Текст книги "Театр одной актрисы (СИ)"
Автор книги: Анна Зимина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
АКТЕР СПИТ – СЛУЖБА ИДЕТ
А во дворце Мавен уже следующим утром творилось нечто несусветное. Носились поставщики, купцы, декораторы, повара и служаночки. Мавен решила принять посольство с размахом, и отдувались теперь все.
А сама Мавен сидела в кабинете и старательно разрабатывала стратегии. Ирдан Верден не лез, ошиваясь где-то по своим темным делишкам.
У королевы было вполне логичное предположение. Горный король подыхает, его сволочь-шут явно хочет этому помешать. И он что-то разнюхал о Мавен и об археях.
У пришлой архея нет. Это совершенно точно. Почему так? Ирдан ошибиться не мог, значит, что-то пошло неправильно изначально. Королева простучала острыми коготками по столу траурную мелодию. Ее, конечно, вся эта ситуация расстраивает, но ничего критичного не произошло. У нее есть козырь, который сидит в замковой башне под пристальным надзором. Архей на случай чрезвычайного происшествия. Стратегический запас на голодные годы. А значит, по этому поводу и расстраиваться смысла нет. Но девчонка-то есть.
Если Мавен права и горное посольство едет сюда ради архея для короля, то девчонка становится бесценной. Королева сможет получить что угодно, но самое главное – месть. Кто там сможет увидеть ее архей, если никого королевской крови в горном княжестве, кроме самого короля, не осталось? Мавен представила себе физиономию старого горного властителя, который с нетерпением ждет молодости, а получает пустышку. Какая получится чудесная шутка!
Разборок Мавен не боялась. Она знала, что королю недолго осталось. А раз так, то кто там будет после его смерти с ней разбираться?
Иллисип – лакомый кусочек, не будет старого короля, и королевство начнут рвать на куски. Может, при должных усилиях и удаче и ей достанется что-нибудь интересное?
Значит, готовим девчонку к приему и балу, показываем товар лицом. И надо все предусмотреть. Обязательно. И наведаться к ублюдку-братцу. Ишь ты, людей он подослал за девчонкой, молодости захотел. Будет тебе молодость, и еще на сдачу останется. И информатора найдем, укоротим язык. За измену королеве (а что это, как не измена) положена только смерть. Не лез бы барон не в свое дело, глядишь, и помер бы своей смертью. А теперь не обессудь. Да и с земель близ Старших болот давненько пора тебя выдавить. Вот и отличный повод представился. Нужно успеть до бала и приема.
Правда, королева не знала о том, что замок близ Старших болот уже пуст. Барон совсем не был дураком и знал, что Мавен его вмешательство в свои дела не спустит. Поэтому скрывался, надеясь попасть на бал тайком и вынюхать все об иномирянке, а по возможности и сразу же заполучить ее.
Королева откинулась в кресле, очень осторожно стянула с волос драгоценный венец из красного металла. Но изящный острый завиток на короне в очередной раз зацепил и рассек кожу, и по лицу Мавен потекла кровь. Она привычно вытерла тонкую красную струйку с виска и тяжело вздохнула, готовясь залечить рану.
Этот архей, даровавший ей способность исцелять, немало ее беспокоил. Он бунтовал, не хотел полностью подчиняться своей хозяйке, буянил в крови и ослаблял королеву после каждого использования дара. Но сейчас придется, она же лицо своих земель как-никак. И ее лицо должно быть идеальным. Тонкая царапинка на лбу исчезла. А королева сосредоточилась, готовясь к очередной волне горячей пульсирующей боли в венах, где метался архей. И она не заставила себя долго ждать. Мавен сидела в кресле, сцепив зубы и переживая приступ дурноты, а потом в мерзком настроении отправилась отдавать приказы.
***
НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД
Девочка была очень похожа на испуганного олененка. Тонконогая, тощая, вся какая-то несуразная, в длинном ночном платье. Ирдан вздохнул и подхватил ее на руки. Очень легкая, тонкая. Почти бесплотная. Остроскулое лицо, широко посаженные глаза изумительного серо-голубого цвета, пепельные волосы. Внезапно пухлый бутон губ. Не красавица пока, но вырастет в чудную женщину.
