Текст книги "Потеряна и найдена (СИ)"

Автор книги: Анна Винтэр

Соавторы: Анна Винтэр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12

Глава 12

Глава 12

Карета остановилась у домика под вечер, когда солнце уже повисло над макушками дубов, заливая лес рыжим, тёплым светом. Генри выехал из-за поворота тропы первым – верхом, запылённый, с тёмными кругами под глазами, но с таким выражением решимости на лице, будто он держал в руках не поводья, а судьбу.

Элис сидела на крыльце, перебирая травы. Василий дремал у её ног, изредка подёргивая усами во сне. Услышав стук копыт, кот мгновенно вскочил, шляпка съехала на нос, а шерсть на загривке поднялась дыбом – но, узнав графа, успокоился, хотя и не полностью: что-то в его позе осталось напряжённым, как натянутая струна.

– Генри? – Элис поднялась, отряхнув подол. – Что вы здесь делаете? Как вы нас нашли?

Генри спешился, подошёл быстро, но не бросился к ней, а остановился на расстоянии вытянутой руки, словно боялся спугнуть.

– Элли, мне нужно вам кое-что сказать. То, что я узнал после вашего отъезда. Я не мог написать это в письме. Я не мог доверить это бумаге.

– Что случилось? – голос Элис дрогнул.

– Я связался с королевской семьёй. Через доверенного человека, через тайную службу. Я рассказал им о вас. О вашем даре. О светлой магии, которая проявилась, когда вы лечили Анну.

Элис почувствовала, как земля уходит из-под ног:

– И что они сказали?

– Они хотят встретиться с вами. Хотят проверить – вы ли их пропавшая дочь. Семнадцать лет назад у короля и королевы похитили годовалую принцессу из колыбели. Её так и не нашли. Но теперь… теперь у них появилась надежда.

Элис стояла, не в силах вымолвить ни слова. Василий подошёл ближе, прижался к её ноге и тихо произнёс:

– Я знал, что рано или поздно этот день настанет.

– Вы знали? – Элис повернулась к коту.

– Подозревал. Твоя магия слишком сильна для простой ведьмы. Я долго не мог понять, откуда она берётся. А когда увидел, как ты изгоняешь тьму из Анны… всё встало на свои места.

Генри продолжил:

– Король готов отправить за вами эскорт. Но я поехал сам. Потому что… потому что это не дело для посланников. Это дело для того, кому вы дороги.

Элис почувствовала, как сердце заполыхало. Она хотела ответить – хотела сказать, что боится, что не готова, что ей нужно время, – но тут скрипнула дверь.

На пороге стояли Эльза и Дональд.

Элис обернулась к ним с улыбкой, ожидая, что они удивятся, обрадуются, испугаются – что угодно. Но вместо этого она увидела нечто, от чего кровь застыла в жилах.

На лицах, которые она знала всю жизнь – мягкое, доброе лицо матери с морщинками у глаз от постоянной улыбки; суровое, но надёжное лицо отца, воплощение спокойной силы – проступили чужие, незнакомые черты. Будто маски сползли, обнажив то, что пряталось под ними: холод, расчёт и терпение. Много, много лет терпения.

Эльза посмотрела на дочь – и впервые за пять лет Элис не увидела в её глазах любви. Только голод.

– Двадцать лет, – тихо произнесла Эльза, и голос её, обычно тёплый и мягкий, прозвучал сухо, отстранённо, как голос человека, который наконец-то дождался. – Двадцать лет мы ждали.

– Мама? – Элис отступила на шаг. – Что…

– Не мама, – оборвала Эльза, и слово упало, как камень. – Дональд, пора.

Дональд молча достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек. Развязал горлышко. И резко, без предупреждения, без замаха, швырнул его содержимое в воздух.

Порошок – мелкий, серебристый, пахнущий чем-то сладким и тошнотворным одновременно – повис облаком, медленно оседая на траву, на крыльцо, на людей.

Василий первым почувствовал неладное – он метнулся в сторону, но было поздно. Порошок окутал его, и кот, запнувшись на полуслове, рухнул на бок, глаза закатились, а тело обмякло, как тряпичная игрушка.

