Текст книги "Спрятанный подарок: История происхождения Отца Рождество (ЛП)"

Автор книги: Аннетт К. Ларсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Пёс и Боров идут в го… гос…

– В гости! – подхватила она.

Вайолет всегда радовалась, когда мне требовалась помощь, но ещё ей нравилось, что кто‑то чаще читает ей вслух. Чтение было одним из самых любимых занятий детей с их мамой, и они все скучали по этому.

– Да, спасибо, дорогая. Пёс и Боров идут в гости к Лягушонку.

Пока я продолжала читать, Руби подобралась поближе. Она уже достаточно ко мне привыкла и иногда позволяла мне сидеть рядом, при условии, что я не смотрю на неё. Её упорство одновременно восхищало и расстраивало.

Когда книга закончилась, я собирала с ними втроём пазл, то и дело поглядывая на часы.

Был конец ноября, и мистер Локвуд устроил всё так, что мы все должны были отправиться днём на зимний фестиваль. Я помнила этот фестиваль с тех времён, когда была маленькой, ещё до того, как меня отправили прочь, и мне не терпелось вновь ощутить хоть частицу того волшебства из воспоминаний.

Казалось, часы идут медленнее обычного, но когда наконец пробило половину второго, я призвала детей прибраться:

– Бернард скоро проснётся, так что нам нужно подготовиться к фестивалю!

– А, точно, – сказал Артур, словно уже успел забыть.

Похоже, больше всех выходу в свет радовалась именно я. Тем не менее дети меня послушали, и мы почти собрались к тому моменту, когда я услышала, что Бернард ворочается в соседней комнате. Я уже собиралась пойти за ним, но не успела и в детской появился мистер Локвуд, держа Бернарда у себя на плече.

Он был хорошим отцом, хорошим человеком. Мне повезло, что я работала сейчас у него.

Мы все уселись в повозку. Артур расположился впереди рядом с отцом, а я старалась развлекать Руби и Вайолет, пока Бернард ворочался у меня на руках. За последний месяц малыш стал менее ласковым, и это было одновременно и благом, и проблемой. Я скучала по его постоянной безусловной любви, но зато теперь могла успевать делать больше дел.

– Смотрите! – воскликнула я, обращаясь к девочкам. – Снежные феи прошлой ночью рассыпали своё волшебство!

Девочки выпрямились, чтобы полюбоваться деревьями и полями, припорошёнными снегом после ночной метели. Когда мы добрались до окраины деревни, то оставили повозку в ряду других и спустились на землю, убедившись, что у всех на месте шапки и варежки.

Мистер Локвуд по настоянию Руби взял её на руки, а Артур шёл рядом с ним, как постоянно серьёзный юный господин.

– Вайолет, ты сможешь держаться за мою юбку вот здесь? – спросила я, показывая на складки ткани у бедра.

– Угу, – ответила она и вцепилась рукой в указанное место.

– Вот и хорошо. – Я повыше устроила Бернарда на бедре. – Теперь я тебя точно не потеряю.

– Мы готовы? – спросил мистер Локвуд.

Я кивнула.

– Тогда в путь!

Мы шли по узким мощёным улочкам, и к тому моменту, когда добрались до большой деревенской площади, на моём лице уже прочно поселилась улыбка. Все эти виды и звуки, счастливые люди, веселье, сверкающие заснеженные крыши, они согревали мне сердце. Воздух наполняли ароматы жареного мяса и пряного вина. Рядом играли два скрипача, их темп был стремительным, а на лицах сияли широкие улыбки. Была установлена сцена для театральных представлений, и я даже заметила вдалеке жонглёра. Несколько усердных ребятишек катали снежки и пытались соорудить снежные крепости в тени у зданий, окружавших площадь, хотя снега было всего около дюйма, и, скорее всего, он растает в ближайшие пару часов.

Мистер Локвуд вёл нас сквозь толпу, и следующий час мы провели, прогуливаясь среди других жителей деревни, останавливаясь посмотреть на акробатов и купить угощения.

Бернард уснул у меня на плече, а когда Артур попросил разрешения пойти поискать жонглёров, мистер Локвуд взглянул на меня с немым вопросом в глазах.

– Я найду место, где можно присесть и подождать здесь, если Вы не возражаете.

