Текст книги "Суетящийся демон. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Антон Гусев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Они смотрели друг другу в глаза и улыбались. Улыбками, в которых презрение смешивалось с уважением.

– Красного короля и белую королеву,

– Красного короля и белую королеву,

– На три дня обрекаю на жизнь при смерти,

– На три дня обрекаю на жизнь при смерти,

– Неотвратимо, неизменно,

– Неотвратимо, неизменно,

– И да свершится неизбежное.

– И да свершится неизбежное.

Во время произнесения обета, от места, где рука девочки касалась кожи Евклида и вверх к плечу вздулся шрам. Он пересёк горло молодого человека и распространился по всему телу, вдоль конечностей. На спине и груди вздулись символы, обозначающие, что время пошло. Нерушимый договор подписан.

Рикка сделала шаг назад и ликующе улыбнулась:

– Прекрасное ощущение. Ты бы знал какое облегчение, наконец, видеть тебя мёртвым, нормализатор.

– А если я превращусь в некроманта?

– Ты можешь превратиться в кого угодно. В назначенный час тебя разорвёт на куски. Не-из-беж-но. Три дня. Теперь даже меньше… У тебя и на лбу шрам, и на щеке… Метка договора, которую невозможно снять.

– Не трать моё время, мелкая мерзавка, говори что делать. С чёрту Смешения, их пора остановить. Во имя Бога и вопреки тварям вроде тебя.

– Ах да, чуть не забыла… Вот держи. Здесь координаты того места, где ты сможешь это сделать и инструкция. Иголка в яйце, яйцо в утке, всё проще некуда. Сумрачный Конкордат серьёзно относится к такого рода сделкам. Если не будешь медлить, то успеешь, даже с запасом. Всё честнее некуда. Если облажаешься, то вини самого себя.

Позади Рикки открылся портал.

– Мне пора. Передай мои искренние поздравления Суетящемуся демону. Я за него рада, правда.

– Рада? Почему?

– Потому что его контракт с тобой наконец-то исполнится, конечно. Уверена, что он, как и я, с трудом тебя терпит.

– Напротив, мы прекрасно ладим, Рикка, ведь ему не приходится сидеть у меня в шляпке, вдыхая запах моей вспотевшей от волнения головы. Соболезную, Гала, не повезло тебе с хозяйкой.

Глаза зверька недобро засияли.

– Нет, Гала. Не трать силы на труп. Я не волнуюсь, человек, я просто… К чёрту в цепи, кому я объясняю… – Рикка машинально утёрла рукавом лоб и исчезла в портале.

Евклид, покачиваясь, побрёл к храму. Навстречу ему бросились остальные.

– Евклид! Что с твоим лицом⁈

– Что, щёки раскраснелись? Да всё нормально. Извини, Визв, до того как мы отправимся за Сандалями, нам нужно будет заехать кое-куда и сделать кое-что важное. Чертовка сказала, что это совсем ненадолго. И прошу, не задавайте мне вопросов о шрамах, взгляните на себя, вы все всё равно куда уродливее меня.

На лицах возникли улыбки облегчения.

На всех, кроме их нового друга Визва и его сатана Степана. Эти двое поняли всё куда лучше других.

А ещё не смеялся Суетящийся демон. Ведь сатаны чувствуют когда смерть подкрадывается к их хозяевам.

И на этот раз он чувствовал это совершенно отчётливо.

Глава 23
День первый. Только путь

Клинок Небес продирался сквозь чудовищ с тупым упорством. Раскладывающиеся ножи работали исправно. Зона, обозначенная Риккой на листке бумаги, была полна блуждающих в невесомости скальных образований и ускоряться пока было рано. Да и большого смысла это не имело, их цель, помеченная на карте, как «утка», находилась относительно недалеко.

Внутри кабины царило молчание. Присутствующие до сих пор находились под впечатлением от новости, которую Евклид озвучил перед отлётом. Тито смотрел в пол и вёл внутренний диалог с Граскусом, чтобы ненароком не ляпнуть что-то неуместного, Эннор сидела за рулём, негромко переговариваясь с Тимофеем, Слава постоянно ёрзал и вздыхал, а Евклид, раздевшись, осматривал верхнюю половину своего тела, покрытую магическими шрамами. На ощупь они слегка возвышались над поверхностью и были светлее его кожи.

