Текст книги "Съешь ещё этих мягких французских булок, да выпей же чаю (СИ)"

Автор книги: Аноним Bandileros

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Домой я вернулся уже с гудящей головой и тут же свалился не раздеваясь на диван, смотря в потолок. Да, дела принимали скверный оборот – работы навалилось немало. Проект, который мы обсуждали с берией – глупость, конечно, театр для Мазурова. Раз он у нас из творческой интелигенции, то такой демарш против официальщины должен воспринять очень и очень хорошо. Тем более, я даже по его ведомству прошёлся, пока говорил с Берией.

Но просьбу-приказ Лаврентия Павловича я понял прямо – нужно организовать производство пластинок. На имеющихся у меня мощностях звук записывался со скоростью проигрывания, с помощью прецензионного нарезочного станка, который нарезал на виниле алмазной головкой дорожку. Это было очень серьёзно, если так подумать, качество получаемых записей – великолепное. Плюс нарезались износостойкие пластинки. Десятки пластинок в день я мог изготовить, записав на них что угодно.

Но Лаврентий Павлович всерьёз заинтересовался не ими, а магнитофонами – пришлось остудить его пыл, повторив то, что я ещё у Мазурова говорил – просто так их не изготовишь. Нужна элементная база, нужно целую отрасль промышленности двигать вперёд. Более того, если тут и есть в ходу штурмовщина и изготовление сверх плана – с электроникой такое не покатит. Придётся работать строго по инструкции.

Авторитет Лаврентия Павловича пока был недостаточен. Успешные проекты могли его авторитет поднять. Над этим мне и было предложено подумать. Мы обсудили несколько крупных уголовных дел, которые ЛПБ вёл в своём ведомстве, после чего расстались. Он мне попенял за машину, но не особо возмущался.

И вот, я кое-как заснул...

* * * * * *

Процесс изготовления радиоэлектронной аппаратуры следовало сделать абсолютно непрозрачным. Причина этого проста, до невозможности проста – я не мог допустить до оборудования из будущего кого-либо из местных. Кроме Берии и бати. А без штата специалистов не получится производить собственную радиоэлектронику. Единственный выход из ситуации – и тот далеко впереди, когда мне будет тринадцать, а Берия будет наркомом. Однако, в кустарных условиях изготовление устройств для воспроизведения музыки и даже радиоприёмников – вполне возможно.

Советский союз когда-то допустил очень большую ошибку – они не делали коротковолновых ламп. Коротковолновые лампы и приёмники, и передатчики – по идейным соображениям. В целях борьбы с вражеской пропагандой. Пропаганда вражеская была врагом системы номер один. Вещание западных, особенно немецких радиостанций на советский союз – большая проблема. Такая большая, что от производства КВ-связи отказались вовсе, или использовали это как предлог для решения. Супергеротодин вообще отсутствовал как класс – расплачиваться за это пришлось уже в войну, когда радио не хватало на всех. Очень сильно не хватало. Это даже породило своеобразный комплекс неполноценности, так что насыщение армии и вообще страны после войны радиостанциями и радиодеталями прошло очень интенсивно, едва ли не каждый школьник увлекался этим, а журнал «Радио» бил не только союзные, но и мировые рекорды тиража.

Прежде чем что-то сделать я изучил правовую базу. За изготовление радиоприёмника меня таки не должны были посадить, и обвинить тут не в чем. Разве что скажут, что иностранный шпион. С этих придурошных революционеров станется. Все революционеры по природе своей придурошные, эти отличались не сильно.

Поэтому весь декабрь я работал над одной задачей – уговорить директора ВГИКа дать мне ещё несколько залов. Места у них не хватало, тесниться они не хотели, поэтому пришлось упереться рогом. Возглавлял ВГИК товарищ Туркин, весьма интилегентный и умный человек, который не уступал ни пяди.

И вот дошло до того, что мы сидели у него в кабинете.

– Валентин константинович, а как вы относитесь к звуковому кино?

– Звуковому? Это интересно.

