Текст книги "Жена из другого мира (СИ)"

Автор книги: Анна Замосковная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 19

альцы закололо, сердце бешено стучало. Меня охватила паника, рука сама отшвырнула пластину на столешницу. Сияние печати усиливалось, её магический отпечаток поднимался над пластиной, разрастался.

Внутренности скрутило, стало нечем дышать. Казалось, магический знак вытягивает из меня силу и жизнь. Он раскинулся на весь потолок лаборатории, озарил её зелёно-голубым светом. Пол дрогнул, будто поверхность воды, эмбрионы и столы качнулись. На нём проступил большой ковёр с плетёными узорами. В центре вспучился пузырь, постепенно формируясь в софу и лежащую на ней женскую фигуру.

Дыхание перехватило, я восторженно следил, как вещество перетекает, наполняется светом, принимает окончательную форму.

Лежавшая в ворохе подушечек женщина шумно вдохнула и открыла глаза. Они сияли зелёно-голубым светом, но вскоре потухли, с ними угас и свет под потолком, погрузив всё в ненормальную белизну.

Тысячи вопросов слетались к языку и, устроив столпотворение, оставили меня немым. Я и не знал, что разумная форма нашей магии, так называемый родовой дух, принимает облик женщины.

Выдав пару нецензурных слов, родовая магия вытащила из-под подушки мундштук, вкрутила в него извлечённую оттуда же сигарету и, прикурив от вспыхнувшего на указательном пальце огонька, глубоко затянулась.

Я забыл, как дышать. Что магия грязно ругается и курит – тоже не знал. Разглядывал её волевое лицо женщины неопределённого возраста где-то за тридцать, рыжеватые чуть вьющиеся волосы, обстриженные слишком коротко, ярко накрашенные глаза и губы, сверкающие серьги и ожерелье, облегающее платье, которое нельзя было принять за сорочку только благодаря тому, что оно расшито бисером и драгоценными камнями, чёрное боа, браслеты и удивительные туфельки, чьи высокие каблуки были примотаны к стопам тонкими ремешками.

Ещё несколько раз затянувшись, магия косо посмотрела на меня сквозь дым:

– Зачем ты меня вытащил? И почему здесь всё белое?

Попробовал сказать, но в горле пересохло. Кашлянув, пояснил:

– Уважаемая родовая магия…

– Бабонтия Мулькура.

– Уважаемая Бабонтия Мулькура, – язык заплетался, я опёрся о столешницу, ища спокойствия в этом островке стабильности в меняющемся доме. Наверное, не стоило удивляться, что магия носила имя нашего рода. – Помогите найти мою маму. Она пропала, я не представляю, как её искать, но она старшая в роду, стоит у его истоков, а у вас, как у духа, возможностей больше.

Зевнув, Бабонтия Мулькура ответила:

– Ничем не могу помочь. Как только ты женился, она окончательно потеряла контрольную привязку ко мне. Можешь попробовать обратиться к родовому духу её нового мужа, но она слишком далеко в очерёдности раздачи, вряд ли её смогут отыскать по такой тонкой нити.

Колени ослабли, я рухнул в кресло.

Бабонтия Мулькура задумчиво наблюдала за мной сквозь струящуюся завесу дыма.

– И что мне делать? – растерянно спросил я.

Она пожала плечами:

– Не знаю, я не провидица.

– А что-нибудь посоветовать? Вы же такая…

– Только не говори «старая» или, того хуже, «древняя», а то вас молодых развелось, что кристаллу упасть негде.

– Я хотел сказать умная.

– Надо же, наконец, меня оценили с этой стороны. – Бабонтия Мулькура коротко затянулась. – Ладно, можешь считать, что экзамен ты сдал, я остаюсь.

– Спасибо.

– Всё равно возвращаться не хочется. – Она потянулась. – Как же давно не вылезала. А уж когда вылезала, то с такими идиотами сталкивалась, что и вспоминать не хочется.

В некотором шоке я продолжал её разглядывать. Бабонтия Мулькура казалась обычной женщиной. Если бы не видел, как она всплыла из пола по зову магической печати, то не поверил бы, что она родовой дух.

«Не о том думаю», – запустил пальцы в волосы. Исподлобья посмотрел на Бабонтию Мулькуру. На её ярких, чётко очерченных губах играла лёгкая улыбка, и она сбивала с толку.

– Вы можете что-нибудь посоветовать с поиском мамы? – снова попробовал я.

