Текст книги "Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)"

Автор книги: Аннетт К. Ларсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Он протянул руку и крепко сжал мою ладонь:

– Я знаю, что это несправедливо, Белл. Знаю, и мне жаль, – его голос дрогнул, и я увидела муку в его глазах.

Так вот он какой, мой отец.

– Но мы все знаем, что мне осталось недолго. Моё тело подводит меня с каждым днём всё сильнее. Разум угасает ещё быстрее. Я понимаю, это не то, о чём ты мечтала, но я не могу думать только о тебе. Я должен думать и о твоих сёстрах тоже. Если меня не станет и вы втроём останетесь одни, подумай, что с вами будет. – Он наклонился вперёд, в его взгляде читалась мольба. Затем выражение его лица сменилось ужасом:

– Святые небеса, этот человек пробрался в наш дом посреди ночи. Когда меня не будет, что помешает какому‑нибудь злодею сделать то же самое, но с ужасающими последствиями?

Моё сердце рухнуло, едва не коснувшись земли, и я с трудом сглотнула.

Его хватка и взгляд стали ещё напряжённее:

– У вас нет братьев, нет дядей, нет мужчин, которые могли бы вас защитить. По крайней мере, если ты выйдешь замуж за этого фермера, у тебя будет муж, а у твоих сестёр появится зять. И тогда, может быть, всего лишь может быть… – его отчаянная хватка уже причиняла боль, – я смогу дышать без страха перед смертью.

Слезы выступили из‑под ресниц, когда я закрыла глаза в покорности. Безмолвные слёзы. Слёзы человека, принявшего трудное решение, которое необходимо выполнить.

Мой отец был прав. Если у моих сестёр должен был остаться хоть какой‑то шанс выжить после смерти отца, я должна была принять то, что мне предлагали.

Глава 16

Мои ноги казались тяжёлыми, словно их придавливала к земле тяжесть тысячи лошадей, не давая идти вперёд. Как бы я ни твердила себе, что промедление ничего не изменит, я никак не могла ускорить шаг. Солнце садилось у меня за спиной, а несколько минут назад начался снегопад.

Я пыталась оценить красоту падающего снега в угасающем свете, одновременно читая себе лекцию о том, что нужно смотреть на вещи оптимистично и быть благодарной за то, что мне дали. О моих сёстрах позаботятся. Никто из нас не будет голодать. Мой муж будет добрым и внимательным. Я найду в этом утешение.

Когда я свернула на дорогу, ведущую к фермерскому дому, моё внимание привлёк силуэт впереди и ноги сами остановились. В тридцати шагах передо мной стоял Нико, его руки были в карманах пальто, плечи ссутулены, а шарфа на нём не было.

Что он здесь делает? В такой час он явно не встречался с управляющим фермой, а то, как он стоял и ждал, наводило на мысль, что причина именно во мне. Возможно, он хотел убедиться, что мы нашли деньги.

После нескольких бурных мгновений я всё‑таки заставила ноги двигаться вперёд, не сводя с него глаз всю дорогу. Я понимала: как только я доберусь до фермерского дома и приму предложение мистера Локвуда, такие моменты, как этот, станут невозможны.

Запретны. Неуместны.

На этот раз я не стала держаться на расстоянии и остановилась всего в шаге от него, любуясь тем, как снежинки оседают на концах его кудрей, выбившихся из‑под шляпы, и как пальто облегает его плечи. Я вспомнила сон, который, возможно, вовсе не был сном, – и не смогла сдержать улыбку, от которой губы изогнулись, а щёки вспыхнули.

– Вы были в моём доме прошлой ночью.

Я увидела, как он сглотнул и похоже, нервничал.

– Да, был.

Я закусила губу, обдумывая, что означает его признание.

– Это… Вас беспокоит? – спросил он, и его волнение стало ещё заметнее.

– У меня к этому очень смешанные чувства.

– Например?

– Меня выбивает из колеи осознание, что кто‑то мог проникнуть прямо в мой дом, пока я спала, а я даже не подозревала об этом. – Тот подспудный страх, о котором сказал отец, глубоко впился мне в грудь.

