Текст книги "25 дней с Мистером Высокомерие(СИ)"

Автор книги: Аноним Тристесса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Тебе не стоит быть таким грубым постоянно, – прошипела я. – Я человек, если ты не заметил, и у меня тоже есть чувства.

Он приподнял одну бровь, глядя на меня без всякого участия.

– Обменяй свои чувства на расческу, – он помолчал, оценивая меня. – Или на более приличную одежду.

Я почувствовала, как мои щеки запылали еще ярче, а ярость затопила мою сущность. Я знала, что в состоянии сейчас взять это чертово кресло, на котором расположилось его длинное тощее тело, и выбросить из окна. О да, наблюдать за картиной его неминуемой смерти была бы такой прекрасной, эхо его криков в холодном воздухе, его бесящие меня черные косички развеваются на ветру, тошнотворный хруст...

– Анна?

Я быстро моргнула, выпадая из своих фантазий.

– Что?

– Христа ради, хватит спать, – он грозно посмотрел на меня. – Я сказал тебе, что деньги на столике возле двери.

Я вздохнула, и, быстро развернувшись, направилась к выходу, хватая пачку наличных, которая небрежно лежала на гладком столе из дуба. Я автоматически посчитала деньги, а после мои глаза распахнулись от удивления. Кто, черт побери, таскает с собой столько денег?

– Том? – позвала я.

Тяжело вздохнув, он отозвался:

– Да.

– Денег слишком много для такого небольшого списка, не так ли?

– Там еще дополнительные деньги специально для тебя.

Я уставилась на купюры у себя в руках:

– Для меня?

Я услышала улыбку в его голосе:

– Купи себе новую косметику, или что-то вроде того.

Я не дала ему договорить и ушла, громко хлопнув дверью – привычка, появившаяся у меня за последние несколько дней.

Пока я шла к ближайшему супермаркету, я представляла себе в красках, как Том Каулитц выпадает из окна своего номера на холодный асфальт, и эти фантазии успокаивали меня.

Я ненавидела его.

Поход за продуктами никогда не был для меня сложным делом; у меня не было много денег, поэтому мой выбор ограничивался дешевым хлебом, простыми макаронами и сыром, а также лапшой быстрого приготовления. Так что список продуктов Тома, полный различных требований и товарных марок, был для меня чудаковатым. Я медленно проходила по рядам, сощурив глаза, чтобы лучше было видно названия продуктов.

Я взяла коробку Pop Tarts с корицей, что он и заказывал, начеркав своим неровным почерком название на листочке. Мои пальцы на мгновение задержались на коробке. Я не пробовала простые Pop Tart несколько лет – их цена была слишком высока для моего скромного бюджета. Я вздохнула и аккуратно положила коробку в свою корзину, направляясь к отделу, где продавались напитки. Поморщившись, я взяла клубничный Несквик, на упаковке которого кролик пил розоватую жидкость через трубочку.

– Анна?

Я нахмурилась, услышав голос, и обернулась, замечая молодого человека, стоящего рядом со мной. Я мельком оглядела его, пытаясь вспомнить, как его зовут. Он улыбнулся мне и махнул рукой, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он был высокий, у него были короткие темные волосы, а еще самые красивые зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Но кто же он?

Вот ведь дерьмо, подумала я. Надо что-нибудь сказать!

– П-привет... – нерешительно произнесла я, выдавливая улыбку, в то время как мозг отчаянно пытался вспомнить его.

Он наклонил голову и издал хриплый смешок:

– Ты не помнишь меня, да?

Я кусала губы, смущение опалило мои щеки, и я покачала головой.

– Извини, – искренне сказала я, неловко улыбаясь. – Я очень плохо запоминаю имена.

– Да нет, все нормально, – он улыбнулся. – Мы учимся в одной группе по социологии с тобой. Я сидел с тобой несколько раз в начале семестра. Я – Нейт.

И вот тогда я вдруг поняла.

– Ах да, точно, – мои глаза расширились. Да, да, да, я его наконец узнала. – Господи, я такая тупая, конечно, я тебя помню! Мы с тобой шутили над профессором Льюисом и его...

– ... выпученными глазами, – закончил он мою фразу с улыбкой, тихонько посмеиваясь. – Да, это я.

– Мне так жаль, – я решила извиниться еще раз. – Я просто... у меня проблема с запоминанием имен и..., – я осеклась и сделала вдох. – Я – Анна.

