Текст книги "Театр одной актрисы (СИ)"

Автор книги: Анна Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Ну как тут не закопаться в старые рукописи? Как устоять и не начать рыть?

Шут поселился в замковой библиотеке, но и там не нашлось ничего интересного. Оставались старые, полузабытые храмы Хен и древние захоронения королей, выбитые в скалах. Как знать, может, и удастся найти хоть что-нибудь.

Шуту повезло дважды.

Первый раз – в гробнице королей. В старой пещере, душной и смрадной, где упокоился навсегда король Эмунд, третий король Иллисипа. С эпохи его царствования минуло уже больше пятисот лет, но шут знал, что может найти нечто интересное именно там. Баллада о владетеле этих земель, который был благословлён богами и получил молодость и силу за любовь к морской ведьме, засела у шута в голове надоевшим мотивчиком. А интуиция всегда вела его безошибочно.

В изголовье истлевшего скелета короля лежали аккуратно сложенные погребальные Чхиты – тонкие глиняные таблички с выбеленными буквами. Традиция записывать на глине все свои плохие поступки перед смертью и уносить с собой за грань до сих пор свято чтилась всеми королями Иллисипа и неукоснительно соблюдалась. Правда, вытаскивать грязное королевское бельишко на свет божий считалось поступком крайне скверным и каралось виселицей. Но граф Лод совершенно не собирался распространяться о своих делах служителям Акатоша. К тому же, вполне искренне считал, что ради государственных интересов может презреть все традиции и устои вместе взятые.

И поэтому прямо там, около диких скал, почти рядышком с останками почившего короля Эмунда принялся за чтение, периодически морщась на совсем уж неприятных моментах повествования. Приукрашивать действительность в погребальных Чхитах было кощунством.

Шут читал короткие рубленые фразы, и перед ним разворачивались события давно минувших веков. Король Эмунд подробно и обстоятельно писал о том, что он в своей жизни натворил. О бесконечных и бессмысленных войнах, многих тысячах убитых, уничтоженных, изнасилованных и замученных до смерти пытками было исписано много десятков табличек.

Но неправым Эмунд себя не признавал, не раз упоминая, что он потомок самого бога Акатоша, бога страха, войны и разрушений. Вот король Эмонд вырезал посольство песчаников, вот лично подсыпал яд своему родному сыну, подозревая его в измене, вот затеял жестокую войну… А вот это уже интереснее…

«… Мы сожгли двенадцать деревень. Проклятые людозвери выли. У меня в ушах стоял этот вой целый день. Мы вернулись в замок, и я упал.

Лекарь сказал, что археи меня покидают, и скоро я умру. Но я не стар, а археи уходят только у стариков. Я рассмеялся и выгнал лекаря. Приказал вытянуть его плетью.

Через пять дней я упал на пиру. Что-то горело в крови и причиняло боль. Потом исчезло.

Через три дня я лежал в постели. Был слаб. Кровь горела постоянно.

А на четвертую ночь я оказался в огне, и огонь мне шептал: «Найди ведьму моря, отбери ее архей. Это твое благословление теперь, и передай знание потомкам, и правь долго во славу мою».

Я велел строить храм Хен из белого мрамора и бирюзы и велел пригласить хенинку.

Морская ведьма отказалась отдавать архей. Я пытал ее.

Ведьма умерла. Я стал молодым и сильным, и вся вода была подвластна мне. Да славься Акатош и знание его!»

Шут выдохнул – вот оно! Вот и благословление бога. А вот и возмездие – море на долгие годы оказалось закрытым для горного королевства, что весьма сухо описывалось в Чхитах. И баллада, которая вела шута все это время, обрела новые краски. Как там было? «Отчаялись моря, в штормах начав взвиваться»?

– Молодец, горный король! – граф Лод оторвался от глиняных табличек, ухмыльнулся и покосился на вход в погребальную пещеру. – Подкинул ты нам проблем.