– Василий! – Элис бросилась к нему, но ноги вдруг стали ватными. Мир поплыл, краски смешались, и она поняла, что вдыхала этот порошок вместе со всеми.

Генри успел выхватить шпагу – руки уже не слушались, клинок звякнул о камень крыльца, и сам граф упал на колени, а потом лицом вниз в траву. Последнее, что он сделал, – протянул руку к Элис, но не дотянулся.

Элис стояла на коленях, держа в руках обмякшее тело кота, и смотрела на людей, которых считала родителями. Силы уходили, как вода из разбитого кувшина, и мир тускнел с каждой секундой.

– Зачем? – прошептала она, и это было последнее, что она смогла сказать.

– Зачем? – Эльза наклонилась к ней, и в её голосе не было ни жалости, ни раскаяния, только усталое нетерпение. – Ты правда думаешь, что мы растили тебя из любви? Из доброты? Нет, девочка. Мы растили тебя ради этого дня. Твои силы можно извлечь только в двадцать лет – ни днем раньше, ни днем позже. Мы знали это с самого начала. Мы терпели твоё нытьё, твои капризы, твои слёзы. Мы притворялись, играли роль, ждали. Семнадцать лет притворства – это долго, но результат того стоит.

– Эльза, хватит болтать, – процедил Дональд, уже седлавший лошадь. – У нас мало времени. Этот граф мог кого-нибудь послать вперёд. Давай двигаться.

– Ты даже не представляешь, как я устала от этой роли, – продолжала Эльза, игнорируя мужа. – «Мама, можно полетать?» «Мама, я не хочу собирать травы». «Мама, мама, мама…» Каждый день. Каждый. И каждый день я думала: ещё немного. Ещё чуть-чуть. Скоро этот день настанет, и всё закончилось.

Она брезгливо подхватила обмякшее тело Элис, перекинула через седло, как мешок с мукой, и вскочила на лошадь следом.

– А кот? – спросил Дональд, кивнув на Василия.

– Брось. Без неё он никто. Пусть спит.

Дональд лишь пожал плечами, кинул последний взгляд на лежащего без сознания графа – тот дышал ровно, но глубоко, порошок делал своё дело – и развернул лошадь.

Они выехали с поляны в противоположную от деревни сторону – не по дороге, а через чащу, по звериным тропам, которые знал только тот, кто изучал этот лес годами. И через несколько минут стих и стук копыт, и лес поглотил их, как вода поглощает камень.

глава 13

глава 13

Глава 13

На поляне остались трое: граф, лежащий в траве с протянутой рукой, кот, свернувшийся клубочком у крыльца со сползшей на землю шляпкой, и тишина. Тишина, в которой ещё звучало последнее слово Элис: «Зачем?»

Порошок держал крепко. Генри очнулся первым – может, потому что был крупнее, может, потому что в его крови не было магии, на которую порошок рассчитан в первую очередь. Он открыл глаза, увидел серое предрассветное небо и несколько секунд не мог вспомнить, где находится и почему лицо мокрое от росы.

Потом вспомнил всё разом – и вскочил так резко, что голова закружилась.

– Элли! – он бросился к крыльцу. – Элли!

Её не было. Сумка с травами валялась на ступенях, содержимое рассыпано. Шляпка Василия лежала рядом, маленькая и жалкая без своего хозяина.

Граф опустился на колени, поднял шляпку и вдруг заметил, что кот дышит. Дыхание было слабым, но ровным.

– Василий! – он аккуратно потряс кота. – Василий, очнись!

Прошла минута, две, три. Наконец кот дёрнулся, зашевелился, разлепил глаза – мутные, бессмысленные – и тут же зажмурился от света.

– Где… – прохрипел он. – Где она?

– Их забрали. Эльза и Дональд. Они… они не её родители. Они те, кто похитил её семнадцать лет назад.

Василий медленно сел, пошатываясь. Взял шляпку, надел – и в этом жесте было столько боли, что Генри отвернулся.

– Я знал их пятнадцать лет, – тихо произнёс кот. – Пятнадцать лет я жил с ними под одной крышей. Смотрел, как они её любят. Как обнимают. Как укладывают спать. И всё это время…

– Всё это время они ждали, – закончил Генри. – Ждали, когда ей исполнится двадцать, чтобы забрать её силы.