– Мне безусловно приятно твоё высокое мнение о моих способностях, но ещё раз напоминаю: я не провидица. Собственно, я понятия не имею, как исчезла твоя мать.

Я оторопел:

– Вы знаете, что у неё другой муж есть, даже её примерный статус в его роду, но не представляете обстоятельств её исчезновения? Это же случилось до того, как она вышла из рода… кажется.

– Мальчик, я над каждым из вас свечку не держу. А вот переход подопечного в другой род или появление нового чувствую отлично.

Упоминание пополнений рода заставило, сетуя на забывчивость, хлопнуть себя по лбу.

– Ты полегче, – насмешливо посоветовала Бабонтия Мулькура, – а то все мозги вытрясешь.

– Скажите. – Я встал. Снова сел. – Почему я не могу отправить жену в другой мир?

– Ишь какой резвый нашёлся. – Бабонтия Мулькура погрозила мне мундштуком. – Что это за дурные мысли о ссылке супруг в иные миры?

«Это случайность», – хотело слететь с языка, но оправдываться перед родовым духом бессмысленно, лучше сразу говорить правду:

– Она иномирянка, я не в праве её здесь задерживать. Она вернуться хочет, министр хочет их по домам вернуть. Так ведь и планировалось с самого начала, желание это обоюдно, почему бы и нет?

Бабонтия Мулькура смотрела на меня уничижительно мрачно:

– Слушай, ты что хотел получить – то и получил. Товар обмену и возврату не подлежит.

– Совсем?

Строгий взгляд Бабонтии постепенно смягчался, она отмахнулась:

– Ну почему ты такой милый? На тебя даже злиться долго не получается.

– Многие женщины так говорят. Вы поможете вернуть жену домой?

– Её дом теперь здесь.

Ну, технически Бабонтия Мулькура, пожалуй, права, но я напомнил:

– У жены в её мире свой дом есть, дела.

– Браслет не пропустит её одну. Вместе с парным браслетом – да, но не отдельно.

Проблемка… Я почесал затылок:

– А вы можете на браслет повлиять?.. Вы же его создали.

– Он работает автономно, ничего не могу поделать.

– Получается… Надо ждать год, прежде чем их снять. Или идти в мир жены, чтобы она продолжила свою жизнь?

– Ждать год, – безапелляционно заявила Бабонтия Мулькура. – В том мире магия будет расходоваться очень быстро, а если запас кончится, то вернуться домой самостоятельно вы не сможете. Путешествия возможны на несколько часов и то не слишком часто.

– О… – только и смог сказать я, осознавая весь ужас ситуации. – А я обещал вернуть жену домой. Она расстроится… наверное.

А уж как министр расстроится – страшно представить.

– А уж как она обрадуется, когда узнает, какие развлечения вас ждут целый год воздержания от физического подтверждения брака. – Бабонтия Мулькура фыркнула и с улыбкой покачала головой. – Чувствую, будет весело.

Мне было совсем не весело, я с опаской посмотрел на брачный браслет, который будет притягивать меня к жене и навевать всякие непристойные желания…

Бабонтия Мулькура рассмеялась:

– Видел бы ты своё лицо.

– Это несправедливо, – прошептал я. – Я ведь о свободе мечтал, я хотел… Совсем другого хотел.

– Не надо тут напраслину возводить! Мы исполнили твоё пожелание с максимальной точностью при имеющихся возможностях. А что результат не вписывается в твои о нём представления – ну, бывает, магия она такая. Сам знаешь.

С минуту я смотрел на неё, пытаясь осознать, потом уточнил:

– Исполнили моё желание?

– Да.

– Но как, я же жениться не хотел.

– Но должен был. – Развела руками Бабонтия Мулькура, посмотрела на меня укоризненно. – Ты хоть помнишь, чего пожелал?

К стыду своему вынужден был признать:

– Нет.

– Понятно. – Бабонтия махнула рукой, и из дыма её сигареты на ладони соткалась мужская качающаяся фигурка с чем-то в руках.

А затем в лаборатории зазвучал пьяный голос:

– Родовой дух. – Фигурка потрясла предметами в руках. – Родовой дух, давай, помоги… Давай, найди мне жену… – Дымный человечек взглянул вверх. – Такую, чтобы…

Тут над головой стали складываться дымные слова: «Не хочу я жениться. И с женой жить не собираюсь, так зачем какие-то требования? Я хочу жить свободно, заниматься своими делами, чудить и веселиться».