– Звучит отлично, – ответил он с понимающей улыбкой. – Вайолет, хочешь посмотреть на акробатов? – спросил он, протягивая руку старшей дочери.

Она перевела взгляд с него на меня, а затем примостилась у меня под боком

– Я останусь.

Мистер Локвуд, похоже, удивился, но остался доволен и, поудобнее устроив Руби на руках, сказал:

– Хорошо. Мы скоро вернёмся.

Они отправились прочь, а я повернулась кругом, выискивая место, где можно присесть. Рука почти онемела от веса спящего Бернарда.

Я ещё не видела своих сестёр, но знала, что они наверняка здесь, чтобы продавать носки, шарфы, варежки и шапки. Это был единственный раз, когда они изготавливали и продавали что‑то помимо носков, и самое удачное время для этого.

– Аннабель!

Я обернулась на звук своего имени и с удивлением увидела Нико, который шёл ко мне, укутанный от холода, но с радостным выражением лица. В голове тут же всплыл наш поцелуй на обочине дороги, и шею внезапно обдало жаром. В глазах Нико также вспыхнуло пламя, похоже, ему вспомнилось то же, что и мне.

– Дядя Нико! – воскликнула Вайолет, вырывая меня из грёз. Она отпустила мою руку и бросилась к нему.

Подождите… Дядя? Я в изумлении наблюдала, как Вайолет запрыгнула на руки к Нико.

– Привет, ангелок, – сказал он, когда она обняла его за шею. – Веселишься вместе с Аннабель?

Вайолет кивнула и положила голову на плечо Нико, словно делала это уже сотню раз, а вероятно, так оно и было, ведь, судя по всему, она была его племянницей.

А если она его племянница, значит… значит, мистер Локвуд – брат Нико.

Я… не знала, что и думать об этом.

Он улыбнулся мне, и, должно быть, заметил мой шок и замешательство, потому что его улыбка тут же исчезла, сменившись смущением, или чувством вины или чем‑то ещё.

Он подошёл ко мне, и на лице у него появилось виноватое выражение:

– Добрый день, Аннабель.

– Добрый день!? – Я не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но у меня было столько вопросов! Фамилия мистера Локвуда – Локвуд, а Нико – Клосс. Мистер Локвуд как минимум на десять, а может, и на пятнадцать лет старше Нико. Подождите. Мистер Локвуд, должно быть, его зять. Это больше похоже на правду, ведь фамилии у них разные. Может, жена мистера Локвуда была сестрой Нико?

– Вам нравится фестиваль? – спросил он.

Мы что, собираемся игнорировать тот факт, что я только что узнала о его родстве с моим нанимателем?

– Я… да, всё очень здорово.

– Брунсон больше не приставал к Вам, верно?

У меня упало сердце:

– Нет, но я была в Спрингмилле. Если он снова придёт к нам домой, разбираться с ним придётся моим сёстрам. – Меня охватила тревога. – Я думала, вы собирались поговорить с лордом Калдероном.

– Я собирался, но на следующий же день Калдероны уехали на море. Так что вместо этого я наводил справки, внимательно следил и собирал свидетельские показания. Но сложно избавиться от ощущения, что этого может быть недостаточно. Калдероны вернулись неделю назад, но я ещё не довёл дело до сведения его светлости. – Складка на лбу говорила о том, насколько его всё это расстраивает. – Я хочу быть уверен, что у меня достаточно доказательств, и тогда, когда я обращусь к лорду Калдерону, у него не останется иного выбора, кроме как уволить Брунсона. Независимо от того, что думает по этому поводу его жена.

– Задача не из лёгких.

– Да, но её нужно выполнить. Я не могу мириться с тем, что его злоупотребления остаются безнаказанными. Жаль, что я не могу действовать быстрее.

– Но у вас будет лишь одна попытка, – сказала я, понимая его затруднительное положение.

– Именно так.

– Я беспокоилась о Маре и остальных. Я так благодарна, что вы проявляете заботу о них.

– Это самое малое, что я могу сделать.

Бернард вдруг проснулся, и я поправила его на бедре, но он только сильнее заёрзал. А когда он вскрикнул, я поняла, что он тянется к Нико, так как хочет, чтобы дядя взял его на ручки.