Не вырастет. Ирдан одернул себя. Не место и не время для сентиментальности.
Девочке на вид было лет десять, вряд ли больше. Ирдан, увидев, кого принесли на этот раз Старшие болота, коротко ругнулся. Издевательство. Не сказать, что Ирдану было жалко – никого ему жалко не было. Но в змеиной душе все же что-то екнуло.
Она дрожала, вцепившись в его рубашку, плакала тихо, почти без всхлипов.
– Ну-ну, все хорошо, все прошло.
Ирдан успокаивал девочку, машинально гладил ее по мягким волосам. Наконец она всхлипнула в последний раз и разжала пальцы, отцепившись от него.
– Как тебя зовут?
Девочка посмотрела на Ирдана и неожиданно улыбнулась.
– Дэя. А тебя?
– А я Ирдан.
И протянул ей ладонь, которую она несмело пожала.
– Где я? Я помню только голубой огонек, а потом я оказалась здесь, и зверь этот… Такой страшный… Я же сплю, да?
– Не спишь. Зверь ушел и больше не вернется, не переживай.
– Точно?
– Точно. А теперь пойдем. Тут все равно небезопасно.
Ирдан накинул на девочку свой плащ – утро было прохладным – и только тогда заметил на голом предплечье ребенка длинный порез. Видимо, рассекла острым камнем или веткой при переносе.
– У тебя тут кровь, на руке. Сейчас, держи, вот, съешь этот корешок, он целеб…
Ирдан осекся на полуслове. Рука с корешком дерева рут дрогнула.
Девочка прижала ладошку к ране, и от нее, словно маленькие жучки, разбежались красные искорки. Ладонь скользнула с предплечья, открывая ровную кожу без следа пореза.
– Как?!..
Девочка пожала плечами. Вполне по-взрослому, небрежно и уверенно.
– Как обычно. Я целительница при храме, только я еще неумеха. Так настоятельница говорит.
Ирдан замолчал, оценивая перспективы. А они были… грандиозными.
– Значит, точно не сплю. А где я? И что это был за зверь? Я так напугалась! Я еще таких не видела никогда! И куда мы идем? Мы далеко от монастыря Италиды?
Девочка доверчиво шла за Ирданом, кутаясь в его теплый плащ. И совершенно точно не собиралась плакать или убегать.
Наивная дурочка.
В этой мысли Ирдан утверждался всю дорогу до дворца. Дэю восхищало и удивляло все, даже гривастая лошадь неподалеку от болот.
– Можно погладить? – с замиранием спросила девчонка, внимательно разглядывая плюшевый нос и огромные карие лошадиные глаза. Ирдан милостиво разрешил, и этим тут же набрал 100 призовых очков в свою пользу. Тонкая рука робко коснулась волнистой гривы.
– Ой! Ей вот тут больно! Бедная…
Знакомые красные искорки пробежали по лошадиной шее.
– У нее там болячка была, а я вылечила! – похвастала девочка, за что тут же была награждена куском круто посоленного хлеба, который с удовольствием с детской ладони умяла лошадка.
– Спасибо тебе, Дэя. А ты когда-нибудь ездила на лошадях?
– Нееет… А что, мы поедем? Поедем, да?
– Да, поедем.
Детский восторг был столь громогласным, что вылеченная лошадь шарахнулась в кусты.
Скакали они недолго. Дэя молчала, поглощенная новыми впечатлениями. И Ирдан решил сделать привал. Вяленое мясо и морс, маленький костерок и лапник с накинутым на него плащом. Очень уютно и располагающе.
Тут же, на привале, девочка бесхитростно рассказала Ирдану о себе. Она болтала без умолку, набивая рот мясом и вытирая грязные ладошки о траву. Никаких манер. И чему только учат в монастырях их мира?
– Ирдан, а ты мне расскажешь, как я тут оказалась? Я спала, а потом сразу оказалась тут. И огонек там был еще голубой… Что это? Ты знаешь?
– Знаю, конечно. – Ирдан принялся вдохновенно врать. – Иногда самых красивых и умных девочек с другого конца страны приносит к нам великая Богиня, чтобы они могли познакомиться с королевой и стать придворными дамами. Я из дворца и тебя приехал встречать. Я знал, что ты появишься.
