Текст книги "Театр одной актрисы (СИ)"

Автор книги: Анна Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

ПОСОЛЬСТВО

Граф Лод был явно обрадован. Все же оборотень – отличное приобретение, хоть и с гадким характером. Все нашел, все узнал, всех выследил, обо всем доложил. Золото, а не человек. Ну или кто он там.

Шут сидел на террасе постоялого двора и потягивал ледяное вино. Оборотень пил воду, чем, конечно, немало удивлял.

– Значит, девчонка из синей вспышки, переодетая в старуху, в сопровождении всем известного Ирдана Вердена, который прикончил за три минуты отличный отряд братца Мавен… Очень занимательно. Жаль, что слуг не подкупить. У нашей Кровавой с этим просто отвратительно обстоят дела. А от одноразовых соглядатаев пользы почти никакой, но хоть узнал, что девчонка жива-здорова.

Оборотень допил воду, с отвращением покосился на пустой стакан и задал давно интересовавший его вопрос.

– Почему, кстати, у королевы такое очаровательное прозвище?

Граф, будучи в отличном настроении, ухмыльнулся и коротко пояснил:

– Страсть к цацкам.

– Че-го?!

– Любит Мавен всякие безделки из наших горных шахт. – Пояснил шут. –  Но однажды захотелось ей венец из красного альтага.

Оборотень прикрыл глаза от масштаба запросов королевы. Редчайший металл, крупицы которого стоят безмерно дорого.  Драгоценнейший металл с исключительными свойствами. За него устаивают торги самые высокие роды, за него платят землями и кровью, свободой и городами. А она – венец.

– Представил, да? Пятнадцать лет земное королевство вылезало на всех возможных торгах, пятнадцать лет Мавен собирала металл где только могла, чем немало опустошила казну. Народ тогда в земных королевствах не раз бунтовал, но все бунты заканчивались догадываешься чем?

Оборотень представил себе, как озверевшие от налогов крестьяне встают на бессмысленную войну, и как они же отправляются на казни. Передернулся.

– Понятно теперь, почему кровавая…

– Ты дослушай. Вот самая дорогая корона в истории готова. Мавен торжественно надевает венец, но выясняется, что он ей… Как бы сказать… Маловат. Не хватило у придворных ювелиров или знаний, или материалов – не суть. Переплавить нельзя – альгат, принявший форму, не уничтожить ничем, сам знаешь. Всех, конечно, казнили, а толку… Но Мавен его не снимает практически вообще, ну, сколько раз я ее видел, всегда в нем. И он постоянно режет ее кожу. Вот и ходит она с короной в волосах и с платочком, кровь вытирает. Жуткое зрелище…

Слов у оборотня не находилось.  Только если матерные.

– И вот сейчас нам надо к этой прекрасной женщине. Отобрать девчонку, выкупить, найти… что угодно, но иномирная душа должна быть у нас. Ты, кстати, входишь в состав посольства.

Оборотень поднял на шута изумленные глаза.

– Ты что, граф, того? Куда меня в посольство? Совсем уже со своими интригами?

– Не пугайся, как нецелованная девица. Будешь телохранителем. Дерюжку на тебя натянем, бороду навяжем, сойдешь за дуболома. Только глазами не сверкай. Пожелтеют – выколю.

– Это если успеешь достать то, чем выкалывать будешь.

Шут рассмеялся. Поднялся из-за стола, допил вино.

– Передохнули и едем. Нельзя опоздать.

Оборотень кивнул. Хоть ему и совсем не улыбалось светиться при дворе Мавен.

  ***

…В полдень следующего дня дворцовые ворота были гостеприимно распахнуты для горного посольства.

Дорогая карета с посеребренными спицами (жуткая роскошь, между прочим) медленно въезжала на территорию дворца. В ней важно восседал сам граф Лод, здоровенный телохранитель разбойничьего вида с жутковатым шрамом на лице, при взгляде на который хотелось добровольно отдать кошелек, и еще парочка ребят попроще. За каретой ножками следовали подданные горного королевства с дарами – тот самый необходимый минимум, который не граничил с оскорблением королевского двора.  Основной подарок на случай удачной сделки был запрятан в шкатулочку с секретом. Дарственные на серебряные рудники – от такого ни один правитель в собственном уме не откажется.