– Я понесу его, – сказал Нико, протягивая руки. – Уверен, вашим рукам не помешает отдых.

– Я… – Не успев даже подумать, как лучше передать младенца человеку, который уже держит четырёхлетнюю девочку, как Нико уже одной рукой подхватил Бернарда и устроил у себя на плече, поцеловав малыша в макушку.

Святые угодники, если это не привлекательно, то я уже не знаю, что тогда вообще считать привлекательным.

Я упёрла руки в бока и, смущённая, нахмурилась, глядя на него:

– Вы никогда не говорили, что состоите в родстве с мистером Локвудом.

Он имел наглость пожать плечами:

– Это не имело значения, – ответил он, пока Бернард пытался засунуть тому в рот свою руку.

– Не имело значения? Но…

– Леди и джентльмены! – громко провозгласил крупный, жизнерадостный мужчина со временно сооружённой сцены. – Через четверть часа начнётся наша пантомима, так что покупайте угощения и занимайте места. Спектакль начинается! – Он театрально поклонился и покинул сцену.

– Это мой выход, – сказал Нико, опустив Вайолет на землю, а затем взглянул на меня с воодушевлением в глазах. – Вы ведь посмотрите, правда? – спросил он, передавая мне Бернарда.

Я перевела взгляд с него на сцену, потом на младенца на руках:

– Хотите сказать, что вы участвуете в спектакле?

Он улыбнулся и приподнял шляпу:

– Да, именно. А теперь мне нужно готовиться. – Он присел, чтобы поговорить с Вайолет: – Ты посмотришь, как я играю в пантомиме?

Она энергично закивала.

– Хорошо. Помоги Аннабель найти хорошие места и не забудь громко кричать «ура» и «бу», ладно?

– Обязательно! – воскликнула она, подпрыгивая на месте.

Он подмигнул мне и ушёл, оставив меня с приоткрытым ртом. У Нико что, театральные амбиции? Он всегда такой собранный и организованный, так что я и не думала, что в нём живёт творческая натура. Впрочем, он ещё и большой шутник, ведь именно это в нём помогало мне чувствовать себя непринуждённо. Он всегда умел разрядить обстановку.

Только когда Вайолет потянула меня за руку, я вышла из оцепенения, и мы отправились занимать места на скамье возле сцены.

Бернард снова уснул, но на этот раз я смогла уложить его на скамью рядом с собой, подстелив и обернув его своим шарфом. Затем я потянулась, размяла спину и устроилась поудобнее в ожидании начала пантомимы.

Вайолет болтала рядом со мной, а я могла просто сидеть и наслаждаться суетой и смехом фестиваля. Люди собирались небольшими группами, держа в руках дымящиеся кружки с глинтвейном или вассилом. Дети задирали головы, глядя на акробатов, ходулистов и жонглёров. Всё это живо напомнило мне времена, когда я посещала этот фестиваль с семьёй, держалась за руку матери, пока отец присматривал за младшими сёстрами. Я закрыла глаза, ощутив прилив любви и горечи утраты и этот вкус на языке был горько‑сладким.

Человек, который первым призвал толпу собраться, снова вышел на сцену, представил спектакль и отступил в сторону. К моему удивлению, первым на сцену вышел сам Нико. На нём был длинный плащ цвета лесной зелени и венок из плюща в кудрявых волосах. Он эффектно перемещался по сцене, порой скрывая нижней частью плаща лицо. Он играл очень выразительно, и мне искренне нравилось за ним наблюдать. Его персонаж был карманником, но во время кражи он встретил попавшую в беду девушку и в итоге спас её от подлого злодея. Её благодарность оказалась настолько велика, что изменила его и в конце он стал героем. Вайолет отлично умела радостно кричать, когда было чему радоваться, но ещё лучше она кричала протяжное «бу!», когда злодей крал и обманывал других. Всякий раз, когда Нико собирался сделать что‑то хитрое, он останавливался, оборачивался к зрителям, выразительно поднимал бровь и, прикрывшись плащом, крался по сцене. Его комичная «крадущаяся» манера движения каждый раз заставляла меня смеяться.

Бернард проспал всё представление, словно громкий шум был именно тем, что ему требовалось для крепкого сна. Младенцы настоящая загадка.

