Текст книги "Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)"

Автор книги: Аннетт К. Ларсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Аннетт К. Ларсен

Спрятанный Подарок: История происхождения Отца Рождество

Название: Спрятанный Подарок: История

происхождения Отца Рождество

The Hidden Gift: A Father Christmas Origin Story

Автор: Аннетт К. Ларсен / Annette K. Larsen

Перевод: Юрий Прилуцкий (Tenkai)

Редактор: Евгения Волкова

Глава 1

Мой подбородок дрожал, пока я кралась по коридору, прижавшись к стене. Я относила поднос с чаем экономки на кухню и уже собиралась вернуться наверх, когда услышала резкие слова Брунсона, доносившиеся из гостиной.

Моё сердце ухнуло вниз. Мне не нужно было заглядывать в комнату, чтобы понять, что дворецкий вымещает свой гнев на Сесиль.

Снова.

Мне бы следовало не вмешиваться. Я была всего лишь горничной, и дворецкий мог сделать мою жизнь такой же невыносимой, как жизнь Сесиль, если бы я попыталась вмешаться. Тем не менее я подкралась ближе.

– А это что такое? – голос Брунсона доносился из‑за открытой двери, в его словах звучали снисходительность и жестокость. – Ты называешь это чистотой?

– Я просто ещё не успела… – слова Сесили оборвал резкий звук пощёчины.

Я прикрыла рукой рот.

Всё началось меньше месяца назад. Наша работа здесь складывалась неплохо. Лорд и леди Колдерон были молоды – им было чуть за тридцать, – и у них была одна единственная дочь, Вилла. Работать на Колдеронов было вполне приятно, а экономка и дворецкий в большинстве случаев относились к служащим справедливо.

Но затем Колдероны уехали навестить семью в Винхейвене, и строгость Брунсона превратилась в нечто более концентрированное. Я не понимала почему, но он нацелился на Сесиль. Именно её он ругал и унижал, однако, каждое жестокое слово и вспышка ярости разрывали мою душу на части, вызывая пульсирующую боль где‑то в глубине живота. Я была бессильна это остановить.

– А теперь вставай и сделай хоть что-нибудь полезное, – выпалил он. Затем его шаги застучали в мою сторону, и я вжалась глубже в тень у стены.

Дворецкий вышел в коридор, сзади его фигуру освещали фонари, горевшие в гостиной. Он пригладил седеющие волосы, собранные на затылке, затем одернул жилет, сложил руки за спиной и направился в противоположную от моего укрытия сторону, всем своим видом воплощая мужественного и достойного слугу, каким ему и полагалось быть.

Как только он скрылся из виду, я бросилась в гостиную. Сесиль сидела на полу перед камином, плача и прижимая руку к щеке. Она подняла взгляд, и в её глазах застыл испуг, когда она услышала, что кто‑то вошёл. Но страх тут же исчез, как только она узнала меня, его сменило отчаяние.

– Я не знаю, что я сделала не так, Аннабель, – проговорила она сквозь рыдания.

Закрыв за собой дверь, я бросилась к ней и опустилась на колени, чтобы обнять её.

– Ты ничего не сделала плохого. Ты ни в чём не виновата.

– Но если бы я лучше справлялась со своей работой…

Я обхватила её лицо руками, заставляя посмотреть на меня.

– Нет, – чётко произнесла я. – Дело не в том, что ты плохо работаешь. Ты сама это знаешь. Не понимаю, почему он решил вымещать свою жестокость на тебе, но точно не из‑за того, что ты что‑то сделала. Ты понимаешь?

Мой голос дрожал, но я сумела сдержать слёзы. Я должна была быть сильной ради неё. В свои шестнадцать она была на три года младше меня, и я любила её как сестру. Я должна была заботиться о ней. За последние шесть месяцев мы с ней сумели построить здесь новую жизнь, но теперь её разрушала злобность Брунсона.

Я была так многим обязана Сесиль. Я оказалась здесь, в Тетерне, рядом со своей семьёй, только из-за неё, ведь она доверилась мне, когда я сказала, что это место будет безопасным для нас обеих.

– Я просто хочу, чтобы он оставил меня в покое, – проговорила она, уткнувшись лицом в моё плечо.