Девочка распахнула глаза еще шире. Приоткрыла в изумлении рот.
– Я – придворная да-ама? А ты мне не врешь?
Ирдан беззаботно рассмеялся. Лгал он, как дышал, и мало кто сумел распознать в его сухой мимике признаки беззастенчивого вранья. Как про него говорили раньше при дворе: если Верден утверждает, что яблоки красные, надо пойти и посмотреть, кто выкрасил их в синий цвет.
Говорили. Раньше. О-о-очень давно. Сейчас уже, конечно, молчат.
– А зачем мне врать? Ты же красивая, умная и еще и лечить умеешь, да?
Дэя зарделась, засмущалась, но признала, что она именно такая.
– Но как же настоятельница? И София, и Мариша? И служба вот-вот должна начаться…
– А мы им письмо напишем. Уж твоя настоятельница должна знать, что такие девочки, как ты, могут у нас оказаться. Кстати, скажи, ты всех умеешь лечить?
– Всех. И людей, и животных, и даже деревья, только настоятельница говорит, что я еще ничего не умею, и что мне еще рано. А чего рано, если все получается? Я лучше остальных девочек лечу, почти как настоятельница…. А меня как-то даже отругали и наказали, за то, что сбитую галку вылечила. Но я все равно лечу, и видишь, как?
Предплечье с гладкой кожей было снова горделиво продемонстрировано Ирдану Вердену, который тушил догорающий костерок.
– Вижу. Ты – молодец! А, скажем, если мне руку отрубят? Тоже вылечишь?
Девочка пожала плечами.
– Не знаю… Мне такого еще не попадалось. А мы же едем во дворец, да? А как там? Интересно? А ты меня будешь со всеми знакомить? Только не оставляй меня там одну!
Ирдан мысленно застонал. Девчонка явно приняла его за доброго дядюшку и бесконечно доверяла. И это ему было не то что бы внове, но немного непривычно. К тому же, он не мог не поражаться тому, что ребенка с таким даром сызмальства не приучали к осторожности. Может, в их мире не принято гоняться за подобными людьми? Он бы от такой полезной девочки в своем хозяйстве точно бы не отказался. А там они спокойно растут и доверяют первому встречному?
Чепуха какая-то.
– А вы только в монастыре живете? Не гуляете?
– Ой, гуляем, конечно! На главной площади были в день Солнца, танцевали там. Я так плясала, что потом меня настоятельница лечила. Ругалась, что ножки натерла. Ой, а пряники там такие были! Розовые все, с сахаром и медом. Нас угощали и угощали, а Маришка так наелась, что настоятельница и ее лечила.
– Понятно…
Ирдану было ничерта не понятно. Он внимательно слушал девчонку, которая болтала без умолку и утверждался в том, что такие лекарки в их мире – народ уважаемый.
За размышлениями и бесконечными «ой» от Дэи они прибыли во дворец. Дэя растерянно стояла на маленькой площадке перед увитой виноградом беседкой и старым пересохшим фонтаном.
– А почему нас никто не встречает?
– А ты хочешь, чтобы придворные или сама королева увидели тебя всю грязную и в ночном платье?
Девочка замотала головой, тут же пытаясь ладошками пригладить растрепанные после скачки волосы и оглядываясь по сторонам.
– Тогда мы тихонько зайдем через тайный ход, чтобы тебя никто раньше времени не увидел, договорились?
Девочка закивала, шагая за Ирданом шаг в шаг.
Пока они не оказались в комнате, пропахшей душистыми травами.
– Ты посиди тут, а я пока распоряжусь, чтобы к тебе пришли служанки и принесли воду, сладости и самое красивое платье.
– Платье? Сиреневое? С кружевами? Как на бал?
– Какое пожелаешь. А пока побудь одна, хорошо? Я вернусь очень быстро.
Ирдан вышел за дверь, но никуда уходить не стал. Он ждал под дверью минуты две, не больше. А когда зашел снова, Дэя, свернувшись клубочком на кровати, крепко спала. Мягкие пряди волос закрыли ее лицо, острые маленькие плечи вздрагивали во сне. Не все душистые травы безобидны. Ему эти ароматы были привычны и сонливости не вызывали, а неподготовленному ребенку достаточно и пары минут.