– Я не хотел вас напугать, – тихо произнёс он.

Я покачала головой и слегка улыбнулась ему:

– Вы и не напугали. Но отец отметил, как нам повезло, что в дом проникли именно вы, а не кто‑то другой.

Его лицо тут же исказилось от тревоги, и он сглотнул.

– Однако я также чувствую облегчение и безмерную благодарность, – моя улыбка чуть дрогнула, и я склонила голову набок. – Вы обозвали меня ангелом мщения однажды, но очевидно, что чудотворец здесь именно вы.

Он покачал головой, внимательно вглядываясь в моё лицо:

– Никакого чуда. Просто… доступ к средствам.

Я стала серьёзнее, чувствуя, как во мне нарастает благодарность:

– Вы подарили мне и моим сёстрам неоценимый дар, и я буду любить вас вечно за эту доброту. Благодаря этим деньгам о моих сёстрах позаботятся. – Мой голос дрогнул. – Вы святой, Нико, настоящий святой, и я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере. Вы ведь это понимаете, правда?

– Мне не нужны благодарности.

Смятение заставило меня слегка нахмуриться:

– Тогда чего вы хотите?

Он сделал крошечный шаг ко мне:

– Я хочу, чтобы вы были свободны в своём выборе. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу…

Я подождала, закончит ли он фразу, но он замолчал. Он дал мне свободу выбора. И я уже сделала его.

– Это невероятно мило с вашей стороны.

Неуверенность промелькнула на его лице:

– Вы будете счастливы? – спросил он так, будто ожидал от меня чего‑то другого, но я не могла представить, чего именно.

Буду ли я счастлива? Да, в каком‑то смысле.

– Я буду счастлива оттого, что у моих сестёр теперь есть приданое. Теперь они смогут выйти замуж, и о них позаботятся. Я буду счастлива, зная, что аренда будет оплачена. Это делает меня счастливой.

Он нахмурился:

– А как насчёт вас? Если вы решили использовать деньги на приданое для сестёр, то если вы захотите выйти замуж, наверняка…

Я прервала его, не желая, чтобы он давал мне ложную надежду:

– Мне приданое не нужно. Обо мне уже позаботятся. – Я посмотрела на него, надеясь, что моё выражение лица выглядит жизнерадостным.

Его лицо сначала выражало замешательство, а затем исказилось чем‑то похожим на ужас.

– Аннабель…

– Было разумнее разделить деньги только на двоих, особенно учитывая, что нам понадобится значительная часть, чтобы оплатить аренду, – объяснила я, отчаянно желая, чтобы он понял, чтобы согласился, что это к лучшему, – тогда я смогу перестать сомневаться в своём решении. – Оказалось, что Грейс отчаянно влюблена в ученика аптекаря, и если они хотят, чтобы у них всё получилось, им понадобится вся возможная помощь. К тому же останется немного и для Шарлотты, пока она не подрастёт настолько, чтобы захотеть выйти замуж.

Он закрыл глаза, будто я его разочаровала, или будто он желал для меня чего‑то лучшего, или будто… будто ему не всё равно. Он сжал губы и осторожно выдохнул через нос:

– Значит, когда вы говорите, что о вас позаботятся, вы имеете в виду… что выходите замуж за Александра?

– Да, – я гордилась тем, что мой голос не дрогнул.

– Нет, – он покачал головой, явно сбитый с толку. – Нет, вы не можете этого сделать. Вы не можете выйти замуж за моего брата.

Его решительность удивила меня:

– Он добрый и хороший, разве нет? Так почему же мне не выйти за него?

– Потому что вы не хотите, чтобы вас принуждали к браку, – он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заговорил медленно и чётко. – Вы прямо и решительно говорили мне, что не можете представить ничего хуже этого. Зачем, по‑вашему, я дал вам эти деньги? – Сейчас он выглядел не просто расстроенным, почти злым. – И даже теперь вы выбираете брак по принуждению?

