Текст книги "Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Вэйли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 11

Я спустилась в гостиную.

Лестница была погружена в полумрак, только отсветы телевизора танцевали на стенах внизу – синие, белые, оранжевые вспышки. Звуки взрывов и выстрелов доносились приглушенно, Артем убавил громкость.

Я шла, неся в руке стакан с водой. Обычная вода. Ничего подозрительного. Белый порошок растворился без следа, как папа и говорил. Шелковый халат скользил по бедрам при каждом шаге, прохладный и невесомый, а босые ноги утопали в мягком ворсе ковра.

Спокойно, Алиса. Ты делала это раньше. Ну, не совсем это, но флиртовала, соблазняла, получала то, что хотела. Мужчины – простые существа. Красивые ноги, томный взгляд, случайное прикосновение. Они ведутся каждый раз.

Артем сидел на диване, закинув ногу на ногу. Черная футболка, джинсы, босые ноги – он тоже разулся, чувствовал себя как дома. В моем доме.

На экране телевизора что-то взрывалось, машины летели в пропасть, люди стреляли друг в друга, здания рушились. Типичный мужской боевик, много шума и никакого смысла.

Рядом с диваном, на низком столике из черного мрамора, стоял его стакан с апельсиновым соком, почти полный. Он даже не притронулся. Видимо, Марина оставила, когда уходила.

Я подошла к дивану и остановилась у подлокотника. Молча. Просто стояла и ждала, пока он меня заметит.

Он скосил на меня глаза, не поворачивая головы, и я увидела, как его взгляд скользнул по моим ногам. Лодыжки, икры, колени. Край халата, едва прикрывающий бедра. Кружево белья, проглядывающее в разрезе. Грудь под тонким шелком, без бюстгальтера.

Одна секунда. Может, две. Потом он отвернулся к телевизору, как ни в чем не бывало, как будто не увидел ничего интересного.

Но я заметила. Заметила, как дрогнули его ресницы, как напряглась челюсть, как пальцы, лежащие на подлокотнике, едва заметно сжались.

Он не был равнодушен. Просто хорошо притворялся.

– Не спится? – спросил он ровным голосом, глядя на экран.

– Скучно.

Я обошла диван и села рядом с ним. Близко, очень близко, так близко, что наши колени почти соприкасались, что я чувствовала тепло его тела через тонкий шелк халата.

Поставила стакан на столик. Рядом с его соком.

Артем не пошевелился, сидел неподвижно, уставившись на экран. Там какой-то герой полз по вентиляционной шахте с пистолетом в руке.

– Ты же не будешь весь вечер меня игнорировать?

– Я не игнорирую. – Его голос был ровным, спокойным. – Я смотрю кино.

– Со мной интереснее.

Я положила руку ему на плечо, легко, небрежно, как будто случайно.

Он был теплый. Мышцы напряглись под моими пальцами, я почувствовала, как они окаменели, как натянулись сухожилия, как дрогнула кожа.

Но он не отодвинулся.

– Алиса.

Его голос был спокойным. Предупреждающим.

– Что?

– Иди спать.

– Не хочу.

Я придвинулась еще ближе, и мое бедро коснулось его бедра. Халат чуть разошелся, открывая полоску черного кружева.

Он смотрел на экран упорно, как будто от этого зависела его жизнь. Но я видела его профиль, видела, как дернулся желвак на челюсти, как сжались губы, как участилось дыхание.

Днем он пялился на меня без стеснения. В бутике, когда я примеряла платья. На парковке, когда я разговаривала с подругами. Комментировал мою одежду, заставлял поворачиваться, смотрел так, будто имел право, будто я была вещью на витрине.

А теперь игнорирует. Сидит как каменный истукан и делает вид, что ему все равно, что я пустое место, что мой халат, мое кружево, мои ноги не производят на него никакого впечатления.

Специально. Назло. Чтобы меня разозлить.

И это почему-то задевало больше, чем должно было.

– Ты днем был разговорчивее, – сказала я, проводя пальцами по его руке. От плеча к локтю. Чувствуя под пальцами мышцы, тепло кожи сквозь ткань. – Про платья рассуждал. Про оттенки. А теперь молчишь?

– Днем была работа. Сейчас – нет.

– А сейчас что?

Он повернул голову.

Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видела каждую его ресницу, каждую точку щетины на подбородке, каждую крапинку в темных глазах. Он пах чем-то древесным, чистым, мужским – тем же запахом, что и днем, в бутике, когда он наклонился к моему уху.

Кожа покрылась мурашками.

– Сейчас ты пытаешься меня отвлечь, – сказал он.

– От чего?