Мавен встречала посольство в главном тронном зале. Прекрасная, черноволосая, с красным драгоценным венцом в волосах. Алое с черным платье, блеск рубинов и черных опалов, изящные пальцы, идеальная осанка… Ирдан, ее подданный, стоит за троном слева, в тени, во всем черном, незаметный и спокойный. А справа… А справа, в столбе мягкого света – девушка. Тонкая, высокая. Светлые волосы уложены в мягкие короткие локоны, длинное солнечно-желтое платье обтягивает каждый изгиб стройного молодого тела. Это неприлично, это против этикета – но молодой женщине удивительно идет. Ее нельзя принять за проститутку или дорогую шлюху – осанка не хуже, чем у королевы, подбородок приподнят, голубые, редчайшего цвета глаза, как у морских ведьм, смотрят уверенно и прямо.

Граф Лод был немало озадачен. Он заученно совершал все придворные экивоки, беззастенчиво льстил Мавен, а взгляд невольно возвращался к молодой женщине в желтом. Неужели это и есть..? Тогда Мавен не просто знала, зачем в ее королевство едет посольство, но и прямо предлагала сделку, явив товар лицом. Умная, дрянь. Главное, чтобы не подсунула подделку. С нее станется.

Все это мелькало в сознании шута поверхностно. Все его внимание было сосредоточено на девушке подле королевы. И их взгляды, наконец, пересеклись.

***

Я спокойно смотрела на невысокого немолодого человека, который расшаркивался в реверансах перед королевой. Темные волосы, бородка, узкие губы, внимательные глаза. Горб на спине, немного перекосивший фигуру. Узкая, словно усохшая, левая рука. Шут горного короля, граф Лод, приятно видеть. Я знала все. Ну, или почти все.

И то знание, которое мне внезапным и почти мистическим образом открылось, очень меня злило. До помутнения рассудка, до красных кругов перед глазами.

Злость всегда открывала во мне ранее неизведанные глубины, с детства еще началось. Помню, как мой дядя однажды отругал меня за то, что в пять лет у меня никак не получалось составить из слогов слова и начать читать. Я страшно тогда разозлилась, взяла с полки первую попавшуюся книгу, которая по забавному стечению обстоятельств оказалась весьма откровенным любовным романом. Спустя час я громко и бойко читала покрасневшему дяде про красавицу Изабеллу с прекрасной грудью. Книгу у меня отобрали, тут же вручив другую. С тех пор так и пошло. Злость была моим топливом. Даже в театральный я поступила на волнах адреналина, разозлившись на снобов из приемной комиссии.

Но сейчас я злилась как никогда.

И было от чего.

Это случилось в вечер перед балом. Все два дня меня готовили как на подиум. Отконвоировали в уютное местечко, напоминающее привычные нам горячие источники, скоблили, мыли, массажировали, мазали на меня все, что мажется и сыпали все, что сыпется. Я не раз порадовалась, что никаких аллергий у меня сроду не было, кроме самой классической, на клубнику. Но или ягода здесь не росла, или ее еще не придумали добавлять в косметические составы, поэтому обошлось.

И бальное платье мне шили в несколько рук, на живую нитку.

Королева пришла посмотреть на результат. Я знала, что она лично выбирала мне фасон и ткань платья,  и поэтому ее интерес меня не очень нервировал.

Мавен вошла в зал, где меня наряжали, важно уселась в специально поставленное для нее кресло. Роскошное, конечно же. Расправила складки на платье. Сверкнул в отблеске свечи алый металл у нее на голове. Мавен удовлетворенно улыбнулась, скользя по мне взглядом, а мне так захотелось передернуться и отвернуться…

– Идеально. Ты выглядишь очень… Иномирно. То, что надо. Пройдись-ка во-о-н до того окна и обратно.

Как дрессированной левретке. Эта мысль заставила меня высоко поднять голову, выпрямить спину еще сильнее и… пройтись так, как шла бы Мария Антуанетта к гильотине. Шикарно, легко, с по-королевски скрытым презрением к своим палачам.

Ноги, обутые в босоножки на высоченном каблуке (чтобы не сбежала?), провокационно мелькали в высоком разрезе платья из мягкого солнечно-желтого материала, глубокий вырез на спине и полностью закрытая грудь, но в целом вид вполне себе привычный для какого-нибудь фуршета в шикарном особняке нашего мира. Мы, конечно, говорили с Мавен про нашу моду, но мне казалось, что она слушает меня невнимательно, а оказалось… Нельзя недооценивать эту страшную женщину. Поэтому включаем покорную овцу.

Я подошла к Мавен и опустила глаза в пол.

– Мне не нравится твоя прическа. Позволь, я исправлю.

Я стояла, так же глядя в пол, когда ощутила прикосновение ее рук к своим волосам. Шпильки полетели на пол, мои волосы рассыпались вокруг лица мягкими локонами.

– Посмотри-ка на меня.

