Текст книги "Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)"

Автор книги: Аннетт К. Ларсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Вы обдумаете моё предложение?

Горечь наполнила мой рот.

– Мой отец уже ответил «да» за меня.

Его взгляд смягчился.

– Возможно. Но меня интересует только ваш ответ.

Я сглотнула, желая проглотить слова, которые была вынуждена произнести, но они всё равно вырвались:

– Я обдумаю это.

Он улыбнулся своей привычной печальной улыбкой, которая была мне так хорошо знакома.

– Благодарю вас, Аннабель. Вы удивительный человек, и если я смогу хоть немного облегчить ваши трудности, буду считать это за честь. – Он бросил взгляд на коттедж, затем снова посмотрел на меня. – Я вижу, как вы заботитесь о своих сёстрах, и, если вы решите выйти за меня замуж, они всегда будут желанными гостями в нашем доме.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. До меня в полной мере дошло то, о чём он не говорил вслух. Мой отец умирал, и когда это случится, всем нам троим понадобится место, куда пойти.

Его улыбка была доброй и сочувствующей, словно он знал мои мысли.

– Надеюсь, вы проведёте приятный день со своей семьёй.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась. Ничто в этом дне не сулило радости. Тем не менее я заставила себя сказать:

– Благодарю вас.

– Более того, – продолжил он, – возьмите дополнительный день. Останьтесь с ними и завтра. Я не хочу торопить вас с решением.

Мне хотелось возмутиться из‑за положения, в которое меня ставил мистер Локвуд, но он делал это так тактично, что негодование давалось с трудом. Я присела в книксене:

– Доброго дня, мистер Локвуд.

Он коснулся края шляпы и забрался в повозку.

– Увидимся через два дня.

Глава 14

Нико говорил нам, что будет покупать у нас носки, когда они ему понадобятся, но всё равно было странно, что он появился у нашей двери, особенно учитывая, что стоял первый день декабря и я была дома. Моё сердце замерло от мысли, что он сделал это нарочно, потому что хотел увидеть меня и знал, что я буду дома. Потом я осознала, что это не имеет значения. Я не должна думать, что это имеет значение. Фактически я была помолвлена с мистером Локвудом, потому что без денег и поддержки, которые он мог предоставить, мы никогда не смогли бы продолжать оплачивать аренду.

Когда в дверь постучали, открывать пошла Шарлотта. Я сосредоточилась на шарфе, который вязала, пока она не крикнула:

– Аннабель! Мистер Клосс пришёл к тебе!

Мои вязальные спицы замерли.

Нико вошёл, закрыл за собой дверь, чтобы не пускать холод, и его взгляд отыскал меня, там где я сидела у огня.

Я улыбнулась ему или попыталась улыбнуться.

– Николай… – Я не могла называть его Нико, не теперь.

Я медленно поднялась на ноги, не обратив внимания на то, как вязание упало на пол. Сделала несколько шагов к нему, но остановилась, когда между нами ещё оставалось приличное расстояние. Я не могла подойти ближе. Не тогда, когда я почти помолвлена. С его братом. О, звёзды над нами, неужели он пришёл именно за этим? Чтобы поздравить меня? Он знает?

– С какой целью вы пришли сюда?

– Я… – Он по‑прежнему стоял у двери. – Мне нужны новые носки. – Эти слова прозвучали скорее как вопрос. Вероятно, он был сбит с толку моей сдержанностью.

Месяц назад, в мой последний выходной, я целовала этого человека, а потом любовалась им всё время зимнего фестиваля. И теперь каждая частичка моего сердца болела от осознания, что ничего подобного больше никогда не случится, ведь я скажу «да» мистеру Локвуду. Александру. Его брату. О, звёзды…

Я знала, что выйти замуж за мистера Локвуда, ведь это то, что я должна сделать. Но когда Нико стоял передо мной, последствия этой необходимости накрывали меня, словно шипы, впивающиеся в кожу.

Я не могла отвергнуть мистера Локвуда лишь из‑за увлечения, которое, возможно, никогда не будет полностью взаимным. Было слишком наивно надеяться, что Нико тоже захочет на мне жениться или вмешается в жизнь брата таким образом. Значит, мой брак будет без любви. Я никогда не почувствую, что меня берегут и обожают. У меня никогда не будет шанса построить жизнь в качестве настоящего партнёра для кого‑то.

