали на первый взгляд хаотично, но на самом деле с чётко продуманным планом – мы двигались к «ядру» обитаемого космоса, к тому месту, откуда началась космическая экспансия. К Земле, проще говоря.

И автоматически – к Мандарину, конечно же.

– Курс на Мандарин проложен! – доложил Магнус через полчаса после того, как мы помогли Кетрин обустроиться в снятой небольшой каморке на серой станции.

– Так чего же мы ждём? – улыбнулся капитан. – Полный вперёд! Всегда мечтал попробовать азиатскую кухню в её настоящем, аутентичном исполнении!

– Я потом твоё расстройство желудка лечить не буду! – проворчала Пиявка. – И вообще никого из вас лечить не буду, если что! Ох, чует моё сердце, всё там пойдёт не по плану!

И она была совершенно права.

Когда у нас вообще что-то шло по плану?

Глава 17

Всё началось с самого первого момента после входа в сектор Нефрит. Как только наш корабль вынырнул из спейсера, от висящей неподалёку контрольно-пропускной станции тут же отделился небольшой двухместный перехватчик, и пошёл на сближение, вызывая нас по каналу связи. Это напоминало наш визит в серый сектор, где происходило всё примерно то же самое и по такому же сценарию, и, судя по взгляду капитана, я не один заметил сходство.

Но, когда капитан кивнул Кори, и она открыла канал связи, всё сходство моментально улетучилось. Потому что из динамиков, вместо наглого и самоуверенного тона космических бандитов, раздался вполне официальный и серьёзный запрос:

– «Затерянные звёзды», говорит «Зелёный дракон». Я представляю силы самообороны сектора Нефрит и уполномочен встречать все корабли, прибывающие в наш сектор. Назовите номер предписания, согласно которому вы прибыли в наш сектор.

Номер предписания у нас, конечно же, был – получить его было несложно. Нефрит, как Кайто и говорил, действительно оказался не таким уж рассадником ксенофобии, как о нём привыкли думать. В конце концов, одна из двух населённых планет Триады вообще была открыта для туризма, и, говорят, что программы отдыха там пользовались какой-никакой популярностью. Не курортный мир, конечно, а что-то ближе к пешему туризму, прогулкам по серным озёрам и дремлющим вулканам, но каждому своё, как говорится.

Правда мы сейчас летели на Мандарин, и получить предписание на визит туда оказалось чуть сложнее. «Чуть» – потому что с нами был Кайто, который и выбил нам необходимый документ, не знаю даже каким образом. То ли за счёт своих хакерских навыков, то ли за счёт того, что азиат.

Кстати, сейчас Кайто тоже усиленно тянул вверх руку, явно пытаясь привлечь к себе внимание. И, когда капитан наконец перевёл на него взгляд, техник показал на свой рот, а потом на приближающийся за лобовиком перехватчик. Даже без слов понятно, что он просил поговорить с охранниками сектора. И, секунду помедлив, капитан кивнул. Всё же Кайто тут практически у себя дома… В смысле, он натурально, у себя дома! Наверняка он знает, с какой стороны подойти к здешним цепным псам… Вернее, драконам.

– Эрши ба ши эр, – отчеканил Кайто, переходя на свой смешной птичий язык. – «Миту синчэнь» хао баогао, вомынь чжэн чао Маньда лин' фансян хансин, цзихуа цзай Нинлунь ши хантянь ган чжоло. Чуань шан ю фэй Ячжоу чжунцзу дайбяо, иньцы цзай дибяо тюнлю шицзянь бу чаого эршисы сяоши.

У меня аж в ушах зазвенело от переливов языка, на котором Кайто болтал так же бегло, как и на другом, стандартном для всего космоса. Действительно, как будто какая-то диковинная птица принялась выводить диковинные трели, чтобы все вокруг знали, кто тут самый главный на этой территории.

– «Миту синчэнь», шоу дао! Хэнь гао син тин дао юйянь сюнди дэ шэн инь! Ни лао цзя ши на ли?

Пилот перехватчика тоже перешёл на азиатские напевы, и теперь уже вообще было невозможно определить, о чём они ведут речь. Может, Жи смог бы выдать нам синхронный перевод, но на самом деле нет никаких гарантий, что он вообще понимает этот язык. Да и в любом случае, его на мостике не было, он, как всегда, коротал время в своей норе вместе с Пуклом.