– Я знаю, – шёпотом ответила я, укачивая её и смаргивая собственные слёзы. – Я знаю. Ну давай, вставай. Я помогу тебе закончить.

Ведь если она не завершит работу, завтра последствия будут ещё хуже. Я просунула руки под её локти и попыталась поднять её на ноги.

– Ай! – вскрикнула она и снова шлепнулась на пол.

– Что случилось? – спросила я, суетливо ощупывая её, пытаясь понять, где что болит.

Она глубоко вздохнула, стараясь сдержать слёзы:

– Я стояла на табурете, когда он вошёл. Он выдернул его у меня из‑под ног, и упав, я подвернула лодыжку.

Мой гнев разгорался всё сильнее. Это уже не просто грубость Брунсона во время выговора – это было намеренно. Он хотел причинить ей боль.

Почему? Зачем он так поступает с Сесиль?

Я перехватила её поудобнее, надеясь хотя бы довести до стула, но замерла, услышав шаги в коридоре.

Мы разом обернулись к двери, широко распахнув глаза.

Дверь открылась, и в проём заглянул мужчина. Он озабоченно огляделся по сторонам. Затем его взгляд упал на нас, и он сделал шаг в комнату:

– Я услышал шум.

Меня охватило облегчение. Я не узнала его в лицо, но на вид ему было чуть больше двадцати. Рукава его были закатаны до локтей, и, хотя он уже не был одет в униформу лакея, я не сомневалась, что это именно он.

– О, хорошо, – я подозвала его поближе. – Мне нужна ваша помощь.

– Конечно, – ответил он, уже пересекая комнату на полпути к нам. – Что случилось?

– Я… – начала Сесиль, но тут же втянула воздух сквозь стиснутые зубы, вздрогнув от боли.

– Она упала со стула. У неё повреждена лодыжка, – я окинула взглядом его фигуру и кивнула сама себе. – Вы поможете мне довести её до её комнат?

Он удивлённо моргнул, но кивнул. Вероятно, ему нечасто приходилось получать распоряжения от горничных, но он всё же подчинился.

Мы двинулись в путь, каждый поддерживая Сесиль за руку, перекинутую через плечо, но из‑за его высокого роста это получалось несколько неуклюже и неровно.

– Так, – сказал он через несколько шагов. – Позвольте мне. – Он наклонился и поднял Сесиль на руки.

Я взглянула на лицо Сесиль, чтобы убедиться, что она не возражает. Она выглядела немного напряжённой, но в её взгляде я не видела страха.

– Следуйте за мной, – сказала я и направилась через дом к лестнице.

Как же нам повезло, что он оказался рядом! Мне одной было бы вдесятеро труднее спустить её в нашу комнату в служебном крыле.

Я открыла дверь в наше помещение, но осталась стоять в проёме, загораживая вход.

– Поставьте её здесь. Я сама заведу её внутрь.

– Конечно, – он осторожно опустил Сесиль на ноги.

Я обхватила её рукой за талию и помогла доковылять до кровати.

– А как же моя работа? – в её голосе звучала тревога.

– Я сейчас же ею займусь.

Она нахмурилась и пару раз моргнула, сдерживая слёзы, но всё же сумела выдавить:

– Спасибо.

Я лишь ободряюще улыбнулась и поспешила прочь. Время уже позднее, я устала сильнее обычного, но это дело нельзя было отложить на потом.

Я закрыла за собой дверь нашей комнаты и обернулась. К моему удивлению, лакей всё ещё стоял в коридоре. Руки он держал в карманах брюк, а в его выразительных голубых глазах читалось беспокойство и сквозь аккуратно подстриженную бороду проступала хмурая складка.

– С ней всё будет в порядке? – спросил он.

Я вздохнула и прислонилась к двери спиной, упершись толстой косой на затылке об доски.

– Думаю, да. Спасибо, что помогли.

– Рад, что услышал шум. – Он внимательно разглядывал меня, при этом его лоб по‑прежнему оставался нахмуренным.

Я отвела взгляд, гадая, что он пытается разглядеть.

– Прошу прощения, мне нужно закончить её дела, – сказала я, обходя его.

– Вы будете выполнять её работу? – спросил он, следуя за мной.

– Это необходимо сделать, и она не виновата в том, что пострадала.

– Я имел в виду, экономка наверняка поймёт, если работа не будет выполнена. Она ведь получила травму.