Его глаза блеснули:

– Да, я знаю.

– Да, – повторила я зачем-то.

Повисло неловкое молчание, а потом он заговорил, кивая на корзину в моих руках:

– Делаешь покупки?

Я посмотрела на продукты в корзине и кивнула:

– Да... просто... покупаю продукты.

Идиотка!

Он слегка улыбнулся, рассматривая мои многочисленные покупки.

– Довольно дорогие штуки, да? – впечатлено кивнул он. – Я немного смущен, потому что я не могу позволить себе продукты такого качества, – он кивнул на свою корзину, в который было несколько пакетов замороженных обедов и обычная банка арахисового масла.

– Ох, так... – пробормотала я, прикусывая нижнюю губу.– Я тоже нечасто такое покупаю.

Вообще никогда не покупаю, напомнила я сама себе. Господи, ты ведь даже покупаешь это не для себя!

В этот момент я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон, и обреченно вздохнула. Мой вдруг оказавшийся противным рингтон эхом разнесся по магазину. Нейт усмехнулся, заметив, с какой поспешностью я вытаскиваю телефон из кармана. Я сжала зубы, увидев его имя на экране.

– Важный звонок? – он небрежно кинул на телефон.

– Вряд ли, – сказала я, запихивая телефон обратно в карман. – Но я, наверное, должна идти.

– Конечно, – кивнул он. – Я тоже... Мне нужно сдать большую диссертацию через несколько дней. Надо перестать ходить в магазин за арахисовым маслом и заняться делом, наконец, – он рассмеялся. Его смех был совершенно очаровательным, и я почувствовала бабочек, запорхавших в животе.

Я негромко засмеялась, опуская взгляд и ощущая, как щеки запылали румянцем.

– Да...

– Эй, – сказал он. – Если мы увидимся на социологии на следующей неделе, то сядем вместе. Поиздеваемся над Льюисом по старой дружбе.

– Да? – я улыбнулась, как гребанная малолетка. – Я бы хотела.

– Отлично, – ответил он. – Буду рад тебя видеть.

И затем он ушел.

А я осталась стоять в проходе, с упаковкой клубничного Несквика в руке, с его нелепым кроликом, который сейчас будто бы издевался надо мной. Я вздохнула, снова рассматривая список. Я уже почти закончила покупки, и могла вернуться к...

Вот дерьмо!

Я не ответила на звонок Тома.

Я вздрогнула от мысли о том, что нужно будет вернуться к нему в его обитель, потому что знала, что меня ожидает жестокая расплата. Я завершила покупки и расплатилась, решив не пользоваться его предложением купить себе хоть что-нибудь, хотя бы какой-нибудь жалкий блеск для губ, и мысленно приготовилась к столкновению с самим Сатаной.

Глава 6. Настоящие мужчины носят Шанель

Это был третий день моего невероятного, сюрреалистического общения с этим отвратительным человеком, который раздражал меня и постоянно насмехался надо мной. После моей ошибки с его вызовом на мой телефон в супермаркете, он наказал меня, когда я вернулась назад с полной продуктов сумкой, Том приказал мне прибраться в ванной.

– Ванная? – повторила я, глядя на дверь с подозрением. – Что в ванной?

Он улыбнулся, слегка склонив голову:

– Туалет.

Он замолчал, а еще пару секунд переваривала услышанное. Когда до меня дошло, я отступила назад, широко раскрыв глаза от ужаса, отчаянно качая головой:

– Нет, нет, нет. Том, я не буду мыть твой туалет.

– К твоему сожалению, – сказал он, ехидно улыбаясь, и принес длинный белый ерш для унитаза, вручив его мне. – У тебя нет выбора.

Несколько следующих минут мы спорили и ругались, я хотела дать ему понять, что пропустила его звонок из-за того, что мои руки были заняты пакетами с едой для него. Он заявил, что мне нужно было положить пакет на пол и ответить на вызов, или перезвонить.

Конечно же, победа была за ним. В итоге я сидела на гладком полу, пребывая в самом настоящем бешенстве, и терла ершом в унитазе, сжимая зубы. Мыльная пена пахла цитрусом.

Наши с Томом отношения становились все более натянутыми, поэтому я, уходя, нарочно сильно задела его плечом.

Но пришел новый день, чему я была очень рада. Проснувшись, я глубоко дышала, настраивая себя на спокойствие. Я побаловала себя бейглом из пекарни на углу и ванильным фраппе – мне были просто необходимы сахар и кофеин, ведь предстояло выполнять очередные задания у этого сатаны, что купался в роскоши за несколько кварталов от меня.