– Не знаю. Но точно пытаешься.

Я улыбнулась самой своей невинной улыбкой, той, которая всегда работала и заставляла мужчин забывать, о чем они говорили.

– Может, я просто хочу компании. – Я чуть наклонила голову, глядя на него из-под ресниц. – Мне одиноко. Папа уехал, подруги далеко, а тут ты. Живой человек. Неужели нельзя просто... поговорить?

Он смотрел на меня молча. Его глаза были темными, непроницаемыми. Я не могла понять, о чем он думает, верит ли мне, подозревает ли что-то.

– Поговорить – можно.

– Вот видишь.

Я засмеялась и запрокинула голову. Движение получилось естественным, легким. Халат соскользнул с плеча, обнажая ключицу и лямку кружевного топа. Случайно, конечно же. Я не стала его поправлять.

Он скользнул взглядом по моему плечу – на полсекунды, не больше. Но я заметила.

– Расскажи что-нибудь.

Я придвинулась еще ближе и прижалась к нему боком, положила голову ему на плечо.

– Про армию. Про себя. Про что угодно.

Артем молчал.

Я потянулась к столику за стаканом. Пришлось наклониться через него, практически лечь грудью ему на колени.

Глава 12

Она что-то задумала.

Это было очевидно с первой секунды. Девочка, которая час назад орала на него, топала ногами и хлопала дверьми, вдруг спустилась в гостиную в прозрачном халатике и решила поболтать. Ага. Конечно. Очень правдоподобно.

Артем не был идиотом. Он видел таких девочек раньше – не настолько богатых, не настолько ухоженных, но с тем же блеском в глазах, с тем же расчетом за невинной улыбкой. Они всегда чего-то хотели и всегда использовали одни и те же инструменты.

Только думать об этом сейчас было сложно.

Потому что она села рядом. Близко, так близко, что он чувствовал тепло ее тела сквозь тонкий шелк халата, чувствовал ее запах – что-то цветочное, сладкое, дорогое. Чувствовал, как воздух между ними становится густым.

Халат был коротким, очень коротким, едва прикрывал бедра, а при каждом движении задирался еще выше. Шелк был тонким, почти прозрачным, и под ним угадывалось черное кружево. Артем видел краем глаза, как ткань обтягивает ее грудь, как проступают очертания сосков под невесомым кружевом, как мелькают полоски белья на бедрах.

Смотри на экран, Лебедев. На экран. Там взрывы. Там машины. Там что-то важное происходит.

Она положила руку ему на плечо.

Пальцы были легкими, уверенными. Они скользнули по ткани футболки, погладили, чуть сжали – как будто проверяли, насколько он настоящий.

– Ты же не будешь весь вечер меня игнорировать?

Голос мягкий, с придыханием. Голос женщины, которая точно знает, что делает, которая делала это много раз и привыкла получать то, что хочет.

– Я смотрю кино, – сказал Артем. Его собственный голос прозвучал глухо, напряженно.

– Со мной интереснее.

Она придвинулась еще ближе, и ее бедро прижалось к его бедру. Халат разошелся, открывая ноги – длинные, гладкие, загорелые, с идеальной кожей без единого изъяна. Ноги, на которые мужчины оборачиваются на улице. Ноги, которые снятся по ночам.

Артем вцепился в подлокотник дивана.

На экране что-то взрывалось, какие-то машины летели в пропасть, какие-то люди стреляли друг в друга, какой-то герой кричал что-то героическое. Артем не понимал ни слова, не видел картинки – все его внимание было здесь, на этом диване, на ее теле рядом с его, на ее пальцах на его плече.

– Расскажи что-нибудь.

Она положила голову ему на плечо. Волосы – темные, шелковистые, пахнущие чем-то цветочным – рассыпались по его груди, и он чувствовал их щекотку сквозь ткань футболки.

– Про армию. Про себя. Про что угодно.

Ее пальцы спустились с плеча на руку, провели по бицепсу, будто она изучала его, а он был чем-то интересным, чем-то, что стоило потрогать.

– Сильный какой, – промурлыкала она.

Думай головой, Лебедев. Головой, а не тем, что в штанах. Она – твоя работа. Она дочь твоего работодателя. Она избалованная девчонка, которая пытается тобой манипулировать.

Но его тело не слушало голову.

Она прижалась к нему целиком, от плеча до бедра, и ее грудь уперлась в его бок. Он даже через свою футболку почувствовал, как ее сосок твердеет под тонким кружевом.

Черт. Черт, черт, черт.