– Эф… – Наконец, нарушил молчание бывший сосед по парте. – Можно я скажу кое-что.?

– Говори, конечно, я вообще не понимаю чего вы все такие мрачные. Пару часов назад я заключил лучшую сделку в своей жизни, а вы тут тоску наводите.

– Всё-таки зря, Эф, ты не посоветовался прежде чем договориться с завучем. Уверен, вместе, мы смогли бы придумать более интересные варианты.

– Куда уж интереснее… С момента попадания сюда, когда мой многоуважаемый наставник вытащил меня из ада, который уничтожил мой мир, я думал о том как всё это остановить. И когда возможность представилась я ни секунды не сомневался. Какие ещё варианты ты мог предложить мне, Слава? Одно дело облапошить Равеля, которого, кстати, судя по всему, Всеволоду удастся вернуть к жизни и совсем другое изменить ход истории. Мир людей и демонов снова будут разделены. Это тебе не тактические фокусы с порталами.

– Не тактические. – Слава потупился и опять вздохнул.

– Ну, говори уже, чего пыхтишь⁈ Давай не будем тратить последние три дня моей жизни на дурацкие недоговорки и условности, хорошо? Это, кстати, всех касается! Мы не в гробу сейчас летим, а обстановочка здесь мертвецкая. Майя и остальные ждут нас в Дольмортисе, так что повеселее… Да… Так себе шуточка, конечно…

– Эф, мне надо тебе признаться. Сейчас это уже можно… Я думаю…

– Давай только не в любви, ага? Оставим все красивые слова на потом, идёт? Смешения ещё не остановлены, хотя Рикка сказала, что это будет просто и они уже обо всём позаботились.

– Не в любви… Это сложно объяснить… Я лучше покажу. Есть у кого-то монетки? Ну унии, а обычные круглые железные монеты? У меня вот есть несколько, но хочется, чтобы их было побольше.

– Какой-то фокус? – Тито повернулся к нему и достал несколько медяков разного диаметра.

– Там, в ящике, на полке железная коробочка стоит, посмотри, кивнула Эннор. Там сохранилось приличное количество. Ещё с Братства осталось видимо, я когда разбиралась не стала выкидывать. Почти на каждом корабле, на котором я служила, была такая. Скажи, хозяин, почему люди постоянно собирают накопления медяков в железные коробочки? Это же копейки как ни считай.

– Помолчи, Эннор, я сейчас серьёзно. – Слава нахмурился и пошарил в указанном месте. Вернулся он с небольшой металлической коробочкой, в которой и вправду звенела добыча. Слава достал горсть монет и принялся складывать их в стопку. Все молча поглядывали на полноватого, обычно смущённого товарища. Впервые за всё время он был настолько серьёзен.

– Орёл или решка, Эф? – Он продемонстрировал приятелю внушительную башню из монеток.

– М… Не понимаю, что именно будет сейчас происходить, но пусть будет орёл. – Евклид пожал плечами.

Слава взмахнул рукой и с силой швырнул монеты на пол кабины. Монеты разметало по всей кабине. Удар был такой силы, что некоторые долетели даже до Эннор с Тимофеем.

– Ну и какая из них должна быть с… орлом… – глаза Евклида забегали по разбросанным по всей кабине монеткам.

Каждая их них уже закончила движение и теперь лежала на одной из сторон. Орлом вверх.

Все до единой.

– Пожри меня пустота, Слава, какого.?

– Надеюсь ты не сильно на меня обидишься, дружище. Я не совсем тот за кого себя выдавал.

– Это какая-то магия? Здесь же Суетящийся, вероятность того, что монетки лягут подобным образом. Чёрт… Всеволод показывал похожий фокус на собрании в нулёвке. Только там были кубики. Кубики…

– Да, Эф. В Нулевой Земле моей организации дали такое шутливое название. Кубики. Нам нравится. Хотя, если честно, официально мы называли себя «Первородные», а позже «Лига первородных». Но это звучит надменно. Дань времени. «Кубики» куда веселее и современнее, да?

Евклид осмотрел приятеля с ног до головы и бросил быстрый взгляд на Тимофея.

– Ого… В какой момент тебя завербовали?