Он на самом деле был демоном во плоти.

К своему удивлению, я пришла вовремя, но то, что его нигде не было, нельзя было считать таким уж удивительным. Я вздохнула, закатывая глаза и небрежно кидая свою сумку с книгами на пол. У меня не было времени на его маленькие игры – через два с половиной часа у меня состоится научная работа по экологии, и я не могла ее пропустить.

– Том? – громко крикнула я, с нетерпением ожидая услышать саркастический ответ. Однако, мне никто не ответил. Стояла тишина. Я нахмурилась:

– Я тут!

Тишина.

– Какого черта? – прошептала я себе под нос, сбрасывая обувь и делая шаг вперед. Все выглядело, как обычно, разве что было более-менее чисто, и на стойке не наблюдалось завала всякой ерунды.

Я повернула голову, поглядев в сторону ванной. Я ожидала увидеть полоску света из-под закрытой двери и услышать шум льющейся воды, но дверь была открыта, и в ванной было темно.

Где он, черт возьми?

Я слегка подпрыгнула, услышав тихий шаркающий звук из спальни. Немного повернувшись по направлению к звуку, я ждала, когда он откроет дверь и покажется из комнаты. После какой-то непродолжительной возни, я услышала еле слышные шаги и негромкий скрип открывающейся двери. Человек должен был вот-вот появиться в поле моей видимости, а я готовилась выдать что-то очень ехидное, намекнуть на его непроходимую лень, но тут....

Это был не Том.

Человек был даже издалека не похож на Тома. Том точно не отличался маленьким ростом, худобой и длинными темно-рыжими волосами.

О, господи Иисусе.

Это была одна из его девочек, она тихо вышла, легко улыбаясь своими припухшими губами. Еле слышно закрыв за собой дверь, она повернулась и вздрогнула, заметив меня.

– О! – воскликнула она, закрывая грудь рукой, быстро натягивая бретельку черного шелкового платьица и нервно посмеиваясь. – Простите... я не думала....

– Да все нормально, – закатила я глаза. – Он все еще спит?

Она нахмурилась:

– Думаю, он проснулся..., – она помолчала, прислушиваясь, и кивнула. – Да, я слышу, как он ходит по комнате.

– Отлично, – пробормотала я.

Девушка внимательно осмотрела меня перед тем, как направиться к двери. Она заглянула на кухню и оставила на стойке небольшой клочок бумаги – именно там, где я находила похожий несколько дней назад.

– Извиняюсь за эту ситуацию, – сказала она, глядя на меня. – Я не знала, что горничные приходят так рано.

Дверь закрылась – она ушла.

Я открыла рот от возмущения.

Горничная?

Да кем она себя возомнила, черт возьми?

Потом раздался смех. Но не просто смех – нет, он был низким и каким-то издевательским. Я резко обернулась и наткнулась взглядом на голого по пояс Тома, облокотившегося об дверной проем. Он улыбался.

Я смерила его холодным взглядом:

– Я рада, что ты находишь это таким веселым.

– Естественно, – продолжая улыбаться, кивнул он. – Хотя мне показалось это довольно обидным, потому что моя горничная возбуждала во много раз больше, – выдал он, осмотрев меня. – А еще она была на двадцать лет старше.

– Заткнись, – резко оборвала его я, пока он не разошелся в своих высказываниях. – Давай, говори, что от меня сегодня требуется, чтобы я освободилась поскорее.

Он негромко зевнул, потягиваясь. Я еле заставила себя отвести взгляд от его тела.

– Сегодня все просто, – зевая, сказал он. – Я всего лишь хочу яичницу и тосты.

– Я пришла сюда через несколько кварталов для того, чтобы приготовить тебе яичницу и тосты? – недоверчиво спросила я.

Он, к моему сожалению, кивнул, и подошел к стойке.

– Хотя.... Тебе лучше убраться здесь перед тем, как готовить мне завтрак.

Я просканировала помещение глазами – на первый взгляд все выглядело, как обычно. Покрутив головой, я нахмурилась и сообщила ему:

– Мне кажется, что кухня чистая.

– Нужно вымыть стойку, – он кивнул на нее, хитро прищуриваясь. – Да-да...именно эту стойку.

Я с подозрением смерила его взглядом, складывая руки на груди.