Артем сидел, вцепившись в подлокотник обеими руками, и пытался вспомнить, зачем он здесь. Работа. Охрана. Деньги. Мать болеет. Сестра в общежитии. Ермолов, который смотрел ему в глаза и спрашивал: «Справишься?»

Справлюсь. Должен справиться.

Ее рука скользнула по его груди. Пальцы прошлись по ребрам, по животу, по напряженным мышцам пресса. Вниз. Уверенно вниз.

– Напряженный весь, – она засмеялась тихо, низко, прямо ему в плечо. Ее дыхание обожгло кожу сквозь ткань. – Расслабься. Я не кусаюсь.

Ее пальцы замерли у края футболки.

– Сильно.

Один палец – всего один – скользнул под ткань и коснулся голой кожи живота. Дразнящий.

Все тело напряглось, мышцы окаменели.

– Алиса. – Его голос прозвучал хрипло, чужим. – Иди спать.

– Не хочу.

Она подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Глаза темные, блестящие, с расширенными зрачками. Губы приоткрыты, влажные, чуть припухшие. Лицо так близко, что он видел каждую ее ресницу, каждую веснушку на переносице.

Близко. Слишком близко. Опасно близко.

– Ты днем был смелее, – прошептала она. Ее дыхание коснулось его губ. – Комментировал мои платья. Смотрел. Заставлял меня поворачиваться. А теперь боишься?

– Я не боюсь.

– Тогда почему сидишь как каменный?

Потому что если пошевелюсь – сделаю что-то, о чем пожалею. Потому что ты – работа, а не женщина. Потому что твой отец платит мне деньги, и эти деньги нужны моей семье. Потому что я не идиот.

Но он не сказал этого вслух.

Она улыбнулась торжествующе, будто прочитала его мысли и увидела все, что он пытался скрыть.

А потом потянулась за стаканом. Через него.

Ее тело скользнуло по его коленям, грудь прижалась к бедрам. Халат задрался до талии, и Артем увидел ее задницу – круглую, упругую – в тонких черных трусиках, которые почти ничего не скрывали. Кружево врезалось в кожу, ткань натянулась на ягодицах.

Его рука сама – без его разрешения, без его ведома – легла туда. Накрыла ладонью. Пальцы сжались.

Алина взвизгнула.

Дернулась, рванулась в сторону. Ее рука ударила по стакану, и вода выплеснулась на его джинсы, на ее халат, на диван.

Артем очнулся.

Перехватил ее за талию обеими руками и поднял, легко, одним движением, будто она ничего не весила. Поставил на ноги перед собой. Сам встал, отступил на шаг.

– Ой! – Она прижала руки к груди, глаза круглые, невинные. – Прости! Я не хотела! Какая я неловкая!

Халат промок, шелк прилип к телу. Кружево под ним просвечивало еще откровеннее, чем раньше, и он видел все: каждый изгиб, каждую линию, каждую тень.

Не смотри. Не смотри на нее. Смотри в сторону, смотри в потолок, смотри куда угодно.

Она схватила салфетки с тумбочки рядом с диваном и начала промокать его джинсы. Ее руки касались его бедер – быстро, суетливо, будто случайно.

– Прости, прости, я такая неуклюжая... Сейчас все вытру...

Ее пальцы скользили по ткани джинсов, по его бедрам, опасно близко к паху. Артем стиснул зубы.

Пустой стакан она поставила обратно на столик, рядом с его апельсиновым соком, который так и стоял нетронутый.

– Ладно, – он отступил еще на шаг, разрывая дистанцию. – Хватит. Отнесу на кухню, пока второй не пролили.

Взял свой стакан со столика. Апельсиновый сок, почти полный, холодный. Поднес к губам и выпил в несколько глотков. Просто чтобы чем-то занять руки. Просто чтобы не смотреть на нее.

Холодный. Сладкий. С легкой кислинкой апельсина.

И – стоп.

Вкус.

Артем опустил стакан.

Послевкусие. Чуть горьковатое, еле заметное под сладостью апельсина. Химическое, неестественное. Не почувствуешь, если не знаешь, что искать.

Но он знал.

В армии у них был парень, Димка из третьего взвода, который не мог спать без таблеток после того, как их накрыли минометами под Пальмирой. Артем как-то попробовал одну – просто из интереса, из любопытства, после трех суток без сна на блокпосту. Вырубился на четырнадцать часов. И запомнил этот привкус – горький, химический, прячущийся за любым другим вкусом.

Снотворное. Она подсыпала ему снотворное.

Когда? Он прокрутил в голове последний час. Когда она спускалась на кухню – он слышал ее шаги на лестнице, но не обернулся, смотрел свой дурацкий боевик, думал о работе, о деньгах, о том, как продержаться месяц. Нет, она не подходила так близко…

И все же?