Граф дочитал все сам, сам же сложил Чхиты в изголовье почившего короля и приказал устроить маленький искусственный обвал. Вдруг еще кто-то заинтересуется? Надо бы запечатать все погребальные пещеры, но сначала нужно аккуратно влезть во все захоронения королей, мало ли, вдруг еще чего найдется? И аккуратно, не все сразу, чтобы не вызвать вопросы у служителей Акатоша, покровителя земных королевств. Не то, чтобы шут их как-то опасался, но лишние разговоры ни к чему.

Увы, ничего столь же интересного в пещерах-могилах больше не нашлось. Но шуту повезло снова. В этот раз в разрушенном храме Хен. Крошечная книжечка, сшитая из кожи какого-то морского гада, оказалась ничем иным, как карманной библией морских ведьм. Как она там оказалась? Акатош его знает. Но то, что было на ее страницах…

На черной коже – бирюзовые тисненые буквы, ни на грамм не стертые временем. Буквы-откровения.

«…Три сына-человека взяли кровь отца Акатоша – Балн, Кьяр и Орен. Огонь отца выжег в них вечность, уничтожил ее, и стали они смертными, как и все люди.

Горе богов создало археи, духи крови, и духи эти для сыновей-королей стали наградой в смертной жизни, стали печатью власти и силы.

Дочь же, Каспада, взяла только кровь матери и стала подобной богам, вечной помощницей богини Хен, с одним великим археем, что позволял ей подчинять моря.

Балн правил землей, Кьяр – горами, Орен – песками. Но сильна была в них кровь отца, что вечность разрушал миры. Жестоко было их правление, жестокой была их смерть. Каспада же создала острова, и все ее дочери имели кровь Хен, хоть и они много позже стали смертными.

Акатош похоронил сыновей спустя полвека. Бална предал земле, Кьяра – скалам, Орена – песчаным духам. Горе точило его сердце, год за годом вытравливая в нем то, что зародила богиня Хен, а смерть сыновей вернула его душе почти утраченную ярость и гнев.

Не мог смириться Акатош, что сыновья его смертны, что и внуки, и правнуки тоже познают страх гибели, возненавидел свою вечную дочь, Каспаду. И позволил потомкам сыновей своих забирать силой или принимать дар археи морских ведьм, чтобы обретать новую жизнь и силу. Не считался он с тем, что обрекает на смерть потомков своей родной дочери, Каспады.

Море же тогда вышло из берегов от гнева богини. Из глубин вышли чудовища, самим богом-разрушителем некогда созданные, и топили все корабли земных королевств.

Но тогда Акатош позволил приходить в мир чужим археям в царство Срединных Земель, прокляв, осквернив сам воздух. Земля в том месте стала гнилью, лес истаял, звери стали жаждать человеческой крови.

Хен не простила мужа и отказала ему в мире, спрятав в глубины своих морей и привязав его навечно к бесконечной тьме и страху…»

Шут читал, и с каждой строкой руки его дрожали все сильнее. Такие знания… За них слуги Акатоша и его прикончили бы, и самого короля. И этому можно было верить больше, чем привычной «Священной книге трех королевств». Однозначно.

Сейчас, как выяснил шут, граница, где появляются некие «души», стала Старшими болотами – за века многое в устройствах королевств поменялось. От дворца земного королевства до болот всего несколько часов пути.

Тут же стало понятно и резкое омоложение королевы Мавен, которая из мерзкой старухи в шелках и рубинах превратилась в юную девушку, правда, с такими же гадючьими глазами.

Удивляло только одно – если точка входа чужой души из другого мира существует столько веков, почему никто не знает о пришлых с могущественным археем? Шут решил, что к этому вопросу вернется позже. С Мавен шут связываться совершенно не желала, и поэтому разработал гениальный, почти сумасшедший план, чтобы добыть королю архей морской ведьмы.

Результат гениального плана сейчас гневно сжимал кулачки и смотрел на шута огромными бирюзовыми глазами.