– Да, – ответила я, ненавидя то, что он расстроен, но при этом искренне не понимая причины. – Вы дали мне деньги, чтобы я могла выбрать, и я выбрала. Я выбрала это. Так будет лучше для всех.

– Для всех, кроме вас, – сказал он, и его палец дрожал, когда он указал на меня. – Вы жертвуете собой, чтобы всем остальным было лучше.

– А что в этом плохого? – возмутилась я. Как он может упрекать меня за желание позаботиться о сёстрах наилучшим образом?

– Ты не обязана всегда ставить всех остальных на первое место, Бель, – тихо произнёс он.

Я судорожно вдохнула и отступила на шаг. Он никогда раньше так меня не называл, и то, как он это произнёс, творило с моим сердцем что‑то ужасное и в то же время чудесное.

– Не называте меня так, – прошептала я умоляюще.

Он прищурился и наклонился ближе:

– Почему нет?

Слезы внезапно навернулись на глаза, и всё то, чего у меня никогда не будет, мгновенно всплыло в сознании:

– Потому что это заставляет меня думать, что вы ко мне неравнодушны.

Его ноздри расширились, и он сделал шаг ко мне:

– Поверь мне, я очень сильно неравнодушен.

– Почему? – потребовала я ответа.

– Потому что ты должна выйти замуж за меня! – Он ткнул пальцем себе в грудь, глядя на меня с мукой. – Я хочу тебя. Но я не могу этого сказать, потому что не хочу, чтобы ты выбрала меня из отчаяния. Я не хочу, чтобы ты выходила за меня только ради того, чтобы избежать брака с Александром. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, потому что обожаешь меня так же, как я обожаю тебя. – Он выглядел как безумный. Глаза лихорадочно блестели, челюсть была сжата, дыхание прерывистым. – Я хочу, чтобы тебе не хватало меня, когда меня нет рядом. Я хочу…

Я стояла, задыхаясь короткими прерывистыми вдохами, пытаясь осознать сказанное им:

– Ты хочешь…?

– Тебя, – просто ответил он. – Всю тебя.

Я замерла, оцепенев, ведь внезапное тепло разливалось по всему телу. Глаза Нико были умоляющими и уязвимыми, и мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать все последствия его слов. Затем восторг наполнил глаза слезами:

– Ты хочешь меня? – с трудом выговорила я.

– Да, – выдохнул он.

Почти в трансе я наклонилась и положила руку ему на щёку, мне было необходимо до него дотронуться. Он тут же схватил моё запястье и повернул лицо к моей ладони, чтобы поцеловать её. Затем посмотрел на меня и сглотнул, ожидая.

Слёзы готовы были пролиться, но улыбка изо всех сил старалась их сдержать. Я обхватила его щёку ладонью, большим пальцем слегка коснувшись его нижней губы, и начала верить, что, может быть, может быть, я вот‑вот получу всё, о чём когда‑либо мечтала.

– Я не думала, что у меня когда‑нибудь будет шанс это сказать, – с губ сорвался дрожащий смешок. – Я думала, что выйду за Александра и у меня никогда не будет такого шанса. – Я с трудом сглотнула, внезапно ощутив жар, несмотря на то что вокруг нас мягко кружился снег. – Но теперь у меня есть этот шанс.

– Что сказать, дорогая? – он поцеловал мою руку.

Мои губы приоткрылись, и я несколько мгновений боролась с собой, прежде чем произнести слова.

– Я люблю тебя. – сказала я тихо, но твёрдо.

Он закрыл глаза и вздохнул.

– Думаю, что я люблю тебя уже какое‑то время, с тех пор, как мы были в Доме Фоулер, – продолжила я, чувствуя, как облегчение и радость переполняют меня от возможности высказать всё, о чём я думала так долго. – Я восхищалась в тебе всем, и тем, как ты относился к другим, и тем, как заботился обо мне. – Я подняла вторую руку и стёрла несколько снежинок с его волос.

Он обнял меня за талию и притянул ближе.