Ирдан стоял перед кроватью и молча смотрел на спящую девочку. Как олененок, который еще не знает, что в кустах притаился голодный гепард. На одно мгновение ему захотелось послать к черту Мавен и все ее королевство, которое они строили вместе долгие годы. Взять девочку в охапку и увезти в пески, туда, где она будет равной богам из-за своей силы. Она вырастет, получит почет и уважение. Не умрет в агонии перед счастливым лицом Мавен, а проживет счастливую и долгую жизнь…
Всего одно мгновение, которое прошло, исчезло без следа так же быстро, как и появилось. Надо идти к своей королеве, которая уже, должно быть, сходила с ума от нетерпения. Ирдан развернулся, чеканным шагом вышел из комнатки.
И аккуратно прикрыл за собой дверь.
Мавен очень любила свой кабинет. Уютная комната без излишней с первого взгляда роскоши. Но для человека разбирающегося все, находящееся в этом кабинете, могло бы обеспечить создание города посреди моря. Драгоценные панели из черной древесины, искрящиеся белым кварцем потолки. Кресло из кожи последнего песчаного ящера, милые вещицы на каминной полке стоимостью в весь дворец. Старинные свитки эпох первых королей, драгоценные вина в сосудах из стеклянного камня, портрет Каспады, существующий в единственном экземпляре… Королева не мыслила свою жизнь без редкостей. Она была поглощена ими, очарована, и все они, все эти вещи, должны были принадлежать ей одной.
Ирдан вспомнил, как она обрадовалась преподнесенному ей ядовитому щупальцу акатошевой твари, пойманной пьяными матросами, и мгновенно, кстати, от этого протрезвевшими.
Алчность королевы была, несомненно, изысканна, но страшна. В поиске диковинок Мавен не считалась ни с чем: ни с ценой, ни с жертвами. Так они, кстати, и познакомились. Ирдан, рекомендованный еще старой развалине Мавен как отличный специалист в некоторых областях, преподнес ей в качестве знака преданности «дар эфы» – алые каменные маки, распускающиеся под толщей песка. Невероятная редкость этих цветков была обусловлена тем, что найти и сорвать их можно было только в течение первого дня цветения – после они рассыпались в алый порошок.
В день дождя, единственный день в пять лет, когда пески оказывались залитыми водой, повсюду начинались раскопки. И мало кому удавалось отыскать в толще песка алый хрупкий бутон и не повредить его.
Сорванный цветок тут же каменел, не теряя формы и цвета, застывал навечно в почти неизменном виде. Но ценен он был не только из-за своей редкости – поставленный в воду стебель выделял необычное вещество. В малых дозах оно, растворенное в воде, влияло на память, обостряя ее до невероятных пределов, вплоть до того, что можно было вспомнить вкус материнского молока на губах. А в больших количествах влияло на разум, заставляя человека испытывать доселе невиданные острые и приятные ощущения. Почти наркотик. Почти – привыкания это вещество не вызывало. Ну, привыкания в обычном смысле этого слова.
Именно поэтому маки прозвали «даром эфы» – яд песчаной змеи эфы действовал так же: вызывал острые приступы наслаждения и восторга, правда, за укусом после дозы эйфории следовала неизбежная смерть. А после мака оставались только притяные воспоминания и расслабленная нега во всем теле.
Стоило ли говорить, что королева была очень довольна подарком и использовала его по назначению очень часто?
Уже став юной и прекрасной, Мавен предложила Ирдану свое тело – он был очередной красивой редкостью, которой она не могла не завладеть. Маковая вода вместо вина в первую ночь подарила новоиспеченным любовникам столь прекрасные ощущения, что повтор был само собой разумеющимся.
Ирдан невольно вспомнил изумительно тонкие губы Мавен с привкусом ежевичного вина, горький полынный аромат ее кожи, гладкость тяжелых черных волос в своих руках…
Королева была верна своим симпатиям, и Ирдан очень это ценил: за все прошедшие годы королева ни разу не изменила своему любовнику, хотя у незамужней властительницы срединных земель всегда есть множество вариантов.