Но я буду в безопасности, и у моих сестёр, по крайней мере, будет надёжное пристанище, если… когда… мой отец умрёт.

Рассматривая добродушное выражение на красивом лице Нико, я ясно поняла по его виду, что он ничего не знает о предложении своего брата. Он пришёл за носками. И я должна сосредоточиться именно на этом.

– Да. Входите. – Я жестом пригласила его внутрь, стараясь держаться вежливо и профессионально, хотя внутри всё сжималось и корчилось.

Он шагнул вперёд, снял шляпу и подошёл к камину, где висели самые разные носки.

С трудом сглотнув, я заставила себя произнести те же слова, что говорила любому другому покупателю, который приходил сюда в поисках тепла для своих ног:

– Вот какие у нас есть цвета, размеры и фасоны. Скажите, что из этого вам нужно.

Я совершила ошибку, посмотрев на него, и заметила, как он моргает в замешательстве. Но затем он кивнул и без особых раздумий указал на пару носков.

Я взяла корзину, наполненную связками носков. Каждая связка была перевязана бечёвкой и сгруппирована по размерам. Я порылась в корзине, нашла носки, на которые он указал, и развязала бечёвку.

– Сколько пар вам нужно? – спросила я, сосредоточив взгляд на носках. Чем дольше я смотрела на него, тем тяжелее становилось.

– Три пары будет в самый раз, – сказал он, и я невольно задумалась, а не пытается ли он таким образом подкинуть нам побольше денег, как уже делал с монетами? Но моя гордость была сломлена настолько, что мне уже было всё равно.

Я назвала цену, и он быстро отдал нужную сумму. Я машинально убрала монеты, надеясь, что он просто уйдёт и тогда я смогу перестать хотеть, чтобы он остался.

Но он не уходил. Он медлил, и после нескольких неловких мгновений произнёс:

– Аннабель?

Я чуть не вздрогнула от того, как он произнёс моё имя, произнёс с такой нежностью. Когда я подняла взгляд, то сразу пожалела об этом, ведь его взгляд был таким напряжённым, таким открытым, словно он умолял меня что‑то сказать, отчаянно нуждался в каком‑то объяснении, почему я себя так веду.

– Могу ли я поговорить с вами снаружи? – взмолился он, когда я так и не произнесла ни слова.

Я бросила взгляд на сестёр, потом на дверь комнаты отца, размышляя, что он подумает, если я уйду беседовать наедине с Нико, в то время как мне предстоит выйти замуж за Александра. Но я не смогла заставить себя сказать «нет».

– Полагаю, да.

Моя без энтузиазма данная реакция заставила его брови тревожно сдвинуться, и мне пришлось отвести взгляд.

Я вытерла руки о фартук, хотя они не были ни влажными, ни грязными, но это было лучше, чем нервно их заламывать и выдавать своё волнение. Накинула шаль на плечи, подошла к двери и вышла наружу, готовясь к холоду, и ко всему, что должно было произойти дальше.

Солнечный свет казался слишком ярким, а шум ручья – слишком громким. Мои шаги хрустели по инею под ногами. Я вздрогнула от звука захлопнувшейся за мной двери и едва не расплакалась, когда Нико произнёс:

– Аннабель?

Я повернулась к нему лицом, плотно закутавшись в шаль и ссутулив плечи, ведь так я пыталась держать себя в руках.

– Да, мистер Клосс?

Я надеялась, что обращение к нему по формальному имени создаст столь необходимую дистанцию между нами. Но вместо этого оно лишь заставило его выглядеть опечалённым.

– Обычно вы зовёте меня по имени. Я что‑то сделал не так?

– Нет, конечно же нет, – заверила я его. Этот человек… Этот чудесный, добрый человек был последним, кого я хотела бы обидеть.

– Тогда что…

– Я помолвлена, – выпалила я. Потому что больше сказать было нечего. Эти два слова, то единственное, что имело значение. Это была правда, и их смысл менял всё – всё, что могло, должно было или могло бы произойти между нами.