Остался последний штрих, и можно будет праздновать победу. Вместе с помолодевшим королем.

И шут заговорил.

– Ну, раз ты все знаешь… У тебя есть выбор – отдать архей добровольно или же отдать его после пыток. Не сомневаюсь, что ты еще невинна. И, думаю, ты многое отдашь, чтобы не попрощаться со своей девственностью в компании нескольких десятков гвардейцев. Убить себя тебе не позволят, будут следить ежеминутно, а потом, если от твоей воли и гордости что-то да останется, отдам в бордель с самой мерзкой репутацией. Хм… Хотя откуда тебе знать, что такое «бордель»? Ну, в общем, будешь просить о смерти денька через три – столько у меня еще есть. И я ее тебе подарю, в обмен на твой архей, разумеется.

Ведьма с ужасом смотрела в пустые, ничего не выражающие глаза графа. Он говорил спокойно, ровно, совершенно равнодушно, и от этого было еще страшнее.

– Подумай, детка. Пара часов у меня есть. А пока – вяжите.

Он отдал приказ своим доверенным людям, которые без всяких сомнений в мгновение связали ведьму так, что она не могла пошевелить и пальцем.

– Глаз не спускать. Не прикасаться, в глаза не смотреть, не разговаривать. А лучше вообще рот ей завяжите.

Граф Лод помнил бормотания отчаявшейся девчонки на древнем морском языке и совершенно не собирался рисковать. Он окинул придирчивым взглядом девушку, которую уложили на кровать. Лично проверил узлы, перетягивающие тонкие запястья и лодыжки. Довольно кивнул и вышел. Нужно подготовить короля к хорошим новостям. А девчонку он сломает. Она все отдаст, еще и благодарить будет. О жалости речь не шла – жалеть и сочувствовать шут разучился уже очень давно. А может, никогда и не умел.

***

Морская ведьма была юна, была наивна и до безобразия бесхитростна. Красивая дурочка – так сказали бы жители горного королевства. Вот и шут думал также – просто красивая, изнеженная островной уютной жизнью кукла. Что она может ему противопоставить? Что она вообще может? Не сломается угрозами – сломается насилием и болью, и много бы он на нее поставил.

Но шут не учел одного. Морские ведьмы – не совсем люди. Каждая семья на острове владела тайными знаниями Хен, которыми та щедро делилась. Юная морская ведьма не могла, как старшие сестры, призывать морскую волну. Не могла ступать по воде, как дочери Каспады. Но умела призвать к себе частичку моря. У людей в земных королевствах были аквариумы с чудными рыбами. А ведьма могла создать такой из морской волны и воздуха. Небольшой, в пару глиняных кружек, в каких подают сидр в местных трактирах. Расстояние тут значения не имело – на призыв морская вода откликалась кровью морской ведьмы.

Пока шут докладывал королю о своем успехе, в комнатке с решетками плакала юная морская ведьма. Ей было страшно, было горько заканчивать жизнь вот так, лежа связанной и беззащитной перед жестокими равнодушными людьми, вдалеке от моря, от белого песка, от сладкого аромата спелых фруктов, от родных мест, от семьи. Было жутко смалодушничать и отдать архей горному королю. Было мерзко позволять сделать из себя жертвенную овцу. И она решилась.

Миг – и гибкое, тонкое тело юной морской ведьмы мучительно выгнулось в судороге, лицо запрокинулось вверх. Изо рта хлынула вода. Доверенные люди королевского шута ничего не успели сделать – все произошло слишком быстро. Только лежала, шмыгала носом, как обычная девчонка, а через минуту уже захлебывается неизвестно откуда взявшейся водой. Кто-то из «доверенных» стащил ведьму на пол, перевернул на бок. Но вода, морская соленая вода, все текла и текла. Девушка призвала свою родную стихию в последний раз, разместив частичку моря в своем теле, в горле, во рту. Морская ведьма захлебнулась через пару минут, успев увидеть затухающим сознанием, как засуетились ее убийцы.