В какой‑то момент я огляделась в поисках мистера Локвуда, но вместо него увидела своих сестёр. Они пробирались сквозь толпу, продавая вязаные изделия. Мне удалось поймать взгляд Лотти и она широко мне помахала, но Грейс, похоже, была увлечена молодым человеком, который шёл рядом с ней. Судя по всему, она совсем не возражала против его присутствия. Позже я обязательно расспрошу её об этом юноше.

Повернувшись обратно к пантомиме, я заметила, что Нико смотрит на меня. Он подмигнул, затем изобразил замешательство и потёр подбородок. Я покраснела в ответ на этот игривый жест.

Когда пантомима закончилась, все встали, захлопали и закричали, отчего Бернард, наконец, проснулся и разразился возмущённым плачем. Я взяла его на руки, так он немного успокоился, но мне пришлось подождать, пока стихнут аплодисменты и разойдётся публика, прежде чем смогла уйти. Было облегчением увидеть Нико, стоящего у края толпы, венок из плюща исчез, но плащ по‑прежнему был на плечах.

Он тут же потянулся к Бернарду:

– Что случилось, юный сквайр?

– Думаю, он проголодался, – ответила я.

– А‑а. – Нико посмотрел на Вайолет. – Пойдём искать твоего папу?

Вайолет кивнула:

– Ты был такой смешной, дядя Нико!

– Правда? – спросил он, приподняв брови в притворном изумлении.

– Очень!

– Хорошо, – он повернулся и повёл нас сквозь толпу. Вокруг площади разжигали шесть костров. – Мой брат всегда помогает с кострами, – пояснил он, хотя я ничего и не спрашивала.

Я нахмурилась. Значит, они всё‑таки братья. Интересно.

Мы шли рядом и он держал Бернарда на правой руке, а я держала Вайолет за руку левой. Я остро ощущала, как моя рука раскачивается совсем рядом с его рукой, гадала, не заденет ли она его, и нервничала из‑за тепла, которого ждала в этом прикосновении.

Разговор. Вот что нам нужно.

– Не могу поверить, что вы не сказали мне, что мистер Локвуд является вашим братом, – произнесла я, потому что просто не могла оставить эту информацию без внимания.

– Это никогда не всплывало в разговоре, – ответил он с беспечностью, которая меня задела.

– Но как он может быть вашим братом?

– У нас одна мать, вот как. Уф! – вскрикнул он, когда я ткнула его локтем в бок. Потом посмотрел на меня и рассмеялся.

– Мы – сводные братья. Он у нас единственный ребёнок моей матери от её первого брака. Я и мои четыре сестры появились гораздо позже, от другого отца.

– Полагаю, в этом есть смысл. – Хотя это всё ещё не объясняло, почему он не упомянул об этом раньше.

Он фыркнул и рассмеялся:

– Полагаете, да?

– Просто мне сложно это осознать. Я каждый день общалась с этим человеком в течение последнего месяца и ни разу не подумала, что вы родственники.

– Мы оба похожи на своих отцов, поэтому семейного сходства между нами почти нет.

– Вы создавали впечатление, будто у вас были только сёстры, – бросила я ему.

– Нет, я просто говорил, что вырос в окружении четырёх сестёр, и это абсолютная правда. Александр был рядом лишь в мои ранние годы.

Мы нашли Артура и Руби. Они сидели на толстом шерстяном одеяле, расстеленном на булыжниках, и грызли жареные орехи, наблюдая за тем, как мистер Локвуд разводит костёр. Мы присоединились к ним, и Артур передал мне мягкий рулет, который я смогла понемногу скормить Бернарду.

Когда ближайший к нам костёр вовсю запылал, мистер Локвуд подошёл и опустился на одеяло рядом со своими детьми. Я посмотрела на двух братьев, пытаясь отыскать хоть какое‑то сходство, но безуспешно.

– Уже можно танцевать? – спросила Вайолет, запрокинув голову, чтобы посмотреть на отца.

Он улыбнулся ей:

– Почти. Сразу, как только заиграет музыка.

Вайолет вскочила на ноги и подошла ко мне, обхватив руками мою шею:

– Ты же потанцуешь со мной, не так ли, Аннабель?