– Только эту стойку? – повторила я, проведя пальцем по поверхности для того, чтобы удостовериться в своей правоте. – Почему именно ее? Она такая же чистая, как и все на кухне...

Когда он прошел мимо меня, чтобы налить себе сок, его рука нечаянно дотронулась до моей. Он словно замешкался на долю секунды, его тело напряглось, но затем он продолжил движение, доставая из холодильника сок. В животе что-то сжалось, и это чувство возникало все чаще рядом с Томом, но я постаралась не обращать на это внимания.

– Я тр*хал на этой стойке ту девушку прошлой ночью, – произнес он наконец.

Я отшатнулась назад с широко распахнутыми глазами и открытым ртом:

– Ты что?

Он обернулся ко мне, лениво облокачиваясь на стойку со стаканом сока в руке. Сделав небольшой глоток, он посмотрел на стойку, а потом – на меня:

– Точнее, это она меня тр*хнула – она была сверху, – он пожал плечами, как ни в чем не бывало. -Хотя, это не так уж и важно.

Я в ужасе сделала еще несколько шагов назад, чувствуя подступающее отвращение:

– Ты шутишь.

Он сделал громкий протяжный вздох и глотнул еще сока.

– Это было жарко.

– Иисусе, Том, – прошипела я, не в силах до конца поверить в его слова, и глянула на стойку, которая теперь была для меня просто отвратительно грязной. – Это... это...

– Сексуально? – перебил меня он, мерзко улыбаясь. Он словно бы специально облизнул свой блестящий пирсинг. – Тебя это заводит?

– Нет, – выплюнула я, сузив глаза. – Я прямо-таки чувствую, что мой завтрак пошел обратно.

– Можешь выблевать его в ванной, – пожал он плечами, глянув мне через плечо на дверь ванной. – Но после этого тебе придется снова мыть унитаз.

– Размечтался, – бросила я. Мой взгляд упал на стойку, и я заметила бумажку, лежащую на ней, которую оставила ушедшая девушка.

– И еще, убери это, – снова зевнул он, отворачиваясь, чтобы налить себе еще сока. Я взяла бумажку и пошла в его спальню, делая гримасу отвращения, когда проходила мимо стойки, на которой он....

Я поежилась.

Отвратительно.

– В какой ящик? – громко спросила я, когда дошла до шкафа.

– Хм, – он немного помолчал. – Правый.

Закатив глаза, я открыла правый ящик и кинула туда записку. Порядок в ящике нарушился, и теперь несколько записок торчало из ящика. Мне было все равно.

Когда я вернулась, он лениво возлежал на диване в своей обычной позе, ноги свисали с подлокотника. Я скривила губы от отвращения и пошла на кухню. Невероятно, мне придется мыть эту стойку, которая...на которой...на которой несколько часов назад побывал его голый зад.

Хотелось выблевать завтрак прямо на пол.

– Эй! – протянул он нетерпеливо, поворачивая ко мне голову. – Кинь-ка мне сигареты; они в ящичке рядом с плитой.

Достав сигареты, я небрежно кинула их ему, и мои губы растянулись в довольной улыбке, когда я услышала его ворчание. Попала пачкой ему в скулу, прекрасно!

– Зажигалку тоже надо бы, – сказал он с усмешкой, – она в том же ящике.

Когда я кинула в него зажигалкой, то почувствовала разочарование, потому что попасть ему по голове не получилось. Наверняка это было бы ощутимее, чем пачкой сигарет. Черт.

– Ты знаешь, курение вредит здоровью.

Он рассмеялся приглушенно, не выпуская сигарету изо рта. Обхватив ее пальцами, он зажег ее и откинулся назад, вздохнув, бросив зажигалку на стол.

– Спасибо, – пробормотал он, выдыхая дым. – Не догадывался об этом.

Я закатила глаза и взялась за губку около раковины. Потекла горячая вода, смачивая ее.

– У тебя есть резиновые перчатки? – спросила я у Тома, выливая моющей жидкости на губку.

– Тебе не кажется, что ты излишне драматична? – безразлично ответил он, выдыхая дым своей противной сигареты. – Нет, конечно.

– Ничего подобного, – заявила я, закрывая кран и косясь на стойку, поморщившись. – Мне придется касаться того, на чем находился твой зад.

– Да тебе повезло, – он улыбнулся мне, лежа на диване и сверкая глазами в предвкушении какой-то особо мерзкой шутки. – На большее тебе ведь надеется и не приходиться, тебе не добраться до моего члена. Так что лови момент, детка.