– Во лайцзы Синулан кунцзяньчжань. И цянь цзай Маньда линь ю сье циньци, кэ си доу цюй ши лэ, сяньцзай цюй цзичэн ичань.

– О, во чжи дао Синулан, на дифан хэнь бан! Жэнь е хэнь ю хао, хай ю мэй ши! Цзунчжи, «Миту синчэнь» хао, хан дао и цин, чжу нимэнь хао юнь!

Канал связи закрылся, и перехватчик, так и не долетев до нас, резко развернулся и лёг на обратный курс.

На мостике повисла неловкая тишина, которую нарушила Пиявка:

– А Кайто всё остаётся верен своим принципам… Первый из которых – «не забывай напоминать этим ослам, насколько они все тупые по сравнению с тобой».

– Эй, неправда! – Кайто с обидой вскинулся. – Я даже не думал об этом! Просто так действительно было быстрее и проще! Поговорить с ними на их языке, чем предъявлять всякие документы, возможно, ещё проходить досмотр, а с ним, сами знаете, у нас не всё гладко!

– Успокойся, Пиявка шутит. – покладисто произнёс капитан. – Ты же знаешь, у неё юмор специфический…

– Да уж знаю! – вздохнул Кайто.

– Но в чём-то она права, – тут же заметил капитан. – Ты бы хоть объяснил, о чём вы говорили, а то синхронного перевода, знаешь, как-то не завезли.

– Да так, мелочи всякие, – Кайто пожал плечами. – Я просто дал им понять, что я свой, и, собственно, всё. После этого они попытались подловить меня на лжи, спросив, откуда я, но я назвал одну из удалённых азиатских станций и сказал, что прилетел сюда вступать в наследство.

– В наследство⁈ – Пиявка хихикнула. – В смысле, получать имущество умершего родственника? Серьёзно?

– А что такое? – лицо Кайто удивлённо вытянулось.

– Не мог придумать повода получше? – криво ухмыльнулась Пиявка. – Да даже сказать, что прибыл ради секс-туризма и то было бы лучше! Правдоподобнее!

– Много ты знаешь! – Кайто посмотрел на неё с обидой. – Туризм, в том числе и «секс» это только на Луанани, а на Мандарине и на Синдзяне одного лишь намёка на секс кого-то из вас, не-азиатов, с кем-то из местных, любого пола, моментально вызовет реакцию. В лучшем случае – просто презрительный взгляд. В худшем – ожидайте кровопролития.

– Что, прямо всё настолько плохо? – разочарованно протянула Пиявка, хотя ей-то точно не светило даже сходить с борта корабля, не то что соблазнять местных красавчиков.

– Всё замечательно! – отрезал Кайто. – Но Мандарин это… замкнутая экосистема, скажем так. Люди, живущие там, варятся в собственном соку, и не готовы разбавлять этот сок генами всяких лаоваев. Поэтому сказать, что ты летишь на Мандарин, имея целью секс-туризм, это всё равно, что расписаться в том, что ты ничего, вот вообще ничего не знаешь про Мандарин. А на фоне того, что секундой ранее я и сам представился ребятам как «свой» это выглядело бы вдвойне, втройне странно!

– Ну ладно, с секс-туризмом понятно, – капитан развёл руками. – Но всё равно… Наследство? Ты решил, что настолько нетривиальная вещь будет звучать более убедительно, чем что-то более привычное?

– Нетривиальная, ха! – Кайто усмехнулся. – Это для вас она, может быть, и нетривиальная. А на Мандарине смерть это не просто ежедневное явление, не просто ежечасное – это вообще можно сказать неотъемлемая часть жизни! Да многие из мандаринцев всю свою недолгую жизнь выстраивают именно вокруг того, чтобы как можно ярче и заметнее в итоге умереть!

– Это как? – снова хихикнула Пиявка. – Привязать себя к фейерверку и поджечь фитиль?