– Силы светлой магии, – Василий закрыл глаза. – Если они проведут ритуал извлечения… она не умрёт. Она станет пустой. Как лампа без масла. Будет дышать, ходить, но внутри – ничего. Только темнота.

Генри вскочил, и в его глазах запылал огонь, от которого стало бы не по себе любому врагу:

– Мы её найдём. Сколько у нас времени?

– Ритуал требует подготовки. Нужна специальная место – место силы, где магия концентрируется. Если я прав, они повезут её к Разломленному камню. Это в двух днях пути на восток, в горах. Я слышал о нём от старых фамильяров – говорили, что там тёмные ритуалы проводятся испокон веков.

– Тогда едем. Сейчас. Немедленно.

Василий тяжело поднялся, стряхнул пыль с шерсти и посмотрел на графа взглядом, в котором ворчание и привычная ирония сменились чем-то хищным, опасным:

– Бери всё, что можешь нести. Оружие, еду, воду. И молись, чтобы мы успели. Потому что если не успеем…

Он не договорил. Но Генри и так всё понял. Он собрался за пять минут – быстро, собранно, как человек, привыкший к тому, что от скорости зависит жизнь.

Они выехали на восток, не разбирая дороги, и лес расступался перед ними, будто знал, куда они направляются, и не смел мешать.

глава14

глава14

Глава 14

Элис очнулась от холода – не от ветра, не от ночи, а от того особого, мёртвого холода, который бывает только в местах, где давно не ступала нога живого человека. Она лежала на каменном полу, шершавом и ледяном, и первое, что почувствовала, – не боль, а пустоту внутри, будто кто-то уже начал тянуть из неё силу, хотя ритуал ещё не начался.

Она резко села, и мир качнулся перед глазами. В висках стучало, во рту стоял металлический привкус. Она схватилась за голову, потом опустила руки и только тогда увидела цепи. Тонкие, но тяжёлые, с тёмными рунами, вытравленными по металлу. Они крепились к кольцам в стене, а на запястьях были затянуты кожаными манжетами, чтобы металл не касался кожи напрямую.

– Нет… – прошептала она, дёргая руками. Цепи звякнули, но не поддались. – Нет, нет, нет…

В углу комнаты, тускло освещённой масляным фонарём, стояла Эльза. Только теперь Элис видела её по-другому: не как мать, которая гладила её по волосам, когда она болела, не как женщину, которая шептала: «Всё будет хорошо». Теперь перед ней стояла чужая, собранная, холодная. В её глазах не было ни вины, ни сожаления – только ожидание.

Дональд возился у каменного алтаря в центре комнаты – выкладывал чаши, раскладывал ножи с изогнутыми лезвиями, ставил свечи в железные подсвечники. Всё было расставлено с пугающей точностью, будто он репетировал это годами.

– Проснулась, – спокойно сказала Эльза, будто речь шла о том, что каша сварилась. – Хорошо. Ритуал лучше проводить, когда жертва в сознании. Так сила выходит чище.

Элис дёрнулась, будто от удара.

– Жертва? – голос сорвался на хрип. – Ты… ты меня растила. Ты пела мне колыбельные. Ты…

– Я делала то, что должна была, – отрезала Эльза. – Семнадцать лет мы ждали. Семнадцать лет прятались, притворялись, терпели. Мы не могли забрать силу раньше – она бы просто рассеялась. Только в двадцать лет магия становится зрелой. Только тогда её можно извлечь.

– Но зачем? – Элис смотрела на неё, и в груди разрасталась пустота, куда быстрее, чем страх. – Зачем столько лет? Если ты хотела силы, почему не взяла её сразу?

– Потому что сила без зрелости – это яд. Она убила бы нас. Или, что хуже, рассеялась бы, как дым. Нам нужен был именно этот момент. И мы его дождались.

Дональд выпрямился, посмотрел на Элис, и впервые в его лице мелькнуло что-то похожее на сожаление – но тут же исчезло.

– Не смотри на неё так, – бросила Эльза. – Она не дочь тебе. Она – сосуд. И сегодня мы заберём то, что нам принадлежит.

Элис рванулась вперёд, насколько позволяли цепи, и выкрикнула:

– Вы мне не родители! Вы… вы просто ждали!

