Текст книги "Театр одной актрисы (СИ)"

Автор книги: Анна Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

РАСТУЩЕЕ НАПРЯЖЕНИЕ

А утром мне стало не до смеха. Рассвет только-только занимался, а меня уже крутили и вертели, как куклу. В несколько рук заплетали, подкрашивали, мыли, одевали. И все это молча, под приглядом парочки ирдановских людей.

Я уже давно заметила, что так называемой королевской гвардии, статных молодцов в доспехах, тут было не особо много, а вот серых теней, незаметных, услужливых и всегда ошивающихся где-то поблизости, было навалом. Королева настолько доверяет своему любовнику, что позволила нашпиговать дворец не своей верной гвардией? Или это и ее люди тоже? Непонятно, конечно.

Чем меньше времени оставалось до приема, тем сильнее меня колотила нервная дрожь. То ли от недосыпа, то ли от стресса я никак не могла согреться, а солнечное платье из желтой ткани совершенно не грело. В конце концов я плюнула, завернулась в одеяло и уселась на кровать, пытаясь хоть немного согреться. Пальцы были ледяными, а лоб горел. Только бы не заболеть…

В таком состоянии меня и увидел Ирдан, пришедший лично сопроводить меня на прием и проконтролировать, все ли со мной в порядке. От него не укрылась легкая дрожь моих рук, да и зубами я не стучала лишь потому, что накрепко их стиснула.

– Что, страшно? – бесстрастно спросила эта гадина.

Он был сегодня великолепен, весь такой высокий, гибкий, затянутый в черный костюм с серебряным шитьем. Черные волосы, гладко выбритые острые скулы, выразительные песочные глаза… Опа, он что, их подкрашивает? Да, действительно, глаза были немного подкрашены темным. Я не удержалась и хихикнула. Вот это да. Звезда рок-н-ролла, не иначе. В голове невольно возникла картинка, как Ирдан Верден, весь такой строгий, страшный и важный, томно подкрашивает глазки перед зеркалом, слюнявит карандашик… Я не удержалась и заржала, чем вызвала очередное потрясение.

– Ты повредилась рассудком? – обеспокоенно спросил он.

Я с трудом подавила смех. Но нервная дрожь меня отпустила.

– Все прекрасно. Настроение хорошее. Мы готовы?

Я первая подошла к Ирдану и покосилась на его руку. Он шарахнулся от меня в сторону, явно не зная, чего ожидать.

– Мы идем или как?

Ирдан внимательно посмотрел на меня и, видимо, не заметил признаков поехавшей крыши.

– Идем.

Он подхватил меня под руку. И мы пошли. Медленно, но уверенно. Быстро я не могла – мешали каблуки на неудобных босоножках. А до главного зала от моей коморки путь неблизкий. И это было мне на руку. Есть несколько минут, чтобы поговорить, и меня за мои разговорчики не смогут поранить или убить, посольство же ждет.

И я усиленно захлопала глазами, вживаясь в роль.

Спасибо, Америка, что подарила миру Барби. Образ тупоголовой блондинки с ногами и ресницами в полнеба мне сейчас очень кстати.

– Ирдан, скажите, а мне идет желтый цвет?

– Мне все равно. Помолчи.

Ну да, а чего я ждала?

– Ну как же? Ведь я должна блестеть, то есть, блистать, а вы порождаете во мне комплексы неполноценности. Это, я вам скажу, очень страшно, когда у молодой красивой женщины есть комплексы неполноценности. Это вам любой психолог скажет. От этого прекрасные и молодые вянут, страшнеют, их никто потом замуж не берет, они заводят себе кошечек и собачечек, чтобы было за кем убирать и на кого орать… А у вас есть кошечка или собачечка?

Я пролепетала этот бред на одном дыхании.

– Заткнись и иди молча.

– Вы – хам и грубиян. Что вам стоит сказать, что мне идет желтый? – укоризненно проговорила я, неодобрительно покачивая головой.

– Тебе идет. –  Сдался наконец.