«Тимофей, что он несёт⁈»

«Я и сам удивлён, хозяин. Похоже, вокруг тебя действительно ведётся большая игра. Послушаем. Он не выглядит агрессивно и не раз спасал твою жизнь».

Эннор остановила корабль и вытаращилась на хозяина, будто видела его впервые.

Слава скромно отвёл глаза:

– Завербовали? Нет я с самого детства воспитывался послушником в организации. Мне потому и в молельном в школе так легко было. Мы что-то вроде секты, то есть религиозной организации. Верующие, скажем так. Или нет, скорее даже знающие. Ведь когда видишь перевёрнутые на один бок монетки, уже не до веры ведь так? Вера, это когда фокус ещё не показан.

– И в кого же вы верите?

– В Бога, конечно. Думаешь в мире одни только демоны?

– Да уж… Мы сидели с тобой за одной партой. Ты же почти сорвался тогда. Я видел. Твои глаза. Ты уже тогда притворялся?

– Кто был моим наставником в школе, а? Кто вытащил меня в последний момент, когда окно между мирами открылось? Тебя вытащил Тито, а меня?

– Я… Я не знаю. Как-то не задумывался над этим. В тот момент когда я впервые тебя встретил я сам был в шоке от случившегося.

– И не только ты. Рикка, Тито, Павел, всем было дело только до нормализатора, да и вообще каждое Смешение – это событие. Столько суеты.

– А построение перед школой? Там все были в тройках.

– На построении меня не было, но в класс я вошёл вместе со всеми и вопросов не возникло. Не преувеличивай наблюдательность людей, Эф, да и демонов тоже. Особенно в мире, где всем есть дело только до самих себя. Они скорее решат, что что-то не так записали, чем-то, что в школу попал лишний ученик. Это же Хаосум, верно?

– Я вспомнил! Ты мне историю про мать рассказывал…

– Соврал. Точнее это была легенда для того, чтобы не вызывать подозрений. Моей задачей было находиться рядом с тобой, помогать и оберегать в критические моменты. И я провалил свою миссию… А всё так хорошо складывалось…

Евклид поднял брови и потёр глаза, вспоминая всё общение со Славой с момента их первой встречи. Теперь каждая сцена их взаимодействия представала ему с другой стороны.

– Контракт с Эннор… Ты почти умер тогда… – Наконец, сказал он.

– А с кем ещё ты бы законтрактовал эту беглянку, Эф? Так или иначе мне бы всё равно удалось сблизиться с тобой. Твоё исчезновение после битвы с Закхардом в школе немного спутало плано, но потом ты объявился в Золотистом Утёсе и всё пошло как надо. Ты сам ко мне пришёл. А насчёт смерти, да, я вполне мог умереть там, спасибо, что вытащил меня. Я же обычный человек, такой же как ты. Только прошу тебя, Эф, не обижайся, нет ничего плохого в моей помощи. Если бы я сразу сказал тебе, то скорее всего ты бы не послушал и возможно, был бы уже мёртв…

– У меня нет времени на обиды, Слава. Я хочу лишь как можно эффективнее распорядиться отведённым мне временем. Расскажи о своей организации больше. Быть может вы с этим поможете? – Евклид провёл пальцем по длинной выпуклой линии.

– С этим уже ничего не сделаешь. Договор заключен. Это-то меня и расстраивает. А по организации… Я не имею право распространяться о «Лиге», я и так рассказал больше, чем было можно. В общих чертах, мы способны помогать обстоятельствам складываться нужным образом. Ну и ещё у нас есть разногласия с Сумрачным Конкордатом в том, какой должен быть новый мир.

– С Конкордатом? – В разговор вмешался Суетящийся. – Вы там что о себе возомнили? Конкордат способен стереть в порошок всех, у кого с ним разногласия. Ну или договориться, если это выгодно.

– Не способен. Точнее способен, но не в случае нашей организации. Мы довольно сильные. И да, не говорите никому о том кто я. Особенно Рикке.

Евклид откинулся на спинку сиденья и оглядел экипаж:

– Может ещё кто-то хочет ещё в чём-нибудь признаться, а? Тайные культы, секты, запретная магия? Раз уж у нас здесь кружок откровений, сейчас самое время. Говорите сейчас или молчите вечно!