Выражение его лица заледенело.

– Или, по крайней мере, буду помолвлена, когда соглашусь, – сказала я, потуже затягивая шаль и пытаясь побороть холод, который, казалось, пробирается глубоко прямо в кости.

– Я… – Больше слов не последовало. В шоке, он просто стоял и смотрел на меня.

– И я должна согласиться, – объяснила я, – потому что мой отец уже дал согласие. Если я откажусь, у меня не будет ни мужа, ни работы, и тогда всего будет недостаточно. Недостаточно работы, значит, недостаточно еды и денег, нас выгонят из этого дома и…

– Аннабель, – прервал он мой сбивчивый монолог, его лицо напряглось. – Пожалуйста. Начните сначала.

Я с трудом сглотнула, стараясь не расплакаться.

– Мистер Локвуд… – Я закрыла глаза, вновь ощутив всю несправедливость ситуации. – Ваш брат хочет новую жену. Он сделал мне предложение, и если я скажу «нет», он найдёт кого‑то другого, и больше не будет нуждаться в моих услугах.

На его лице промелькнуло несколько сильных эмоций, но я не смогла определить ни одну из них. Затем он сделал глубокий, размеренный вдох и спросил:

– Александр сделал вам предложение?

Я лишь кивнула, ненавидя эти слова, ненавидя то, что они были правдой.

Он провёл рукой по лицу.

– Когда это произошло?

Я опустила взгляд.

– Сегодня утром. – Мой голос звучал тихо и хрипло. – Он пришёл поговорить с моим отцом, а потом и со мной.

Он несколько долгих мгновений пристально изучал моё лицо.

– Вы не испытываете восторга от этой перспективы, – заметил он.

Его простое замечание сломило меня. Когда я подняла на него взгляд, я была уверена, что вся моя боль и сожаление ясно читаются на лице. Мне хотелось молить о спасении, но я не могла.

– Я благодарна ему, что он считает меня полезной. Но я бы предпочла не выходить замуж за кого‑то лишь из‑за своей полезности, – мой голос дрожал, и мне пришлось сжать губы.

Его челюсть напряглась, а взгляд метался, словно он никак не мог во всём этом разобраться.

– Но вы всё равно собираетесь на это согласиться?

Острая боль пронзила бок, когда я осознала, что втайне надеялась, что у Нико найдётся какое‑то решение. Но он не предложил никакой альтернативы. Поэтому я кивнула:

– Мой отец дал слово, и даже если бы он его не давал… Если Александр женится на ком‑то другом, у меня не будет работы. А у меня нет тех навыков, что есть у моих сестёр. Я стараюсь, но не могу вносить достаточный вклад, – в моих словах прорвались гнев и горечь. – Мой отец не может работать, а мы не продаём достаточно носков, чтобы содержать коттедж.

– Тебе не обязательно это делать, – сказал он. – Есть другие варианты.

Моё сердце подскочило от надежды, и я замерла в ожидании. Ждала, что он предложит какой‑то выход. В самой глубине души я хотела, чтобы он заявил, что он никогда не позволит мне выйти замуж за Александра, потому что хочет меня сам. Я отчаянно ждала, что он даст мне хоть проблеск надежды, признается, что мои чувства к нему не односторонни. Но я ждала напрасно. Несмотря на свои слова, он не предложил никакого другого плана действий.

Тогда я натянула улыбку одними губами и призвала на помощь ту стойкость, что поддерживала меня столько лет:

– Я бы предпочла не делать этого, но у меня не так много вариантов, так ведь? Мой отец, может, и не в своём уме, но он всё равно мой отец. Он дал согласие. – По моей щеке скатилась слеза. – И я послушная дочь.

Пустой отзвук моих слов был немного пугающим, но истина казалась петлёй, затягивающейся вокруг моей шеи, угрожая вытянуть жизнь из моих конечностей.

Его челюсть сжалась так сильно, что задрожала, а обычно спокойный взгляд вспыхнул гневом. Он прошипел:

– Не могу поверить, что он сделал это. – И начал нервно расхаживать взад‑вперёд.