А Мавен… Мавен просто ценила его, вросла в него и, можно даже сказать, полюбила. Ее жестокость и готовность идти по трупам ради достижения целей впервые за всю ее жизнь была понята и принята только им одним. Ирдан не испытывал к королеве ни страха, как прошлые фавориты, ни отвращения из-за ее методов – он сам был ничем не лучше нее. Он даже восхищался ее изворотливым умом, ее решительностью и жесткостью. И у него были далеко идущие планы, в которые привязанность Мавен очень удачно вписывалась.
Но сейчас, глядя в черные глаза королевы, холодные, нетерпеливые, жестокие, Ирдан почему-то вспомнил другие глаза: широко распахнутые, растерянные, серо-голубые, очень наивные и радостные. И тут же отогнал настойчивый образ.
Надо отчитаться.
… – Значит, девчонка… Тем лучше.
Мавен задумчиво постукивала ноготками по деревянной столешнице. Думала.
И Ирдан даже знал, о чем. Что с ребенком будет совсем просто.
– У меня есть опасения.
Мавен вскинулась, недобро прищурилась на Ирдана – не любила, когда ее отвлекают от размышлений.
– Девочка не раз упоминала, что в ее родном мире ее считают неумехой. Не позволяли ей лечить и даже наказывали за это. Может, стоит понаблюдать и подождать немного? Вдруг мы чего-то не знаем? К тому же, у нас никогда не было детского архея…
Почему он это сказал? Чтобы предупредить королеву и минимизировать риски? Или чтобы позволить девочке с прекрасными глазами пожить подольше? Ирдан не знал точного ответа.
Королева скривилась, но признала, что в словах Ирдана есть резон.
– Ты сказал ей, что она будет придворной дамой? Ничего получше соврать не мог?
– А чем еще можно отвлечь девочку? К тому же, тебе подыграть ничего не стоит. Пришлешь к ней портних, сошьете платья, закормишь сладостями. Все равно ты будешь с ней говорить. Вот и приручай.
Ирдан встал.
– Она ребенок, и уже долго спит в комнате с рошшасой*. Это может быть опасно. Я распоряжусь, чтобы ее перенесли в голубую комнату – ей понравится.
Ирдан коротко поклонился и вышел. Обернулся в дверях.
– Она любит розовые пряники.
И вышел.
Королева недоуменно посмотрела на закрывшуюся дверь. Что это на него нашло? Заботливый какой, прям папашка…
Надо обязательно посмотреть на девчонку. А вообще Ирдан прав – все девочки в таком возрасте без ума от дворцовой роскоши. Надо будет последовать его совету.
…Королева была нетерпелива, когда речь шла о ее драгоценностях. Дэя только проснулась, а в голубой комнате уже вовсю кипела работа: швеи подбирали наряды, прикладывали ткани, что-то распарывали и подшивали, восторгались цветом глаз своей маленькой модели и без конца болтали. Тут же была организована переносная ванная и сдобные розовые пряники на столике у кровати.
Дэя счастливо рассмеялась: она поняла, что пряники принес ее спаситель. Ведь она только ему рассказывала. И убеждалась, что Ирдан ни капельки не соврал. Она во дворце, в прекрасной комнате, ей шьют чудесное платье и точно сделают придворной дамой.
Спустя полчаса платье было готово.
Дорогие мои читатели!
История идет своим чередом, до развязки еще очень далеко, и я решила радовать вас немного чаще. Выкладывать проду я буду по четвергам и воскресеньям до 19:00, это будет железно и неизменно, но также будут дополнительные обновления в рандомные дни один-два раза в неделю.
Ваш интерес, лайки и комментарии к моей истории меня очень радуют. Вы даете мне неизмеримо больше, чем я – вам. Спасибо вам за это!
Несколько лет назад
– Ирдан!
Маленький светловолосый смерч в сиреневом кружевном платье пронесся по саду. Серые глаза радостно сияли. Дея счастливо улыбалась, схватив Ирдана за руку. Что-то заговорила, быстро, сбиваясь, рассмеялась, закружилась на одном месте. Взметнулся кружевной подол, будто плеснуло морской пеной.