Дымный человечек довершил:

– Короче: вытащи оттуда кого-нибудь. Женского пола! – И растаял.

– Э… это был я?

– Ты.

От стыда захотелось спрятаться под стол. Бабонтия продолжила:

– А теперь ещё скажи, что не веселился, не чудил и не занимался своими делами. Или что жена мешала, а не дала тебе свободу.

– Не мешала… Даже участвовала, что вовсе неожиданно.

– И брака настоящего тебе с ней не светит, – протянула Бабонтия и, выкрутив окурок, указала им на меня. – Годик подождёшь – и здравствуй полная свобода.

Полная свобода – это здорово, ради неё можно и больше годика подождать… Потом до меня дошла другая, менее значимая, часть фразы, и я уточнил:

– Почему это не светит?

– Ты не в её вкусе и… вообще.

– Вкусы это одно, а замуж за меня не хотеть – другое.

– Послушай, это долго объяснять, просто прими как факт: ты хотел, чтобы жена была фиктивная, жить с тобой не желала и не мешала, а это возможно в одном случае – если она тебя не любит и денег твоих не хочет. Поэтому тебе достали бескорыстную жену, которая точно тебя не полюбит.

– И как вы определили, что не полюбит? – Мне до покалывания в пальцах стало интересно, как можно гарантировать, что чувства возникнут или нет. – О, вы наложили на неё проклятие, чтобы она не могла меня полюбить?

Бабонтия закатила глаза:

– Нет, она просто тебя не полюбит.

– Но почему?

– Какая разница?

– Просто интересно.

– Если ты не хочешь, чтобы жена в тебя влюбилась и подтвердила брак, зачем выспрашивать подробности? Тебя задело, что ты не в её вкусе, теперь хочешь непременно её получить?

Новая сигарета в мундштуке затлела сама собой, окутывая лицо и пытливые глаза Бабонтии трепещущим дымом.

– Да нет, что вы. – Помотал головой. – Просто пара знакомых теорию разрабатывают, что эмоции, в том числе привязанность и любовь, возникают из-за электрически процессов в мозге, вот я и подумал, может, вы проанализировали процессы в мозге жены и пришли к таким выводам, тогда бы я спросил у вас подробности и передал…

У Бабонтии был очень странный взгляд, словно…

– Я вас чем-то обидел? – неуверенно уточнил я.

– То есть тебе всё равно, что жена к тебе равнодушна?

– Конечно, равнодушие супруги – это большая проблема в семейной жизни. Как и непонимание. Но в нашем случае её неспособность меня полюбить – удачное стечение обстоятельств.

– И ты не хочешь проверить правдивость моих слов?

Вопрос вверг меня в ступор, я не сразу смог пояснить:

– Вы моя родовая магия, я вам верю.

– О. – Бабонтия затянулась. Посмотрела на потолок. Снова на меня. Голос её стал мягким и вкрадчивым. – А как же исследовательский интерес? Некто, не будем акцентировать внимание на личности, сделал спорное утверждение. Неужели не хочется его проверить, доказать обратное?

– В обычных обстоятельствах – да. Но вам я верю. К тому же любовь жены ко мне усложнила бы борьбу с чарами браслета, а я не могу так поступить, ведь если она им поддастся, после подтверждения брака браслет снять нельзя. А я обещал жене вернуть её в тот мир.

После паузы Бабонтия вздохнула:

– Тяжёлый случай.

– В каком смысле?

– Похоже, во многих.

– А в каких конкретно?

Бабонтия откинулась на подушки и молча курила. Две минуты я ждал, не захочет ли она что-нибудь добавить, пока мысли рассредоточивались между несколькими важнейшими вопросами:

Где и как искать маму?

Что делать с женой?

Что случилось с кровью Какики?

Не захватить ли чего-нибудь успокоительного министру, прежде чем сообщать, что проблема растянется на год?

– Уважаемая Бабонтия Мулькура, можно ещё вопрос? – (Она не посмотрела на меня, но вскинула бровь, и я счёл это разрешением продолжить). – Тут у нас случилось интересное убийство. Моего почти соседа Какики…

– Того новичка-иностранца?

– Э, да, его предки переселились к нам двести пятьдесят лет назад. Его убили, источник раскололся, а кровь Какики стала кристаллами со структурой, как у источника родовой магии. Вы не подскажете, что это значит?