А потом было только море, огромное, ласковое, теплое и непроглядно черное на невероятной глубине.

МУХА В КЛЕЮ

Граф Лод успел отчитаться королю и уже был готов идти к девчонке. Но забегали гвардейцы. К графу подбежал один из доверенных, закричал.

Шут кинулся в комнату, не разбирая дороги. И увидел мокрую мертвую ведьму. В ее волосах запутались розовые водоросли, ценная редкость, которая никак не могла тут оказаться. К щеке прилипла перламутровая маленькая ракушка. А на лице застыла улыбка, счастливая, умиротворенная. Юная ведьма обыграла шута и была этим очень довольна.

Граф в ярости тряс тело ведьмы, жал со всей силы на грудь, тщетно стараясь запустить сердце, вдыхал воздух ей в рот. И отпрянул, ощутив на своих губах вкус морской соли.

Вот сука! Акатошево отродье! Но как? Как она это сделала?!

Знать бы раньше… Все пропало, все!

Граф в отчаянии мерил шагами комнату. Единственная надежда умерла непостижимым его разуму образом. И столько денег, столько ценных кадров, столько сил – и все впустую. И времени почти не осталось – король едва ли протянет пару месяцев. Он просто не успеет снова поймать ведьму, а если и успеет – толку? Они знают о добровольной передаче архея, могут, как оказалось, убить себя в любой момент, а дур, которые пожертвуют жизнью ради его короля, там отродясь не бывало. Король… И что ему сейчас говорить, уже готовому к новой жизни и могущественному архею? Что же делать? Что делать?!

Граф уселся на кровать, глядя пустыми глазами на мертвое тело.

– Ваше сиятельство… Нам… убрать? – доверенный вояка с лицом дуболома и такими же мозгами не понимал полутонов и острых моментов. К тому же руки у него чесались собрать драгоценные водоросли с мертвого лица девчонки – за них могли бы дать неплохую сумму в любой травной.

Шут отмер, растер ладонью лицо.

– Ночью. А завтра мы едем с посольством к ее величеству королеве Мавен. И подготовьте документы на передачу Северного рудника королеве. На всякий случай.

Шут встал. Надо успеть сделать еще кое-что.

В своих покоях он крайне аккуратно, почти не дыша, открыл простенькую деревянную шкатулочку и извлек оттуда пару листков. Облегченно выдохнул, когда механизм шкатулочки щелкнул, закрываясь – милая и безобидная с виду вещица была пропитана ядом, убивающим мгновенно любого, кто к ней прикоснется. Только шут знал, как открывать шкатулку – в его работе подобная предосторожность не помешает.

После стянул с себя дорогую одежду придворного. Накинул грязный старый плащ с криво заштопанными дырками, натянул стертые грязные штиблеты вместо дорогих кожаных сапог. Снял украшения, положенные по статусу, оставив под плащом небольшой кошель на поясе и кинжал.

Неприметной тенью заскользил по бесконечным коридорам дворца. Спустился, поднялся, снова спустился, осторожно пробираясь тайными ходами, вышел, наконец, к длинному подземному туннелю, который вел чуть ли не во все концы королевства. Спустя час блужданий под землей, и шут оказался недалеко от нищего квартала. Еще полчаса быстрым шагом, и почти на месте. Узкие улочки, дома, похожие на землянки, дешевые трактиры, воняющие жуткой похлебкой, которую бедняки едят на завтрак, обед и ужин. Парочка хорошо известных на все королевство публичных домов, подозрительные личности, шастающие тут исключено по темным своим делишкам… Квартал для бедняков, в каждом большом городе есть такой, и никуда от этого не деться. Остается только согнать всю шушеру в одно место и возглавить ее. А если будет задираться, на ядовитых рудниках всегда есть открытые вакансии – появляются естественным образом.

– Эй, монетки не найдется?

Щербатый рябой мужик, сидящий у покосившегося забора, вцепился рукой в край плаща шута, явно намереваясь эту монетку отобрать, ежели прохожий не захочет делиться добровольно.