– Конечно, – ответила я, обрадованная тем, что меня выбрали.

Когда музыканты заиграли, Вайолет тут же потянула меня в гущу танцующих. Мы с радостью взялись за руки с другими участниками, и длинная вереница людей, извиваясь, словно змея, закружилась вокруг костров. Потом я взяла Вайолет за обе руки, и мы стали кружиться и вертеться. Её беззаботный танец позволил и мне отдаться веселью. Давно я не испытывала такой искрящейся, безмятежной радости, а когда к нам присоединился Артур, я стала ещё счастливее. Маленький джентльмен встал рядом со мной, взял меня за правую руку, а левой обхватил мою талию, чтобы повести нас в танце вокруг костра, пока Вайолет прыгала рядом. Потом он проделал то же самое со своей сестрой.

Я поразилась, когда к братьям и сестре присоединилась Руби, но сразу за ней подошёл мистер Локвуд, и удивил меня, подхватив Вайолет на руки и закружившись с ней в танце. Её ноги болтались в воздухе, а голова была запрокинута в заливистом смехе.

Я посмотрела на одеяло, которое мы оставили, и увидела Нико. Бернард спал у него на плече, а взгляд мужчины был устремлён на меня.

От огня и танцев меня бросило в жар, а Нико продолжал смотреть с улыбкой, игравшей в уголке его рта, и отблесками пламени в глазах. На нём всё ещё был зелёный плащ, которым он укрыл Бернарда. Заворожённая огнём, сверкавшим в его взгляде, меня так и тянуло смотреть на него, но я отвернулась и продолжила танцевать с Артуром и Руби. Однако уже через несколько мгновений мои глаза снова невольно обратились к Нико.

Нико, который три недели назад поцеловал меня и навсегда изменил меня. Нико, который, как я думала, не может выглядеть ещё красивее, но теперь он сидел в отблесках костра с младенцем на руках, заставляя меня почти задыхаться от волнения.

Пока мы танцевали, пошёл снег – красивые пушистые хлопья падали вниз и исчезали, коснувшись жаркого пламени костров. Фестиваль близился к завершению и всем нужно было успеть вернуться в тепло, прежде чем мы промокнём и замёрзнем. Но на мгновение я запрокинула голову и посмотрела на чёрное небо, наблюдая, как снежинки, словно звёзды, сверкают, опускаясь на нас. По крайней мере, в этот момент я была счастлива.

Глава 13

Ноябрь выдался удачным. Это был мой первый полный месяц на новой должности, и я была благодарна и довольна своей работой.

Наступило первое декабря, и, пока повозка грохотала подо мной, я снова задумалась, почему мистер Локвуд настоял на том, чтобы сегодня отвезти меня домой. В свой последний выходной я дошла до дома пешком и была бы рада сделать это снова. Он платил мне достойное жалованье и был хорошим работодателем, так что я уж точно не ожидала, что он будет меня развозить, но он настоял.

Когда мы приехали, он даже спрыгнул вниз и помог мне спуститься.

– Спасибо, – сказала я, высвобождая руку после того, как он держал её, казалось, чересчур долго. – Я вернусь сегодня вечером.

Я склонила голову и отошла.

– Мисс Уинтерс?

Я обернулась к нему:

– Да, сэр?

– Я надеялся поговорить с вашим отцом.

Я удивлённо приподняла бровь. Странная просьба.

– О. Не знаю, готов ли он принимать гостей. Он редко чувствует себя хорошо. – Я никогда не рассказывала мистеру Локвуду о болезни отца.

Он мягко улыбнулся, но в голосе прозвучала твёрдость:

– Понимаю, но это важно.

Я сглотнула и кивнула. Отказать в такой просьбе я не могла.

– Хорошо. – Я снова повернулась, на этот раз ведя его к коттеджу. Открыв дверь, я увидела, что сёстры подняли глаза. Шарлотта уже открыла рот, но я быстро покачала головой и придерживала дверь пошире, чтобы мистер Локвуд мог пройти за мной внутрь.

Он снял свою плоскую шапку и улыбнулся. Сёстры смотрели на него в изумлении.

– Мистер Локвуд, это мои сёстры, – сказала я, надеясь, что они выйдут из ступора. – Это Грейс.