– Смотри, какое платье!
Ирдан важно покивал, убрал соринку из гладко причесанных и уложенных светлых волос Деи.
– Тебя отпустили погулять?
– Да! А потом будет ужин! В беседке, представляешь! А еще у меня такая комната красивая! Там всё-превсё голубое. И кровать, и тумбочка, и стены, и даже тряпочка над кроватью голубая и блестит!
Ирдан поперхнулся, поняв, что «тряпочкой» Дея назвала роскошный балдахин из драгоценной светящейся ткани.
Дея что-то рассказывала, убегала вперед, рассматривала садовые цветы и снова подбегала к Ирдану, уверенно хватая его за ладонь, тянула за собой. И Ирдан совершенно поддался ее непосредственности и обаянию. Знай он, как внимательно за ними наблюдает из окна королева…
Он уж точно бы не стал ползать под кустом жасмина, чтобы поймать жука-солдатика. Он бы не кружил девчонку, с удовольствием слушая ее звонкий смех. Он бы не улыбался так спокойно и безрассудно. Не улыбался бы так ей. Но он не знал.
Аудиенция за ужином не заставила себя долго ждать.
…Дэя во все глаза смотрела на накрытый в беседке сладкий стол, который королева специально подобрала для своей драгоценности. Суфле из сливок, крендельки из голубой муки, белая глазурь и патока, взбитый с ягодами мед, и конечно, крошечные прянички разнообразных расцветок.
Ребенок был настолько заворожен, что даже не обратил внимания на ее величество, скромно сидящую в тени беседки.
– Как красиво!
– Это все для тебя, моя милая.
Девочка вздрогнула, обратив, наконец, внимание на статную красивую женщину с алым венцом на голове. И, видимо, из-за неожиданности ляпнула невежливое:
– А вы – королева, да?
Мавен мысленно поморщилась. Фамильярностей она не терпела, даже от своих драгоценных носителей археев. Смелая какая! С ума сойти! Не было бы у нее архея, давно бы сидела в клетке замковой тюрьмы и училась следить за языком. Но архей в груди девочки сиял, грандиозный и великий, поэтому Мавен ни жестом, ни мимикой не показала, что ее что-то не устраивает. Перед королевским взором стояла девчушка лет десяти, может, даже меньше, и Мавен решительно не понимала, что в ней так понравилось ее верному змею, Ирдану Вердену. Ну, миленькая, да. Но и все. Обычная, если бы не редкий цвет глаз. Язык без костей. Невоспитанная. Дерзкая.
– А у вас тут кровь…
Детская рука непосредственно указала на королевский лоб.
Мавен заставила себя улыбнуться.
– А ты наблюдательная, да, Дэя? Это очень хорошо.
Девочка зарделась от похвалы, опустила взгляд в пол.
– Ирдан, мой подданный, говорил, что ты умеешь лечить, верно?
Дэя, добрая душа, тут же поняла намек, кивнула и протянула ладошки к лицу Мавен. С десяток красных искорок пробежали по гладкой королевской коже. Защипало ранку под алым металлом венца. И тут же все прошло. Ни следа от раны, которую всегда наносит главная королевская регалия.
Потрясающе!
Мавен наконец улыбнулась искренне, ласково глядя на девочку.
– Спасибо, милое дитя. Пожалуйста, садись рядом, угощайся.
Дэя важно поблагодарила, уселась на стул, выпрямила спину, аккуратно положила на крошечную тарелочку кусочек суфле. Старалась исправиться, видимо, понимая, что нарушила какие-то правила этикета.
– Ты, Дэя, большая умница. Неудивительно, что наши боги отправили тебя к нам. Ты для нас подарок небес, дорогая. Ведь у нас совсем нет лекарей. Ответь мне, милая, в каком монастыре ты жила? Как вас воспитывали? Чему учили?
Мавен аккуратно прощупывала почву. Но ее вопросы остались нагло проигнорированы.
Потому что в глубине цветущего сада мелькнул знакомый черный камзол. Дэя тут же узнала Ирдана Вердена и порывисто вскочила со стульчика.
Ирдан подошел к беседке, молча поклонился, поцеловал руки и королеве, и самой Дэе, от чего она рассмеялась и кинулась его обнимать, как любимого дядюшку.