– Именно, – кивнула Эльза. – И теперь время пришло.

Когда они вышли из комнаты, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь, Элис осталась одна. Тишина давила сильнее цепей. Она закрыла глаза, пытаясь собраться, но в голове крутились обрывки воспоминаний: как Эльза учила её собирать травы, как Дональд показывал, как разжигать костёр в дождь, как они все вместе сидели у очага и пили горячий чай. И каждый из этих моментов теперь казался ловушкой, тщательно расставленной деталью плана.

«Как я могла им верить?» – думала она, стискивая кулаки так, что ногти впивались в ладони. – «Как я могла не видеть?»

Она попыталась потянуться к своей магии – к тому светлому теплу, которое всегда жило внутри, к способности изгонять тьму. Но сейчас это тепло было будто закупорено, прижато к самому сердцу, неспособное вырваться наружу. Руны на цепях не давали ему пробиться.

– Ну давай, – прошептала она сквозь зубы, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться. – Ну хоть искру. Хоть что-то.

Но магия молчала.

Тогда Элис начала дёргать цепи, тянуть их, бить по кольцам, царапать манжеты. Металл звенел, камень крошился под ударами, но цепи держались. Она билась, как загнанный зверь, пока руки не покрылись ссадинами, а дыхание не стало хриплым и рваным.

– Да будь ты проклята! – выкрикнула она в пустоту. – Будь проклята эта магия! Если бы у меня был боевой дар! Если бы я могла разорвать вас на мелкие частицы! Если бы я могла сжечь вас изнутри!

Слезы наконец прорвались, горячие и злые. Она уткнулась лбом в колени и заплакала – не от страха, а от бессилия и от того, что её жизнь оказалась ложью, сотканной из долгих, терпеливых лет обмана.

Но потом, сквозь слёзы, пришла злость. Холодная, острая, как лезвие.

– Нет, – прошептала она, поднимая голову. – Я не буду просто сидеть и ждать, пока они меня опустошат.

Она огляделась. Комната была маленькой, почти без мебели: только алтарь, пара ящиков, фонарь. Стены – грубый камень, местами поросший мхом. В углу, рядом с дверью, висел крюк с пучком сухих трав. Элис прищурилась.

Травы.

Её пальцы, покрытые ссадинами, всё ещё помнили каждую травинку, каждую пропорцию. Магия могла быть заблокирована, но знания – нет.

Она подтянулась на цепях, насколько смогла, и потянулась к пучку трав. Пальцы скользнули по сухим стеблям, нащупали знакомые формы. Полынь. Мята. Корень валерианы.

– Если я не могу использовать магию, – прошептала Элис, – я использую то, что умею.

Она начала рвать травы, растирать их в ладонях, смешивать пыльцу с каплями воды, которые стекали по стене. Получилась густая, пахучая кашица.

Дверь скрипнула, и вошёл Дональд. Он замер, увидев, что она делает.

– Что ты…

Элис не дала ему договорить. Резким движением она швырнула смесь ему в лицо.

Он отшатнулся, замахал руками, но часть попала на кожу и в глаза. Он зарычал, пошатнулся, схватился за лицо.

– Ты… ты что наделала?!

Элис уже тянулась к фонарю. Она сорвала его с крюка, чувствуя, как горячие стенки обжигают пальцы, и швырнула его в угол, где на полу валялись сухие листья и щепки.

Пламя вспыхнуло мгновенно, жадно вцепившись в сухую древесину. Комната наполнилась дымом, резким, едким.

Дональд кашлял, тёр глаза, пытался разглядеть, где она. Элис рванула цепи изо всех сил, используя инерцию, и один из крюков, державших кольцо в стене, треснул. Камень раскрошился, посыпались крошки.

– Эльза! – заорал Дональд. – Сюда! Она устроила пожар!

Эльза ворвалась в комнату, увидела пламя, увидела, как Элис тянет цепь, как крюк вот-вот вырвется из стены. В её глазах мелькнуло понимание – и холодная решимость.

– Держи её! – крикнула она, бросаясь к алтарю. – Мы не можем терять время! Ритуал нужно начинать сейчас!