Грейс резко встала и присела в книксене, крепко сжимая в руках носок и клубок пряжи.

– А это Шарлотта, – указала я на вторую сестру, которая уже поднялась и ничуть не скрывала своего любопытства. – Мистер Локвуд хотел бы поговорить с папой. Грейс, ты могла бы…

Она двинулась, не дожидаясь окончания моего вопроса.

– Я посмотрю, готов ли он принять гостя, – сказала она и поспешила в комнату отца. Надеюсь, это означало, что у папы хорошее утро.

– Могу я предложить вам… чаю? – спросила я из вежливости, бросив взгляд на Шарлотту, надеясь, что, если он согласится, у нас действительно найдётся чай, хотя чем больше я об этом думала, тем менее вероятным это казалось.

Шарлотта покачала головой, на её лице появилось выражение испуга. Я вздрогнула.

– Нет, благодарю вас, – ответил мистер Локвуд. – Я пришёл без предупреждения и не хочу нарушать ваш распорядок дня. – Он подошёл к камину, в котором едва теплился огонь, ровно настолько, чтобы хоть немного отогнать холод. На каминной полке мы выставили образцы носков разного вида, которые умели вязать: они висели на натянутой перед полкой верёвке. – Я слышал, что вы, сёстры, отлично работаете.

Шарлотта покраснела от комплимента и старалась не улыбнуться, но улыбка всё равно проступила.

– Мы стараемся, сэр.

Мистер Локвуд был настолько любезен, что продолжал разглядывать носки, причём с преувеличенным восхищением. Благодаря его притворному интересу мне не нужно было заполнять неловкие паузы разговором.

В конце концов дверь в комнату отца открылась, и вышла Грейс.

– Он готов принять вас, мистер Локвуд. Боюсь, ему тяжело стоять, так что, пожалуйста, простите его за то, что он не может встретить вас как положено.

– Конечно. Не стоит церемоний. Благодарю вас, – сказал он, слегка поклонившись Грейс, прошёл мимо неё и вошёл в комнату отца, закрыв за собой дверь.

Грейс и Шарлотта тут же бросились ко мне и зашептали взволнованно, перебивая друг друга:

– Что он здесь делает? – спросила Грейс.

– Зачем ему говорить с папой? – перебила её Лотти.

– Он знает, насколько сильно папа болен?

Я лишь покачала головой, слушая их.

– Не знаю. Понятия не имею, зачем ему нужно говорить с папой.

– Ты ведь ничего не натворила, правда? – спросила Грейс.

– Думаю, нет… – Хотя теперь я и сама забеспокоилась.

– Белль, а что, если он тебя уволит? – Глаза Грейс были широко раскрыты и полны ужаса. – С твоей зарплатой и нашими дополнительными заработками с зимнего фестиваля мы сможем оплатить аренду пятнадцатого числа, но если ты потеряешь работу…

Без моего заработка в январе мы не сможем заплатить. Я покачала головой, твёрдо решив не паниковать без причины.

– Не думаю, что он меня уволит. Я ничего дурного не сделала. Дети меня любят. Всё будет хорошо, – твёрдо сказала я.

Грейс кивнула, но, когда мы все уселись и продолжили вязать, она по‑прежнему выглядела очень обеспокоенной. Я была почти уверена, что визит мистера Локвуда не связан ни с какой ошибкой или оплошностью с моей стороны. Если бы у него были претензии к моей работе, он обратился бы напрямую ко мне. Так что же это – визит вежливости? Ему любопытно узнать о моей семье? Я не знала, и каждая версия, которую я придумывала, казалась ещё более надуманной, чем предыдущая. В итоге я прогнала все догадки из головы и сосредоточилась на том, чтобы делать стежки ровными.

Я вздрогнула, когда дверь неожиданно открылась. Мистер Локвуд вышел с лёгкой улыбкой на губах, поймал мой взгляд и склонил голову, сказав:

– Благодарю Вас, мисс Уинтерс, – после чего надел шляпу и вышел через парадную дверь.

– Ну, – произнёс отец, опираясь обеими руками на дверной проём. Его взгляд был направлен примерно в мою сторону, но он явно не видел меня чётко. – У меня для вас, девочки, чудесные новости. – Он старался улыбнуться и держаться приветливо, за что я была ему благодарна, но это также резко напомнило мне, насколько он изменился по сравнению с тем лёгким, надёжным отцом, который меня растил.