Ирдан заметил откровенно ехидный взгляд королевы, бережно отцепил детские ручонки от своего камзола.
– Дэя, веди себя прилично! – шикнул он на девочку.
Дэя тут же выпрямила спину, важно уселась на стул и начала вести себя, как придворная дама лет сорока. Спросила Ирдана о погоде, предложила сладкие крендельки… Через пару минут Ирдан и Дэя вполне уютно и светски болтали.
А королева наблюдала. И ничего не могла понять. Вечно собранный, сухой, безэмоциональный змей растекся, как сахарный сироп. В его обычно гадючьем взгляде проскальзывало что-то вроде нежности. И к кому? К этой соплюшке? Королева не могла припомнить, чтобы Ирдан когда– нибудь смотрел на нее – так. С восхищением, с возбуждением – да, но не так.
И в ее сердце медленно разгоралось что-то вроде… Ревности? Она бесилась, но совершенно не подавала виду, мило улыбалась и была самим очарованием.
Ирдан, Мавен и Дэя после ужина гуляли по вечернему саду. Девчонку восхищало все. Она рассматривала разгорающиеся маленькие огоньки на деревьях, гладила туго свернувшиеся к ночи бутоны цветов. Рассказывала о своей жизни в монастыре. Походя излечила огромного, наполовину раздавленного неловким садовником жука, который тут же бодро уполз под камень; провела ладошкой над стрекозой со сбитым крылом, и она, стрекоча, улетела к озеру. Упала, ударившись об угол беседки, но сразу же рассмеялась и вылечила здоровенный синяк на своей ноге.
Мавен, очарованная ее даром, выспрашивала подробности, но Дэя и сама мало чего знала. Говорила, что их будут учить лечить зверей только на следующий год. А людей – через пять. Никакой ясности.
Вечером, когда уставшая от впечатлений Дэя спала, Ирдан наблюдал разъяренную королеву. Мавен, прооравшись и разбив пару не особо ценных экземпляров своей коллекции, молча сидела в кресле. На лбу обозначилась складка, искривленный в злобной гримасе рот подрагивал.
Причина ее гнева глядела на нее змеиными глазами и невозмутимо продолжала.
– … оставьте ее, пусть растет. Пусть будет запасным вариантом… Это же лучше, чем поглощать архей, который неизвестно как…
– Довольно! У нее прекрасный стабильный архей. Или ты думаешь, что я не справлюсь? Я – не справлюсь?
Голос королевы упал почти до шепота. Но на Ирдана это совершенно не произвело впечатления.
Он впился взглядом прямо в злобно сощуренные глаза королевы и заговорил. Очень тихо. Очень проникновенно. Почти моля.
– Подожди… Мавен, подожди немного. Послушай меня.
– Вон.
Увесистое слово Мавен прозвучало приказом. Ирдан встал, отвесил четкий военный поклон и вышел.
Мавен застыла в кресле. Думала. Но ярость и ревность мешали ей мыслить холодно, расчетливо. Она ревновала своего любовника к ней, к этой девочке из другого мира. И это была не пустая ревность. Эта Дэя чем-то зацепила его, сломала такого бесстрастного, такого бесчувственного змея. Почти приручила, как ярмарочные шуты приручают смертоносных диких зверей. А королева так и не смогла привязать этого мужчину. Полностью – нет. И теперь по-женски завидовала.
Вспышкой пронеслась картинка, как девчонка протянула Ирдану ладонь – таким уверенным, доверчивым жестом. И тот ее взял, бережно и нежно. За одно это прикосновение королева готова была убить девчонку. Мелкая выскочка! Лицо королевы скривилось.
Алый завиток на королевском венце снова зацепил кожу. Тонкая струйка крови потекла по виску, упала на драгоценную столешницу. Мавен прикоснулась к саднящей ране. Вспомнила красные искорки из-под детской руки.
Надо забрать архей. И как можно быстрее.
…Ирдан сам не заметил, как оказался рядом с комнатой Дэи. Постоял, посмотрел на дверь. Вошел.