– Ну, и такое бывало, скрывать не стану, – улыбнулся Кайто. – Но обычно людям даже и думать особенно не нужно. Мандарин, Луанань, и Синдзян не просто так называются Триадой. Это не триада планет, как думают многие. Это Триада именно в том понимании, в котором и следует понимать. Триада, которая мафия. Это именно они держат три планеты, это им принадлежат все бизнесы Луанани, включая официальный, курортный. Это они как-то сделали так, что Администрация отвалила от этого сектора, уж не знаю как – силой ли, или другими способами, это уже не так важно. Важно то, что эти три планеты как принадлежали триадам, так и принадлежат до сих пор. А триады, как любая мафия, постоянно ведут между собой мафиозные войны. Половина населения Мандарина, а сейчас уже может даже и больше, так или иначе относятся к триадам, и так или иначе завязаны в мафиозных войнах. Именно поэтому они так полюбили «жемчуг» и сделали из него целый культ – потому что он позволял им превышать возможности человеческого тела и получать какие-то преимущества перед врагом.

– А в чём смысл? – удивилась Пиявка. – Если главное – это красиво умереть.

– Не «красиво», – Кайто поднял палец. – А достойно. Так, чтобы тебя запомнили. Чтобы если случится такая ситуация, что в компании прозвучит твоё имя, все на минуту замолчали, отдавая негласную дань уважения. Вот в чём истинная цель мандаринцев. Ну, как минимум половины из них. Поэтому смерть на Мандарине – это не горе, не печаль и уж тем более – не что-то из ряда вон выходящее. На Мандарине ежедневно тем или иным способом убивается по несколько тысяч человек, и нередко у них никого после этого не остаётся, так что всё наследство переходит к дальним родственникам, которые, возможно, и на Мандарине-то никогда в жизни не были. Вы думаете, для чего существует суточный таймер пребывания на Мандарине лаоваев? Вот именно для этого, для того чтобы наследник имел возможность прилететь со своей, например, семьёй, или с командой, если он стал капитаном корабля – короче, с сопровождающими. Прилететь, чтобы вступить в наследство… И всё – катись колбаской!

– Ладно, ладно! – Пиявка вяло отмахнулась. – Я уже поняла, что ты имеешь в виду. Наследство так наследство. В конце концов, мне какая разница? Я-то всё равно останусь на корабле, ждать, когда вы в очередной раз приползёте с синяками и ссадинами. Хотя, конечно, идея секс-туризма меня заинтересовала…

– Не думаю, что тебе понравится, – Кайто хихикнул. – Мандаринцы в массе своей настолько аугментированы, что в них металла уже больше, чем мяса. А внешним видом они больше напоминают Жи, нежели людей.

Пиявка ничего не ответила, но посмотрела на Кайто очень сложным взглядом. В нём смешалось множество эмоций, но самая главная, которая отчётливо проглядывала – заинтересованность.

Оно и правильно – пугать танталку какими-то необычными существами, с которыми можно вступить в половую связь… Да если бы у Жи были хотя бы какие-то намёки на мужские репродуктивные органы, она, наверное, и с ним бы уже попыталась тем или иным способом потрахаться!

Нам проложили курс до планеты, установили скоростной лимит, который не следовало превышать, и следующие два часа мы просто двигались по прямой, постепенно сокращая расстояние. Все разбрелись по кораблю с целью потратить это время на вдумчивые сборы, и в итоге на мостике остались только я и Кори. Она – потому что рулила кораблём. Я – потому что мне и собирать-то было нечего. Я как-то ничем и не обзавёлся таким, что можно было бы собирать, а трофейный «Аспид» у меня теперь навсегда поселился за спиной. Так что я был готов прямо из кресла выпрыгивать на поверхность Мандарина.

Кори, конечно же, тоже шла с нами, но и ей тоже собирать было нечего. Меч и щит всегда при ней, а больше ничего ей и не нужно…

Хотя нет, кажется, всё-таки нужно. Иначе с чего бы я уже третий раз за последние полчаса ловил на себе её беглый, полный сомнения, взгляд? Будто она собирается что-то спросить, но из раза в раз не находит для этого силы.

На четвёртый раз она поспешно отвела глаза, поняв, что я её поймал с поличным. Тогда я встал, подошёл к её пилотскому посту, сел на подлокотник кресла, обнял за плечи и тихо сказал:

– Говори уже. Я же вижу, что ты что-то хочешь сказать.