– Именно. Задачей развития киноаппаратуры является совершенствование передачи визуального образа. Сначала нецветная фотография, потом кинофильм, потом звуковой фильм, потом цветной фильм, потом передача трёхмерного изображения, со всей глубиной сцены.

– Не могу не согласиться, – Туркин считал меня пусть умным, но ребёнком, поэтому мне прощалось многое.

– Может быть, мы сможем договориться как-нибудь? Я например могу посодействовать появлению советского звукового и цветного кино. Плёнку и киноаппараты нужно обновить и всё.

– Ну, этого мало. Это же совсем другое построение кадра, совершенно другая игра актёров, – не согласился Туркин, – вы и правда можете?

– Именно. И чтобы произвести такие киноаппараты, мне нужно место.

– Для этого есть заводы, – не согласился он.

– Заводы не могут выпустить подобное. Не тот уровень технологий. Я с ними ничего сделать не могу. Киноаппарат, который бы позволил записывать без дубляжа, то есть не шумел в процессе съёмок – это серьёзное сооружение.

– Ладно, уговорил, я могу выделить тебе одно помещение, если ты поможешь хотя бы с звуковым кино. А там – будем посмотреть.

– Отлично! – просиял я, – я займусь этим немедленно!

– Конечно, – он кивнул на дверь, – у меня ещё много работы.

– Тогда зайду завтра, – я развернулся и гордо прошествовал на выход.

В каждой неприступной крепости найдётся калиточка... А вот здание ВГИКа мне бы очень не помешало. Находится в центре Москвы, старое, добротное. Слегка подремонтировать и будет просто отлично.

Пожалуй, я даже знаю, что изготовлю для товарищей, а именно – кинокамеры «Дружба». Или шестнацати, или даже восьмимиллиметровые любительские камеры. В советском союзе на ранних порах просто не было доступных решений для записи кино со звуком, проблем хватало. Я решил, что если не смогу исправить всю ситуацию в целом, то пару камер смогу достать для товарищей.

Результата от меня не ждали, однако, уже на следующий день я притащил в выделенную мне комнату-студию несколько агрегатов для киносъёмки. Вернее, Модуль помог и изготовил восемь камер. Все они обладали приличным качеством, более приличным, чем у советской сборки. Плюс к тому, три дюжины кинокамер Кварц, восьмимиллиметровых простых любительских камер. Но самое главное, что Модуль сделал – это плёнка. И аппарат для её печати и изготовления фильмокопий. Это было самым сложным и самым правильным решением – пусть ВГИК будет зависим от моей студии. Заодно поработаем с озвучкой фильмов.

Товарищ Туркин был приглашён ко мне в студию, где тут же заметил стоящие у стенки кинокамеры на штативах.

– Прадва, красавцы? – спросил я, – лучшие в мире камеры на сегодняшний день.

– Где вы их достали?

– Где достал – там уже нет. И советую вам, товарищ, вообще забыть о их происхождении. Это может быть опасно, для вас. Ну так что, принимайте. Восемь камер для синхронной записи звука и видео, и вот, в том ящике.

– Туркин подошёл к ящику и открыл.

– Плёнки?

– Цветные киноплёнки. Их я могу достать, худо-бедно. Так что можете начинать эксперименты и даже снимать фильмы, цветные и озвученные. А если будут какие проблемы – обращайтесь ко мне.

– Идея, конечно, – Туркин взял катушку с плёнкой, – а это что за мелкие катушки?

– Это киноплёнки для любительских аппаратов, – я кивнул на большой ящик, стоящий в углу, – там три дюжины восьмимиллиметровых киноаппаратов для съёмок с рук. Для учебных целей, само собой.

Туркин аж челюсть уронил.

– Только вы учтите, что за это нам всем могут очень крепко по шапке настучать. Очень. Так что кинокамеры нужно легализовать. Скажем, как закупку за рубежом. И лишний раз не светить, кто узнает – тут же отберут для своих нужд.

– Да это же...

– Знаю, – я подошёл к нему, – есть предложение снять пару кинофильмов. Хороших кинофильмов.