Спящая девочка снова живо напомнила ему нескладного маленького олененка, который, дрожа от страха, на тоненьких ножках подходит к охотнику с вкусной приманкой. Убить ее ради архея…
Маленькая жертва для величия другого человека, у которого этого величия и так бесконечно много. Ирдан вдруг ясно осознал, что не хочет смерти девочки. Все в нем кричало, молило, было против этого. Верден – хладнокровная змея, и этого не отнять, но эта девчонка… Она как теплый гладкий камень, на котором так любят греться даже самые ядовитые гады. Только сложность в том, что этот камень – единственный на весь мир, и поэтому змее нужно его сохранить во что бы то ни стало.
В голове уже зрел вполне себе жизнеспособный план.
Мавен не славилась спонтанными решениями, поэтому Ирдан был уверен, что время у него еще есть.
Он вышел, на ходу обдумывая порядок действий и отдавая распоряжения.
Утром Дэя бесследно исчезнет, и Мавен ее никогда не найдет. Его самого она простит. Рано или поздно. Эта уверенность часто позволяла ему действовать на грани – Мавен казнила и за меньшее, чем Ирдан себе позволял. Секрет его уверенности был прост: настой дара песков – драгоценного мака, который так полюбился королеве, обладал еще одним свойством, о котором никто из песчаников не распространялся.
Пара, которая регулярно и долго пьет его, попадает в физическую зависимость друг от друга. Ирдан имел свои цели, преподнося королеве цветы. К тому же, его змеиная кровь имела иммунитет к маковому молочку. Уже сейчас Мавен не могла долго находиться без своего любовника, практически не отпуская его надолго от себя. Еще несколько лет – и именно Ирдан будет править королевством срединных земель, а Мавен будет всего лишь женщиной, абсолютно зависящей от него и его прихотей. Простой, пусть и неизящный план, но вполне рабочий. Мавен восхищала его своим хладнокровием, силой, наглостью и жестокостью, да и ее ставшее юным тело в сочетании с маковым безумием нравилось Ирдану. Правда, ее упрямство и желание контролировать все и всех часто его раздражало, но с этим можно было легко смириться.
Особенно в постели.
Но сейчас… Сейчас не до этого.
Засуетились неприметные тени, разлетелись по столице и дальше, выполняя распоряжения Ирдана Вердена. Зазвенели золотые монеты. Выкупленный экипаж с королевскими почтовыми гербами потихоньку ехал к королевскому дворцу. Разбуженная портниха из дорогого магазина готовой одежды спешно подбирала теплые платья, бельишко и удобные сапожки для девочки десяти лет. Бодрый трактирщик, у которого основная выручка приходилась в ночь, тщательно складывал в корзину самые вкусные и удавшиеся у повара блюда. Недовольный пекарь, только замесивший опару для завтрашнего хлеба и уж было собиравшийся вздремнуть, спешно давил свекольный сок в пряничное тесто. «Розовые пряники посередь ночи… совсем с ума посходили… Ну, хоть заплатят», – недовольно думал он, разжигая печь.
Суетились тени, бегали с поручениями, ничему не удивляясь и ничего не спрашивая. Раз Ирдан Верден приказал, надо сделать все по высшему разряду.
Сам Ирдан тоже не сидел на месте, скользя, как змея, по дворцу, уверенный в том, что время есть, что все получится. Вот только самая железная мужская логика всегда беспощадно разбивается о самые обыкновенные женские чувства. Испокон веков холодному мужскому разуму противостоит обыкновенная женская истерика. И, что неудивительно, почти всегда побеждает.
На рассвете Мавен стояла перед зеркалом. Из-под тонких пальцев пробегали по ее лицу красноватые искорки. Щекотали кожу, словно пушинки, грели, будто теплые лучики. Ах, как приятно, как сладко владеть таким чудным даром! Мавен захохотала, закружилась по комнате.
Обнаженная, изящная, быстрая, с распущенными темными волосами, кольцами вьющимися по спине, прекрасная, довольная, как дикая пума после кровавого пиршества. Но спустя мгновение Мавен внезапно застыла посреди комнаты. Со стоном опустилась на колени, а потом упала на бок, тяжело, через раз, дыша. Воздух из сжатых зубов выходил с каким-то приглушенным свистом.