Дональд рванулся к Элис, но дым мешал ему видеть. Он споткнулся о ящик, выругался. Элис снова дёрнула цепь, и крюк наконец вылетел из стены с громким треском.

Она отшатнулась назад, чувствуя, как одна рука свободна. Вторая всё ещё была прикована, но теперь у неё был шанс.

– Стой! – Эльза схватила нож с алтаря и шагнула вперёд. – Ещё шаг – и я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась!

Элис замерла. Пламя гудело, дым щипал глаза, но она смотрела прямо на женщину, которую столько лет называла матерью.

– Знаешь, что самое страшное? – тихо, но отчётливо сказала Элис. – Не то, что ты хочешь меня убить. А то, что я до последней секунды верила, что ты меня любишь.

Эльза не ответила. В её взгляде не было ничего, кроме расчёта.

И в этот момент дверь, ведущая в коридор, распахнулась с таким грохотом, будто её снесли тараном.

На пороге стоял Генри. Его камзол был порван, лицо покрыто сажей и царапинами, в руке он сжимал шпагу. За его спиной, прижимая шляпку к голове, мчался Василий.

– Назад! – рявкнул Генри, направляя клинок на Эльзу. – Отойди от неё!

Эльза усмехнулась – холодно, без веселья:

– А ты всё-таки успел. Жаль. У нас почти всё было готово.

Василий метнулся вперёд, юркнул между ног Дональда и вцепился когтями ему в штанину. Дональд взвыл и отпрыгнул, теряя равновесие.

Генри бросился к Элис. Он опустился на одно колено, быстро, но аккуратно, и начал возиться с замком на манжете.

– Держись, – шепнул он. – Сейчас… сейчас…

Замок щёлкнул, и вторая цепь упала. Элис рухнула вперёд, в его объятия, дрожа всем телом.

– Я здесь, – прошептал Генри, прижимая её к себе. – Я здесь.

Василий подбежал, запрыгнул на плечо Элис и уткнулся носом в её шею.

– Ну, ведьма, – проворчал он, дрожа от напряжения. – Опять ты меня в такие истории втягиваешь.

Элис рассмеялась сквозь слёзы – тихо, судорожно, но это был смех, а не плач.

– Прости, – прошептала она.

– За что? – фыркнул кот. – За то, что чуть не стала пустой? Я бы сам себя не простил. Но ты не стала. И это главное.

За их спинами Эльза и Дональд медленно отступали к проёму, глаза у них были пустые, будто они уже смирились с поражением.

– Мы столько лет ждали, – тихо сказала Эльза, глядя на Элис. – Столько лет…

– И вы проиграли, – твёрдо сказал Генри, поднимаясь и прикрывая Элис собой. – Потому что вы не знали главного. Вы думали, что сила – это то, что можно забрать. Но настоящая сила – это не магия. Это те, кто не даёт тебе упасть.

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Они выбрались из подземелья, когда первые лучи рассвета уже пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая сырой камень в розовато‑золотые тона. Воздух снаружи казался непривычно лёгким, будто сам мир вздохнул с облегчением. Элис сделала глубокий вдох – и тут же закашлялась: лёгкие всё ещё помнили густой дым из ритуальной комнаты.

Василий первым спрыгнул с невысокого уступа, отряхивая шерсть, и тут же поправил шляпку, которая за время погони съехала ему на ухо.

– Никогда больше, – проворчал он, косясь на тёмный зев входа, – никогда в жизни я не буду так торопиться. Если только, конечно, не предложат за это миску сливок.

Элис слабо улыбнулась, но улыбка вышла дрожащей – то ли от слабости, то ли от того, что земля под ногами всё ещё казалась ей ненадёжной. Генри подал ей руку, помогая спуститься по скользким камням. Его пальцы были твёрдыми и тёплыми, и от этого прикосновения тревога внутри чуть‑чуть улеглась.

Когда все трое оказались на ровной тропе, Элис огляделась. Лес вокруг был обычным – шумным, живым, пахнущим мокрой листвой и прелой землёй. Ни намёка на ту зловещую тишину, что царила в подземелье. Будто зло осталось там, за тяжёлой дверью, и не имело права выходить наружу.