Бабонтия смежила веки, снова посмотрела на потолок:

– Не знаю.

Я не очень разбираюсь в родовых духах, но, кажется, она сказала неправду.

– Может, что-нибудь подскажете? Какие-нибудь намёки? Информацию об истоках родовой магии и принципах работы кристаллов предки нам не оставили, но вы…

– Ничего не знаю, – она закусила мундштук.

– Совсем?

Её губы растянулись в улыбке, которая показалась зловещей.

– Я всего лишь родовая магия, дух, служительница, откуда мне знать такие важные вещи? Мой удел – давать силу. Так бери её и решай проблемы самостоятельно.

– Вы правы. Спасибо за совет. – Я пошёл просить у жены вытащить из недр дома библиотеку.

Бабонтия резко села, проводила меня взглядом до выхода, но так ничего и не добавила.

Вроде она милая, интересно, почему было столько предупреждений? Или Бабонтия проявит себя позже? Надо оставить её материализованной, посмотреть, что будет. И вдруг она что-нибудь да подскажет.

Едва отворил мощную сейфовую дверь, навстречу метнулся человек в тёмной форме. От неожиданности я отшатнулся, потом вспомнил, что это приставленный для охраны офицер. На столике перед вторым, сидевшим на диване, были тарелки с пирожными и большой пузатый травник с чашками. А жена у меня гостеприимная.

– Вам послание от министра, – офицер протянул конверт.

Взломав чёрную печать, я раскрыл записку:

«Пришлю за тобой полицейский кэб к пяти, он отвезёт тебя к дворцу.

В пять будь готов.

Надеюсь, ты решил нашу проблему.

В противном случае помни, что надо:

1) Одеть жену соответствующе.

2) Объяснить ей правила поведения.

И сам оденься прилично, а не как в прошлый раз.

Раввер.»

Значит, на приём ехать придётся. И платье… Надо найти платья. И объяснить всё жене.

Ох, лучше бы я посмотрел браслет Какики или снимки с места преступления, или… Да в мире море занятий куда более увлекательных, чем визит во дворец. К сожалению, ни императорская семья, ни министр этого не понимают.

Глава 20

ахло жареным. В прямом и переносном смысле: в целях успокоения нервов я пекла блины, а в голове упорно колотилась мысль, что твориться что-то опасное. Мама Лавентина явно не по тёмным подворотням гуляла, когда её похитили, а к Лавентину приставили охрану. И как передал привратный дух, у дома встали на дежурство полицейские.

«Господи, – воззвала в приступе религиозности, – помоги скорее вернуться домой, а. – Подняла взгляд к потолку. – Если слышишь – помоги, я у Лавентина слиток золота выпрошу и в храм пожертвую. Правда-правда… А если не выпрошу, то на слиток заработаю и отдам».

Запахло горелым, я перевернула блин с тонкой сеткой тёмно-коричневой корочки. Вера, ожидавшая с кусочком масла на ноже, вопросительно на меня посмотрела.

Подхватив испорченный блин, я швырнула его в мусорное ведро и залила сковороду тестом. Вздохнула. Вера положила нож на маслёнку и обняла меня за бёдра.

– Спасибо, милая. – Потрепала её по голове, пригладила корявые косички. – Ничего страшного, сейчас сделаем блинный пирог и дёрнем с молоком.

В памяти с новой силой всплыло «Дорогая, я скоро», произнесённое на два голоса.

Лавентина.

И Павлика.

До свадьбы Павлик часто так говорил, когда уходил в магазин или покурить.

И теперь эта фраза в устах Лавентина – прямо мороз по коже.

Я едва успела перевернуть зарумянившийся блин.

И отругала себя за сентиментальность.

Павлик, вернее, Павел Сергеевич, теперь пройденный этап.

Всё.

Только сердце упрямо сжималось, ныло, снова задавалось вопросом: почему? Неужели человека делают тряпки? Неужели юбка вместо джинсов делает кого-то более хорошей спутницей жизни? Что, Светка готовить из-за юбки лучше стала или порядок в доме научилась поддерживать? Нет.

И зачем обманывать, если разлюбил? Разводился бы и жил со Светкой.

Циничная часть меня отозвалась: «У неё съёмная однушка, требований выше крыши и готовить она умеет только пельмени. Да и мусор она вряд ли стала бы сама выносить, в отличие от тебя».