– Предложение принято. Главная проблема студенческих фильмов – нехватка плёнки и оборудования.

– Будет плёнка. Пока я здесь, будет и киноплёнка, и оборудование.

* * * * *

Месяц спустя.

* * * * *

Зима заканчивалась. Я же работал уже в цехе, пытаясь наладить довольно простое производство радиоламп. Ничего принципиально сложного в них не оказалось – только вот массовое производство требовало автоматики. Автоматических станков по точной металлорезке – для изготовления внутреннего устройства, стеклодувного агрегата, который бы мог делать потоком лампы, вакуум уж я мог обеспечить.

Изготовление ламп я освоил. Правда, наполовину ручное – вырезание на станке лазерной резки. Детали уже объединяли в лампу роботы – оказалось легче найти с помощью модуля манипуляторы размером с руку и запрограммировать их на выполнение этой работы. Благо, опыт у меня был большой. В камере с вакуумом, роботы запаивали раскалённые заготовки.

По внутренностям ламп я понял неплохо, что это разные конструкции, нередко множество конструкций в одном корпусе. Я не вникал в тонкости того, как работают лампы – просто принял как данность конструкцию, как инженер чертёж. Для каждой лампы нужно было написать свой комплекс программ управления при производстве. Программы для манипуляторов, для изготовления нужных деталей.

Первый блин получился комом – радиолампа быстро потеряла вакуум, стоило ей лишь нагреться. Пришлось решать проблему вакуумного соединения стекла и ножки лампы. После значительных усилий удалось добиться того, что лампа работала. Более того, по уверениям Модуля должна была проработать довольно долго для лампы.

Названия ламп были разные, в них шифровалось назначение и характеристики, даже типоразмер лампы. Для простейшего лампового приёмника нужно было две батарейки, лампа и наушники, или в нашем случае – динамик. Простейший приёмник прямого усиления я собрал с помощью монтажной платы, радовался как ребёнок. Кхм.

Сидя среди дорогостоящей аппаратуры это сложно понять, но всё-таки приёмник ловил местную радиостанцию, вещавшую больше пропаганды, причём настолько топорной, что у меня уши в трубочку сворачивались. Все эти разговоры с придыханием о социализме и коммунизме – тошнило, ей богу. Теперь понятно, почему союз просто рухнул – нельзя кормить людей этим второсортным инфосырьём и при этом давать им образование. Раб должен быть неграмотен, иначе он хочет большего.

Решение со станком было правильным, но несвоевременным, поэтому после изготовления первых своих радиоламп я изменил решение и вместо изготовления на местах, решил, что проще вытащить нужные лампы из нашего времени. Производственные мощности работали, лампы производились, пусть не так массово как в середине века, но очень бодренько так. Решение было принято и я начал забивать ящиками с радиолампами подсобку, набрал всего необходимого, по-моему, для абсолютно любой радиосхемы. И... Начал эксперименты с роботами и ламповой техникой. Суть моего первого эксперимента сводилась к созданию ламповой схемы с помощью робота-монтажника. Самому вручную это всё изготавливать – никаких нервов не хватит. Зато если правильно запрограммировать роботов, то на монтажную плату довольно шустро вставлялись радиолампы, припаивались. Суть работы оказалась довольно простой для меня – нахер тщательное изучение радиоэлектроники. Всё уже придумано до нас – мне нужно только соединить радиодетали в нужном порядке и вставить их в корпус, обеспечить охлаждением. Ну и конечно – сделать монтажную плату с дорожками. Решение при поиске материала осталось на стеклотекстолите.

Изготавливались платы по ЛУТ-технологии. Лазерно-утюжная, сначала печатали на лазерном принтере с очень большим количеством тонера схему, после чего прикладывали листок к листу текстолита, покрытого фольгой. Только вместо утюга использовали подачу тока в спиральки, которые были впаяны в керамику внутри толстой металлической плиты, которой спрессовывалась плата. Нагрев был быстрым и равномерным – тонер размягчался и рисунок переносился на заготовку. После остывания – заготовку я вручную тащил к ванночке. Отец сидел в углу и следил за работой, когда плата была готова, он спросил:

– Это что за штука?