Я кивнула, поднимаясь по лестнице, которая вела из нижнего этажа, где располагались комнаты прислуги, на главный этаж.

– Экономка поймёт. А вот дворецкий – нет.

– Разве управление горничными не остается на попечении экономки?

– В основном, да. Но иногда ему кажется, что нужно вмешаться, – сказала я, уловив жёсткие нотки, проскользнувшие в моём голосе.

Эти нотки появились у меня за последний месяц, с тех пор, как я увидела, что Брунсон постепенно подрывает сначала уверенность Сесиль в себе, а теперь уже и её физическое состояние.

Лакей не ответил, и, взглянув на него через плечо, я увидела растерянное выражение его лица. Это напомнило мне, что он здесь новенький.

Поднявшись на верхний этаж, я вздохнула и повернулась к нему.

– Если вы работаете на него, скоро сами всё поймёте. Раньше Брунсон был строгим, но справедливым. Но в последнее время… в нём проснулась жестокость, вспыльчивость. В тот самый момент, когда вы начнёте думать, что находитесь у него в фаворе, он найдёт способ продемонстрировать свою власть над вами. Обычно это делается исподволь, но за последний месяц его отношение к Сесиль становится всё хуже и хуже. Не знаю почему, – я покачала головой, по‑прежнему пребывая в таком же недоумении, как и в тот первый раз, когда он причинил ей боль, – и никто из нас не посмеет задать этот вопрос.

– Почему бы не пожаловаться на него?

– Леди Колдерон не потерпит, чтобы кто‑то говорил о нём плохо. Да и вся семья отсутствовала последний месяц. Не кому было жаловаться.

Он выглядел искренне обеспокоенным, и я подумала, не разрушила ли я его радужные представления о новой работе.

– Мне жаль, что он так с ней обращается, – вот всё, что он, в итоге, сказал.

– Мне тоже жаль. Итак, теперь вы знаете немного больше о человеке, на которого работаете. Кстати, как вас зовут?

– Николай.

– Добро пожаловать в Дом Фоулер, Николай. Мне нужно вернуться к работе, но спасибо за помощь.

– Не за что, – просто ответил он и продолжал стоять на месте, глядя с беспокойством, пока я уходила.

По пути обратно в гостиную я остановилась, чтобы рассказать экономке, миссис Торнтон, о том, что произошло.

– Опять? – с тревогой спросила она.

Я кивнула. Хотела бы я найти более внятное объяснение, но была всё так же озадачена и к тому же возмущена ещё больше, чем она.

– Он сказал, что её работа неудовлетворительна, – произнесла я, сердито поведя плечами.

Она раздражённо фыркнула:

– Ну да, если у него были претензии к работе, он должен был прийти ко мне. Он не имеет права её наказывать. Меня не волнует, что он прослужил семье леди Колдерон двадцать пять лет. Работа горничных – в моей компетенции.

Она швырнула перо на стол и стремительно вышла из комнаты, её чатлеин (набор ключей и мелочей на поясе) позвякивал при каждом шаге. Я знала, что она проверит, как там Сесиль, и позаботится о том, чтобы ей оказали необходимую помощь.

Я прошла в гостиную и механически завершила дела Сесиль, радуясь, что достаточно хорошо изучила её распорядок и смогла справиться вовремя. Мои собственные обязанности по‑прежнему требовали внимания, так что их нужно было выполнить до того, как я отправлюсь отдыхать.

Моё лицо сморщилось, пока я размышляла о последнем месяце. Мы приехали сюда полгода назад, после того, как я помогла леди Вендолин Сесилии Стоффорд избежать нежелательного брака и жестокого дяди. Она стала просто Сесиль, и с тех пор мы работали бок о бок.

Дом Фоулер предоставлял хорошую работу, и хотя мне никогда не нравился Брунсон, это не имело большого значения. Я подчинялась миссис Торнтон. Его отношение к лакеям и другим служащим, которые находились в его ведении, было вполне справедливым.

Но когда он начал вмешиваться в работу женского персонала, мы все насторожились. Он выходил за рамки дозволенного, однако Колдероны отсутствовали. Когда его внезапные вспышки гнева сосредоточились на Сесиль, мы думали, что это скоро пройдёт. Но спустя месяц его явная неприязнь к ней ничуть не ослабла.