Артем поставил пустой стакан на столик и посмотрел на нее.

Она стояла посреди гостиной с салфеткой в руках. Мокрый халат прилипал к телу. Глаза невинные, широко распахнутые. Губы чуть приоткрыты. Выражение лица растерянное, виноватое.

Идеальная маска. Ни единой трещины.

Она ждала. Смотрела на него и ждала, когда таблетки подействуют, когда он начнет зевать, тереть глаза, клевать носом. Когда отключится на этом диване, а она вызовет такси и исчезнет в ночь.

Маленькая хитрая тварь.

Глава 13

Получилось.

Когда он поднял меня – легко, одним движением – я успела. Пока он ставил меня на ноги, пока его руки были заняты моей талией, пока его глаза смотрели куда угодно, только не на столик. Я плеснула остатки воды из своего стакана в его сок, точно, без единой лишней капли, и поставила пустой стакан на столик рядом.

Он ничего не заметил.

Теперь главное – не выдать себя. Не улыбнуться, не посмотреть на его стакан, не сделать ничего, что могло бы вызвать подозрение.

Я суетилась с салфетками, промокала его джинсы, извинялась. Голос дрожал, но это можно было списать на испуг, руки тряслись, но это выглядело естественно. Неуклюжая девчонка, которая пролила воду и теперь пытается загладить вину. Нормально. Правдоподобно.

– Прости, прости, я такая криворукая...

Он отступил на шаг, отстраняясь от моих рук.

– Ладно. Хватит. Отнесу на кухню, пока второй не пролили.

Он взял свой стакан.

Я смотрела краем глаза, стараясь не поворачивать голову и выглядеть занятой салфетками. Видела, как его пальцы смыкаются на стекле, как он подносит стакан к губам, как пьет большими глотками, и кадык дергается при каждом глотке.

Допил до дна и поставил пустой стакан на столик.

Есть.

Внутри у меня что-то взорвалось – торжество, облегчение, азарт. Я едва сдержала улыбку, едва удержала на лице выражение виноватой растерянности.

– Пойду переоденусь, – сказала я, отступая к лестнице. – Халат весь мокрый.

Артем кивнул рассеянно и коротко.

Я повернулась к лестнице, сделала несколько шагов и услышала, как он опустился обратно на диван. Пружины скрипнули под его весом.

Обернулась.

Он сидел, откинувшись на спинку, с запрокинутой головой и полуприкрытыми глазами. Рука поднялась и потерла лицо – лоб, глаза, переносицу – и движение было вялым, замедленным, как в рапиде. Глаза мутные, расфокусированные, он смотрел куда-то в потолок, но явно ничего не видел.

Быстро подействовало. Он что, целый день ничего не ел? Или папино снотворное было сильнее, чем я думала?

– Ты в порядке? – спросила я невинным, заботливым голосом. Идеальная маска. – Выглядишь как-то...

– Ты... – начал он.

Не договорил.

Веки дрогнули и опустились, голова откинулась на спинку дивана и повернулась набок, губы приоткрылись, выпуская тихий вздох. Дыхание стало ровным и глубоким, грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме сна.

Я подошла, чтобы проверить. Адреналин требовал действия, движения, но я не двигалась, просто смотрела на него.

Он спал. Лицо расслабилось и разгладилось, исчезла эта его вечная настороженность, исчезла ироничная усмешка в уголках губ. Без всего этого он выглядел моложе, мягче, человечнее. Густые ресницы отбрасывали тени на щеки, губы приоткрыты и чуть влажные, щетина темнела на подбородке и щеках, придавая ему слегка небрежный вид. Темные волосы растрепались, одна прядь упала на лоб.

Красивый. Эта мысль пришла сама собой, незваная и неуместная. Я тряхнула головой, отгоняя ее.

Огляделась по сторонам. Телевизор все еще бубнил что-то про погони и перестрелки, на полу осталась лужа воды и мокрые салфетки, на диване следы от пролитой жидкости. Беспорядок и улики, которые нужно убрать.

Я присела на корточки и собрала мокрые салфетки в комок, вытерла воду с пола новыми из коробки на тумбочке, промокнула пятно на диване, хотя оно все равно останется. Ну и ладно.

Отнесла салфетки на кухню, выбросила в мусорное ведро под раковиной и вернулась в гостиную.

Артем не шевельнулся и дышал ровно. Голова неудобно свесилась набок, шея изогнулась под странным углом. Я взяла подушку с другого конца дивана и подложила ему под голову. Он не проснулся и даже не дрогнул, только вздохнул во сне и повернул лицо к подушке, уткнувшись щекой в мягкую ткань.