– Это печатная плата. На неё монтируются радиоэлементы. Кстати, у меня для тебя есть работа.

– Что?

– Работа. Займёшься изготовлением плат?

– Не знаю, смогу ли.

– Да тут просто. Прижимаешь лист с рисунком к стеклотекстолиту с фольгой, разогреваешь, потом после остывания всё это в ванночку с травильным раствором, – я бульнул заготовку в ванночку. Модуль постарался и у меня была великолепная ванночка, в которой отлично стравливалось лишнее.

Плата плавала на поверхности. Но очевидно, такой метод для массового производства абсолютно неприемлем. Через несколько минут медная фольга слезла и я, просушив плату феном, пошёл дальше.

Самое интересное было в монтаже, для которого задействовалось два относительно небольших промышленных робота. Один из них брал с поддона пластиковый держатель под радиолампы. Установка 3д принтера помогла с изготовлением этой заготовки – просто белый пластмассовый диск, в котором высверливались отверстия, отверстия по количеству ножек радиолампы, после чего внутри устанавливалась простейшая конструкция гнезда контакта, с одним лишь слегка отгибаемым вбок контактом. Поскольку интенсивно мотать, как в разъёме наушников, мы его не планировали, то за надёжность конструкции сомневаться не приходилось.

Печатная плата обзаводилась такими вот гнёздами, после чего робот монтировал на неё конденсаторы и все прочие детали, например, выпрямитель. Установка всего этого требовала некоторой сноровки от робота и программиста. Конденсаторы, и наконец, система управления радиоприёмником – рукоять регулировки громкости, настройки, галетный переключатель режимов работы – КВ-УКВ. И наконец, самое интересное. Корпус.

Дело в том, что я не просто так извращался с подставками под радиолампы – корпус изготавливался из пластмассы, довольно толстой, в формате книги. То есть радиоприёмник был плоским, печатная плата, на дне приёмника, поверх неё ещё два сантиметра пространства, и всё.

Радиолампы устанавливались в приёмник поверх корпуса, тем самым их было не только легко менять, но и они стильно выглядели. Корпус из чёрного пластика так же изготавливался на принтере. Блок питания приёмника был вынесен за корпус и представлял из себя относительно небольшой блок, вставляемый в розетку. Для стильности вида и работы в темноте я сделал переднюю панель корпуса – узкую, как корешок книги, прозрачной и установил с обратной стороны белый матовый стеклопластик, за ним – неоновые лампы, которые светились слабым синим светом. Гелиевые неонки найти труда не составило, пять ламп не отжирали много электричества, зато эффект создавали очень и очень хороший. Передняя панель чёрного как смоль приёмника светилась.

Последним штрихом была печать технических параметров на задней крышке и инструкций по применению.

Это был самый компактный и стильный радиоприёмник. Добавим к этому съёмную телескопическую антенну и всё просто шикарно! Такой агрегат вполне вписывался в приписываемую ему роль – настольного стильного радиоприёмника для больших кабинетов.

К приёмнику распечатал инструкцию. Вообще, в СССР дошло дело до крайней степени шизофрении – каждую печатную машинку нужно было регистрировать в органах. В целях борьбы с самиздатом. Знакомо, правда? Как в наше время пытаются ввести цензуру и надзор в интернете, так и тут... уже ввели. Результат этого довольно плачевный – и так не изобилующая пишмашинками и прочими промтоварами страна ещё больше получила удар по офисной работе. Тот случай, когда запретительные меры наносят куда больше вреда, чем причиняют пользы. Конечно же, отпечатанные на принтере листы не получилось бы при всём желании выдать за машинописный текст. Я опасался, что даже по этому поводу кто-то постучит на меня, но решил просто плюнуть на это и делать как есть. Доказать всё равно ничего не смогут. В общем, радиоприёмник, весьма стильный на вид и с тремя комплектами сменных ламп, был упакован в отдельную картонную коробку, на поролоновую подложку. Туда же я упаковал три провода к наушникам и сами наушники – большие, красивые, которые Модуль создал. За основу взяли очень хорошие наушники нашего времени, которые продавались по пятьсот баксов и слегка их модифицировали – сделали два гнезда. Собственные динамики радиоприёмника, а их две штуки, относительно маломощные. Такие устанавливаются в портативную акустику, то есть для отдельно взятого кабинета этого достаточно, но не для большой комнаты. Но поскольку назначение устройства – настольное, то и запариваться с этим я не стал.