***

Отёк на щиколотке Сесили быстро спал. На следующий день мы с Ливви помогли ей завершить её дела, а после она сказала, что уже вполне может справляться сама. Я с облегчением вздохнула и понадеялась, что Брунсон оставит её в покое.

Спокойная жизнь продлилась всего неделю.

– Какой у него на этот раз предлог? – спросила я, промакивая рану над её правым ухом. Было лишь середина утра. Надеюсь, Кэтрин скоро сможет прийти и заняться этим. Мне нужно было приступать к работе, иначе у меня не хватит времени, чтобы выполнить свои обязанности и дела Сесиль.

– Не думаю, что он хотел, чтобы я ударилась головой, – сказала она, и её рука, лежавшая на кровати рядом с ней, судорожно сжалась от боли.

Я презрительно фыркнула:

– То есть ты хочешь сказать, он всего лишь собирался швырнуть тебя на пол? Как это великодушно с его стороны.

Я окунула ткань в таз с водой, стоявший на тумбочке у её кровати. Миссис Торнтон уверяла нас, что рана не так серьёзна, как кажется, но мне по‑прежнему было трудно скрыть своё беспокойство.

– Он сказал, что моя работа по‑прежнему не соответствует стандартам дома, и что я никогда не смогу заработать себе на жизнь трудом.

– Тогда как он ожидает, что ты будешь жить?

– Он велел мне найти мужчину. «Ты уже достаточно взрослая. Найди кого‑нибудь, кто согласится на тебе жениться. Кого угодно», – передразнила она низким, пренебрежительным тоном.

Я покачала головой.

– Твоя работа ничуть не хуже, чем у остальных, – сказала я в недоумении. – Почему именно ты? Зачем ему делать твою жизнь такой несчастной?

Она вздрогнула, когда я прижала сухую ткань к ране.

– Хотела бы я знать, – тихо произнесла она.

В дверь коротко постучали, и вошла Кэтрин с маленькой коробочкой припасов. Она заведовала кладовой для снадобий и была самым близким к лекарю человеком, который у нас имелся в Доме Фоулер. Я оставила Сесиль в её надёжных руках и отправилась на поиски экономки.

Я постучала костяшками пальцев в её дверь:

– Миссис Торнтон?

– Входите.

Я вошла, чтобы увидеть, как экономка расхаживает по своему кабинету. Это зрелище заставило меня замереть на месте. Миссис Торнтон никогда не ходила вот так, взад‑вперёд. Она была решительной и твёрдой и никогда не позволяла никому заметить, что она волнуется. Я даже не думала, что она способна на это. Я несколько раз моргнула, прежде чем обрела дар речи:

– У вас всё в порядке?

Она остановилась, повернувшись ко мне спиной и глядя на камин. Пальцы её барабанили по бёдрам. Наконец, она резко развернулась ко мне, и выражение её лица было настороженным, но твёрдым.

– Я решила, что нужно действовать.

Я удивлённо приподняла брови:

– Это вы относительно ситуации с Сесиль?

Она коротко кивнула:

– После происшествия на прошлой неделе я обратилась к своей кузине. Она заведует хозяйством в Меррвуде и согласилась взять Сесиль к себе.

Противоречивые чувства сплелись в клубок внутри меня. Облегчение и надежда оттого, что Сесиль окажется в безопасном месте. И грусть от осознания, что мне придётся расстаться с одним из самых дорогих мне людей.

– Но… – не смогла я удержаться от возражений, – зачем ей уезжать? Вы же знаете, что он с ней делает. Когда семья вернётся…

– Я уже пыталась, – её губы плотно сжались от ярости. – Я говорила с леди Колдерон о его поведении, и не раз. Она заявила, что я веду себя нелепо, выдумываю истории, потому что чувствую угрозу со стороны Брунсона. Я сказала ей, что это правда: я действительно чувствую угрозу и не желаю, чтобы он вмешивался в мои обязанности по надзору за горничными. А она лишь посоветовала мне не позволять своей гордости стоить мне работы.

Её выражение лица и поза красноречиво выдавали негодование.

Надежда во мне угасла, но, в конце концов, я сглотнула ком эмоций, взяла себя в руки и попыталась взглянуть на ситуацию с позитивной стороны.