– Я признаюсь, что мне будет тебя не хватать, парень. Извини, но я до сих пор нахожусь в унынии. И песня моя не поётся. Застряла во мне, словно гвоздик в гнилой деревяшке…

– Ой, я же не об этом просил! Не надо вот этого всего! Давайте устроим мне пышные похороны немного позже. Граскус, дай своему хандрящему хозяину хоть грамм своего безразличия… Эннор! Энно-ор!

– Прости, капитан, заговорилась с хозяином. Слушаю.

– Да уж, поговорить вам есть о чём. Сколько ещё ехать? Где наша волшебная утка?

– Мы выходим из зоны блуждающих камней. Думаю, что сможем достичь её минут через тридцать. Зона отдалённая и малоизученная. К тому же наша цель «утка» может находится в довольно большом секторе, точного местоположение нет, она постоянно перемещается. Там было написано в инструкции.

– Блуждающий пузырь вроде нашего?

– Возможно. Рикка не давала никаких разъяснений, только координаты. Точнее разброс координат.

Евклид не ответил и в кабине снова повисло молчание. Молодой человек вспомнил, как будучи подростком приезжал в больницу к другу, больному раком. Его одноклассник, ещё мальчишка шестнадцати лет, лежал в онкологическом центре, улыбался и строил планы. Абсолютно лысый, без бровей, как Слава сейчас. Того мальчишки хватило на год. И у него самого теперь куда меньше времени.

«Хозяин, переговорим? – Раздался голос Тимофея в голове».

«Ты о договоре и трёх днях? Знаешь как разорвать контракт и обмануть Рикку?»

«Нет, я хотел в целом обсудить…»

«Нечего тут „в целом“ обсуждать. В какой момент ты, сатан, стал таким ранимым? Контракт исполнится, а ты теперь один из самых известных демонов Юдоли, а может даже и больше. Тебе лично ничего не грозит, свалишь всё на меня. Подашься в Нулевую землю, там точно найдётся достойная партия. Рикка предложила поставить мне памятник перед тремя башнями. Хочешь и тебя изобразим в бронзе? Ну или из чего сейчас такие вещи делают?»

«Ладно, поговорим позже, ты явно не в настроении, Евклид».

«Не в настроении? Я обречён, Тимофей, дай мне попривыкнуть. Только и делаете, что бубните всей толпой о том, как вам жаль. Будто мне есть дело до чёртовой жалости! Давай займёмся делом, ладно? Сделаем самое доброе дело для человечества. Пожалуй, я буду самым знаменитым из твоих хозяев, да?»

«Пожалуй. Хотя…»

«Не продолжай. Ограничимся этим „пожалуй“, дружище. Не хочу знать, что у меня есть конкуренты».

– Мы почти на месте. – Доложила Эннор.

Она была единственной из присутствующих, удержавшейся от комментариев касательно его положения и Евклид был ей за это признателен.

По лицу Майи, оставшейся в нулёвке, сложно было что-то понять, а Визв заботился только о скорейшем окончании своей книги и встрече с Вектором.

У разворачивающейся драмы был лишь один главный герой и Евклид хотел, чтобы этот герой вышел на финальную сцену ярко, под аплодисменты, а не плаксивые всхлипывания. Сам он никогда не позволял себя лить слёзы и терпеть не мог, когда это делали другие.

– Смотрим во все глаза. Нам нужно увидеть что-то необычное. – Он усмехнулся. – Необычное… Докатились… Мириады проплывающих в шуме и мерцаниии диких кровожадных тварей больше не выглядят необычно. Это забавно.

– Капитан, мне кажется я вижу нашу цель… – Сообщила Эннор.

– Отлично. Подобрать тебя в тот день – было лучшим решением, штурмигатор. Что там? Пузырь большой?

– Большой… Но это не пузырь. Кажется, это демон. Вон там, над нами!

Через толщу диких мелтешащих теней проявлялись черты одного, титанического силуэта. Вокруг него копошились твари поменьше, иногда предпринимая попытки оттяпать от огромного тела хоть кусок, но тщетно, всё его туловище было покрыто толстой бронёй.

– Уж не знаю специально так задумали его создатели, или он сам таким уродился, но это точь-в-точь скарабей. Жук с египетских иероглифов. Навозник, кстати.

– Ого, какой огромный! – Восхитился Слава. – А знаете, бинты с амулетами скарабеев помещали между бинтов усопшего при мумифицировании… Ой… Прости, Эф.