Наконец, поверх всего лежала небольшая, но добротно отпечатанная на цифровом печатном станке брошюра-журнальчик с инструкцией, цветными картинками, предупреждениями и так далее.

Надо было дать приёмнику название, я и дал его, на все произведённые приёмники, на переднюю панель, на плексиглас, выгравировали название угловатыми буквами "VEGA", которое покрыли натуральным золотым напылением. Звёздная тема тут ещё не стала популярной, поэтому название достаточно оригинально. Будет меньше советского дерьма, которое только портит бренд.

Что ж, можно сказать, действительно хорошую вещь сделал, и открыл новое слово в дизайне радиоприёмников. Никаких там тумбоподобных громадин. Просто, красиво, элегантно, дорого. После проверки всех собранных приёмников, я приступил к выпуску. А делалось это просто – в кабинете, который мне выделили, были установлены роботы-сборщики, сборочная линия, там же робот производил сверление плит. Покрывались фольгой они уже вручную, этим занимался отец. Он покрывал плиту фольгой, накладывал на неё лист с рисунком схемы и сжимал в тисках, потом после прогрева – остывать и в ванночку с травильным раствором. Пришлось ставить их вертикально, чтобы растворимый металл просто стекал вниз по схеме. Это было менее надёжно, но зато позволяло ставить сразу десять плит за раз. А уж заготовками, материалами и лампами нас Модуль обеспечил по самые гланды.

За несколько недель удалось создать больше ста пятидесяти приёмников, после чего мне позвонил Берия и пожурил за то, что я не занимаюсь производством ламп.

– Лаврентий Павлович, я был бы рад. Но лампу создать – это совсем не то же самое, что сделать приёмник. Поймите, тут нужны промышленные мощности, работники. Станки то я могу достать, но не поставлю же их втайне во ВГИКе?

– И что?

– Это дело можно делать только официально и открыто. Или в секрете, но тоже официально, нет смысла делать любительские лампы. Всё равно, как только будет возможность работать официально – всё любительское оборудование пойдёт на слом, потому как к массовому выпуску не пригодно. А мелкосерийно обеспечить нужды только своего окружения я могу и на привозных оттуда лампах.

– Так, понятно, – Берия вздохнул, – в Грузию ты не собираешься?

– Нет. И должен заметить, что вообще промышленность и республики – вещь несовместимая.

– Это ещё почему?

– История, опыт. Но это не срочно, поэтому ознакомитесь потом, – махнул я рукой, Берия на этот раз меня видел, мы говорили по видеосвязи через смартфон, – я послал вам один приёмник. Как вам?

– Видел, даже дал специалистам оценить. Сказали, что очень необычные технические решения, особенно с наушниками. Материал – пластик?

– Да.

– Вот на него внимания обратили. Качество сборки, говорят, практически идеальное. Думали, немецкий или английский.

– Ну, они недалеки от истины – качество как раз таки на уровне хороших, дорогих радиоприёмников капстран. Я планирую развивать этот бренд и дальше. Но не заниматься радиоприёмниками, когда будет определённая известность и доверие, можно будет заняться чем-нибудь более серьёзным.

– У нас это работает не так, – грустно вздохнул Берия.

– Жаль. Но всё равно, попробую. А пока – распространяю приёмники среди союза композиторов. Пользуются популярностью, причём – большой.

– Да, как тебе удалось достичь такого качества звука и приёма?