– И ты позволишь мне и дальше заботиться о тебе? – Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, от чего всё моё тело обмякло от этой нежности. Его поцелуй проник в каждую клеточку моего существа, и я начала по‑настоящему верить, что этот момент настоящий. После нескольких ласковых поцелуев в губы он отстранился и посмотрел мне в глаза. – Потому что я влюблялся в тебя с самой первой нашей встречи.

Собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах:

– Влюблялся?

– Конечно. Как я мог устоять? – Уголок его рта изогнулся в кривой улыбке. – С твоей виртуозностью в выбивании ковров и эпическими баталиями с игрушками.

Я рассмеялась и опустила голову ему на грудь.

Он обхватил ладонью мой затылок и поцеловал меня в макушку.

– Тебе действительно стоит выйти за меня замуж. В данный момент я даже не буду возражать, если это будет из‑за моих денег, – тихо произнёс он.

У меня перехватило дыхание, и я тут же посерьёзнела, подняв на него взгляд:

– Ты действительно хочешь этого?

Он провёл пальцами вдоль моей шеи:

– Выйдешь за меня? Позволь мне заботиться о тебе, Бель.

Я сглотнула комок в горле и решительно кивнула:

– Я определённо выйду за тебя, и это будет не из‑за твоих денег.

Его губы медленно изогнулись в очаровательной улыбке:

– Тогда почему?

– Потому что я очень сильно тебя люблю. И я собираюсь заботиться о тебе так же усердно, как ты заботишься обо мне.

Он усмехнулся и слегка стукнул своим холодным носом о мой:

– Твои условия приемлемы.

Я положила одну руку ему на сердце, а второй обхватила затылок:

– Нико?

– Да, любовь моя?

– Я готова к следующему уроку.

Его глаза загорелись, он обхватил меня второй рукой за поясницу и крепко прижал к себе:

– И что это за урок?

– Как следует целовать своего жениха?

Он опустил голову, и его губы замерли прямо над моими:

– Может, выясним?

– Да, пожалуйста.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, потом сильнее, нежно притягивая и наслаждаясь каждым мгновением. Оказалось, что целовать своего жениха куда менее…сдержанно, чем первый или второй поцелуй. Так что нам совсем несложно было согреваться друг с другом, хотя снег продолжал идти, а температура всё падала. Я пылала от любви и света, и от осознания, что только что согласилась выйти замуж за человека, который любит меня всем сердцем, во всех самых важных смыслах.

***

– Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне выйти замуж за Александра, – сказала я, пока мы медленно шли по дороге к дому Александра и моя рука лежала на его локте, а голова – на его плече.

– Поверить не могу, что этот негодяй, мой брат, сделал тебе предложение.

– Будет ужасно неловко, когда мы придём? – спросила я, нервничая из‑за того, что придётся признаться своему работодателю, что вместо того чтобы выйти за него, я собираюсь замуж за его брата.

Нико фыркнул, и от этого мне сразу стало легче:

– Сомневаюсь. Когда я пришёл отчитать его за то, что он сделал тебе предложение, он быстро догадался, что я в тебя влюблён. Уверен, он будет рад, что у меня хватило смелости об этом заявить.

Я хихикнула:

– Ты отчитывал своего брата?

– Конечно. Мало того что он мог быть с тобой день ото дня, так ещё и имел наглость попытаться увести тебя у меня…

Я посмотрела на него, забавляясь тем, как он надулся при этой мысли, и не смогла сдержать улыбки:

– Ты что, ревновал, любимый?

Он посмотрел на меня в упор:

– Он попросил тебя выйти за него, и ты почти согласилась. Я сгорал от ревности. – Он притянул меня ближе, укутывая теплом от холода.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько защищённой и окружённой заботой. Ощущение принадлежности было невероятно глубоким, пока я впитывала его тепло.

Он поцеловал меня в волосы и тихо произнёс:

– Поверить не могу, что ты теперь со мной.

Я закрыла глаза, переполненная красотой момента и резким контрастом между моими нынешними чувствами и той полной сумятицей, что терзала меня последние два дня:

– Ты полностью изменил мою жизнь. Ты ведь это понимаешь, правда?