– Ничего, только давай договоримся, что в случае чего, меня лучше сжечь, а не закапывать. И уж тем более не скармливать кому-то или мумифицировать, хорошо?

– Как скажешь, капитан.

– Что дальше, Эннор?

Та внимательно перечитывала бумажку.

– Написано, что в бой с чудовищем ни в коем случае не вступать. Это могущественное и разумное существо. Нужно подобраться к его морде и показать боевое знамение. У, Т, К, А. Четыре буквы. Это пароль. И он откроет проход. Думаешь, придётся, лезть в его пасть?

– А то… Яйцо обычно «в» утке, а не снаружи. Но нам не привыкать, да, Тимофей?

– Точно! Был у меня один хозяин, лет сто назад. Мы с ним попали на планету молчальников. Нас схватили и точно убили бы…

– Помолчи, Тимофей. Твою чувство юмора, конечно, лучше уныния, но приказываю тебе не злоупотреблять с этим. Твой, пока ещё живой, хозяин.

Сатан растянулся в улыбке, такой широкой, что она была видна в отражении лобового стекла.

Эннор вытянула руки и перед кораблём, один за другим, возникли четыре жёлтых символа:

– У

– Т

– К

– А

– Так. И что теперь? – Не удержался Тито. Евклиду было непривычно видеть изуродованное лицо своего наставника так близко.

– Ты точно сделала всё как надо? Символы верные? Я до сих пор их не понимаю. – Признался Евклид.

– Верные. – Кивнул Слава. – Это большое создание, возможно его реакции не такие быстрые как нам бы того хотелось.

– Если Рикка меня обманула…

– Не обманула. – Уверенно покачал головой Слава. – Это не в правилах Конкордата. Особенно в таких сделках как эта. Смертельных сделках.

Он оказался прав. Через несколько секунд пасть чудовища медленно разверзлась, открывая внушительный проход к его внутренностям. Евклид кивнул и КН-2 медленно вкатился внутрь.

Пасть и пищевод жука подсвечивался пульсирующими красными символами. Внутри было множество пещер и ответвлений, но верный путь был подсвечен, по нему Эннор и вела корабль.

– Интересно, если бы пароль был не тот, он бы всё равно впустил нас, но отправил бы по другому пути? Прямо в свой желудок или что у него там вместо?

– Надеюсь этот пароль подходит и мы сейчас идём по верной дорожке.

Они вплыли в большую чёрную пещеру такого размера, что изнутри казалось – она больше самого скарабея. На её стенках сияли точки, напоминающие звёзды. Их свет отражался в воде, а в центре импровизированного озерца был небольшой участок земли с хижиной. Совсем крохотный, не более пятидесяти метров в диаметре. По форме он действительно напоминал яйцо со стоящей на нём обветшалой постройкой.

В оконцах хижины горел свет.

– Смотрите, смотрите! Это что дым? – Слава смотрел вниз, широко открыв глаза.

Евклид в этот момент смотрел не вниз, а на своего приятеля и по-прежнему не мог поверить, что он оказался членом организации, с которой считался сам Всеволод.

– Там флаг ещё реет. – Прошептала Эннор. – Не могу разобрать… Ключ… Нет, два ключа! На фоне креста. Братство⁈ Тут⁈ Не может быть!

– Церковники… – Хищно оскалился Суетящийся. – Я так и знал!

Глава 24
День первый. Марфа

– Оставайтесь снаружи. Братство терпеть не может сатанов, думаю, что начать разговор нам лучше без вас. Но будьте готовы, мы не знаем, кто ждёт внутри. Помните, что устроил Томас в одиннадцатом доме? Граскус точно помнит. Может здесь такой же обезумевший церковник огромной силы, хитрый и опытный. Тито, ты тоже лучше оставайся здесь. Без обид, но ты теперь тоже не похож на обычного человека. Со мной пойдёт Слава, «живой щит года», по версии «Лиги первородных». – Евклид похлопал приятеля по спине и ещё раз сверился с инструкцией Рикки.

Она была короткой и была перечитана уже множество раз. По сути невыполненными остались лишь три пункта: постучать в дверь, используя условный сигнал, лишить жизни того, кто находится внутри и уничтожить артефакт.