– Это не моя заслуга, просто лампы действительно хорошие. Требования к ним со временем повышались, особенно к качеству, на фоне полупроводниковых радиодеталей. Поэтому в двадцать первом веке это уже реально предел качества, которого можно достичь на этой технологии.

– Отлично, – кивнул Берия, – тогда считаю, что с задачей ты справился. Итак, у меня для тебя будет небольшая, но очень ответственная работа в Москве.

– Слушаю?

– В Москву выезжают несколько человек из Тбилиси. Их личные дела я тебе перешлю.

– В чём соль проблемы?

– Крупные, очень крупные хищения в Грузии и всём закавказье. Благодаря твоей аппаратуре мы вскрыли целую сеть нелегальных поставщиков чёрного рынка, массовые хищения, полторы тысячи человек определённо виновны.

– Насколько я понимаю, у такой схемы должны быть кураторы и иерархия распределения средств? Клановая система.

– Ты правильно понимаешь, доходы, причём чаще в инвалюте и золоте, идут в карманы местных кланов. НКВД ими занимается, здесь уже десяток человек расстреляли. Из подкупленных. Но вот в Москве мои полномочия минимальны, и к Ягоде я даже приближаться не хочу.

– К слову, Ягода и Ежов у меня под самым плотным контролем. Если они попытаются вас завалить, у меня найдётся такой компромат...

– Какой?

– Гомосексуализм Ежова, множество липовых дел, в общем, целая куча отборного говна, в которой их можно утопить.

– Вот с мужеложеством может пройти, а липы... да кого они волнуют?

– Ну, если они действительно захотят вас убрать, то с ними случится суицид. Тремя контрольными в голову, а потом уже всё это всплывёт, да где надо и у кого надо всплывёт.

– Занятный подход, – вздохнул Берия, – вы в будущем все такие?

– Нет, что вы. В будущем у нас обычная капстрана, а здесь... я понимаю, где нахожусь, поэтому держу под плотным наблюдением всех местных чекистов. Плюс у меня есть кое-какой технический опыт, взорвать опасного мне человека можно всегда.

– Радикально.

– Наиболее простой и доступный вариант для меня. Как вы понимаете, история так или иначе расставит всё по местам, кого-то оправдает, а кого-то осудит. И к таким личностям как нынешнее руководство НКВД, я никакого положительного отношения не имею, и иметь не могу. Хоть всех взорвать, хуже от этого не станет.

– Постарайтесь пока этого не делать. Пока.

– Хорошо, пока они не обратили излишнее внимание на меня, я никого не трону, – кивнул я, – так что у нас с грузией?

– Да, точно. Они отправились в Москву, я думаю, верхушка этого клана находится в Москве, и если их не шмонают, то они определённо в сговоре с партийными чинами и наркоматом. Нужно выяснить их дальнейший маршрут, проследить и прослушать, добыть как минимум аудиозаписи и фотографии. Если это действительно так, то мои планы по появлению в Москве можно скорректировать.

– Что ж, я в деле, – вздохнул я, – каким образом они приедут?

– Точно неизвестно, сели на поезд, который прибывает в москву послезавтра в двенадцать-тридцать. Может быть и с опозданиями. На их месте я конечно же сошёл бы с поезда раньше и продолжил путь иными маршрутами, но это не факт. Личные дела я пошлю, а ты разберись, данные перешлёшь мне на компьютер.

– Так точно, – усмехнулся я, – ещё что-то?

– Да, пока приостанови раздачу своих радиоприёмников. Ненужное внимание привлекаешь. Дело нужное делаешь, но это надо делать открыто.

– Есть.

– Это всё, жду информации.

* * * * * *

Вообще-то у комитета госбезопасности и иных спецслужб было достаточно опыта в наблюдении за людьми, спецсредств, с помощью которых можно было спокойно так наблюдать за человеком скрытно. Но пожалуй я по совету Модуля поступил не самым очевидным способом.