Я подчинилась ее властному голосу и посмотрела на королеву, чтобы тут же испуганно отпрянуть. По ее лбу струйкой стекала кровь. Красная капля, сорвавшись с ее лица, попала на мою кисть.

И в тот же миг я услышала это… Торопливый детский девичий голосок ввинчивался мне в мозг, и я дернулась от неожиданности.

«Она убила меня, убила и забрала. А дядя Ирдан не помог. Никто не помог. Мне так больно, так страшно тут, в ней, с ней, она… она такая ужасная… Она их всех убила, а они все не помнят, не знают… Помоги, помоги»…  Голосок сбивался, торопился, захлебывался словами, и я ощущала, что слышу его только я – как музыку в наушниках.

Что за черт?!

Королева поморщилась, снова уселась в кресло, коснулась пальцами лица.

Я шокировано и в каком-то отупении наблюдала, как из-под ее пальцев королевы вырываются крошечные алые искорки, как перестает идти кровь. Детский голосок все сильнее и громче звенел в голове, плакал, просил помочь.

– Кто ты? – прошептала я, едва ли осознавая, где я и перед кем нахожусь.

«Я Дэя! Скажи Ирдану, он знает меня, он спасет меня, освободит! Скажи, пожалуйста, я больше не могу так».

– Я – королева, а что, тебя что-то смущает? – спросила Мавен, глядя на меня.

– П-простите, ваше величество… Мне нехорошо.

Мне действительно было нехорошо. Что, черт возьми, происходит?

«Не стирай ее кровь со своей руки, уходи, и я все тебе расскажу… Я все знаю, все…»

И в этот миг я, наконец, собралась в кучу. Вот оно. Галлюцинации? Да черта с два это галлюцинации! В этом чокнутом мире, о котором я знаю чуть меньше, чем ничего, может происходить все, что угодно.

А значит, нужно следовать доброму совету. Кто еще бы мне здесь предложил помощь?

Королева взмахнула рукой, подзывая моих сопровождающих.

– Милая моя, я жду от тебя хорошего поведения завтра. В три часа пополудни за тобой придут и проводят на прием. Будь добра выглядеть не такой испуганной.

И махнула мне ручкой.

Я кивнула, едва сообразив, что от меня хотят, но Мавен на меня уже не смотрела.

А я, прикрыв другой рукой каплю королевской крови на своей кисти, заспешила за своими сопровождающими.

Оказавшись в своей комнате и услышав долгожданный скрип засова, я вопросительно посмотрела на свою руку. Тишина. Ну же… Мне же не померещилось? Я, склонившись над каплей крови, позвала шепотом.

– Дея…

Мда, со стороны, наверное, выглядит очень шизофренично.

«Я здесь… Я с тобой, пока не высохнет кровь»

– Кто ты?

«Девочка. Была. Потом я умерла, и теперь я дух крови. Они называют нас археями»

– Тебя убила королева?

Детский голосок заторопился, заговорил взахлеб, быстро.

«Да. Она обманула меня, пришла ночью, сказала, что если я отдам свой архей, то Ирдан очень обрадуется и отвезет меня на волшебное озеро с розовыми цветами. Но она соврала, и я умерла. Она всем соврала, она столько людей убила… В ней много духов крови, но они все ничего не помнят, не говорят, только подчиняются ей, а я живая… Я все знаю, что и она, все вижу, я тебе помогу, все-все расскажу, только, пожалуйста, освободи… Совсем скоро я буду как они, буду только подчиняться и лечить ее, а я не хочу…»

Капля крови полностью высохла за несколько минут, голосок Деи истончился и исчез. Какая она все же умничка! За эти несколько минут я узнала очень многое. Про иномирян и их археи, про чудовище, называющее себя королевой, про посольство, едущее за мной, чтобы отдать в жертву их королю, про… Да про все. Кстати, Ирдана Дея оправдывала (нашла кого!).

Я спорить не стала. Я молча слушала и глотала слезы. Мне было до безумия жаль маленького ребенка, который умер, и после гибели оказался вынужден лечить свою убийцу. Тварь! Когда Дея замолчала, я замерила шагами комнату, чтобы как-то выплеснуть гнев из-за услышанного. Полетел в стену поднос с несъеденным ужином, кувшин и кочерга от камина. Я с удовольствием, закрыв глаза, слушала, как разбивается посуда, и мне становилось немного легче. Но вот все-таки твари! Да наши власть имущие лапочки и душки, солнышки и котятки в сравнении с этой тварью! На моей руке до сих пор была ее кровь. Фу, гадость! Я сунула руки в воду, отмывая кожу, растирала докрасна и все никак не могла успокоиться.