Я хотела спросить, о чём он говорит, но была слишком раненной, растерянной и сбитой с толку. Он продолжил, прежде чем я нашла слова.

– Когда я сказал ему нанять вас, я и подумать не мог, что он окажется настолько глуп, чтобы…

– Когда вы что? – перебила я.

Он остановился, его взгляд метнулся к моему лицу.

– Ничего.

– Не ничего. Вы сказали ему нанять меня? – Я закрыла глаза, униженная и раздавленная, когда всё встало на свои места. – Конечно, вы это сделали. Наверное, умоляли его нанять меня. Конечно, это была не просто удача. Это были вы и ваше вмешательство.

– Вмешательство? – Он уставился на меня с оскорблённым видом. – Я пытался позаботиться о вас.

Позаботиться обо мне. Словно я была раненой птицей, о которой ему нужно было поухаживать, прежде чем отпустить на волю, а потом похлопать себя по спине за проявленное милосердие.

– Тогда зачем это скрывать? – Я понимала, что на самом деле меня злит не его помощь. Меня злило то, что я хотела от него гораздо большего. – Если в том, что вы умоляли брата взять меня на работу, не было ничего оскорбительного, тогда почему…

– Потому что вы упрямая, до безумия независимая и всегда с неохотой принимаете помощь, – сказал он с обвиняющим взглядом. – А когда я увидел, как вы здесь изо всех сил стараетесь выжить, – он ткнул пальцем в промёрзшую грядку сада, – слишком худая, понурая, голодная и на грани выселения, – я должен был что‑нибудь сделать. И я не собирался позволить вашей гордости встать на моём пути.

Охваченная болью и унижением, я дышала короткими рывками и моё дыхание вырывалось в холодный воздух маленькими облачками.

Он должен был помочь. Чувствовал, что обязан помочь. И вместо того чтобы предложить мне дом и место в своём сердце, он спихнул меня своему брату.

Я сглотнула и сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки, окутывая себя благоразумием и прагматизмом, как плащом.

– Что ж. Хорошо, что вы это сделали, – признала я. – Благодаря этому я и мои сёстры обеспечены. А после того, как я выйду замуж за мистера Лок… за Александра…

Он вздрогнул.

– …я буду в безопасности, и вам больше не придётся обо мне беспокоиться. – Я постаралась вложить в свои слова как можно больше доброты. Он поступил хорошо. Я могла это признать. То, что я хотела от него гораздо большего, не означало, что он сделал что‑то не так.

Его лицо смягчилось, вновь наполнившись состраданием.

– Я всего лишь хотел помочь. И до сих пор хочу. Если это не то, чего вы хотите…

Я покачала головой и отступила на шаг. Очевидно, он был рад поцеловать меня, но не хотел ничего большего. И за это я не могла его винить. Поцелуй и свадьба были совсем разными вещами, особенно когда я настолько ниже его по положению. Тот факт, что его брат готов жениться на мне, имел смысл лишь потому, что Александру на самом деле не нужна жена. Он уже имел её. Ему нужна была лишь мать для своих детей.

– Вы и так достаточно помогли. Я буду благодарна вам вечно, – слова душили меня, когда я их произносила. – Но я больше не стану втягивать вас в свои проблемы. А теперь, если позволите, у меня есть дела.

Я убежала, чтобы он не увидел моих слёз. Ушла без прощания, и он меня не остановил. Не окликнул, не попытался задержать. Слёзы хлынули по моему лицу ещё до того, как я добралась до двери.

Надежда, которая так ярко вспыхнула во мне, теперь отдавала пеплом на языке. Надежда – опасная штука. Когда начинаешь надеяться, на кону оказывается гораздо больше, а боль от утраты всех этих «а что, если» и «могло бы быть» оставляла меня опустошённой. И всё же винить мне было некого, кроме себя. Николай ничего у меня не отнимал. Он не нарушал никаких обещаний. Просто я оказалась достаточно глупа, чтобы надеяться на большее, чем имела право.