– И потому вы нашли для Сесиль другое место?

Она кивнула.

– Хорошо. Отлично. Как она туда доберётся? Когда она уезжает?

Экономка ещё несколько раз постучала пальцами по бёдрам.

– Сегодня ночью, – сказала она. – Я обо всём уже договорилась.

– Почему именно ночью?

– Мы не можем позволить тому человеку узнать, что она уезжает.

Моё беспокойство усилилось.

– Почему?

Она покачала головой.

– Назовём это предчувствием, но я не думаю, что он так запросто готов отпустить её.

Её слова поставили меня в тупик.

– Он практически настаивает на том, чтобы она ушла. С чего бы ему возражать, если она выполнит его требование?

– Его придирки к ней слишком целенаправленные. Он зациклился на ней. Это почти навязчиво. И он как‑то сказал мне, что Сесиль слишком красива, чтобы не быть замужем. Словно…

Словно он хочет оставить её для себя. От этой мысли у меня скрутило все внутренности. Как отвратительно.

Миссис Торнтон старалась отогнать эти мысли:

– Возможно, я преувеличиваю. Возможно, ему и вовсе будет всё равно. Но что, если она попытается уехать днём, а он вдруг воспротивится?

Тяжесть её слов словно придавила меня, заставив плечи поникнуть.

Она, конечно, была права. Отношение Брунсона к Сесиль не поддавалось логике, так что лучше проявить излишнюю осторожность, нежели опрометчивость.

Было совсем не просто на оставшуюся часть дня сосредоточиться на делах. Я волновалась, понимая, что хоть Сесиль, по идее, может уйти, мы не можем быть уверены, что Брунсон не совершит какой‑нибудь необдуманный поступок, если обо всём узнает. Он может помешать ей уехать. Может наказать тех, кто ей помогает. Может выяснить, куда она направляется, и попытаться испортить её репутацию перед новыми работодателями.

Нам нужно было соблюдать осторожность. И потому я неустанно трудилась, чтобы завершить всё, что требовалось сделать. А когда взошла луна и дом погрузился в сон, я встала с постели, опустилась на колени у кровати Сесиль и легонько потрясла её за плечо.

– Сесиль. Просыпайся. Нам нужно идти.

Она вздрогнула, очнувшись в панике, а затем тут же приложила руку к порезу на голове. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем спросить:

– Идти куда?

– Миссис Торнтон нашла для тебя другое место работы.

Она повернула голову на подушке, чтобы посмотреть на меня.

– О чём ты вообще говоришь?

– Ты не можешь оставаться здесь. Я же не могу и дальше смотреть, как он причиняет тебе боль. Мы с тобой преодолели слишком многое, чтобы позволить этому зверю завладеть тобой.

Она широко распахнула глаза.

– Значит, мы уезжаем?

Моё сердце сжалось.

– Нет, не мы. Ты, – сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Ты уезжаешь в Меррвуд.

– Почему? – спросила она, приподнимаясь. Её коса скользнула через плечо, а глаза, ещё сонные, морали, и от этого она выглядела такой юной, невинной и беззащитной.

– У кузины миссис Торнтон там есть дом, и ей нужна хорошая помощница. Там ты будешь в безопасности.

– Но ты со мной поехать не можешь? – спросила она с дрожью в голосе, вытаскивая ноги из‑под одеяла.

Я покачала головой:

– Мне нужно оставаться рядом с семьёй.

Как бы сильно я ни считала Сесиль младшей сестрой, у меня были две настоящие младшие сестры, которым требовалась вся возможная помощь с моей стороны. Я наконец‑то вернулась в Тетурн, и ничто не заставит меня снова бросить свою семью.

– А если Брунсон причинит тебе вред? – спросила она.

Было трогательно, что она беспокоится, но мы все знали: основная доля его жестокости приходилась именно на Сесиль.

– Пусть только попробует, – ответила я с большей бравадой, нежели чем ощущала на самом деле.

В тусклом свете, Сесиль внимательно посмотрела мне в лицо, но потом закрыла глаза, и по её щекам скатились две слезы.

– Пойдём, – сказала я. – Нам нужно поспешить.