Шут досадливо дернул плащ, но нищий держал крепко. Пришлось откинуть ткань глубокого капюшона с лица. Нищий поднял глаза.

– …! Простите, не признал!

Нищий выпустил плащ, упал на колени и затрясся от страха, осознав, у кого только что рискнул попросить милостыню. Лицо шута было знакомо почти каждому обитателю городского дна.

Но графу сейчас было не до мелких разбирательств.

Шут шел уверенно, и вскоре остановился около страшного разваленного дома, в котором, судя по виду, сначала были пыточные, потом пожар и потоп, притом одновременно. Тенью скользнул внутрь, с запасом переступив порог. Мало кому хочется задеть растяжку с взведенными арбалетами, вот и шуту тоже не хотелось. Но незамеченным он не остался.

В черной глубине дома, в котором не осталось даже перегородок, лениво вспыхнул огонек.

– Кого там Акатош принес?

Голос был гулким, низким и явно не ласковым.

Шут поспешил успокоить его обладателя.

– Муха в клею.

– Ну залетай, муха, – усмехнулся тот же голос.

Шут незаметно выдохнул. Все могло быть и гораздо хуже. А со стражей сюда соваться, значит, подписать всем смертный приговор.

Шут пошел на голос. В нос бил запах дешевой браги и гари.

Зажглась лампа, подожженная от лучины.

– Че надо, муха? Не срослось у вас с девахой-то? – глумливо ухмыльнулся голос. Титулы он явно не уважал.

Шут смотрел на человека со шрамом на пол-лица, развалившегося на гнилом матрасе и даже не соизволившего встать, и в очередной раз поражался тому, как такой огромный кряжистый мужик с лицом пьяницы может быть таким… Опасным. И как он обо всем узнал, тоже загадка. Оставалось только скрипнуть зубами и подосадовать на исполнителей.

– Не твоего ума дело, чего там у нас не срослось. Помощь нужна.

Мужик поудобнее устроился на чавкнувшем от влаги матрасе. Он почти все знал. Ему было любопытно, с чего это несколько военных кораблей отправились прямо с верфей в открытое море с глубоководными гарпунами и чего ради на одном из них, провонявшем на все королевство, оказался труп акатошевой ядовитой твари. Так уж само получилось, что он ненароком оказался в курсе почти всех событий. Правда, пока не распутал ниточку до конца и не понимал, зачем старому королю вообще нужна морская ведьма. Ну уж явно не жениться… Это не давало острому разуму мужчины покоя. И раз уж королевский шут здесь, значит, случилось что-то совсем уж немыслимое.

– Ты поедешь в Срединное королевство. Разнюхаешь, как именно Мавен из полудохлой старухи стала юной и прекрасной.

Мужчина зевнул и отвернулся.

– Мне неинтересно. И на срединные земли я не хочу. Боюсь, что там меня ностальгия замучает, и я сдохну от особо острого приступа чувств.

Шут сжал кулаки. С каким бы удовольствием он бы приказал уволочь этого упрямца в пыточные камеры ну или хотя бы просто посадить в какое-нибудь подземелье на неопределенный срок… Но он нужен. Да и не судьба. Этот мужик с видом забулдыги в гнилом заброшенном доме – не человек. Стоит шуту только протянуть руку к кинжалу на поясе, для него все тут же будет кончено.

Людозвери исконно жили в горах еще до первых королей. Одиночки, сильные, быстрые, отличные следопыты и мастера смерти. Их одинокие хижины были разбросаны по всем труднодоступным вершинам, и горе было тому, кто случайно забредал в их дома, пропахшие кровью.

Короли предлагали им титулы, земли, деньги, власть. Ведь даже один оборотень может принести огромную пользу, выслеживая, вынюхивая и убивая по приказу монаршей руки, не вызывая подозрений. Но все было тщетно – звериное начало в оборотнях было слишком сильно. А зверей, как известно, не интересуют ни власть, ни блестящие камушки, ни баронские земли. Им нужно только спокойное безопасное логово, самочка под боком и свежее мясо. А это они легко могли обеспечить себе сами.