– Я так и знала! – Я счастливо выдохнула и продолжила. – А мне вот очень нравится сиреневый. Его очень любит одна моя знакомая, очаровательная девочка. Кстати, она любит розовые пряники, которые вы мне так и не принесли. Хотите, расскажу вам рецепт? Берете муку, маслице, сахарок, свеколку… У вас же растет свеколка? Такой красненький корешок…

Я болтала чушь, с удовлетворением ощущая, как каменеет рука Ирдана, в которую я намертво вцепилась.

– …Так вот, замешиваете тесто и разливаете по формочкам…

Я болтала и внимательно следила за дорогой. Надо выкладывать карты на стол, когда у него не будет возможности остаться со мной тет-а-тет. Наконец послышался гул людских голосов, коридоры стали шире, служанки то и дело пробегали мимо с мелкими поручениями. Еще несколько секунд – и мы будем на месте.

Я выдохнула и продолжила тем же сладеньким тоном глупенькой девицы:

– Кстати, мы уже прошли голубые комнаты? Или они в другом крыле замка? Эта самая милая девочка, ну, которая любит розовые пряники, что жила в комнате, где все – голубое. Представляете? Наверное, красиво – открываешь глаза и словно на небе…

Всё. Он понял. Ну, тут и дурак бы понял такие жирные намеки. Повернулся ко мне, не замедляя шаг. Его лицо будто бы истончилось, скулы стали еще острее и уже, а зрачок снова сложился в тоненькую ниточку.  Ну и жуть же!

– Откуда знаеш-ш-шь? Ш-ш-што за девочка?

Я заморгала глазами в два раза быстрее.

– Ну, моя знакомая, я же говорила… Очень милая девочка.

Мы уже стояли у входа в главный зал для приемов. Напротив, в конце огромного и роскошно украшенного зала, стоял королевский трон, больше похожий на удобное кресло. Королева уже восседала, и наша заминка не оказалась незамеченной.

Повелительный жест Мавен не позволил Ирдану уволочь меня в пыточные или хотя бы запихнуть в ближайшую комнату, чтобы вытянуть из меня все, что я знаю.

Я сладенько улыбнулась ему прямо в лицо.

– Пойдем или еще постоим?

Ирдан, не сбившись с шага, бесстрастно подвел меня к Мавен, дождался одобрительного кивка и, как куклу, поставил меня слева от трона. Сам же отошел вглубь, оказавшись справа, почти незаметный во всем черном. Солнечный свет от оконного витража со снятыми шторами полыхнул желтым на моем платье. Умеют они строить сцены, ничего не скажешь. Сейчас я, наверное, выгляжу в стократ красивее, чем при обычном освещении. Ну да, товар надо показывать лицом. Надеюсь, мне не полезут смотреть зубы и волосы.

Воздух сгустился. Напряжение росло. Господи, ну когда уже?

***

Барон Радан Эсе, сводный брат королевы Мавен, прожил долгую, но далеко не праведную жизнь. Может, не узнай он о своем происхождении, получился бы вполне приятный и добрый человек, но увы. Радан с младенчества знал, что он – сын короля и девицы из обедневшего, но знатного рода. Классика. Почти проза жизни. Бастарды высоких родов всегда несчастны, обделены и из-за этого зачастую жестоки. Они прекрасно понимают, что им по крови можно претендовать на наследство, престол и почет, но мораль… Мораль и традиции стоят во главе угла. Ни один народ не согласится, чтобы им правил ублюдок.

Радан очень рано это понял и не претендовал на большее, чем ему могли дать. Он рано научился улыбаться, когда больше всего хотелось вцепиться от злости кому-нибудь в горло. Лицемерить, когда от отвращения его передергивало. Быть приятным, ласковым и для всех хорошим, никому не показывая своего истинного лица. Не реагировать на шепотки, презрение, откровенное пренебрежение. Это было очень непросто.

Он ненавидел короля-отца, который украдкой, урывками организовывал тайные встречи с внебрачным сыном, ненавидел мать, которая отказалась от законного брака, подавшись в королевские фаворитки. Но пользовался ими, извлекая как можно больше выгоды из ситуации.

Извлек. Он получил прекрасное образование, баронство, земли, право придворного и, в общем-то, отлично устроился, учитывая весьма низкий статус бастардов во всех королевствах. Но… Всегда есть «но», о которое разбиваются все возможные доводы и аргументы.