Лежал под крышей здания, среди голубиных гнёзд и устанавливал аппаратуру лазерной прослушки. Луч реагировал на крошечные вибрации оконного стекла при разговоре внутри помещения и давал довольно хороший и чистый звук. И что главное – офигенный зум! Фотоаппарат, который мне сделал модуль, установленный на штативе, почти не занимал места.

Я позвонил Берии и просто подключил джек-кабелем выход с прослушки на вход в смартфоне. Лаврентий павлович начал слушать, комментировать.

– Вот же уроды.

– Пока не ясно, с кем они работают.

Тем временем люди внутри квартиры обнимались, говорили о своих делах, хвастались проделанной работой и заодно – ругали Берию за проделанную им работу по ликвидации взяточников. Короче, полным ходом наговаривали себе на расстрельную статью.

– Фотографии у тебя есть? – спросил Берия.

– Да, я установил скрытые камеры в квартире.

Вообще-то модуль, но...

– Интересно, как. Ладно, потом, когда будут снимки?

– Там полноформатное видео, Лаврентий Павлович. Целое кино, местами эротическое, должен заметить.

– Тебе по возрасту не положено, – буркнул Берия, – когда будут файлы?

– Как только закончится запись.

– Кажется, там что-то происходит.

– Да, слушаем.

В это время в квартиру вошёл человек. Я тут же поставил на засранный голубями пол ноутбук и провёл распознавание лиц. Хорошо, что архивы НКВД практически в полном составе у меня были, практически по всем деятелям этого времени была инфа. Распознаватель лиц выдал несколько фотографий, пришлось уточнить имя вошедшего.

– Это Тихон Ерёмин, капитан НКВД, – прокомментировал я увиденное.

Тем временем гражданин Ерёмин обнимался и жал руки приехавшим, после чего получил от них бутылку вина и конверт.

– Нужно за ним проследить.

– Уже поставил жучка. Не сбежит, скотина.

– Молодец, Виталий, от тебя больше пользы, чем от половины моих подчинённых.

– Скорее даже от моей техники. Я всёго лишь токарь.

– Ну ты понял о чём я, – Берия отмахнулся, – Так, а куда Ерёмин пошёл?

– На выход. Камеры в подъезде подтверждают.

– Так, этого чекиста нужно убрать.

– Не сейчас, Лаврентий Павлович. Он наведёт нас на остальных участвующих в заговоре. Судя по всему, купили не одного его.

– Конечно не сейчас. А вот этих грузинских орлов нужно шлёпнуть уже сейчас. У тебя есть идеи?

– Есть парочка.

– Только без взрывов.

– Тогда одна идея. Я этим займусь сам.

– Смотри, это опасно! – предупредил меня Берия.

– Знаю. Ничего, всякое в жизни случается. А зачем их убирать сейчас?

– Нужно всколыхнуть их сеть осведомителей. Если их людей грохнут в Москве – то они напрягут всех своих купленных милиционеров и чекистов, заодно и криминал подключат к поискам. Судя по всему, эти двое – родственники главы картеля. Как ты их убрать собрался?

– Да пристрелить из винтовки. Дёшево и сердито.

– Смотри, не попадись. Об исполнении доложить.

– Есть, – я выключил связь и переслал Берии файлы. И пошёл думать.

* * * * * *

Моя машина – уж больно знакома всему ВГИКу. Вообще-то в СССР попадались и дорогие машины – у иностранных послов, к примеру. Но чтобы пойти на дело, нужно не привлекать к себе лишнее внимание, то есть идти вообще пешком. Единственный и самый очевидный минус – это невозможность везти за собой оружие. Однако, были и приемлемые варианты, например, просто убрать их с большого расстояния из винтореза. Это было самым сложным.

Я вернулся в студию и ходил из стороны в сторону, думая. Мои метания заметил батя.

– Что такое?

– Да так, думаю о всяком, – вздохнул я, – думаю, как можно шлёпнуть двух преступников, при этом не спалившись.

– Зачем тебе это? – Батя тут же посерьёзнел.

– Просьба сверху. Отказывать я как-то не хочу.