Глава 15

Я легла на тонкий тюфяк возле камина в коттедже, но понимала, что сон придёт нескоро. Часть меня жалела, что мистер Локвуд не лишил меня этого дополнительного дня. Если моя судьба уже решена, какой смысл притворяться, будто это не так? Есть ли хоть какая‑то польза в том, чтобы воображать, будто у меня есть выбор? Даже когда я говорила мистеру Локвуду эти слова, даже когда заявляла, что не люблю его и не хочу выходить за него замуж, мы оба знали, что я всё равно это сделаю.

Юные девушки, оказавшиеся в нужде, не отвергают вполне достойных брачных предложений. Такой отказ стал бы верхом глупости и неблагодарности.

Чтобы отвлечься от сосущей боли в животе, я стала думать о Нико. Позволила себе погрузиться в фантазию о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы он решил, что хочет взять меня в жёны. Поцеловал бы он меня так же, как месяц назад, или подобные нежные моменты предназначены лишь для первых поцелуев и зарождающейся любви? Если бы он захотел жениться на мне, нашёл бы время закончить обучение меня чтению? Я многому научилась у Артура, но мне всё ещё требовалась практика.

Это была прекрасная фантазия, и я предавалась ей до глубокой ночи, ведь после того, как я скажу «да» мистеру Локвуду, придётся распрощаться с подобными мечтами.

Когда я, наконец, уснула, мои сны были полны Нико. Мне снилось, как он подшучивает надо мной из‑за выбивания ковров. Снилось, как он вплетает цветы в мои волосы. Снилось, что он согревает мои холодные руки своими тёплыми ладонями. Снилось, что, пока я лежу в постели, в безопасности и тепле, он кладёт руку мне на щёку, гладит пальцами по щеке и шепчет слова утешения: «Всё будет хорошо», – обещает он, и я улыбаюсь, потому что верю ему. Снилось, что, когда я открываю глаза, его лицо нависает надо мной, он целует меня в лоб, убаюкивая в ещё более глубокий сон. Но потом сон закончился, и мне снова стало холодно.

Проснувшись, я увидела, что Грейс уже встала и готовит завтрак.

– Я проспала? – спросила я, поднимаясь на колени и вглядываясь в свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях.

– Нет, это я встала рано, – сказала она, и на её лице появилась хмурая складка. – Ночью я слышала странные звуки и плохо спала. Всё беспокоилась, что, может, кто‑то или какое‑то животное бродит снаружи. Но, возможно, это был просто папа. Когда я проведала его утром, он казался взволнованным.

– Мне жаль, – её рассказ заставил меня чувствовать себя особенно виноватой, ведь я сама спала так хорошо.

Разумеется, в следующее мгновение тяжесть того, с чем мне предстояло сегодня столкнуться, легла на мои плечи. Сегодня я соглашусь на брак без любви с мистером Локвудом.

Хотя вчера сёстры сочувствовали мне из‑за всей этой несправедливости, они не стали возражать. Ни одна из них не предложила мне сказать «нет» или твёрдо стоять на своём. Они, как и я, прекрасно понимали, что на самом деле у меня нет выбора.

Я подумала о Сесиль и о том, как она избежала принудительного брака. Она выбрала иной путь. С другой стороны, ей нужно было заботиться только о себе, а её суженый был опасным, жестоким человеком. Мистер Локвуд, безусловно, не такой, и мне следует считать себя счастливицей. Я могла бы довольствоваться добрым мужчиной. Могла бы.

Одеваясь, я пыталась решить, как лучше провести этот день с семьёй. Нужно извлечь из него максимум. Нужно постараться быть весёлой.

Я завязывала фартук, и мой взгляд скользнул по носкам, висевшим перед камином. Наша небольшая выставка служила нам верой и правдой все эти годы, но вдруг мой взгляд зацепился за один носок. Он выглядел деформированным. Он был слишком длинным и узким, словно что‑то находилось внутри и растягивало его, и от этого он провисал на верёвке сильнее остальных.

Я потянулась и обхватила носок рукой, с удивлением почувствовав, что в мыске действительно что‑то твёрдое. Отстегнула его от верёвки и, когда он упал мне в ладонь, из него раздался звон.

Металлический звон. Такой, какой бывает, когда звенят монеты.

– Что это было? – спросила Шарлотта, спускаясь с чердака. Она только проснулась и тёрла глаза тыльной стороной ладони.