Нам не потребовалось много времени, чтобы одеться. Я прикрыла свои прямые светлые волосы косынкой, а Сесиль скрутила косу и закрепила её на затылке. Я помогла ей собрать немногочисленные пожитки, и мы бесшумно пробрались через дом, крепко держа друг друга за руки.

Миссис Торнтон уже ожидала нас возле кухонной двери. Затем мы втроём вышли наружу и направились прямиком через сад. Миссис Торнтон, держа в руках свёрток с едой, шла сквозь заросли деревьев, а Сесиль засыпала её вопросами.

– А как же другие горничные? – снова спросила она.

– Я присмотрю за всем, – пообещала миссис Торнтон. – Но его целью всегда была только ты, и я больше не намерена это терпеть. Я надеялась, что ситуация улучшится, но ждать и смотреть, что будет дальше, я не собираюсь.

Мы шли сквозь деревья, пока не вышли к дороге.

– Вот, – сказала она, указывая на фургон, гружённый ящиками и сундуками. Все вместе мы поспешили в том направлении.

От тёмного контура фургона отделился мужской силуэт и направился к нам. Когда мы подошли, он прикоснулся к краю своей шляпы:

– Сударыня, – поприветствовал он миссис Торнтон.

– Мистер Тёрнер, спасибо, что приехали.

– Рад помочь, если это в наших силах. – Он взглянул на меня и Сесиль. – Кто из вас, леди, поедет с нами?

– Я, – тихо ответила Сесиль.

– Что ж, пора отправляться. – Он жестом указал на фургон, и, когда мы подошли, я увидела женщину, сидящую на скамье и держащую в руках вожжи. Она ободряюще улыбнулась, и от этого тревога в моём сердце заметно утихла.

Сесиль плакала, обнимая меня в последний раз, мне же удалось сдержать слёзы. Я должна была быть сильной ради неё. С самой нашей встречи я ощущала острую потребность её защищать и именно поэтому, вынуждена была сейчас отправить её прочь. Брунсон не остановится. Так что мы положим этому конец – прямо сейчас.

Колёса заскрипели, когда фургон тронулся и, грохоча, покатился по дороге, освещённой лишь лунным светом. Мы с миссис Торнтон стояли плечом к плечу, и ждали, пока он не исчезнет в ночной тьме.

Она погладила меня по руке:

– С ней всё будет в порядке, – успокоила она меня. – Она сильная.

– Да, это так.

Мы повернулись к дому и направились обратно через деревья и заросли сада.

– Спасибо вам, миссис Торнтон. Благодарю вас за то, что защитили её.

Она остановилась, чтобы посмотреть на меня и потом слегка вздёрнула нос:

– Если я не могу защитить девушек, которые у меня работают, то какая из меня экономка, верно?

Я улыбнулась, зная, что не все относятся к своим обязанностям настолько всерьёз.

– Пойдём, Аннабель. Нужно хоть немного поспать. – Она кивнула в сторону дома. – Утром всегда полным полно работы.

– Вы идите. Я скоро зайду.

Только когда она зашла в дом, я позволила себе расплакаться. Отправлять Сесиль в неизвестность было мучительно, но в те минуты я плакала скорее о себе. Тетурн был моим домом, и возвращение сюда олицетворяло надежду и новый старт. Однако теперь Сесиль уехала, а вместо того чтобы обнаружить отца и сестёр здоровыми и преуспевающими, как я мечтала, вернувшись полгода назад, я увидела, что здоровье отца сильно ухудшается, а сёстры отчаянно нуждаются в помощи.

Я помогала им всем, чем могла, но теперь, когда Сесиль уехала, я боялась того, что может сделать Брунсон, когда обнаружит её исчезновение. Оставалось лишь надеяться, что он никогда не узнает о моей роли в этом, ведь если узнает, то, без сомнения, добьётся моего увольнения. И как мне жить тогда? Моя семья рассчитывала на меня, а здоровье отца ухудшалось с каждым днём, а поэтому для меня было жизненно важно сохранить источник дохода.

Я смахнула слёзы с щёк и повернулась к дому. И в этот момент у меня сердце ушло в пятки. Дом, который до этого был полностью тёмным, теперь имел одно ярко освещённое окно. А на фоне света виднелся силуэт мужчины, смотревшего наружу.

У меня перехватило дыхание и паника подступила к горлу. Я была уверена, что это Брунсон.