– Какая же ты дрянь, – зло процедила я. Он ничего не ответил, а я быстро начала намывать стойку, легко проводя губкой по поверхности. Все мое существо протестовало против того, что я делала сейчас, и меня так и мучили картинки, возникающие в голове. Том и та рыжая девушка извивались, толкались и страстно стонали на этой стойке, которую я мыла....

– Так, – сказала я, чтобы отогнать от себя навязчивые видения. Мне необходимо было поговорить хоть о чем-то, чтобы нарушить эту давящую тишину, чтобы не думать о Томе, занимающимся сексом на этой стойке несколько часов назад. – Объяснишь мне, что это за система ящиков?

– Система?

– Ты приказал мне положить записку рыжей девушки в правый ящик, а в тот раз я клала ее в левый, – пояснила я.

– Что ты хочешь понять?

– Чем сегодняшняя и тогдашняя девушки различаются? Какая разница между левым и правым ящиками?

– Все очень просто, – помолчав, начал он, затягиваясь сигаретой. – Правый ящик для тех счастливиц, которым я обязательно позвоню....

– Надо же, – нехорошо усмехнулась я. – А левый, значит, для тех несчастных, кто никогда не дождется твоего звонка. Тогда зачем ты хранишь их номера?

– Если бы ты дала мне возможность закончить гребанное предложение, – процедил он, холодно глядя на меня. – То поняла бы, что имею в виду. Левый для тех, кому я не позвоню, – он нарочно сделал паузу, чтобы смачно ухмыльнуться. – Если только мне не станет смертельно скучно или я не напьюсь.

– Ты невозможен, – прошептала я. – Абсолютно невероятен.

Он просто пожал плечами:

– Надо держать их в порядке.

Я сухо засмеялась, даже прекратив мыть эту гребанную стойку.

– Держать в порядке? – не веря, повторила я. – Мне нравится, ты говоришь о девушках, как о каких-то предметах.

– Так и есть.

– Замечательно, Том, – я тяжело вздохнула, – значит, сегодняшняя девушка заслужила правый ящик?

– Она позволила мне тр*хнуть себя на кухонной стойке, – сказал он, – она действительно заслужила это.

Я вернулась к раковине, чтобы помыть губку, и вытерла руки об бумажное полотенце.

– Тебе самому не мерзко от этого? – поинтересовалась я, – тебе не мерзко, что ты просто пользуешься девушками?

– Нет.

– Просто в большинстве своем парни в определенном возрасте хотят чего-то большего, а не просто одноразового секса, – я пожала плечами, выкидывая использованное полотеннце в мусорку. – Некоторые парни не предпочитают просто тра*хать каждую вторую и идти к следующей.

Том молчал, и это заинтересовало меня. Я подняла голову и увидела, что он смотрит в потолок, зажав сигарету в пальцах.

– Том?

Он глянул на меня взглядом еще более холодным, чем раньше.

– Не надо делать из меня монстра, – сказал он на удивление тихим голосом. – Они тоже мною пользуются.

– Они тобой пользуются? – переспросила я, криво улыбаясь. – Смешная шутка. Им-то это зачем?

– Они потом идут к своим друзьям, – так же холодно продолжал он. – И рассказывают им, как тра*хались с...

– С Томом Каулитцем? – закончила я его мысль, скептически приподнимая бровь. – Это означает что-то особенное?

Его брови поползли наверх. У него всегда был такой вид, когда я затрагивала тему его брата или его личности.

– Забудь, – сказал он после небольшой паузы, кривя губы. Он отвернулся от меня, продолжая курить.

А я все смотрела на него во все глаза, потому что я была в замешательстве. Что же с ним такое, черт возьми?

Я пожарила яичницу, тяготясь подобными мыслями, сделала тосты и молча преподнесла завтрак ему. Я ощущала облегчение, когда надевала кеды и куртку. Взяв сумку, что находилась на стуле около двери, я заметила небольшую вещицу, лежащую на маленьком столике. Наклонившись, чтобы рассмотреть ее получше, я растянула губы в довольной улыбке.

– Похоже, твоя наездница забыла кое-что, – крикнула я Тому, беря вещицу в руки. Развернув ее, я присвистнула. – П*здец.

– Просто оставь это на месте, – отозвался он без эмоций. – Она, скорее всего, еще вернется сюда.