– Тук-Тук. Тук. Тук-тук-тук.

Кто-то внутри откашлялся и проворчал:

– Наконец-то! Дождался всё-таки! Входите, не заперто! Тут, как вы понимаете, прятаться не от кого.

Дверь со скрипом отворилась. Слава вошёл первым, следом за ним Евклид. Внутри изба ничем не отличалась от обычного деревенского дома. Скромное убранство, маленькая железная печурка в углу на которой закипала кастрюля и тощий растрёпанный старик, почему-то наполовину раздетый. Вся изба была пропитана «стариковским» запахом, смесью пота с лёгкими нотками спирта.

– Добро пожаловать, смена! Сразу двое? Странное дело! В своё время я прилетал сюда один. Кто остаётся? Ты? Ты? Или ты? – Старец крутил головой, глаза его светились безумием.

Слава вопросительно взглянул на товарища.

– Я остаюсь. Меня зовут Евклид. – Он пока не понимал о чём толкует старец, но на всякий случай пожал протянутую руку.

– Молодой… – Старец вгляделся в его лицо, а потом перевёл взгляд на костяной протез. – Знаешь, когда я прибыл сюда, десять лет назад, то был куда старше. Меня нарекли Томас, Третий Великий Инквизитор Братства. Все сменщики до этого были инквизиторами, почему же на этот раз они послали тебя, Евклид? Ты ведь не из наших, да?

– Не из ваших.

– Но ты нашёл меня и знаешь условный стук, значит ты сменщик, верно?

– Верно.

Томас ещё раз осмотрел на молодых людей, но потом расслабился и махнул рукой:

– Неисповедимы пути… Какое мне, в конце концов дело, я свою десятку годков отдал и отправляюсь в заслуженный отпуск. Об остальном позаботится Братство. А я, значится, остаток жизни проведу в тишине и покое. Пойдёмте, растолкую вам как здесь всё устроено. Главное, чтобы преемственность по линии крови сработала, а остальное… Остальное плевать… – Он шмыгнул носом и смачно сплюнул на деревянный пол, после чего растёр сопли потрёпанным башмаком.

Затем старец подошёл к углу хижины и отворил дверь в погреб:

– Залезайте! Вся суть вон там, внизу!

– Ты первый, Томас.

– Не доверяешь? Думаешь я избавлюсь от вас? Думаешь мне не терпится посидеть тут ещё немного, в одиночестве, без связи и до конца дней? Молодёжь-молодёжь… – Старец, кряхтя полез вниз по ступеням подзывая гостей присоединиться к нему.

Подвал был глубоким и тёмным. Почти всё помещение занимала внушительная стеклянная конструкция сложной формы, весьма хрупкая на вид. Она напомнила Евклиду хрустальную бабушкину люстру, как если бы она стояла на полу, а не свисала под потолком. Множество трубочек и стеклянных перемычек, казалось, могли разломиться от одного прикосновения.

Вдоль стен были прилажены полки. Большую часть из них занимали пробирки разного объёма, книги и колюще-режущий инструмент всех мастей. Книги, также, валялись на полу и приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

– Здесь всё просто, Евклид. Приборы для забора крови, и ёмкости для её хранения. На случай недомогания и болезней лучше делать запас. Всё по протоколу. Ты его уже наизусть и так знаешь, наверняка. Я однажды хворал почти месяц, думал откинусь, но нет, выкарабкался. И поддерживал Марфочку каждый день. Это я так ласково мою стеклянную сожительницу называю. Ты её сам называй как хочешь. Она не будет против. – Он провёл рукой по изогнутой поверхности узловатыми пальцами. Евклид заметил, что руки старца дрожат.

Хозяин хижины взял с полки небольшой ланцет и прокалил его над огнём, который возник прямо из кончика его пальца. Когда инструмент был обеззаражен, он сделал маленький надрез на том же пальце, встал на мысочки и приложил порез к специальному заборному отверстию наверху. Дав достаточному количеству крови проникнуть в заборное отверстие, он убрал палец и заклеил ранку пластырем.

Кровь быстро распространилась по люстре, расползаясь по трубочкам словно по капиллярам, постепенно заполняя всю конструкцию. Они были настолько тонки, что даже небольшого объёма крови хватило, чтобы стеклянная конструкция стала красной.