– Я планирую, чтобы мы оба изменим жизни друг друга множеством чудесных способов.

Я улыбнулась, но потом слегка нахмурилась:

– Могу придумать только один минус.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его красивом лице отразилась тревога:

– Какой?

– Ну, когда мы поженимся, я буду жить с тобой в Доме Фоулер, а значит, мне придётся находиться рядом с Брунсоном. – Я не смогла сдержать пренебрежения, произнося его имя.

– О, – сказал он с улыбкой. – У меня отличные новости на этот счёт.

Я взволнованно вдохнула:

– Правда?

– Брунсон больше не работает в Доме Фоулер.

У меня вырвался вздох облегчения:

– Это чудесные новости! Как тебе это удалось? – Я уже начала думать, что влияние Брунсона слишком велико, чтобы его когда‑либо уволили.

– Я поймал его на том, что он сломал что‑то из вещей Виллы, – сказал Нико, выразительно приподняв бровь. – Это стало последней каплей, которая была мне нужна. Лорд Калдерон обычно не перечит леди Калдерон, но когда дело касается их дочери…

Я просто кивнула. Мы все знали, что лорд Калдерон переставил бы звёзды на небе для Виллы, если бы она попросила.

– Значит, он действительно ушёл?

– Да, – заверил он меня, и свет и надежда, которые я увидела в его глазах, укрепили и мою надежду.

– Я просто… – Я сглотнула, чувствуя, как глаза жжёт от непролитых слёз. – Я так рада, Нико. Я очень волновалась за остальных.

– Удивительно, что у тебя вообще оставалось место для переживаний о слугах Дома Фоулер при всех тех проблемах, с которыми ты сталкивалась дома каждый день. Когда я впервые увидел тебя у твоего коттеджа, я испугался за тебя. – Он погладил меня по щеке, словно ему нужно было коснуться меня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. – Огонь в твоих глазах был таким тусклым.

Его слова были правдой, но они также заставили меня осознать, насколько всё изменилось за последний час. Я повернулась к нему лицом:

– А как выглядят мои глаза сейчас? – спросила я, желая, чтобы он увидел перемены во мне, те перемены, которые произошли благодаря ему.

Его губы медленно растянулись в улыбке. Тыльной стороной пальцев он провёл вдоль контура моего лица:

– Сверкающие. Прекрасные. – Он наклонился и поцеловал меня сначала в одну щеку. – Тёплые и живые. – Потом в другую. – Манящие и полные жизни.

Затем его губы прижались к моим, медленно, словно исследуя, и волна тепла прокатилась вдоль моего позвоночника и разлилась по всему телу.

Он… это было всё, чего я хотела, и всё, что, как мне казалось, я никогда не смогу получить.

Когда он отстранился, я провела пальцами по его виску, а затем зарылась ими в его кудрявые волосы, купаясь в любви, светившейся в его глазах:

– Ты – самый величайший дар, который я когда‑либо получала.

Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:

– А ты – мой.

Эпилог

Пять лет спустя

Огонь в камине весело потрескивал, а я устроилась в своём любимом месте, а именно на коленях мужа в удобном кресле. Голова моя покоилась на его плече; одна его рука лежала на моём колене, а другая лениво выводила круги на моей спине. На столике рядом стояла пустая кружка, а на языке всё ещё ощущался насыщенный вкус пряного сидра.

Наш домик был одним из ближайших к Дому Фоулер, так что Нико мог без труда добираться до поместья. Двое наших сыновей спали в детской в дальней части дома, оставляя нам тишину, так необходимую для принятия решения.

– Может, Невины? – предложил он. – Их мальчик болен.

– Да, но оба его родителя живы и полны сил, – заметила я.

– Верно, – согласился он. – У тебя есть кто-то на примете?

Было первое декабря, и, следуя нашей традиции, мы выбирали семью, которой не помешало бы маленькое чудо. В первый год после свадьбы я стеснялась предложить это, но глаза Нико загорелись так, словно он услышал величайшую идею в жизни. Подарок, который он оставил моей семье, полностью изменил нашу жизнь, и я была счастлива дарить такое же чудо другим.