– Как вы меня нашли? – тихо спросила Элис, не глядя на Генри, а скорее в сторону, будто боялась, что если посмотрит прямо, то снова расплачется. – Вы же не могли знать, куда они меня увезли…

Генри чуть помедлил, словно подбирая слова, чтобы не звучать слишком гордо и не сделать её вину тяжелее.

– Это не я, – сказал он спокойно. – Это Василий. Он вспомнил старые легенды фамильяров о Разломленном камне. О том, что это место силы, где тёмные ритуалы проводят испокон веков. И ещё он знал, как такие люди мыслят: они не станут рисковать, не станут прятаться где‑нибудь в глуши. Им нужно место, где магия сама льётся в руки.

Элис перевела взгляд на кота. Тот фыркнул, будто стеснялся похвалы, и буркнул:

– Ну, я не гений. Просто у меня хорошая память на дурные истории. И ещё я слишком долго жил с этими людьми, чтобы не замечать, как они смотрят на тебя, когда думают, что никто не видит.

Элис присела на корень старого дуба, вытянула ноги и закрыла лицо ладонями. Плечи её вздрагивали, но слёз не было – только усталость, тяжёлая, как мокрый плащ.

– Вы шли без сна, без еды, без отдыха… – прошептала она. – Ради меня.

– Мы бы шли и дольше, – твёрдо сказал Генри, опускаясь рядом на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Если бы пришлось.

Элис наконец подняла на него взгляд. В её глазах ещё стояла тень того ужаса, но поверх него уже пробивалось что‑то новое – тёплое, тихое, похожее на благодарность. Она улыбнулась. Не широко, не радостно, а нежно, так, как улыбаются тем, кто вытащил тебя из темноты.

– Тогда позвольте мне теперь позаботиться о вас, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. – Пойдёмте туда, где можно развести огонь, где есть вода и хлеб. Вам нужно отдохнуть. И Василию тоже.

Кот хотел было возразить, но только зевнул, да так широко, что Элис невольно рассмеялась – впервые за эти дни смех не застрял в горле комом.

– Ладно, ладно, – пробурчал Василий. – Но только если там будет тёплое место у очага. И, может быть, кусочек сыра. Совсем маленький.

Генри помог Элис подняться, и они пошли по тропе, которая теперь казалась не такой уж тёмной и страшной. Солнце поднималось всё выше, и тени отступали, прячась под корни деревьев.

Через час они нашли небольшую охотничью сторожку – заброшенную, но с целой крышей и даже с каменной печкой в углу. Пока Генри разжигал огонь, Элис нашла в углу мешок с сушёными яблоками и краюху чёрствого хлеба, которую кто‑то оставил здесь ещё с прошлой осени. Хлеб был твёрдым, но они ели его с таким аппетитом, будто это был праздничный пирог.

Когда пламя в печке разгорелось и в сторожке стало тепло, Генри сел на лавку, вытянул уставшие ноги и прикрыл глаза. Василий тут же устроился рядом, свернулся клубочком и засопел.

Элис стояла у окна, глядя, как солнечные лучи ложатся на пол золотистыми квадратами. Она знала, что впереди её ждёт нечто куда более тяжёлое, чем подземелье и цепи: встреча с королём и королевой. С людьми, которые, возможно, были её настоящими родителями. С будущим, которое она не выбирала.

Она обернулась к Генри, который уже дремал, слегка склонив голову набок. На его лице, обычно таком собранном и строгом, сейчас лежала печать усталости – и всё равно он был самым надёжным человеком из всех, кого она знала.

– Отдыхайте, – тихо сказала Элис, хотя никто её уже не слышал. – Впереди меня ждёт очень серьёзная встреча. И мне нужно немного всё это обдумать.

Она села на пол у печки, подтянула колени к груди и закрыла глаза. В голове кружились обрывки воспоминаний: добрые руки Эльзы, тихий голос Дональда, их смех у очага – и те же самые лица, холодные и расчётливые, в ритуальной комнате. Как можно было так долго притворяться? Как можно было столько лет лгать?

Но среди этой путаницы одно чувство оставалось чистым и ясным: она больше не одна. У неё есть Генри, который не побоялся ворваться в логово зла с одной шпагой. Есть Василий, который знал, куда идти, даже когда надежда почти угасла.

И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. И этот шаг будет очень важен для меня и моего будущего.