Заскрипел дверной засов. В комнату заглянула морда в сером плаще и внимательно на меня уставилась, выразительно переведя взгляд на осколки и разбросанную по всей комнате еду.

– ПМС у меня, – буркнула я, отворачиваясь к медному тазу с водой, – вали, а то и тебе достанется.

Серый плащ поспешно вышел, не забыв запереть дверь.  Докладывать побежал, сволота. Или испугался, вряд ли в этом полусредневековом гадюшнике знают об особенностях предменструального синдрома.

Я стянула с себя платье, небрежно швырнув его на пол. Сняла босоножки, раскидала их в разные углы комнаты. Развалилась на кровати звездой. Похрену. Настроение было гаже некуда.

Дея поведала мне, что я бракованная. Нету у меня архея, так сама королева сказала. Вот, кстати, и причина, по которой она меня еще не кокнула. Без архея я ей не очень интересна. И поэтому она хочет меня пихнуть старому горному королю, чтобы и рыбку съесть, и на…

И Дэя… Бедный ребенок. Я не знаю, какое посмертие ждет людей после того, как их жизнь завершится. Рай, ад, чистилище, перерождение, вечная карбонара для приверженцев Макаронного Монстра? Что угодно лучше того, что сейчас происходит с несчастной душой девочки.

Глаза снова защипало, и я закинула голову назад. Я должна завтра блистать и сиять, как Маркиза Ангелов в Версале, а не быть опухшей и страшной. Хотя, полагаю, приди я в драном рубище, попахивая навозом и пуская слюну изо рта, горный посол все равно с радостным визгом увезет меня с собой. Лох.

Что будет со мной в горном королевстве, когда обман вскроется? Ой, как мне не нравятся все возможные варианты. В лучшем случае меня оставят в живых, чтобы выкачать информацию, которой я владею (ага, очень им поможет пересказанная биография Станиславского), а потом найдет какое-нибудь применение, публичный дом, к примеру – за иномирянку, как я поняла, дорого заплатят. Редкость. Диковинка. В худшем случае убьют сразу, как предмет неоправданных надежд.  Но там, в неизвестном королевстве, все, что угодно может случиться, да и по дороге… Мало ли что. В общем, призрачный, но шанс у меня есть.

А может, заинтересовать посла? Или прикинуться дебилкой? Или…

Мои размышления прервал товарищ Ирдан собственной персоной. Под его сапогами противно заскрипело битое стекло.

***

– Что ты тут устроила?

Я лениво свесила голову с кровати и, не прикрывшись и не поменяв позу, доверительно сообщила:

– Ты вверх тормашками.

– Оденься. – Он бросил мне платье, подобрав его с пола, но я ни единого движения не сделала. Скользкая ткань сползла обратно на пол.

– Отвали.

Ирдан опешил. А я хихикнула. Видимо, крови слишком много к мозгу прилило.

– Тебе мало было? Хочешь, чтобы я довел начатое в прошлый раз до конца?

Я перевернулась на живот, подперла голову руками и посмотрела этой гадине прямо в глаза.

– Слушай, ну чего ты так сердишься? Может же быть у девушки плохое настроение? Служанки уберут, а ты пока в стороночке постой. Да, и пусть платье отпарят. А то буду завтра мятая и некрасивая.

Ирдан молча смотрел на меня, явно не врубаясь в происходящее. Видимо, по его логике, я должна его бояться и ходить по стеночке. А вот хрен. Не боюсь тебя, сволочь.

Он, наконец, отмер и выдал сакраментальное:

– Ты дура, да?

Не дура, конечно, но нервы тебе потреплю. И ничего ты мне не сделаешь, иначе тебя королева разорвет на сотню маленьких ужиков. И я подняла руку вверх в театральном жесте и продекламировала по памяти с чувством, с толком, с расстановкой, очень проникновенно, по всем правилам и законам драматургии.

– «Вас ведь никто не любит во дворе, все осмеивают, говорят, что вы дурочка и у вас не хватает ребра…»

– ?!

– Максим Горький написал, великий человек был, умный такой… Все-все знал. Во!

И я показала поднятый вверх большой палец.

Чем, видимо, окончательно Ирдана доконала. В следующую секунду он подлетел ко мне, схватил за шею и поднял над кроватью, встряхнул, как тряпку.

Сердце захолонуло, но отступать было уже поздно.

– Если насиловать собрался, то синяков не оставляй. А если убивать, то, пожалуйста, не мучительно. Убей меня нежно… – интимно прошептала ему прямо в лицо и прикрыла глаза.

Ирдан зашипел, сказал что-то невнятно и матерно.