– Не хочу, – Кори вздохнула и подняла на меня взгляд, и уже больше не отвела. – Не хочу, но оно… Само рвётся.

– Если рвётся, то говори, – я пожал плечами. – Это же и есть «хочу», разве нет?

– Не знаю, – Кори потупилась. – Ладно… Скажу. Кар… Помнишь наш самый первый разговор? Вдвоём, на этом же самом месте?

– Когда я тебя высмеял за то, что ты веришь в хардспейс? – я усмехнулся. – Ещё бы не вспомнить! Если бы не этот разговор, мы бы сейчас были хрен знает где, но точно не тут!

– Вот об этом я и хотела поговорить… – Кори слегка кивнула. – Почему мы… Здесь?

– В каком смысле? – не понял я. – Потому что помогаем Кетрин.

– Нет, я имею в виду… – Кори оторвала одну руку от рычагов и повертела ею. – В глобальном плане. Просто я снова чувствую себя, будто я делаю что-то не то. Будто мечта, хардспейс, снова уходит куда-то на второй план. Вытесняется какими-то случайными, второстепенными делами… Словно мы забыли, что вообще пытаемся сделать. Или, может… Мы потеряли надежду это сделать?

– Эй, отставить пораженческие настроения! – я потрепал Кори по плечу. – Что значит «потеряли надежду»? Мы вообще-то из раза в раз буквально из кожи вон лезем для того, чтобы этой самой цели достичь! Штаб-квартира «Кракена», объект ноль восемь, афера с поддельным экспериментом – это ты называешь «потеряли надежду»? Да мы, по-моему, одной только надеждой сейчас и живём!

– Но что нам это в итоге дало? – Кори чуть пожала плечами. – Мы же сейчас в тупике… Нет, объективно в тупике! Я не хочу строить иллюзий на этот счёт… Мы не знаем, как выйти на контакт с «потерянными братьями», а других способов добыть двигатель мы даже не придумали. Зато теперь мы снова помогаем Кетрин, и…

– И-и-и? – вопросительно протянул я.

– И я боюсь, что это может нас затянуть, – вздохнула Кори. – Что мы поможем ей в одном. Потом в другом. Потом в третьем. Потом не ей, а кому-то ещё, за кого попросит она. И в итоге это болото нас затянет. Мы снова станем полу-наёмниками, полу-контрабандистами, то ли на службе у короны Даллаксии, то ли сами по себе, то ли на побегушках у «Шестой луны»… Неважно, с кем мы свяжемся, важно то, что при этом мы забудем о том, что делали изначально. Выход из тупика сам собой не найдётся, а мы продолжаем стоять, постепенно привыкая к этому состоянию и к этому положению. Я просто боюсь, что нас затянет эта… рутина. Вот чего я боюсь.

– Рутина, – я усмехнулся. – Да половина космоса отдала бы последний юнит за то, чтобы пожить такой вот «рутиной», а не вечным циклом работа-блок-работа-блок! Ну, может, не половина космоса, но вот врекеры – это к гадалке не ходи!

– Ну и дураки! – грустно улыбнулась Кори.

– Возможно, – я не стал спорить. – Но дураки они или нет, это не так важно. Важно то, что ты… Как бы это сказать… Слишком много хочешь.

– Как понять? – Кори посмотрела на меня с удивлением.

– Да вот так, – я развёл руками. – Ты хочешь быстрого результата, но не учитываешь одной простой вещи – мы сейчас в деле исследования хардспейса находимся дальше всех. Даже дальше «Кракена», пусть и буквально на чуть-чуть. А это автоматически означает одну интересную вещь. Всё, что мы делаем, мы делаем на свой страх и риск. Больше нет проторённых другими троп, по которым мы можем пройти, теперь эти тропы мы торим сами. А это означает, что каждый наш следующий шаг должен быть взвешен и просчитан, лучше даже несколько раз. В противном случае, последствия могут быть такими… такими, о которых мы даже узнать не успеем.

– Хочешь сказать, мы не в тупике? – в глазах Кори впервые появился интерес.