Короли по старой доброй традиции придерживались простой политики: не можешь подчинить – уничтожь. Сезон охоты на оборотней был официально открыт. Что может одиночка против толпы с копьями? Только спрятаться подальше, в горы, и никогда не показываться на глаза людям.

Так бы оно и было бы. Но люди устраивали облавы. И первый оборотень все-таки был пойман живым и помещен в королевскую темницу.

И тогда выяснилась презанятная вещь. Если оборотня не кормить мясом долгое время, а давать только человеческую еду, вроде хлеба и воды, он терял способность перекидываться. Его кровь не подпитывалась чужой кровью, и это необратимо действовало на оборотня – он становился больше человеком, чем зверем. Навсегда. Такие измененные оборотни больше не могли жить в горах, и волей-неволей им приходилось служить королям.

Всего десяток взрослых отловленных особей принесли просто баснословную прибыль королевской казне. Скорость реакции, рефлексы, безошибочный нюх, бесшумность и ловкость, сила – это ценно во все века.

А потом случилось странное. Свободные оборотни ушли с гор. Исчезли. Как специальные отряды ни прочесывали горы, как ни искали, находили только брошенные пещеры да хижины, где не было даже звериного запаха.

Так и закончилась история подчинения оборотней на благо королевств.

Но несколько десятков лет назад на границе гор со срединными землями вооруженный отряд нашел мужчину, ослабленного, странного. Говорил, что жил отшельником в горах и что его поймали и увезли в Срединное королевство, где сделали пленником. Но ему удалось сбежать, и он решил вернуться домой.

Сказочке про невинного отшельника, который зачем-то нужен Срединному королевству, никто не поверил. Мужчину арестовали и отволокли к начальнику гарнизона.

Разговор вышел занятным.

… – Ты – оборотень. Измененный. Поэтому и держали тебя в плену – меняли.

Капитан гарнизона, мужчина лет пятидесяти, крепкий, с военной выправкой и внимательными глазами, сидел за столом, глядя на пленника.

Оборотень молчал. Он только выбрался из одного плена и тут же угодил в другой. А сил не было, совсем не было. Разорвать бы, убить и бежать, бежать в пустыни, где сейчас его народ, с которым он не захотел оставлять родные места… Дурак был. Теперь сидит связанный, смотрит на вояку и не знает, что будет дальше.

– Дааа… Подкинул ты мне задачку. Думал, вас уж не осталось.

Оборотень недоверчиво вскинулся. В голосе капитана была озабоченность и участие. И больше ничего. Ни алчности в глазах (а за измененного оборотня любое королевство осыплет золотом), ни желания распоряжаться чужой жизнью.

– Как звать то?

– Игор. – Оборотень ответил скорей от удивления – уже много лет никто не спрашивал, как его зовут.

– Вот что, Игор. Говорить я о тебе не буду, я людьми не торгую. Предлагаю вот что: могу нанять тебя на службу, нам сильные люди нужны. Жалование положу, как десятнику, дослужишься выше – будет больше. Спать есть где, комнату тебе выделим, хоть бы и в моем доме. Согласен? А пока на кухню и мыться. Ей, там, руки десятнику освободите!

Оборотень ошалел. Чего-чего, а на такое он и рассчитывать не смел. О людях у него было давно сложившее нелицеприятное мнение, и сейчас оно собиралось рухнуть в одночасье.