Мавен, рожденная на шесть лет позже него в законном браке короля и королевы, получила все. Любовь, уважение, нормальную семью, престол. И ей всегда было мало.

Именно она была виновата в смерти его матери, подстроив несчастный случай с падением из окна. Пусть это и было не доказано, но Радан знал, что без Мавен тут не обошлось. Именно она отдалила короля от сына, пусть и незаконнорожденного. Из-за нее ему достались не плодородные земли нового баронства, а полумертвая земля у Старших болот.

Мавен ревновала. Радан же ее ненавидел.

Но она все же оставила его в покое, хоть и выдавила из дворца. Что для королевы было чуть ли не подвигом. Одно ее слово – и замок близ Старших болот принадлежал бы кому-нибудь другому, более лояльному к ее величеству.

И поэтому барон особо не собирался отстаивать свои права и действовать Мавен на нервы, при всех своих недостатках дураком он не был. Чем дальше от могущественной сестрицы – тем лучше.

Но сейчас… Сейчас на кону стояла его жизнь, его будущее, и он не мог упустить такого шанса.

О пришлых он узнал несколько лет назад. Совершенно случайно наткнулся на парочку людей, тщательно скрывавших свои лица в тени глубоких капюшонов, практически на Старших болотах. Ехал на охоту ранним утром, а тут два всадника в широких плащах на забытом тракте, где и волки не ходят, так как делать там совершенно нечего.

По воле Акатоша по праву рождения барону были дарованы археи власти, как и всем, кто имел в своих жилах королевскую кровь. Полсотни сильных духов крови позволяли ему видеть археи других людей. Барон смотрел вслед быстро проскакавшим всадникам и не мог поверить своим глазам. Один из них был без архея, значит, это кто-то из древнего народа. В королевстве он знал только одного такого – Ирдана Вердена, цепного пса королевы. А вот второй… Его архей был единственным и сиял так, что резало глаза. Он переливался, мерцал, занимая все тело всадника, завораживал.

Обычные археи выглядят как маленькие сверкающие змейки с огненными хвостиками. Они ныряют в вены, бесконечно бегут внутри тела, насыщая его силой. Только присмотришься к одному, как он уже перебежал куда-то и спрятался, сливаясь с кровью и горяча ее. А этот архей… Он был невозможным творением. Барон даже представить себе не мог, что подобное существует. И только примерно мог вообразить, на что подобный архей способен.

На его счастье, Ирдан Верден не придал значения этой встрече. Просто не узнал брата королевы, который редко покидал пределы баронства и на охоту выезжал по-простому, без приличествующих случаю регалий. Обычный охотничий костюм, плащ, пара человек в сопровождении… Да и лошадей из своей конюшни на охоту не брал – жалел дорогих скакунов.

Барону повезло.

И повезло еще раз, когда он смог, наконец, подкупить, пару слуг из королевского дворца. Многого они, конечно, не знали, но кое-чем оказались полезны.

Барону удалось сложить 2 и 2 и понять, кто эти люди с могущественными археями, откуда они берутся и для чего нужны королеве. И, узнав, тут же избавился от информаторов. Чисто и быстро. Не хватало еще, чтобы Мавен узнала, что информация из ее замка утекает к нему.

Теперь на кону стояла его жизнь, новая, прекрасная, с изумительным археем. И противостояние с самой королевой обещало быть непростым.

Радан надеялся на свой отряд, обученный и профессиональный. Когда нужна была грубая сила, ребята справлялись отлично.

Но не в этот раз.

Барону пришлось в спешке покинуть свой замок, скрываться в лесах и ждать. Только однажды он на свой страх и риск выбрался в город, чтобы встретиться с одним очень полезным человеком.

Сейчас же он сидел в той самой землянке, в которой совсем недавно побывал Ирдан с иномирянкой.

Барон прекрасно знал о расположении тайных ходов. Еще в раннем детстве, до того, как Мавен научилась связно разговаривать, маленький Радан, внебрачный сын короля, пользовался монаршей любовью в своих интересах. И поэтому частенько бродил по местам, которые не предназначались для широкой публики.

И эту землянку любил с самого детства. Маленькая, в глуши и тиши.