– Какие новости, папа? – спросила я.

Он продолжал держаться одной рукой за проём, а другую протянул в мою сторону:

– Подойди сюда, Белль.

Я аккуратно отложила вязание и подошла взять его за руку. Она была мягче, чем должна была быть, ведь отец потерял те мозоли, которые годами нарастали на его ладонях от тяжёлого ручного труда.

– Что такое, папа? – спросила я, улыбнувшись ему и надеясь, что он стоит достаточно близко, чтобы это увидеть.

Он положил руку мне на щёку и, улыбаясь, произнёс:

– Ты, моя дорогая, выйдешь замуж.

Моя челюсть невольно упала, а веки затрепетали от замешательства.

– О чём ты говоришь? – Наверняка это всё из‑за его болезни.

– Мистер Локвуд ищет жену, и, поскольку ты такая ответственная и добрая душа, он выбрал тебя. – В его глазах читалось какое‑то странное, мечтательное выражение, из‑за чего мне показалось, что он не вполне в здравом уме.

Я убрала его руку со своей щеки и взяла её в обе свои, надеясь, что это поможет ему вернуться к реальности.

– Я не понимаю, – сказала я, стараясь говорить мягко.

Он отступил назад, и мечтательное выражение исчезло с его лица.

– А что тут понимать? Мистер Локвуд пришёл сюда, чтобы поговорить со мной и попросить твоей руки. Я, разумеется, дал согласие.

У меня всё сжалось внутри. Соглашение между отцом и женихом не имело обязательной силы, но пойти против него означало бы бросить на меня тень, меня сочли бы неблагодарной кокеткой. И всё же я должна была быть честной.

– Но, папа, я не хочу выходить замуж за мистера Локвуда.

– Почему? – Он выглядел искренне озадаченным.

– Я не испытываю к нему таких чувств… – хотя к его брату я как раз испытывала подобные чувства, – …а он всё ещё скорбит по своей жене, так что я знаю, что он не может быть влюблён меня.

– Брак основывается не только на переменчивых чувствах, – коротко отрезал он.

Мне было больно слышать от него такие слова, особенно потому, что я знала, как сильно он любил мою мать. Я покачала головой:

– Я не хочу этого, папа. – Мысль о браке с братом Нико казалась мучительной. – Пожалуйста, не заставляй меня.

Он схватил меня за руку и притянул к себе.

– Не будь эгоисткой, – прошипел он мне на ухо. – Подумай о своих сёстрах. Этот человек не просто готов взять тебя в жёны, но и согласился помочь твоим сёстрам.

– Моя работа и так уже помогает им, – возразила я, отчаянно пытаясь найти опору в этой ситуации.

– И как долго, по‑твоему, ты будешь её сохранять? Мистер Локвуд хочет новую жену, и, как только она у него появится, ты ему будешь не нужна.

Моё сердце упало. Неужели это действительно так?

– Что будет с вами тремя без дополнительного дохода? Мой разум может разрушаться, но я не настолько глуп, чтобы думать, будто у кого‑то из вас будут подходящие перспективы или комфортная жизнь, когда меня не станет. – Его рука сжала мою руку, и я втянула воздух сквозь зубы. – Ты сделаешь это, – настаивал он.

Я не знала, какой отец сейчас со мной разговаривает. Тот ли это отец, которого я помнила, или тот, кто просто отчаянно хочет убедиться, что о его дочерях позаботятся до его смерти? Или это болезнь пробудила в нём жестокость, злобу и стремление всё контролировать?

А в конце концов, имеет ли это значение?

Хватка на моей руке ослабла.

– Теперь мистер Локвуд ждёт снаружи, чтобы поговорить с тобой. Он настоящий джентльмен и хотел обсудить условия соглашения лично с тобой. – Он держался одной рукой за стену, чтобы не упасть, подвёл меня к двери и практически вытолкнул наружу. Я обернулась, чтобы продолжить протестовать, но он захлопнул дверь прямо перед моим лицом.