Игор поначалу ожидал подвоха, да и вообще хотел вернуться обратно в горы. Но реальность оказалось жестока: горы для него больше не были пригодны, особенно после теплой постели и человеческой нормальной пищи. Что хорошо для зверя, для человека – смерть. И он остался, отогреваясь душой. Служба для него была легкой, люди вокруг не злыми, обычными. Несколько лет мужчина преданно нес службу. Не сказать, чтобы солдаты не догадывались, что это за странный человек такой с желтеющими иногда глазами и становящимся вертикальным зрачком. Но сила, ловкость и изумительный нюх вкупе с потрясающей интуицией, чувство юмора и глубинно правильная мужская закваска значат очень многое, особенно для военных. И любопытство. Животное начало вкупе с человеческим разумом выдавало порой очень необычные результаты. Если уж Игора хоть что-то интересовало, то он погружался в изучение этого «чего-то» полностью, без остатка. Как любопытные кошки, которые не отойдут от интересного предмета, пока им самим не наскучит. Это качество не раз пригодилось и здесь, на отдаленном гарнизоне.

Спустя несколько спокойных и сытых лет службы в гарнизоне оборотень полюбил, и взаимно. Ее звали Мария. Дочка самого капитана. Оборотни-звери – одиночки, и самку они выбирают себе один раз и на всю жизнь. А оборотни-люди с изменившейся кровью таких ограничений не имеют. Вот и срослось, слюбилось. Так и прожил бы свой век оборотень, нарожав детишек, став со временем капитаном, но…

Но потом на них напали нижины. Это было странно, было невероятно, но дикие безмозглые твари из Старших болот проделали огромный путь от земного королевства, нападали организованно, как хороший отряд. Смертоносный отряд. Все погибли. От гарнизона осталось груда камня и единственный выживший оборотень со страшным шрамом на половину лица.

Потом было безумие от горя, бесконечная игра в прятки, чтобы снова не оказаться в плену, город и городское дно с его правилами и порядками, были кражи и разбой. Позже появилось свое логово в старом полусожженном доме. И какая-никакая стабильность. А потом к оборотню пришел глава теневого мира горного королевства, шут его Величества. История закольцевалась: оборотень снова на службе короны. Правда, служба эта была чисто номинальной. Оборотню было плевать на титулы, деньги и правила, он брался только за ту работу, которая была ему интересна. И шут ничего не мог с этим поделать. До недавних пор.

– Я предложу хорошую плату за помощь, – сказал шут.

Оборотень ухмыльнулся. Страшный шрам делал половину его лица неподвижной, и от этого ухмылка выглядела жутко.

– О, отлично, мне как раз чуть-чуть не хватает на убранство для своего дворца. Как думаешь, золотая кровать с серебряным балдахином впишется в эту комнату? Или черное дерево с сапфирами, под цвет неба вооон в той дырке в крыше?

– Юморишь? Деньги – пыль. Я предложу тебе кое-что другое.

– И что же?

– Информацию. И месть.

Оборотень даже сел, явно заинтересованный.

Шут открыл кошель. Достал письмо со вскрытой печатью.

Шпионская ветвь в горном королевстве была налажена очень хорошо стараниями графа Лода. А как иначе, если 50 % добычи драгоценных камней и металлов приходится на их земли? Столько желающих погреть руки на горных рудниках – не перечесть. Так что приходилось быть в курсе, иначе давно бы все растаскали по камушкам. И давить стяжательство особо жадных граждан в зародыше. Правда, в срединных землях из-за мерзкого характера и отличной интуиции Мавен нашпионить особо не удавалось, особенно в столице.

Это письмо, например, стоило отличному шпиону жизни, но Мавен спохватилась поздно.

Этот листок с быстрым почерком шут придерживал на самый крайний случай. Знал, что оборотень купится.

Шут кинул письмо оборотню.

И пока тот читал, внимательно наблюдал.

Оборотень менялся на глазах. Обнажились клыки, чуть более длинные, чем у человека. Загорелись желтым глаза, зрачок сузился до прямой полоски. Он весь собрался, словно перед броском. Теперь это был не кряжистый пропойца, а машина для убийства.

И всего одно слово.

– Мавен?