Зачем я это сделала? Не знаю. Просто он выглядел таким беззащитным, таким обычным.

Тряхнула головой. Хватит.

Взяла оба стакана со столика – его пустой из-под сока и мой пустой из-под воды – и отнесла на кухню, тщательно сполоснула под краном, чтобы не осталось никаких следов, и поставила в сушилку рядом с другой посудой. Никаких улик.

Поднялась к себе в комнату, стараясь не скрипеть ступеньками – третья снизу и восьмая, обойти и не наступать.

В спальне скинула мокрый халат на пол, и холодный шелк упал к ногам бесформенной лужицей. Открыла шкаф и выбрала одежду: простые темные джинсы, черный топ, кроссовки вместо каблуков. Никаких платьев, никаких украшений, никакого гламура – нужно двигаться быстро, а не красоваться.

Собрала волосы в хвост, чтобы не мешались, и проверила сумочку – телефон, карта, немного наличных, все на месте.

Посмотрела на часы на тумбочке. Без четверти одиннадцать. Подожду десять минут для надежности, пусть снотворное подействует окончательно, пусть он провалится в глубокий сон, чтобы точно не проснулся, пока я буду выходить.

Села на кровать, взяла телефон и открыла экран. Смотрела, как ползут цифры. В груди все еще бурлило возбуждение, руки подрагивали, хотелось вскочить, побежать, сделать что-то, но я заставляла себя сидеть неподвижно и ждать.

Через пять минут я пролистала ленту, не видя картинок. Катька выложила сторис из клуба – мигающие огни, толпа, бокал в руке. Скоро я тоже там буду. Через семь минут Лера написала в общий чат что-то про завтрашний бранч, но я не стала читать. Завтра – это завтра, сейчас важно только сегодня.

Десять минут. Пора.

Встала, открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Темнота и тишина, только отсветы телевизора снизу, он все еще работал и бубнил что-то неразборчивое.

Я скользнула по коридору к лестнице и спустилась. Артем лежал на диване в той же позе, в которой я его оставила: голова на подушке, лицо расслабленное, дыхание ровное. Не шевелился и спал.

Теперь ключи.

Машина папина, тот самый черный Mercedes, на котором Артем возил меня сегодня. Ключи должны быть где-то здесь, он приехал на ней утром, значит... Я огляделась и увидела на тумбочке у дивана, рядом с пультом от телевизора, брелок с логотипом Mercedes. Артем выложил его из кармана, когда я облила его джинсы водой.

Я подошла, стараясь не шуметь, взяла ключи и сжала в кулаке, чтобы не звякнули. Бросила последний взгляд на диван – Артем не шевелился. Открыла входную дверь, стараясь не скрипнуть петлями, и выскользнула в ночь.

Воздух снаружи был прохладным и свежим, пахнущим травой и жасмином из маминого сада. Небо усыпано звездами, луна висела над деревьями и заливала двор серебристым светом, а фонари вдоль дорожки горели мягким желтым. Красиво, тихо, и наконец-то свобода.

Я сбежала по ступенькам крыльца и пересекла двор, кроссовки глушили шаги на гравии. Машина стояла там, где Артем ее оставил днем – у края подъездной дорожки, под раскидистым кленом.

Подошла, открыла дверь, нырнула внутрь и села за руль. Кожаное сиденье приняло меня и обняло со всех сторон, запах дорогой машины – кожа, дерево, что-то древесное из освежителя воздуха.

Руки дрожали, когда я вставляла ключ в зажигание, пальцы не слушались и соскальзывали с гладкого металла. Спокойно, Алиса. Спокойно. Ты сто раз водила машину. Это просто машина.

Повернула ключ, и двигатель ожил с мягким урчанием, приборная панель засветилась голубым. Я перевела рычаг в «драйв» и плавно нажала на газ. Машина тронулась с места и покатилась по подъездной дорожке к воротам. Я нажала кнопку на брелоке – ворота разъехались, выпуская меня на свободу. Выехала на дорогу. В зеркале заднего вида дом становился все меньше – сначала как дворец, потом как игрушка, потом как светлая точка среди деревьев. Потом исчез за поворотом.

Я достала телефон, нашла контакт Катьки и нажала вызов.

– Але? – Ее голос звучал удивленно, на фоне грохотала музыка.

– Я свободна! – Не могла сдержать улыбку и смех. – Встречаемся в «Лабиринте»!

– Ты серьезно?! – Катька взвизгнула в трубку. – А твой охранник? Тот горячий?

Я засмеялась:

– Спит. Крепко спит.