– Я думала о Лоутонах.

– Ах, да. – Он прижался поцелуем к моей макушке и проговорил в мои волосы:

– Мистер Лоутон получил травму во время сбора урожая.

Я кивнула:

– Он всё ещё не встал на ноги, а Минни уже ждёт ещё одного ребёнка.

– Хорошо. Как мы доставим подарок в этом году?

Я подняла голову с его плеча и усмехнулась:

– Что, не хочешь пробираться в их дом?

Он с улыбкой покачал головой:

– Ты прекрасно знаешь, что я пробираюсь в дома только к тем женщинам, на которых надеюсь жениться.

– Ах да, совсем забыла.

– Может, ты просто оставишь для неё пару искусно связанных носков, чтобы она нашла их, когда Крис в следующий раз пойдёт играть с Ронни?

– И предлагаешь положить деньги внутрь?

Он кивнул.

Это была заманчивая мысль, ведь было так похоже на то, что он сделал для меня.

– Хорошая идея, но она наверняка узнает работу моих сестёр, а нам нужно оставаться неузнанными, – с неохотой признала я.

– Верно. – Он пожал плечами. – Всё равно оставь носки, а кошелёк спрячь там, где она не найдёт его сразу.

Мысль о том, что мне предстоит самостоятельно доставить наш подарок, немного нервировала, но вместе с тем придавала смелости.

– Я справлюсь.

– Знаю, что справишься. – Он слегка прижал меня к себе. – Та, кто может гоняться за голым малышом по саду и при этом выглядеть так же прекрасно, как в день нашей встречи, способна на всё.

Я запрокинула голову и рассмеялась:

– Да. Крис и Габриэль ежедневно напоминают мне, что я, вероятно, должна извиниться перед родителями за многое, чего даже не помню.

– Твой отец гордился бы тобой.

Моя улыбка была спокойной, но с оттенком грусти.

Папа ушёл из жизни почти четыре года назад, всего через несколько недель после рождения нашего сына Криса. Он успел познакомиться с внуком, но лишь на несколько ясных мгновений, прежде чем вернулись спутанность сознания и беспокойство и миссис Уивер пришлось вмешаться, чтобы успокоить его.

Вскоре после нашей с Нико свадьбы, мы наняли миссис Уивер сиделкой для отца. Это не только обеспечило ему заботу и компанию, но и сняло груз с плеч моих сестёр. Благодаря миссис Уивер мы все смогли вновь стать для него просто дочерьми. И хотя последний год его жизни было тяжело наблюдать и переживать, в нём были и моменты глубокого понимания и исцеления.

– Значит, решено? – спросил Нико, несомненно желая отвлечь меня от мрачных мыслей. – В этом году наш подарок достанется Лоутонам?

– Да, думаю, это лучшее решение, – ответила я. Я потратила месяцы на то, чтобы слушать и наблюдать, пытаясь понять, какая семья нуждается в помощи больше всего, и была уверена, что Лоутоны – хороший выбор.

Мы не могли помочь всем, но после всего, что получили сами, могли поддержать нескольких. И по мере того как наши дети росли, мы собирались учить их важности заботы о других и умения отдавать, что можешь, но при этом не растрачивая себя без остатка.

Прижавшись к груди Нико, я вздохнула с удовлетворением, вечно благодарная за то, что именно он преподал мне этот урок.

– Ты счастлива, Белль? – тихо прошептал Нико. Так тихо, что я едва расслышала его голос сквозь треск огня.

– Безмерно. У меня есть всё, что нужно: дети, которых я люблю, и муж, о котором я забочусь.

Он взял мои руки и начал целовать кончики пальцев:

– А как насчёт меня? Достаточно ли хорошо я забочусь о тебе?

Довольный вздох вырвался сквозь улыбку на моих губах:

– Лучше тебя с этой работой никто не справится.

Он подцепил пальцем мой подбородок, заставив посмотреть на него:

– И это моя самая любимая работа, – сказал он, прежде чем нежно поцеловать меня.

Конец