– Да, Мавен. Она может управлять нижинами и не только. Интересно, с какого такого мясного пира нижины организовались на уничтожение твоего гарнизона, а, оборотень? Вот и узнай. А письмо – это аванс. Как справишься с заданием, я подкину тебе еще кое-что.

– Информацию. Всю. Сейчас. Первое: зачем королю морская девчонка? Второе: про молодость Мавен можешь не говорить. Я знаю. А вот про дар подчинять животных – все, что знаешь, выкладывай.

Шут замолк, обдумывая то, что может сказать. Делиться знаниями ой как не хотелось, но, видимо, выбора не было. Вибрирующие животные интонации в голосе оборотня намекали, что юлить и изворачиваться сейчас не стоит.

– Сесть есть где? – спросил шут, пиная сломанный табурет, выгадывая себе секунды времени для обдумывания того, что он может сказать, а о чем лучше умолчать.

– Есть пол. Говори.

Граф Лод вздохнул. Придется быть откровенным. Ну, насколько это возможно.

– Археи морских ведьм дают королям силу и возвращают молодость. И археи пришлых из других земель тоже. Иномирных людей с одним археем. Они появляются на Старших болотах в земном королевстве. Как раз они подарили Мавен молодость и дар. Или дары. Я не знаю, сколько их и как они появляются, но один из них нужен мне для короля.

Оборотень молчал. Осознавал. Делал выводы. Тот, чья продолжительность жизни больше двухсот лет, пусть даже и укороченная изменением крови почти вполовину, может делать выводы очень быстро.

– Что с девчонкой морской? Не вышло?

– Нет.

– Почему?

– Покончила с собой. Захлебнулась. Не успели.

Оборотень сверкнул глазами.

– Что ж ты недоглядел? Сколько осталось королю?

Шут выдохнул. Его всегда поражала способность Игора мгновенно делать верные выводы. Драгоценность короны, ага…

– Ну?!

– Пара месяцев. Потом – все. Археи уже покидают тело.

Оборотень действительно все понял мгновенно. Он прекрасно осознавал политическую ситуацию в горном королевстве. И ему не хотелось войны, не хотелось снова срываться с насиженного места, искать укромный уголок, показывать зубы, чтобы к нему не лезли… На шестом десятке лет не хочется перемен. А значит, придется вылезти из норы, отправится в ненавистные срединные земли и добыть для короля архей – с ума сойти! – чужака, пришлого из другого мира.

Но это было не главной причиной его решения. В наполовину звериной душе кипела ярость. Бурлила, шипела, как алая лава, собиралась в горле, жгла и не давала покоя. Ненависть к Мавен, королеве Срединных Земель, срочно требовала действия. Ведь это из-за нее он лишился своей сути, из-за нее лишился свободы и, как сейчас оказалось, еще и нормальной жизни, возможной семьи и любимой женщины.

Оборотень поднял на шута изменившиеся глаза: ярко-желтые, волчьи, с исчезнувшим белком и черным провалом зрачка. И задал только один вопрос:

– Куда ехать?

– К Старшим болотам. И чем быстрее, тем лучше. Я тоже поеду к Мавен с посольством через пару дней. Разнюхай что-нибудь ценное к тому времени.

Шут кинул кошель с монетами и листочек с указаниями. Все рассчитал заранее.

– Это тебе на расходы. И поторопись.

И вышел, аккуратно перешагнув порог разваленного дома оборотня. Облегченно выдохнул. А неплохо все получилось. Предложенный оборотню коктейль из необычного задания и личных счетов сработал, хоть и пришлось приоткрыть карты. Но лучшего следопыта в их королевстве нет, а сейчас нужен именно такой, лучший.

Через четверть часа из покосившегося страшного дома выходил вполне себе приличный человек в аккуратном костюме и добротном шерстяном плаще. Прошел мимо торговых рядов, прикупив себе все необходимое для путешествия. Посмотрел на продающихся лошадей в загоне, недовольно поцокал языком, но все же выбрал крепкую лошадку. И уже на закате четвертого оказался в трактире, провонявшем квашеной капустой.