Стальная хватка разомкнулась, и я упала на кровать. Потерла шею и добила последним штрихом:

– Если убийство откладывается, то принеси мне, пожалуйста, розовых пряников.

***

  В яблочко!

Ирдан застыл и вылупился на меня, как на дивное явление природы.

– Что принести?

– Пряников. Розовых. Но можно и обычных. Я слышала, тут у вас их вкусно делают. Тебе сложно, что ли?

– И от кого ты это слыш-ш-шала?

Голос тихий такой, проникновенный.

– Не помню… Может, от служанок. А это важно?

И глазами хлопаю, невинно и наивно.

– Неважно. –  Ирдан расслабился, напряжение из его позы ушло. Поверил что ль?

– Оденься уже, наконец. Ты меня не привлекаешь.

– Ты меня тоже, – ответила я серьезно и натянула на голый филей одеяло. – Послушай, я все поняла. На завтрашнем приеме и балу буду делать, что захочешь. Скажешь сплясать – спляшу. А сейчас оставь меня, пожалуйста, в покое. Я очень-очень устала, у меня нервы и голова болит.

– Конечно. – Ирдан очень неприятно ухмыльнулся. –  Льдар!

Я вздрогнула от резкого окрика. В комнату скользнул высокий худой человек в очередном   задолбавшем меня сером плаще.

– Следишь до утра, пока за ней не придут.

И вышел. Я внимательно посмотрела на товарища Льдара. Ну что сказать, вобла сушеная третий сорт. Впалые щеки, сероватая кожа, мертвые бесцветные глаза, узкая, как вилка, фигура… Меня даже на разговоры с ним не тянуло. Только время зря терять и речевой аппарат изнашивать.

Я хмыкнула, поплотнее завернулась в одеяло и отправилась в уборную. Дернулась от отражения в зеркале – местная косметика, которой меня подкрасили, растёрлась по всему лицу. Надеюсь, хоть свинца в этот местный «Диор» от щедрот не наквакали.

Радует, что в этом мире есть у людей нормальное представление о гигиене, а то бы чесаться мне сейчас, как в средневековой Франции, от укусов блох и клопов. И еще не самое плохое.

Я умылась, привела себя в порядок. Пока я совершала гигиенические процедуры, служанки прибрали за мной последствия разгрома и уже ушли. На столе дымился поздний ужин – заботливые какие!

Я, совершенно не смущаясь взгляда мсьё Льдара, который сидел в темном углу комнаты, как сыч, с аппетитом съела бульон с гренками и салат. Диетическое питание, однако!

Развалилась на кровати, уютно свернулась клубочком и стала думать.

Меня совершенно не волновало отсутствие приватности. Тот, кто служил в театре, работал на подиуме или в других подобных местах, знает, что смущение в этих профессиях не подразумевается. Вокруг тебя вечно толпа людей, гримерка забита всеми, кем только можно, все орут, носятся, спорят, половина народа спокойно переодевается, сверкая голым задом и грудью и совершенно этого не стесняясь. При таких условиях начинаешь очень просто относиться к своему телу. Да и внимание других людей просто не замечаешь. Вот и сейчас мне было откровенно плевать на соглядатая.

Невеселые мысли кружились в голове. Что же это за мир такой стремный? Археи какие-то, змеиные зрачки… Кто тут еще водится, интересно? Хотя нет, совершенно неинтересно.

Меня тревожило другое. Дея, несчастный ребенок… И Мавен. Вот уж кто редкостная …! Я бы очень, очень хотела помочь. И даже технически представляла. Археи, как я поняла, духи крови. Они живут в ней, откликаясь на ее движение по венам, проходят сквозь сердце и питают душу и тело талантами и дарами. Выпусти кровь – вырвется наружу и непокоренный архей, но сколько надо этой крови? А может, надо просто убить человека? Я и убить – вещи несовместимые. А если дернусь хоть пальцем тронуть гадину, меня убьют.  Сразу. Подозреваю, что за покушение на монаршую персону тюрьмой не отделаюсь.

В голове медленно оформлялся план, сырой, грубый, очень рискованный хотя бы тем, что там фигурировал любовник королевы. Медленно выстраивались сцены, менялись в них люди и их реакции на мои слова, действия.  Когда картинка, наконец, стала четкой, я нервно хохотнула, повернула голову к охраннику и сладенько сказала:

– Доброй ночи вам, господин.

Охранник озадаченно моргнул рыбьими глазами, даже в полумраке комнаты было видно. А я продолжила пожелание:

– И пусть вам до конца жизни снятся дохлые верблюды и старые женщины с большими носами.

С этими словами я, подняв себе мелкой пакостью настроение, крепко уснула.