– О, мать вашу! – прошептала я, сжимая в пальцах маленькую бутылочку. – Эта твоя девочка не из бедных...Это же лак Шанель. Триста баксов стоит.

Я поднесла его к глазам, желая рассмотреть еще лучше. Бутылочка была прямоугольной формы, а лак был насыщенного серого цвета.

– Думаю, что могу оставить это себе, – заявила я с улыбкой. – Я нашла его, я и возьму.

– Положи на место!

Я подпрыгнула и резко обернулась, увидев Тома, который остановился в нескольких шагах от меня. Его взгляд так и искрился гневом, когда он смотрел на лак в моих руках.

– Что?

Он шагнул ко мне с потемневшими глазами.

– Я приказал тебе положить его на место, – повторил он низким тоном. – Ты глухая?

– Да в чем дело? – бросила я, игнорируя его требование и прижимая лак к себе. – Твоя наездница забыла его....А мне просто интересно, насколько он хорош..., – я замолкла, открывая лак и вытаскивая кисточку. На кончике застыла густая серая масса. Я была разочарована.

– Бл*дь! – зашипел он, приближаясь ко мне. – Ты что, вообще идиотка? Не понимаешь слов?

– Том, спокойнее...

– Нет! – проорал он, тыча пальцем в кисточку. – Ты не имела права трогать кисточку! Теперь он будет очень злиться!

– Боже, нашел проблему, – я осеклась, сощурившись. – Подожди-ка...Ты сказал "он"?

– Закрыла лак и поставила на место, быстро, – приказал он зло, – я не шучу.

– Чье это?

– Билла.

– Билла? Кто это?

– Мой брат, – прошипел он, вырывая лак из моей хватки и закручивая его. Дыхание парня было шумным и неровным.

– Твой брат? – тупо переспросила я. – Он пользуется лаком для ногтей?

– Да, – сказал он, глядя на меня горящими ненавистью глазами. – Этот его любимый. Но это не твое дело....

– Ну и ладно, – я шутливо подняла руки, закатывая глаза, – меня не волнует, что делает твой брат в свободное время, – я глянула на бутылочку от Шанель. – Мой лучший друг Виктор тоже пользуется лаком. Хотя он гей, для меня в этом нет ничего предрассудительного...

– Ты хочешь сказать, что мой брат – гей? – Том прожег меня взглядом.

– Нет, – нерешительно улыбнулась я. – Конечно, нет, я ведь говорила о Викторе...

– Заткни свой рот, черт тебя возьми, – рявкнул Том, прерывая меня. – Мне п*хуй на твоего друга.

– Успокойся уже, во имя Христа, – я вздохнула, прижимая к себе сумку. – Я имела в виду, что...Наверное, странно видеть, что твой брат красит ногти, вот и все.

– Скажи мне, – он резко оборвал меня, пронизывающе глядя мне в глаза. – А не странно то, что твои друзья с тобой дружат?

– Что? – я приоткрыла рот, нахмурившись.

– Что их подруга выглядит и одевается, как ты? А? – продолжал он с ненавистью. Я отступила, взволнованная такой внезапной вспышкой злости. – Анна, твоим родителям не кажется странным то, что ты часть их семьи?

– О чем ты говоришь? – проговорила я дрожащим голосом. Он снова сделал шаг ко мне, и я почуяла запах его одеколона.

– Как тебе кажется, они не находят глупым то, что родили тебя? – он быстро облизал губы, а я почувствовала, как запершило в горле. – Что они произвели на свет такое жалкое существо, которое недостойно быть ни женщиной, ни просто жить?

Мои глаза расширялись по мере его слов. Я стояла, пораженная. Он что, реально сказал мне сейчас все это?

Его взгляд не собирался смягчаться, Том кивнул в сторону выхода.

– А теперь убирайся с моих глаз.

Мне не надо было повторять дважды.

Я буквально вылетела из его номера, мои ноги несли меня по длинному коридору, словно за мной кто-то гнался. В лифте чувство в груди становилось все тяжелее, что-то мучительно сдавило ребра, а в горле встал комок. Да, конечно, я вывела Тома из себя, но как? Я всего лишь упомянула его брата с маникюром...

Выйдя из лифта, я обещала себе, что Том не сможет меня сломать, хотя боль в груди становилась все сильнее. Когда я шла по улицам, даже холодный ветер октября не мог скрыть слезы, бегущие по щекам.