Я стояла так несколько судорожных вдохов, глядя на дверь, которая оказалась всего в ладони от моего носа. Когда я обернусь, мне придётся встретиться с мистером Локвудом – моим работодателем, – который, как оказалось, только что попросил разрешения жениться на мне.

По коже пробежали волны жара и холода, но мой дискомфорт не менял обстоятельств. Поэтому я заставила себя глубоко вздохнуть, сцепила руки и обернулась.

Мистер Локвуд стоял возле своей повозки, засунув руки в карманы и с мягкой улыбкой на лице.

Я шла к нему, шаг за шагом, словно солдат на поле боя. Остановилась в нескольких шагах от него и, не отрывая взгляда от его лица, ждала, что он скажет.

– Сожалею о болезни вашего отца, – прозвучали его первые слова.

Я удивлённо моргнула:

– Благодарю Вас. Ему становится всё хуже и хуже. Состояние прогрессирует быстрее с каждым днём. – Стоит ли сказать ему, что отец на грани безумия? Убедит ли это его, что жениться на мне была не лучшая идея? А могу ли я позволить себе не выходить за него? А мои сёстры?

Всю жизнь мне не составляло труда жертвовать собой ради других. Так почему же сейчас я не могу этого сделать? Почему кажется, будто меня просят вырвать собственное сердце и сжечь его на костре?

По крайней мере, я заслуживала ответов.

– Почему я?

– Вы прелестны, молоды, добры и обаятельны, – ответил он.

Означало ли это, что он испытывает ко мне какие‑то чувства? Если да, то он никогда этого не показывал.

– И вы не влюблены в меня, – внезапно добавил он.

– Нет, не влюблена, – заверила я его, надеясь, что это может сыграть против меня.

Он кивнул:

– Я не смог бы жениться на той, кто любит меня, зная, что не смогу ответить взаимностью.

Моё сердце упало.

– Значит, я для вас безопасный вариант?

– Да

Мне хотелось съязвить насчёт того, насколько лестно такое определение, но я была слишком практична. Возможно, я не одобряла его подход к поиску жены, но понимала его.

– Могу я быть откровенной?

– Очень на это надеюсь.

– Я не хочу выходить за вас замуж. – Мой голос дрогнул на последнем слове. Отстаивать себя, отказываться приносить себя в жертву, всё это было для меня в новинку.

Несмотря на моё заявление, в его глазах читалась доброта.

– Я это понимаю. Я и не ждал, что вы обрадуетесь и с восторгом ухватитесь за эту возможность. Но я также считаю, что вы достаточно практичны, чтобы обдумать предложение, прежде чем отвергнуть его окончательно.

Он ошибался: я не хотела ничего обдумывать. Но в чём‑то он был прав.

– Я знаю, что вы по-настоящему заботитесь о моих детях, – сказал он.

– Конечно, забочусь. – Это даже не было вопросом.

– Так что полюбить их и стать им матерью будет не так уж сложно, верно?

Я покачала головой:

– Меня беспокоит не это. Я бы выходила замуж не за них.

– А ещё у нас могли бы быть свои дети.

Его слова должны были утешить меня. Я всегда мечтала стать матерью, родить собственных детей. Но мысль о том, чтобы родить детей от этого человека… всё внутри меня содрогнулось от этой идеи. Я покачала головой, но так и не смогла подобрать слов, чтобы объяснить.

– Разумеется, – осторожно начал он, – если вы не захотите иметь общих детей, я не стану вас принуждать.

Должно было бы утешать то, что в браке он будет столь же справедлив и уважителен, как и в наших рабочих отношениях. И всё же я не могла представить себя по‑настоящему замужем за ним. Картина никак не складывалась в голове. Мы недостаточно хорошо знали друг друга. Хотя, поразмыслив, я задумалась: а может, он именно этого и хотел? Неужели это всего лишь деловая сделка? Разве ему в основном нужна была мать для своих детей, и больше ничего?

Хотя я успела проникнуться тёплыми чувствами к его детям, в наших отношениях всё равно сохранялась дистанция. Я была служанкой и потому держала себя на расстоянии. Став их матерью, я научилась бы дарить им материнскую любовь.

Неужели это было бы так ужасно? Конечно, есть вещи и похуже, чем жить под опекой джентльмена‑фермера и растить его детей. Но готова ли я смириться с жизнью, в которой будет только это?