Как же хотелось, чтобы эта циничная часть сейчас молчала, а не выкручивала внутренности и душу своими предположениями.

В раздражении я сбросила блин на стопку других и залила остатки теста в сковороду. Вера прижала к новому блину кусочек масла, расплавила и присыпала сахарной пудрой.

– Уже заканчиваем. – А голос-то дрожал, я сглотнула.

«Всё будет хорошо, – старалась дышать глубоко, чтобы тугой узел страха и обиды развязался в груди. – Попрошу у Лавентина моральную компенсацию, съезжу на эти деньги в отпуск, позажигаю с какими-нибудь туристами, восстановлю нервишки. И вообще, мама говорила, что ранние браки редко кончаются хорошо, что молодым погулять надо, что это только от переизбытка гормонов кажется, что Павлик – тот самый единственный и неповторимый…»

Щёку защекотала слеза, я поспешно смазала её кулаком и, перевернув блин, загасила плиту.

– А ещё нам нужно молоко, – прошептала я. Всё подёрнулось маревом слёз. В «холодильнике» звякнуло. – Вот и оно.

Если Вера снова меня обнимет, я точно разрыдаюсь.

– А что это такое? – раздался сбоку голос Лавентина.

И мысли переключились, тугой комок внутренностей расслабился. Сморгнув слёзы, я проследила за взглядом Лавентина и пояснила:

– Блинный пирог. Хочешь попробовать?

– Да. – Он почесал затылок. – С удовольствием. Спасибо.

– Садись. Сейчас молока налью и порежу его. Вера, переставь пирог на стол, пожалуйста.

В «холодильнике» меня ждал объёмный кувшин с биркой в закорючках. Наверное, здесь, как в ресторанах, помечали дату поступления продуктов. Пока я переставляла кувшин на столешницу возле раковины и доставала посуду, Лавентин внимательно разглядывал блинный пирог в подтёках сладкого масла.

Нарезая стопку блинов кусками и перекладывая их на тарелки, я вновь ощущала себя объектом исследования Лавентина. Изящным движением отрезав кусочек, он насадил его на вилку и разглядывал, пока масло не закапало на тарелку.

– Не отравлено, – улыбнулась я.

Лизнув кусок пирога, Лавентин улыбнулся:

– О, сладкое.

Через минуту его тарелка была пуста. Причём кусочки он отрезал безупречно выверенными движениями. Я только моргнула удивлённо.

– Ещё можно? – бодро спросил Лавентин.

– Можно. Только в следующий раз жуй, а то чувство, что тебя неделю не кормили.

– Я часто забываю поесть, – пожал плечами Лавентин.

«Наверное, все увлечённые исследователи такие», – добавила ему две порции:

– Если понадобится, ещё испеку.

Ошеломлённая его скоростью поедания, я не сразу заметила, что Вера слегка покраснела. Придавив кончик разъехавшегося куска, она неловкими движениями пыталась его отрезать, но блины рвались, масло вытекало.

– Вера, можно просто накрутить на вилку. – Я подцепила краешек верхнего блина на своём куске, накрутила его на вилку и отправила в рот.

Вера повторила, но с такой натугой, словно впервые пользовалась вилкой.

Или…

Я похолодела: а ведь она прежде могла и не знать этого прибора. Это я привыкла к тому, что вилка нечто само собой разумеющееся, и люди учатся ей пользоваться с малых лет, а тут всё может обстоять иначе.

– Кстати, прости, но вернуть тебя смогу только через год. – Лавентин забросил в рот следующий кусочек блинов.

Вилка выпала из моей руки, во рту пересохло. Перестав жевать, Лавентин испуганно смотрел на меня.

– Что? – сипло спросила я.

Сглотнув, он торопливо объяснил:

– Как оказалось, в другой мир могут попасть только два браслета, по одному портал не пропускает, а два пропускает ненадолго. Но через год наши браслеты можно будет снять, и тогда ты вернёшься в свой мир… – Его голос затихал. – Не устраивает, да?

Я глубоко вдохнула. Поднялась:

– Конечно, не устраивает. У меня там… я там… да меня с работы уволят, без вести пропавшей запишут. Вещи выкинут. И как я своё исчезновение потом объясню? А восстановление документов… А стаж… Ё-моё… – Я схватилась за голову.

Это ж сколько проблем у меня будет по возвращении.