Правда, сторож, нанятый Ирданом, был мертв – с перерезанным горлом долго не живут. Барон перестраховывался.

И ждал.

У него был неплохой план. Главное, чтобы «полезный человек» честно выполнил свою часть уговора. Но в нем Радан почти не сомневался – такие деньги, которые он предложил, гарантируют честность. Все средства баронства, тщательно накапливаемые много лет. Золото. Драгоценности. Редкие травы. Все, что имело хоть какую-то ценность, стало платой за помощь.

О деньгах для себя барон не думал: немного на дорогу и хватит. Главное, что у него будет молодость и сила. А остальное… Остальное приложится, пусть и в других королевствах.

Барон сидел на стуле в землянке, не зажигая свет. Археи бились в почерневшие вены, причиняли боль. Реагировали на недавнее убийство безвинного. Один из археев вырвался из-под тонкой, как пергамент, морщинистой кожи на запястье, растаял в воздухе, сверкнув напоследок и оставляя после себя слабость и пустоту.

Но барону было плевать.

Уже через несколько часов он будет снова молод.

Ведь королева уже приветствует посольство, которому будет продавать иномирный архей. Осталось совсем немного.

ИГРАЕМ!

***

Море потемнело от края до края. Прозрачная бирюза исчезла, и теперь корабль рассекал почти черные воды.

Олия, дочь Каспады, сидела на палубе корабля. Босые ноги скрещены, руки лежат на коленях ладонями вверх, голова опущена. Белые волосы легкими кольцами падают на темное дерево корабельного пола. Морская соль оседает на лице, на губах.

Она недавно вышла из каюты, где металась в забытии Слата, мать умершей девочки. Добровольное отречение от моря губит морскую ведьму, уничтожает ее архей, выжигает его из тела. Это мучительно. Как художнику отказаться от зрения, а мастеру по дереву по своей воле лишиться рук.

Слата умрет меньше чем через десять дней, если останется на островах, и сможет прожить еще год или два там, где нет моря. Но что это будет за жизнь? Полная мучительных воспоминаний и пустоты, которую ничем не заполнить.

Олия, будучи дочерью Каспады, имела особую связь с морем. Она ощущала его постоянно, как обычный человек ощущает наполненные воздухом легкие. Могла чувствовать его настроение, знать его намерения, видеть то, что неподвластно обычным морским ведьмам.

Сейчас море страдало вместе с ней, но вместе с тем и принимало ее выбор и ее решение. Оно не противилось. Значит, и Хен, их добрая богиня, все понимала.

Нельзя оставлять смерть своих детей безнаказанной. Но была и еще одна причина.

Тело умершей морской ведьмы отторгают земля и огонь. Всех морских ведьм после смерти предают морю, и только тогда душа и архей могут возродиться снова в новом сознании и обличии. Иными словами, если тело морской ведьмы не предается морю в нужный срок, она умирает окончательно, без возможности переродиться. Это значит, что на островах навсегда станет на одну морскую ведьму меньше.

Десяток ведьм, сотня, десять сотен – если они все умрут вне островов и не смогут после смерти быть погребены по правилам, то новые ведьмы не родятся. Как круговорот воды в природе: озеро – пар – туман – дождь – пар – туман – озеро… Бесконечная цикличность. Но убери, уничтожь, высуши озеро так, чтобы и капли не пролилось в землю или не испарилось – и неоткуда будет брать и пар, и туман, и дождь.

Именно поэтому так страшна смерть дочери Хен в земных королевствах.

Вместе с тем Олия понимала, почему Хен отказала в помощи Слате. Горе богини глубоко, и стихия, откликнувшись на него, могла стереть с лица земли все королевства. Стихия – это просто сила, но сила необузданная, дикая, первобытная. Любить, значит, любить до смерти, без остатка. Гневаться, значит, кипеть в своей ярости, не обращая внимания на жертвы. Мстить, значит, мстить так, чтобы не оставалось и памяти о тех, кто посмел обидеть божество. А Хен – это жизнь, мир, свет, покой. Ей чуждо разрушение и смерть.

А Слата не понимает. Ее горе застилает любые доводы рассудка.

Олия подняла лицо, подставляя его ветру. Запах изменился. Запахло разогретым на солнце камнем. Значит, прибрежные скалы уже недалеко. А там и до гор недалеко.