– Возможно, и в тупике, – не стал спорить я. – Но мы были в тупике много раз. Одно только ледовое поле возле Роки-младшей чего стоит. А ситуация с «Альбедо»? Ну давай, скажи, что это были не тупики!

Кори ничего не ответила, лишь улыбнулась.

– И что, это нас остановило? – я пожал плечами. – Нет, ни хрена! А знаешь, почему? Потому что даже из тупика всегда есть как минимум один выход. А обычно их намного больше, просто их не сразу видно. И для того, чтобы их стало видно, нужно какое-то время потратить на внимательный осмотр этого самого тупика. Не биться в истерике. Не пытаться проломить стену головой. Не разворачиваться и не бежать обратно. Просто немного подождать. Внимательно посмотреть. И подумать. И выход обязательно найдётся.

Кори недолго помолчала, а потом без улыбки произнесла:

– Может, ты и прав. У меня с «подождать»… проблемы, скажем так.

– Это я уже заметил, – я улыбнулся взъерошил её волосы, и так не самые послушные. – Но мучиться ожиданиями тебе осталось недолго.

– Почему? – улыбнулась Кори.

– Почему-то мне кажется, что скучать нам не придётся, – произнёс я, глядя как за лобовиком постепенно вырастает действительно оранжевый, как мандарин, Мандарин. – Можешь называть это шестым чувством.

– Скорее я назову это плохим предчувствием после страшных историй Кайто.

– Ну, или так…

Глава 18

Посадка на планету произошла без эксцессов. Кайто и Кори снова в четыре руки и два голоса медленно подвели «Барракуду» к посадочной площадке космопорта и произвели посадку. Не такую мягкую, как обычно, чуть жёстче, ведь посадочные площадки Мандарина были крошечными, как будто их рассчитывали для блох, а не для космических кораблей. Планета будто бы с самого начала заявляла нам, что места на ней из-за перенаселённости так мало, что даже для того, чтобы банально приземлиться, надо ещё постараться.

Кори правда бурчала, что во всём виновата повышенная гравитация Мандарина, а вовсе не размеры посадочной площадки, но всем было очевидно, что это лишь попытка отмазаться. Гравитация на всех планетах всегда разная, хотя и не сильно отличается от привычного для человека одного же (иначе такие планеты просто не заселяют), так что Кори уже доводилось сажать корабль в таких условиях, как на Мандарине. И ни разу у неё это проблем не вызвало.

Проблему может вызвать разве что собственная уверенность Кори в том, что кто-то осудит её за то, что она слегка неаккуратно посадила корабль на такую крошечную площадку. Хотя, конечно же, никому это даже в голову не пришло. Ну, может, Пиявке, но даже она смолчала.

Как бы то ни было, «Затерянные звёзды» опустились на посадочную площадку и получили разрешение на выход в город.

Сборы были недолгими, и свелись в основном к обсуждению, кто пойдёт.

В этот раз на корабле, кроме Пиявки, остался ещё и Магнус. Причём отнюдь не по своей воле, а по воле Кайто, который непрозрачно намекнул здоровяку, что тому лучше на поверхности не появляться.

– Понимаешь, к европеоидам мандаринцы относятся ещё как-то серединка на половинку, – объяснял Кайто, покачивая рукой для убедительности. – Но негроиды это… Короче, их азиаты не любят. В смысле, не все азиаты. У меня-то проблем с негроидами нет! Я про мандаринцев. Они не любят. И синдзянцы не любят… В общем, все в Триаде.

– Это всё, потому что я чёрный? – угрожающе поинтересовался Магнус, сурово выдвинув вперёд подбородок. – Ну, знаешь…

– Я-то уж знаю! – Кайто важно закивал. – Нет, я тебя, конечно, держать не буду, просто… Не удивляйся потом, что на тебя все смотрят, как на крокодила. А потом ещё и добыть тебя попытаются, как того же самого крокодила.

На мостике, где шло обсуждение, повисло напряжённое молчание. С одной стороны, мы не ожидали такого от Кайто. А с другой, было непонятно, как на это отреагирует Магнус. И он не заставил себя долго ждать.

– К… кого? – выпучил глаза здоровяк. – Что за слово?