– Смотрите внимательно, сейчас мигнёт. – подмигнул старец.

И действительно, люстра мигнула и вновь стала прозрачной. Крови внутри неё как будто и не было вовсе.

– Ну всё, с Марфой стало быть рассчитались. Моргнула, значит всё путём. Можно идти и заниматься своими делами: ловить рыбу, писать стихи, ну или чем ты там занимаешься. Чёрт побери, я так давно не видел людей… Простите, что так навязчиво разглядываю вас…

– Ты знаешь зачем всё это, Томас? Весь этот ритуал?

– Кормление Марфы? Знаю, конечно. Это наша традиция, расплата Инквизитора за боль, которую он причинял другим, выполняя свою работу. И моя личная аскеза. Десять лет я смывал эту боль своей кровью и теперь я чист, словно младенец. Для своих я теперь буду… Кем-то вроде святого. Помню, как Томас Второй вернулся. Он был для меня кем-то иным тогда. Великим. Тем, на кого я хотел походить… – Бывший инквизитор расплылся в улыбке, вспоминая. Его движения были медлительными… Плавными… Ведь для него столько времени не существовало ничего, что требовало спешки. Ровно как и для меня всё это время. Еда и вода в избытке были на острове, а ежедневный ритуал был коротким и совсем не обременительным.

– А Марфа? Что она делает?

– Она передаёт нашу жертву Богу и тот принимает её. Марфа связана с создателем. Священный артефакт Братства. Давным-давно он был явлен нашим предкам и тех пор… Постой, ты же знаешь всё это и так, верно?

Старик вдруг странно вздрогнул и отшатнулся. Его глаза вновь сделались безумными:

– Ты не из наших, да! Ты же не должен быть здесь? Ты же не сменщик? У тебя эти шрамы на теле. Ты обречён! Зачем ты здесь⁈ Щенок! Нас кто-то предал⁈ Думаете вы двое сможете остановить Третьего? Да, стоит мне только пальцами щёлкнуть…

«Тимофей, внутрь! Мы в подвале!»

Но щёлкнуть пальцами Томас не успел. Суетящийся демон плотно зажал его правую руку, а Эннор левую. Пальцы инквизитора были растопырены и зафиксированы в мёртвой хватке. Евклид подивился тому, что Тимофей и Эннор отработали так слаженно.

Тито, пыхтя, тоже карабкался вниз. После такого яркого появления подмоги, его движения воспринимались словно фильм в замедленной съёмке.

– Демоны⁈ В нашем храме⁈ Будьте вы прокляты!

Томас напрягся изо всех сил, пытаясь вырваться. Его тощее бледное тело задрожало. Изо рта Тимофея вырвался смешок, он даже не почувствовал старания измождённого тела.

– В былые годы… Я бы стёр вас, нечистые… Испепелил на месте…

– Да! Я слышал о тебе Огненный Томас. Третий Инквизитор. Кровавый церковник. – Синеволосый приблизил свою пасть к лицу старца. – Пришло время ответить за всё, что ты творил тогда. Я слышал то, что ты тут говорил. У меня очень тонкий слух. Ты не вернёшься к своим святым. Ты останешься здесь. Навечно. И никто не узнает, что здесь произошло.

Евклид едва уловимым жестом остановил своего слугу:

– Ты знаешь, Томас, что Смешения были сотворены этим местом? Ты поддерживал их своей кровью, как и все твои предшественники. Я до конца не понимаю как всё это работает, но дело тут в тебе и в этом странном артефакте, который ты зовёшь Марфой.

– Что за вздор! Это ложь! Кто сказал тебе эту чушь, щенок⁈ – бывший инквизитор вновь забился в тщетной попытке освободиться.

– Не называй меня щенком, старик. Я уважаю старость. Но ты умрёшь безболезненно только если будешь вести себя подобающе. Я отвечу на твой вопрос. Сумрачный Конкордат дал мне эту информацию. Ты знаешь Рикку?

– Рикку?

– Маленькая девочка с мангустом в руках.

– Трижды исчезнувший пепел… Она не стали бы врать… – Старец прекратил сопротивление. Тело его обмякло и повисло на руках сатанов. – Так значит Марфа… Это плохо… Это очень плохо… – Он посмотрел на стеклянный артефакт будто впервые его видел.