– Я не уверена, – ответила, не сводя глаз с носка в руке и боясь заглянуть внутрь, вдруг я ошибаюсь?

– Почему это прозвучало как деньги? – нахмурившись, спросила она.

Я сглотнула и дрожащими пальцами медленно перевернула носок отверстием вниз.

– Потому что, – произнесла я, когда тяжёлые монеты посыпались мне в ладони, – это и есть деньги.

– Что?! – воскликнули Шарлотта и Грейс одновременно и бросились ко мне.

Мы все уставились на горку монет у меня в руке. Не только крупные серебряные, но и немало мелких, более ценных золотых.

– Это… – ахнула Грейс. – Это больше, чем мы смогли бы заработать за три года.

– Откуда это взялось? – требовательно спросила Лотти.

– Оно просто… было в этом носке, – ответила я, дыша короткими прерывистыми вздохами.

– Просто висело там? Но кто бы такое сделал? – не унималась Лотти, подтягивая мою руку ближе, чтобы получше разглядеть монеты.

– Так, значит, я всё‑таки слышала кого‑то прошлой ночью! – почти выкрикнула Грейс, и я посмотрела на неё. – Я же говорила, что что‑то слышала. Кто‑то, должно быть, забрался в дом.

– Кто‑то проник в наш дом? – встревоженно спросила я. Тот, кто это сделал, находился совсем рядом со мной, прямо надо мной, чтобы успеть положить монеты в носок.

– Должно быть, так, – настаивала она. – Как ещё это можно объяснить?

– Мне не хочется думать, что кто‑то приходил в наш дом, пока мы все спали! Может, мы забыли запереть дверь?

– Наверное, так и было, – сказала Грейс. – Или, может, папа выходил ночью и забыл её запереть?

– Полагаю, но… – начала я.

– Ой, да какая разница? – воскликнула Шарлотта, благоговейно беря в руки золотую монету. – Они оставили это нам!

Мои мысли путались.

– Может, это ошибка, – возразила я.

Взгляд Шарлотты ясно дал понять, что это нелепая идея, и я понимала, что она права.

– Никто не мог случайно оставить кучу денег внутри одного из наших носков. Это было сделано намеренно. Так же намеренно, как когда мистер Клосс оставил для нас тот мешок с едой, а внутри были серебряные монеты, чтобы…

Она замолкла. Наступила тишина, ведь до нас постепенно доходила правда.

– Нико, – его имя сорвалось с моих губ. – Это был Нико. – Я замерла с приоткрытым ртом и в шоке быстро заморгнула.

– Даже не думай, – вдруг закричала Шарлотта, – не смей говорить мне, что мы должны это вернуть! Независимо от того, он это сделал или кто‑то другой, он дал это нам. Он хочет, чтобы это было у нас…

– Я знаю, Лотти, – я подняла руку, чтобы остановить её поток слов. – Я не собираюсь предлагать вернуть деньги.

Она явно почувствовала облегчение, но ей потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться.

– Хорошо, – наконец произнесла она.

Да, было непросто принять этот дар, но мне хотелось думать, что за последние несколько месяцев я научилась смирению. И Лотти была права, что деньги не оказались бы в этом носке, если бы не предназначались для нас. И то, что Нико не ломится в мою дверь с предложением руки и сердца, вовсе не значит, что я могу воротить нос от такого подарка.

Так что я проглочу свою гордость и сделаю всё возможное, чтобы использовать эти деньги с пользой.

– Что нам с этим делать? – спросила Грейс, пока мы все продолжали смотреть на сияющий луч надежды у меня в руке.

Мы начали перебирать варианты. При такой сумме возможностей было много, но последнее, чего нам хотелось, так это растратить деньги попусту.

И всё же я с трудом могла в это поверить. Нико (я была уверена, что это был он) спасал меня и моих сестёр, и моя благодарность за этот дар была настолько велика, что, казалось, готова была вырваться из груди.

И всё же…

И всё же эгоистично я хотела большего. Если он был готов дать столько, чтобы помочь мне, почему не предложил выйти за него замуж? Это было самое очевидное и логичное решение. Если бы мы были женаты, он мог бы помочь моим сёстрам, дать им приданое или обеспечить их. Но он этого не сделал. Он просто оставил деньги – анонимно.