– Да так, забудь! – Кайто махнул рукой.

Я уже собрался было вмешаться, потому что явно назревал серьёзный конфликт, но меня опередил капитан.

– Магнус, останься! – велел он. – Мы и вчетвером справимся.

– Так даже лучше будет! – поддакнул Кайто. – Меньше внимания будем привлекать.

Сейчас, на Мандарине, в своей естественной, так сказать, среде обитания, Кайто прямо преобразился. Здесь и сейчас он был самым подкованным во всём, что нас окружало, человеком, и понимание этого факта настолько заставило азиата поверить в себя, что он даже неуверенные паузы в речи делать перестал! И это при том условии, что сейчас был далеко не первый раз, когда команда оказывалась зависима от навыков Кайто. И да, раньше в подобных случаях он тоже ощутимо менял своё поведение, но даже не близко к тому, что я наблюдал сейчас. Можно сказать, что в тех ситуациях он просто полностью уходил в работу, и не обращал внимания больше ни на что, в том числе и на то, что происходит вокруг… Но сейчас было совсем другое дело.

Где это вообще видано, чтобы Кайто определял, кто идёт наружу, а кто нет? Ну ладно, может, «определял» не самое точное слово, но «настоятельно не рекомендовал» не сильно далеко от него ушло. Точно не в случае Кайто.

В конечном итоге, в шлюзе собрались четверо – я, Кори, капитан, и, конечно же, сам Кайто. Оружие взяли с собой только то, что можно нести незаметно, потому что на Мандарине открытое ношение оружия не приветствовалось. Не запрещено, а именно «не приветствовалось».

Кайто пытался объяснить это странное сочетание слов, упоминая триады, их влияние на эти нормы, странные тезисы вроде «Если все будут носить оружие в открытую, то улицы превратятся в филиал мясокомбината», но в итоге сам запутался в собственных же показаниях и попросил просто поверить на слово.

– Тут так принято, если вам так проще, – пояснил он, и, в общем-то, если бы он с этого и начал своё объяснение, мне этого было бы достаточно.

Принято так принято.

Мандарин атаковал нас, как только открылись внешние шлюзовые двери. Атаковал не буквально, не напрямую. Никто не ворвался в шлюз с плазменным мечом, не обстрелял корабль из бластеров, нет. Мандарин атаковал наши органы чувств. Все сразу, и все одновременно.

В нос моментально заползли десятки щупалец различных запахов, смешиваясь в непонятное и не сказать, чтобы сильно приятное амбре. В уши полились сразу несколько мелодий с разных сторон, дополненных несколькими голосами, цитирующими рекламные слоганы, и всё это великолепие украшали стандартные звуки большого города.

Даже глаза не остались нетронутыми. По ним ударил яркий неон, ксенон, радон, аргон и все другие слова, которые так или иначе относятся к обжигающе-яркому цветному свету, что складывается в рекламные вывески порой прямо в чистом небе.

Помнится, капитан перед прибытием на курортный мир пугал нас всепоглощающей рекламой… По-моему, он попутал планеты.

Удивительность Мандарина начиналась прямо отсюда, и заключалась она не только в том, как он пытался подавить все наши органы чувств. Удивителен был сам космодром, на котором мы приземлились, поскольку он целиком располагался на крышах нескольких огромных небоскрёбов, больше двух километров высотой каждый. Да, это было не первое приземление на подобную верхотуру, но тогда, на Калисте, это была лишь одиночная посадочная площадка. Здесь же это был натуральный космодром, огромный (хоть и с маленькими площадками), на целых двадцать кораблей. С диспетчерской башней, с покрытием, способным выдержать продолжительное воздействие выхлопа атмосферных двигателей, и всё это поднято над землёй на бешеную высоту и, как тарелка на несколько свечей, положено на небоскрёбы.

Понятия не имею, как это было сделано, но это… впечатляло.

Космодром был забит кораблями до отказа, так что нет ничего удивительного, что и людей на нём тоже было, прямо говоря, до хрена. И, судя по тому, как они выглядели, все здесь, кроме нас, были родом с Мандарина.