И действительно, через несколько часов на горизонте показались белые острые пики и серая от тумана громада гор.

Через несколько дней первое посольство острова морских ведьм окажется в горном королевстве. Правда, вовсе не с целью наладить соседские отношения.

Главное, забрать девочку домой. А месть…

Олия задумчиво пропустила белый блестящий локон между пальцев. Неожиданно взлохматила волосы рукой, как девчонка, легко, одним движением поднялась на ноги и бросилась в каюту в Слате.

Она придумала. Месть будет очень тонкой, изящной, как отравленный хитрым ядом прозрачный и чистейший с виду родник. Правда, был в этом плане минус – неминуемая смерть Слаты. Вряд ли она согласится, но рассказать все же стоит….

Олия зря беспокоилась – Слата согласилась мгновенно.

Горному королю все же придется выпить из отравленного родника.

***

Ирдан закаменел. Он слышал, что говорили вокруг, видел, как склонилось в поклоне посольство, внимательно следил за ходом приветственной церемонии, но мысленно был не здесь. Дэя, маленькая Дэя, похожая на тонконого олененка, стояла перед глазами, как живая. Вот она смеется, вот доверчиво вкладывает свою ладошку в его руку, вот, широко раскрыв глаза, лечит какого-то жука…

Как?! Откуда?.. Как эта… актриса узнала? Она может разговаривать с мертвыми? С их археями? Но как тогда… Может, и у нее есть архей, но королева ошиблась? Или она все же не человек?

Ирдан сверлил взглядом спину иномирянки, которая, выпрямившись не хуже королевы, неподвижно стояла в столбе солнечного света. Вот бы утащить ее отсюда и выбить из нее все, что знает… Ирдан прикрыл глаза, вспомнив ее глупый лепет про «свеколку» и «собачечек»… Вот… Актриса!

И встрепенулся, ощутив на себе чужой взгляд. Это иномирянка, повернув голову, с ласковой и рассеянной улыбочкой смотрела прямо ему в глаза.

Убил бы! Все рассчитала! Нет, ну какова девица!

Вместе с раздражением Ирдан неожиданно ощутил что-то сродни восхищению. Удивительная все же девчонка. Но это не значит, что он при случае вытрясет из нее все, что она знает. Главное, чтобы этот случай представился. И с этим могут возникнуть сложности.

***

Меня затрясло. Сейчас меня придут покупать, не зная, что я – тот самый кот в мешке. А если они не договорятся? Что тогда будет со  мной? А если они могут как-то проверить, что архея у меня нет? Господи, страшно-то как! Мамочки, как домой хочется! Туда, в маленькую квартирку, в пустую комнатку, в театральную труппу, где так спокойно и безопасно. Ну кому пришло в голову отправлять сюда несчастных жителей других миров? Зачем? Для чего? Чтобы нас выдоили, как коров, а потом тихонько прикопали наши трупы? А если не получится убежать? Если не получится сбежать, договориться миром, и меня убьют или еще хуже, запихнут в какую-нибудь глушь или публичный дом?

Время текло невероятно медленно, а меня трясло все сильнее. Лодыжки заломило от неудобной обуви, губы пересохли, кожа покрылась от холода и нервяка не мурашками уже, а какими-то мурашищами. Еще и недобрый взгляд Ирдана я ощущала на себе почти физически. Где это чертово посольство? Здесь и сейчас я буду стоять перед теми, кто меня хочет купить в качестве жертвы для своего короля. Что же тут все за люди такие? Сволочи и гады, вот кто.

Я с удовлетворением ощутила, как в глубине души поднимается злость. Ну наконец-то, а то сколько можно трястись?

Дяденька-церемонийме́йстер, стоящий у входа, вдарил какой-то колотушкой по медному блину. И сразу же вслед за мелодичным звоном в зал начали вплывать члены посольства. Ну привет, что ли? Вот и граф Лод, покупатель из горного королевства… Будем знакомы, но, надеюсь, недолго. Евгения, актриса одного театра, к вашим услугам. Прошу любить и не жаловаться.

Я оглянулась на Ирдана и одарила его самой ласковой своей улыбкой. Играем!