– Тогда я в деле, – он отвлёкся от своей работы и снял резиновые перчатки, – Берия попросил?

– Он самый. Там большой замес, действуют целые кланы, плюс купленные чекисты здесь. В общем, нам нужно убить двух членов клана, чтобы вытянуть информацию из остальных.

– О как. Я конечно не убивец, но если надо...

– Надо, батя, надо. Так, – я хлопнул себя по ноге, – действовать нужно решительно. Предлагаю использовать ВСС. Сейчас будет.

Модуль по моей просьбе снабдил нас нужными снайперскими винтовками и патронами СП. А так же вдогонку к ним – выдал ПСС, относительно тихий и компактный пистолет. Я взял его и начал набивать патронами обойму. Отец посмотрел на мои действия и повторял их, мы набили пять магазинов.

– И в чём соль?

– Винтовки и пистолеты бесшумные. Стрельнуть нужно наверняка, не ввязываясь в ближний бой. У противников будут наганы. Проблема в том, что по улице с оружием мы не пройдём.

"Модуль, есть идеи?"

"Есть, как не быть. Я могу передать вам и так же убрать оружие. Главное лица не демонстрируйте".

– Вопрос решён, – удивил я отца, – оружие будет у нас в руках в нужный момент.

– Хорошо, когда отправляемся?

– Да хоть сейчас. Оба два будут гулять по Москве некоторое время.

Я взглянул на смартфон, где на картах отображалось их местоположение. Обои два грузина сидели в ресторане.

– Похоже, решили покутить перед возвращением. Готовься, действовать нужно быстро и профессионально. Схема такая – я сижу с ВСС вдалеке, ты будешь прикрывать меня недалеко от грузинов. Если я промахнусь – в дело вступаешь ты и стреляешь в упор. Пули экспансивные, врачи их не спасут, даже если вовремя доставят. На мотоцикле ты умеешь ездить...

– Это да, – отец кивнул, – а что?

– Тебе нужно будет быстро покинуть город. Найдём для тебя мотоцикл.

Модуль уже нашёл и пообещал выдернуть нужную модель. Что ж... а я могу и на обычном советском велосипедике проехаться. Тут относительно недалеко. Лицо у меня не такое чтобы уж всем известно, скорее только узкому кругу лиц. Так что беспокоиться не придётся – ну едет и едет мальчик на велосипеде. Мало ли.

* * * * * *

Так и случилось. Я залёг в жилом доме. Как бы это ни было удивительно, но ничего не предохраняло чердак. То есть он был даже не заперт, это просто раздолье для разного рода беспризорников и прочих личностей, криминала. Батя в мотоциклетном шлеме и полной маске на всё лицо приехал к ресторану и дымил хорошими папиросами. Я же залёг на крыше дома всего через дорогу от ресторана, отсюда открывался наилучший обзор на вход в ресторан. Ресторан был относительно небольшим, но довольно известным в узких кругах криминала, как подсказывала мне википедия в лице Модуля. Винтовка ВСС на такой дальности... что ж, это не в упор, нужно уметь стрелять, но КВО в пределах допустимого. Батя на мотоцикле Л-300 спокойно себе курил и дожидался, когда будет столик. Мы оба ждали наших горцев.

Час прошёл. Я уже начал играть в игры на смартфоне и попросил модуля сказать, когда они соберутся. Однако, в полночь никаких шевелений. И только в два часа ночи наконец-то грузины направились к выходу в большой компании. Хм... Шлёпнуть всех или только целей? Вопрос, однако. Если шлёпну только цель – эти дадут показания и следствие упустит момент. К тому же батя с двумя пистолетами может и не застрелить всех.

Понятно.

Я решил валить всех четверых, первым выцепил слегка отставшего от остальных горца и выстрелил. Пуля шумела в полёте, к сожалению, однако, понять, что в них начали стрелять, быстро невозможно. Вот наклонился шнурки завязать и уже свалился. Пьяный что ли? Нет, пуля в торс. Я не снайпер в голову садить из винтореза.