Как бы я ни пыталась переосмыслить его поступки и додумать за него намерения, я приходила к тому же выводу, что и прошлой ночью. Он заботился о моём благополучии и, возможно, даже чувствовал некоторую вину из‑за того, что я потеряла место в Доме Фоулер. Так он пытался всё исправить, но не более того.

Несмотря на ту фантазию, которая успокоила и согрела меня прошлой ночью, он не испытывал ко мне таких чувств, чтобы захотеть провести со мной всю жизнь. Вместо этого он дарил нам свободу, и этого должно было быть для меня достаточно.

И этого действительно было достаточно. Но я желала большего.

***

– Грейс, скажи ей. Скажи, что она обязательно должна взять свою долю, – Лотти стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и пыталась нами командовать.

Мы решили, что лучше всего будет отложить сумму, достаточную для оплаты аренды на год, а остальное использовать на приданое. Вслух мы этого не произносили, но все понимали: наш отец пробудет в этом мире недолго, а когда его не станет, мы лишимся той защиты, которую он нам всегда давал. Но когда я нехотя предложила, чтобы девушки разделили деньги между собой, а я продолжила выполнять своё обязательство, а именно, выйти замуж за мистера Локвуда, – Шарлотта яростно воспротивилась.

– Скажи ей, что ей не нужно выходить замуж за мистера Локвуда! – потребовала Лотти.

– Конечно, тебе не нужно выходить за него, если ты не хочешь, – сказала Грейс.

Надежда забилась во мне, отчаянно пытаясь укорениться.

– Ты уверена? Может, будет лучше, если мы просто разделим деньги между вами двумя.

Грейс посмотрела на меня в упор:

– Аннабель. Бери. Ты заслуживаешь этого не меньше нас и даже больше. В конце концов, он твой друг.

Моё сердце полегчало при мысли, что я и правда могу так поступить.

– Может, ты выйдешь замуж за Николая, – с улыбкой сказала Шарлотта.

Моё сердце тут же упало при напоминании о том, что, хотя Нико и сделал нам потрясающий подарок, это было вовсе не то, чего я желала больше всего.

– Я не стану выходить замуж за Нико.

Лотти скрестила руки на груди и топнула ногой, словно ей всё ещё семь лет:

– Я думала, он тебе нравится.

– Ох, очень нравится, – ответила я с грустной улыбкой. – Но разве ты не думаешь, что, если бы он хотел на мне жениться, он бы просто сделал предложение? А не оставлял бы деньги анонимно?

Её губы искривились в недовольной гримасе.

– Полагаю, да, – вздохнула она, явно разочарованная.

Что ж, я тоже была разочарована, но моё разочарование смешивалось с горечью, болью в сердце и любовью, которую я изо всех сил пыталась подавить.

Затем её улыбка вернулась:

– Но зато теперь Грейс сможет выйти замуж за Генри!

Я отпрянула:

– Генри? – Я резко повернулась к Грейс. – Кто такой Генри?

– Шарлотта! – прошипела Грейс.

– Что? Теперь нет нужды держать это в секрете. Ты можешь выйти за него замуж сейчас.

– Кто такой Генри? – настойчиво спросила я.

– Ученик аптекаря, – с улыбкой ответила Лотти.

Грейс смутилась и покраснела:

– Это не… мы не можем… – Она опустила взгляд обратно к своему вязанию.

Как я могла этого не знать? Почему она даже не сказала мне, что знакома с этим человеком? Был ли это тот самый парень, с которым я видела её разговаривающей на Зимнем фестивале? Из‑за него ли она так подружилась с аптекарем?

– Ты хочешь выйти замуж за ученика аптекаря? – потрясённо спросила я.

– Нет, конечно нет, – пробормотала она, опустив взгляд.

– Да, хочет, – настаивала Лотти. – Они думали, что им придётся ждать годы, пока он завершит обучение, но теперь…

Грейс бросила вязание на пол.

– Теперь – ничего, – сказала она. – Перестань говорить за меня, Лотти. Ты не знаешь, о чём говоришь. Мы не можем пожениться, даже с этими деньгами. Их будет недостаточно, так что прекрати. – Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. – Мы с Генри будем ждать, и всё будет хорошо.