Но, приглядевшись, я заметила, что этот мужчина выше и стройнее. К тому же освещённое окно не было окном Брунсона. На самом деле, быстро пересчитав окна, я убедилась: это окно было от комнаты, отведённой управляющему поместьем.

Узнал ли меня мистер Пеннсворт? Расскажет ли он об этом кому‑нибудь? Он разумный человек, и, если я поговорю с ним завтра, возможно, ему удастся понять мою точку зрения.

Для меня было жизненно важно не потерять эту работу.

Глава 2

– Кто‑нибудь видел мистера Пеннсворта? – спросила я, заканчивая завтрак в компании других слуг.

Я решила, что нужно действовать на опережение, как говорится, куй железо, пока горячо. Нельзя просто сидеть и волноваться, что управляющий упомянет мои странные ночные прогулки. Я буду откровенна и честна, и буду надеяться на лучшее.

– Он уехал, – сказала кухарка.

– Что значит «уехал»?

– Уехал пару недель назад. Ты что, не заметила?

– Нет. – Я редко пересекалась с управляющим и была настолько сосредоточена на своей работе, что не видеть его неделями было совершенно обычным делом.

– Ну, ты знаешь, – продолжила кухарка. – Сказал, что слишком стар, очень устал и заслуживает спокойно встретить смерть.

– Он был болен? – встревоженно спросила я.

Кухарка рассмеялась:

– Вовсе нет. Просто решил уйти на покой.

– Значит, у нас теперь нет управляющего?

Тогда кто же мог смотреть из окна той комнаты прошлой ночью?

– Не волнуйся. Лорд Колдерон нанял нового человека ещё до того, как семья отбыла в Винхейвен.

Нанял?

– Я не видела нового управляющего, – пробормотала я про себя.

Мара тихонько хихикнула рядом со мной:

– Он совсем не похож на управляющего. Такой симпатичный.

– И молодой, – добавила Ливви с другого конца стола.

Я удивлённо приподняла бровь:

– Насколько молодой?

Мне девятнадцать, а обе эти девушки всего на год или два моложе.

– Может, двадцать пять? Наверняка не старше тридцати, – предположила Ливви.

– В любом случае, – строго окликнула нас кухарка, – он заслуживает нашего уважения.

– Конечно, мэм, – ответила Ливви и снова сосредоточилась на своей тарелке.

– Да, мэм, – согласилась Мара, но тут же наклонилась ко мне и прошептала: – Но при этом я могу и дальше любоваться его красивыми голубыми глазами.

Внезапно меня осенила ужасная мысль, и я на несколько мгновений замерла. Затем с трудом сглотнула:

– А новых лакеев в последнее время не нанимали?

Кухарка и обе горничные покачали головами.

– Мне об этом неизвестно, – сказала Ливви.

О, боже. Если новых лакеев не нанимали, а новый управляющий молод… и голубоглаз…

Идиотка! Обругала я себя. В ту ночь, когда Сесиль пострадала, именно новому управляющему я отдавала распоряжения. Мне следовало бы лучше соображать, прежде чем делать предположения, особенно когда я раздаю приказы. Как унизительно! Мне повезло, что он отнёсся к ситуации так доброжелательно.

Но что теперь? Мистера Пеннсворта я знала. Мне было бы несложно попросить его не рассказывать никому о моих ночных прогулках. А вот совершенно новый, молодой управляющий, который, скорее всего, прислушивается к Брунсону и уважает его авторитет? Да, он был добр и помог Сесиль, но дворецкий крепко держит в руках управление этим поместьем. Наверное, лучше просто избегать его.

***

Закончив работу в комнате Виллы, я направлялась в хозяйскую спальню, чтобы вытереть там пыль, когда впереди послышались шаги. Я подняла глаза и увидела, что ко мне идёт новый управляющий. Тот самый, которого я заставила помочь мне с Сесиль и который, вероятно, видел меня посреди ночи во дворе.

Я опустила взгляд в пол и ускорила шаг.

– Простите, мисс, – произнёс он, прежде чем я успела пройти мимо.

Я остановилась и заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Да, сэр?

– Прошу прощения, я не спросил вашего имени во время нашей прошлой встречи.

Я моргнула, удивлённая его дружелюбной учтивостью.

– Меня зовут Аннабель, сэр.