Мандаринцы сверкали так, что иногда затмевали даже сияние рекламных щитов и вывесок. Каждый из находящихся на территории космодрома будто бы участвовал в негласном соревновании на количество железа, вживлённого в собственный организм… А после него – ещё и в соревновании, у кого это железо ярче блестит.

Каких только аугов тут не было! Ауги, полностью заменившие руки и ноги на протезы различных видов и назначений, от обычных, имитирующих человеческие конечности, до мощных длинных ходуль, снабжённых огромными гидравлическими цилиндрами то ли для того, чтобы прыгать на двести метров, то ли для того, чтобы отпинывать кого-то на эти же двести метров. Ауги, голова которых, кажется, побывала в чане с расплавленным металлом, после чего уже по застывшему сплаву вырезали какое-то подобие лица, с камерами вместо глаз и торчащими на манер волос веточками оптоволокна, светящегося на концах. Были даже ауги, которые практически целиком всё тело заменили на «жемчуг», и на них вообще не было заметно и пятнышка человеческой кожи… А, может, это и не ауги вовсе? Можно ли назвать подобное существо всё ещё человеком?

– Пока существует человеческий мозг, создание считается человеком, – моментально ответил Кайто, когда я задал ему этот вопрос. – Так решили. При отсутствии мозга даже наличие сознания и эмоций не делает создание человеком. Это ограничение было придумано на тот случай, если кому-то когда-то вообще удастся имитировать эмоции и сознание искусственно, то есть, без привязки к человеческому мозгу.

– Наверняка попытки уже были, – усмехнулся я, глядя через стекло лифтовой кабины на расстилающийся перед нами город.

– И не одна! – серьёзно ответил Кайто. – И даже не один десяток.

Лифт быстро, буквально за минуту, спустил нас с космодрома на уровень улиц, и тут оказалось, что всё, что было до этого, лишь разминка.

А вот сейчас Мандарин атаковал всерьёз.

Здесь, на уровне земли, всего было больше в десятки раз. ВСЕГО. Звуки, свет, запахи, люди… Особенно люди! Жалкие три десятка человек на космодроме не шли ни в какое сравнение с тем, сколько было людей здесь! Узкие улочки, зажатые между высокими, средними и совсем уж низкими зданиями, были буквально забиты людьми, да так, что ни о каком транспорте тут даже речи не шло! Человеческая река текла по уличному руслу, и если бы сюда сунулся хоть какой-то транспорт, он бы просто поплыл по этой реке, увлекаемый течением, не в силах что-либо ему противопоставить и хоть как-то вырулить.

И всё это галдело, воняло и сверкало. В том числе и «жемчугом». Клянусь, я даже увидел, как в одной из местных забегаловок, которые и вносили основную лепту в дело вони, заведовала крошечная сухонькая старушка с аугментациями рук! Да ей же на вид лет девяноста, скоро в крематорий пора будет билет заказывать, а всё туда же!

– Тут всегда так⁈ – спросил я у Кайто, перекрикивая творящуюся вокруг какофонию.

– Тут да! – так же громко ответил он. – Но тут не везде так!

– А мы не могли высадиться где-нибудь, где не так⁈ – капитан явно понял меня с полуслова.

– Нет, конечно! – ответил Кайто. – Моя-то квартира она тут, рядом!

– А-а-а! – понимающе протянули мы оба, переглянувшись. – Тогда, конечно, да, вопрос снимается. Удобно получилось.

– Получилось? – Кайто фыркнул. – Ничего само собой не получается! Я специально выбирал квартиру поближе к космодрому, чтобы… В общем, специально.

Кайто снова оборвал сам себя на половине слова, и так и не договорил то, что собирался сказать. Но в творящемся вокруг бедламе это была самая НЕ странная вещь, и поэтому я не стал заострять на ней внимание.

Тем более, что вокруг было столько всего интересного! Вот уж воистину – азиатские планеты – это буквально совсем другой мир! Прямо у меня на глазах один узкоглазый с полной агументацией горла и верхней половины груди, поднял двумя палочками над головой какое-то длинное извивающееся щупальце, поймал его зубами и буквально одним движением проглотил прямо целиком, всосал как Пукл всасывает провода, которые Кайто в очередной раз раскидал и забыл собрать!