– Мм. – Лавентин приподнял руку, привлекая моё внимание. – Мы можем посетить твой мир на пару часов и решить часть проблем.

– Конечно, посетим! – рявкнула я. – Я не могу просто так исчезнуть. О…

Схватив чашку, залпом выпила молоко. Затем взяла чашку Лавентина и тоже выпила. Молоко успокаивает, а спокойствия мне сейчас решительно не хватало.

– А ещё сегодня вечером мы приглашены на приём в императорский дворец. Отказываться нельзя, – добил Лавентин.

Я взяла кувшин и стала пить молоко из горлышка. Не помогало.

***

Зря жена так сырым молоком злоупотребляла. Нет, чашку, конечно, можно выпить, или две на худой конец, но вот так, из горла, не контролируя порцию…

Потом сообразил, что в их мире может быть иначе, и поинтересовался:

– А ты знаешь, что молоко в больших порциях обладает дурманящими свойствами?

Поперхнувшись, жена забрызгала молоком полкухни и ошарашено посмотрела на меня.

– Похоже, не знаешь, – заключил я. – Это из-за хмарь-травы, она поразила почти все пастбища, её уже лет восемь вывести не могут. Животным-то ничего, а вот люди странно реагируют.

Сплюнув в раковину, жена сердито сказала:

– Надо было раньше сказать.

– Ничего страшного, выветрится.

– А если для меня эта ваша хмарь-трава – яд? А если у меня на неё аллергия будет?

– Тогда врача вызовем, конечно же. Несколько врачей живут на острове. Так что не бойся, если что – спасём.

Оптимизма во взгляде жены не прибавилось. Убрав молоко в стенной шкаф, она взяла квадратную тряпочку и начала протирать чёрную столешницу. Вдруг бросила тряпку в раковину и стала наблюдать, как капли молока втягиваются в забрызганные поверхности.

Чувство вины вгрызалось в сердце неприятным холодком, я опустил взгляд:

– Прости. Я не предполагал таких последствий.

– Год, – севшим голосом произнесла жена. – А раньше нельзя? Почему такой срок?

– Дело в том, что брак… – Мне вдруг стало стеснительно, я приподнял рукав над своим браслетом. – У нас браки заключаются на всю жизнь, но если брак не подтвердить, то через год он аннулируется, и браслет спадает. И ждать нужно именно столько, я не могу повлиять на браслет, он действует самостоятельно.

– Что значит «не подтвердить»?

– Не совокупляться. Ни разу.

Жена заморгала. Вряд ли она огорчилась такому условию. Неужели ей не понравилась формулировка? Вроде нормальный термин… Или она его не поняла? Вдруг заклятие понимания подвело или она слово не знает?

– Не совершать половой акт. Не предаться страсти, – перебирал я знакомые синонимы, – не возлечь на ложе любви, не…

– Поняла! Мог бы при ребёнке не выражаться.

Покосился на девочку со странным именем Вера.

– Хорошо, больше не буду. – Посмотрел на жену. – Прости. Я очень виноват и сделаю всё возможное, чтобы ты уладила свои дела и этот год прожила здесь с удовольствием… Считай, что ты уехала в путешествие, в отпуск…

– Есть ещё что-нибудь, что мне стоит знать? – мрачно уточнила жена.

Узнав о соблазняющих функциях браслетов, она наверняка разозлится, и часть меня очень хотела смолчать, чтобы избежать шума и разборок, но другая понимала: я обязан рассказать всё сейчас. Вздохнув, уставился на тарелку:

– Браслеты будут склонять нас к подтверждению близости.

– Как?

– Притягивать. Мысли навевать всякие… – Снова покосился на краснеющую девочку. – Тематические.

– Час от часу не легче! Ты всегда такой?

– Какой такой? – Вскинул взгляд на лицо жены в обрамлении огненных прядей.

– Внезапный и разрушительный.

– Кажется, да, – понуро признался я.

– И как тебя до сих пор никто не убил?

Не она первая об этом спрашивала. Развёл руками. Откуда мне знать. Хотя грозились многие.

Махнув на меня, жена плюхнулась за стол и принялась есть блинный пирог. И хорошо: еда успокаивает. Мама всегда пирожные из-за моих опытов ела, а потом становилась сговорчивее.

Значит, надо подождать, когда жена поест, и тогда попросить её вызвать библиотеку, то есть гардеробную. Да, в первую очередь надо просить вызвать гардеробную с церемониальными нарядами.