– Так мне сказали. Я пришёл, чтобы убить тебя и прекратить всё это. С артефактом тоже необходимо покончить.

– Поверить не могу… Нужно перепроверить! Почему они держали это в тайне от Братства? Ума не приложу…

– Думаешь ваша секта так важна для них? Нулевая Земля, Оккику, я… Все в Хаосуме лишь фигуры на их доске.

– Мы не секта! Мы – Братство! Истинная религия! Мои предки делали такие вещи… – Томас сокрушённо взглянул на артефакт. – А они использовали его для таких богопротивных дел.? И меня заодно… Но я делал это ради своей веры, во имя Бога, ведь так⁈ Не ради них! Значит ли это, что после смерти я всё же попаду в рай⁈

Старец разговаривал сам с собой.

– О нет! Пекло будет жарким, поверь. – Протянул Тимофей. – Огненной Томас в геенне огненной, великолепно!

– Евклид! Позволь мне уничтожить Марфу? Её создали мои предки, для меня будет честью разрушить её! Если я не могу ничего сделать, чтобы спасти её, пусть она хотя бы падёт от потомственного брата по линии крови?

Евклид посмотрел на Суетящегося демона, а затем на шлем Ацерома, который тот держал в руках. Синеволосый протянул его Евклиду.

– Понимаешь, я устал от обмана, Томас. – Он медленно надел шлем на голову и его голос сменился на металлический скрежет. Металлическая мимика маски была неподвижной. – Когда кто-то клянётся в дружбе, а потом предаёт. Выдаёт себя за другого или просто ведёт себя странно. Безумие в квадрате. Пойми меня, если я введу тебя в своё уравнение, которое я почти решил, то вся идеальная картинка подвергается риску. Ты же Третий, Томас, кто знает, что ты выкинешь? Что находится в твоей седой обезумевшей голове? Может исчезнешь вместе с этой стекляшкой в секунду, может убьёшь меня или кого-то из команды, может заставишь этого скарабея снаружи изрыгнуть нас всех… Десятки вариантов лжи…

– Нет, я просто.!

– … Может ты заставишь уровень воды резко подняться и воспользуешься суматохой, чтобы улизнуть. А может эти скальпели, лежащие повсюду, вонзятся в нас…

Один из скальпелей упал на пол, иллюстрируя его слова. Инквизитор вздрогнул. Суетящийся демон пожал плечами. Его сила исправно работала.

Евклид продолжал:

– … Может твоя кровь обладает особыми свойствами и ты сделаешь что-то, чтобы выжить и восстановиться. Я впервые вижу тебя и всё что у меня есть это лишь вот эта инструкция от Рикки. На одной чаше весов – благо мира людей, а на другой мольбы старика, которого я едва знаю. Как ты уже догадался, я поставил свою жизнь на эту сделку и не собираюсь рисковать и на десятитысячную долю процента. Ни о чём не проси меня более, Томас. Ты всё сказал и я тоже. Надеюсь, на той стороне тебе будет лучше, чем на этой. Ну и увидимся через пару дней. Предупреди там всех, что я скоро буду.

Евклид достал револьвер, а затем убрал его обратно за пояс, решив не тратить столь драгоценные в Хаосуме пули. Инквизитор зажмурился и забормотал молитвы.

– Разделяя надвое, одним. Рассеки…

Голова Томаса отделилась от плеч, не издав ни звука. Евклид снял шлем и бросил его сатану.

– Тимофей, молот.

В руках синеволосого быстро появилось внушительное ледяное орудие.

– Разбей эту проклятую стекляшку. Часть осколков собери в мешок, разбросаем по Хаосуму, чтобы никто не собрал. Подвал и хижину сожги. Сожги всё. Там, в холодильнике, запас крови Томаса. Всё разлить и сжечь. Не должно остаться ни одного шанса на то, чтобы восстановить всё это дерьмо. Приступай. Мне даже находиться среди всего этого противно. Я как будто на жертвенном алтаре каких-то каннибалов…

Он поёжился и стал подниматься наружу:

– Эннор, за штурвал. Нам надо покинуть это место. Мы не знаем, что выкинет наша утка, когда у неё в брюхе запылает пожар.

– Есть, капитан. Я запомнила дорогу и легко найду выход из лабиринта.

– Мы не знаем как тут всё устроено. Есть предложение получше.