Затем она твёрдо добавила, наклоняясь, чтобы поднять работу с пола:

– Нам нужно рассказать папе, что произошло. Он ждёт, что Аннабель сегодня вечером отправится объявлять о помолвке, так что нам придётся сказать ему, что этого не случится.

Моё сердце сжалось ещё сильнее.

– Я могу с ним поговорить, но… не уверена, что он… услышит меня.

– Всё равно нужно попытаться. Мы не можем вести себя так, будто его уже нет, – её сила и решимость вызывали восхищение.

Лотти тихо произнесла:

– Но иногда он и правда как будто не с нами.

– Это не имеет значения, – сказала я, соглашаясь с Грейс. – Он наш отец, и мы должны по возможности привлекать его к принятию решений.

Я встала и повернулась к двери в комнату отца. Лучше сделать это сейчас. Вытерла руки о фартук, прошла короткое расстояние до его комнаты и постучала.

– Входи, – раздался его хриплый ответ. Он не давал мне представления о его настроении или состоянии рассудка, поэтому я вошла, надеясь понять, насколько он сейчас в ясном уме, ведь от этого зависело, как строить разговор.

Он пытался завязать кожаные ремешки. Он последовал моему совету и тренировал руки выполнять что‑то, для чего не нужно стоять на ногах или работать с тяжёлыми инструментами. Руки у него дрожали, но узлы и плетения получались неплохими.

– Что у тебя на уме, Бель? – спросил он.

Я глубоко вздохнула, обрадовавшись, что он, похоже, в хорошем настроении, и начала рассказывать. Объяснила про деньги, как они появились и сколько их. Пока я говорила, я заметила, что его глаза наполнились слезами, а он прикрыл рот рукой. Его облегчение от того, что появилась помощь, ощущалось почти физически, и я возблагодарила святых за то, что он был достаточно в ясном сознании, чтобы понять, что это значит для нас.

– Это… – он запинался от волнения, – это всё меняет!

– Да, – с улыбкой согласилась я. – Именно так. И, как мы уже обсудили с сёстрами, что мне нет необходимости выходить замуж за мистера Локвуда, – мой голос звучал искренне радостно.

Его брови сошлись на переносице:

– Нет необходимости?

– Да. Если у нас будут приданые, тебе не придётся о нас беспокоиться, и…

– Ты хочешь отклонить предложение? – Он заёрзал в кресле, явно взволнованный.

– Да… – Внезапно моя уверенность сильно пошатнулась.

– Отклонить предложение от вполне достойного, обеспеченного фермера, который будет о тебе хорошо заботиться, и который готов сделать это без приданого? – В его словах звучало явное неодобрение.

– Но я… я не люблю его.

Он покачал головой:

– Это не единственное, что имеет значение, Аннабель.

– Но это всё‑таки имеет значение, – настаивала я, пытаясь удержать то облегчение и радость, которые переполняли меня всего несколько мгновений назад. – Хоть немного оно ведь имеет значение, правда?

– Ты действительно хочешь быть человеком, который идёт на попятную, нарушает своё слово? – бросил он мне вызов.

– Я… – Я ненавидела подобные разговоры. У меня не было способа понять, действительно ли он так считает или это следствие помутнения рассудка. Болезнь в его мозгу делает его холодным и бесчувственным? Или это его искренние убеждения? Действительно ли он ждёт от меня такой жертвы?

– А что, если твои сёстры не выйдут замуж сразу? – спросил он.

– Я…

– А что, если пройдут годы, прежде чем кто‑то из вас найдёт мужчину, достаточно достойного, чтобы принять его предложение? Сколько из этих денег мы израсходуем за это время? Останется ли вообще достаточно для приличного приданого хотя бы для одной из вас?

– Но… – Его предостережение ударило меня прямо в грудь, выбив дух. Он был прав. Эти деньги могли нас спасти, если использовать их с умом. Но будет ли разумным решением разделить их на троих и надеяться, что мы найдём мужей? Или это будет расточительством, пустой тратой подарка, который сделал нам Нико?