– Аннабель, – произнёс он с лёгкой улыбкой, и я невольно отметила, насколько выразительное у него лицо. Яркие голубые глаза под копной вьющихся волос.

– Меня зовут Николай Клосс.

– Да, я знаю… – Я постаралась взять себя в руки и сохранить достоинство. – Вы новый управляющий.

Другие горничные не ошиблись. Он был молод и весьма хорош собой.

– Верно.

– В ту ночь вы об этом не упомянули, – заметила я, но он лишь слегка улыбнулся, отчего стал похож на мальчишку.

– Вы слишком молоды для управляющего, – вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своих словах.

Теперь он улыбнулся уже в полную силу:

– Хозяин дома с вами не согласен.

– Простите, пожалуйста, я не хотела… – Я покачала головой, смущённая всей этой ситуацией. – Если бы я знала, то не стала бы отдавать вам распоряжения. Это было не моё дело. Прошу прощения, но я понятия не имела…

Он отмахнулся от моих слов:

– Вашей подруге нужна была помощь.

– Я понимаю, но… – Я провела рукой по лицу. – Тем не менее прошу прощения. Обещаю, что это не повторится.

Он приподнял бровь:

– Вы ведь понимаете, что я вас не упрекаю?

– Возможно, и нет, но… – Сказать было, в общем‑то, нечего. – Прошу прощения, сэр. Мне следует вернуться к своим обязанностям.

Я присела в коротком реверансе и повернулась, надеясь, что на этом разговор закончится.

– Минуту, Аннабель, – окликнул он меня, прежде чем я успела сделать хотя бы три шага.

Я неохотно обернулась:

– Да?

– Я должен спросить. Прошлой ночью… – моё сердце подскочило к горлу, – …почему вы были на улице?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Меня там не было, – соврала я, что было глупо, потому что врать я умела из рук вон плохо.

Он нахмурился:

– Были.

Я сглотнула, но затем отрезала:

– Ладно, была. Но это событие не стоит вашего внимания. – Если я буду вести себя так, словно всё в порядке, возможно, он решит, что придаёт ситуации слишком большое значение.

– Действительно? – спросил он, казалось, почти забавляясь моей попыткой солгать.

– Абсолютно, – подтвердила я.

– Понимаю. – Было очевидно, что он ничего не понял, но, похоже, ему было любопытно и это, пожалуй, лучше, чем гнев. – Я спрашиваю потому, что дворецкий, Брунтон…

– Брунсон, – поправила я.

– Да, точно. Так вот, Брунсон попросил меня разобраться с исчезновением одной из горничных.

Я замерла. Брунсон ищет Сесиль? Уже? И зачем?

– И, поразмыслив об этом, – продолжил он, – я пришёл к выводу, что вам, возможно, что‑то известно.

Я промолчала. Он ведь не задал прямого вопроса, а мне меньше всего хотелось сейчас сболтнуть лишнего.

– В обычной ситуации я бы сообщил Брунсону, что видел вас прошлой ночью, но если есть какая‑то веская причина…

– Пожалуйста, не говорите ему, – произнесла я тише, чем следовало.

Его глаза сузились в беспокойстве:

– Почему?

Он выглядит порядочным человеком, так что, если я скажу ему хоть часть правды…

– Ей здесь было небезопасно. Ей пришлось уйти.

– Куда уйти?

Я вздёрнула подбородок. О, да, я могу быть упрямой, если речь идёт о защите тех, кого я люблю.

– Этого я вам не скажу.

Это, похоже, лишь разожгло его любопытство.

– Это та самая девушка, которая пострадала на днях?

Я огляделась, надеясь отыскать верный ответ в узорчатом ковре, но он, как обычно, безмолвствовал, поэтому пришлось довериться интуиции.

– Да.

– Сейчас она в безопасности?

Я немного расслабилась, почувствовав искреннюю заботу о благополучии Сесиль.

– Да. Ей гораздо безопаснее там, чем здесь.

Он, по-видимому, встревожился из-за моих слов. И это было хорошо. Так и должно быть.

– Вы говорили, что он выходил из себя в присутствии вашей подруги. Он как‑то причастен к её травме?

Моя челюсть дрогнула, пока я размышляла, что сказать. Наконец, судорожно вздохнув, я ответила: