Текст книги "Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Вэйли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Пятый телохранитель
Анна Вэйли

Глава 1

Меня вызвали в кабинет отца ровно в полдень, и это был плохой знак. Когда папа хотел просто поболтать, он ловил меня за завтраком, улыбался, спрашивал про подруг и подсовывал новую карту. «Держи, солнышко, на булавки». Папины булавки обычно тянули тысяч на пятьсот, и я никогда не отказывалась. Но когда он вызывал в кабинет и назначал точное время – значит, мне прилетит.

Горничная принесла записку прямо в спальню, пока я валялась в кровати и листала ленту. Белый картон с папиным гербом, каллиграфический почерк его секретаря: «Сергей Викторович ожидает вас в полдень». Как повестка в суд.

Я отбросила одеяло и босиком прошлепала по теплому дубовому паркету к гардеробной. Три часа на сборы, можно не торопиться.

Гардеробная занимала комнату размером с однушку где-нибудь на окраине. Зеркала в полный рост, мягкое освещение, островок с ящичками для украшений посередине. Я провела пальцами по рядам платьев – по шелку, кашемиру, тонкой шерсти. Для разговора с папой нужно что-то скромное, но элегантное, что-то, что скажет «я серьезная взрослая женщина», а не «я вчера прогуляла в частном клубе до утра».

Хотя откуда папа мог узнать про клуб?

Бежевое платье от Лоро Пиана. Идеально. Лодочки на шпильке, нитка жемчуга, которую мама оставила мне в наследство. Минимум косметики, аккуратный маникюр – папа терпеть не мог яркие ногти, говорил, что это вульгарно.

Без пятнадцати двенадцать я спустилась на второй этаж.

Наш дом был построен в девяностые, когда папа только поднялся. Тогда все нувориши строили дворцы, и папа не стал исключением: три этажа, двадцать комнат, бассейн в подвале, зимний сад, гараж на восемь машин.

Я шла по широкой лестнице, касаясь пальцами гладких кованых перил. За высокими окнами сиял июнь, солнце золотило ступени. Где-то внизу тикали напольные часы, купленные на аукционе в Женеве – папа говорил, они раньше стояли в каком-то замке.

Я уже догадывалась, о чем пойдет речь. Новый телохранитель. Пятый.

Четвертый ушел две недели назад: написал заявление и свалил, даже не попрощавшись. Просто оставил бумажку на столе у папиного помощника и исчез.

Папа тогда орал минут двадцать – что я безответственная, что подвергаю себя опасности, что он устал от моих выходок. Я сидела в кресле, рассматривала корешки книг на полках и ждала, когда он выдохнется. Не выдохся. Пообещал, что найдет такого, от которого я точно не избавлюсь.

Ну вот. Видимо, нашел.

Я остановилась перед зеркалом в холле и поправила волосы, убрала невидимую прядь за ухо. Платье сидело идеально, жемчуг мягко поблескивал в ложбинке между ключицами. Ни единого изъяна, ни единой лишней складки.

Папа любил, когда я выглядела «достойно нашей фамилии». Мы Ермоловы. Это что-то да значит.

Я двинулась по коридору мимо картин в тяжелых рамах, которые папа покупал на аукционах, чтобы произвести впечатление на коллег. Мимо дверей гостевых спален, которые пустовали годами – после маминой смерти папа перестал устраивать приемы.

Наш дом был слишком большим для двоих. Когда я была маленькой, я играла в прятки сама с собой: пряталась в пустых комнатах и ждала, пока меня кто-нибудь найдет. Никто не находил.

Дверь кабинета маячила в конце коридора. Я остановилась перед ней, собираясь с мыслями.

Ладно. Переживу. Очередной охранник, очередной цербер на папином поводке. Месяц, максимум два – и он сам сбежит. Как все предыдущие.

Я постучала.

– Входи.

Голос отца звучал ровно и спокойно, и это тоже был плохой знак. Когда папа злился, он повышал голос, а когда был спокоен – значит, уже все решил и спорить бесполезно.

Я толкнула тяжелую створку и шагнула внутрь.

Кабинет встретил меня привычным запахом кожи и дорогого табака. Папа давно бросил курить, но аромат его кубинских сигар въелся в стены, в книжные полки красного дерева, в тяжелые шторы. Он говорил, что этот запах внушает уважение партнерам по переговорам. Может, и так.

Солнечный свет пробивался сквозь полуприкрытые жалюзи и ложился на ковер ручной работы косыми полосами. На столе громоздились папки с документами, три телефона и ноутбук – папа не доверял электронной почте, все важное хранил на бумаге.

Он сидел за массивным письменным столом в своем обычном сером костюме-тройке. Руки сложены перед собой, лицо непроницаемое. За его спиной поблескивали корешки юридических справочников.

А рядом с ним стоял...

Я замерла на пороге.

Не то. Совсем не то, что я ожидала. Не очередной здоровяк в черном пиджаке, с залысинами и квадратной челюстью, не отставной полицейский с пивным брюшком.

Молодой. Лет двадцать два, может, двадцать три. Короткая стрижка, темные волосы. Черная футболка обтягивала широкие плечи так, что ткань натягивалась на бицепсах при каждом движении. Брюки цвета хаки, армейские ботинки – никакого костюма, никакого галстука. Даже не попытался одеться прилично для встречи с моим отцом.

Он стоял прямо, подбородок приподнят, руки вдоль тела. Так стоят военные, которых учили стоять по стойке смирно, пока это не въелось в мышцы. Взгляд направлен прямо перед собой, словно меня тут вообще не было.

Недавно из армии. Это читалось в каждой линии его фигуры.

Резкие скулы, жесткая линия челюсти, прямой нос с едва заметной горбинкой. Темные глаза под густыми бровями. Не смазливый, не гламурный. Не из тех мальчиков, которых я встречала на папиных приемах, затянутых в смокинги и пахнущих одинаковым парфюмом.

Другой. Настоящий.

Такой, на которого оборачиваются на улице. Такой, от которого девчонки в клубах теряют голову.

Папа решил сменить тактику?

– Доченька. – Отец кивнул на кресло напротив. – Садись.

Я прошла через кабинет, и каблуки утопали в ворсе персидского ковра, который папа привез из Тегерана еще до санкций.

Опять. Опять папа нашел очередного цербера, который будет таскаться за мной по пятам, докладывать о каждом моем шаге, не пускать в клубы, портить настроение своим присутствием. Как будто мне пять лет. Как будто я не могу сама о себе позаботиться.

Да, у нас есть деньги. Да, теоретически меня могут украсть и потребовать выкуп. Но это же бред. Мы в Москве, а не в Мексике. Кому я нужна?

Я села в кресло, закинула ногу на ногу. Идеальная осанка, руки на коленях. Идеальная дочь. Папа любил, когда я играла эту роль.

И тут он на меня посмотрел. Новый охранник.

Предыдущие не смотрели. Вообще. Для них я была объектом, дорогой вещью, которую нужно доставлять из точки А в точку Б в целости и сохранности. Они смотрели сквозь меня, мимо меня, поверх моей головы – как положено прислуге.

А этот окинул меня с ног до головы. Лодочки, лодыжки, колени, подол платья, талия, грудь, нитка жемчуга, лицо. Без тени смущения, без спешки – так, словно оценивал товар на рынке.

Я встретила его взгляд. Он не отвел глаза.

Несколько секунд мы молча мерились. Его темные глаза ничего не выражали – ни восхищения, ни интереса, ни смущения. Он смотрел на меня так же, как смотрел бы на стену или на предмет мебели.

Я стиснула зубы.

Ты кто такой? Охранник. Прислуга. Мебель с ногами. Тебе будут платить за то, чтобы ты таскался за мной и следил, чтобы меня не украли. Ты даже нормально одеться не смог для встречи с моим отцом. И ты смеешь так на меня смотреть? Как на равную?

– Это Артем Лебедев, – сказал папа. – Твой новый телохранитель.

Я снова посмотрела на наглеца и улыбнулась своей лучшей светской улыбкой – той, которую отрабатывала перед зеркалом с четырнадцати лет, готовясь к папиным приемам.

– Очень приятно. Надеюсь, мы поладим.

– Взаимно.

Голос низкий, спокойный, чуть хрипловатый. Одно слово – и тишина. Даже не «взаимно, Алиса Сергеевна». Даже не кивок, не попытка изобразить вежливость. Просто «взаимно». Как равной. Как будто мы с ним на одном уровне, а не дочь хозяина и наемный работник.

Интересно.

Я почувствовала, как губы растягиваются в другой улыбке – не светской, а хищной.

Этот будет интереснее предыдущих.

– Артем будет сопровождать тебя везде, – продолжил папа, постукивая пальцами по столу. – На прогулках, в поездках, на встречах с подругами. Везде.

Я повернулась к нему.

– Пап, мне правда нужна нянька? Мне девятнадцать.

– Тогда веди себя на девятнадцать, а не на двенадцать.

– Я веду себя нормально.

– Четыре телохранителя за полгода. – Папа поднял бровь. – Это нормально?

– Они сами ушли!

– Интересно, почему?

Я открыла рот, но папа поднял руку – жест, который я знала с детства, жест, который означал «разговор окончен».

– Алиса. Хватит. Не обсуждается.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Папины глаза – серые, холодные, непреклонные.

Я первая отвела взгляд. Как всегда.

Ненавижу. Ненавижу, когда он так делает – решает все за меня, контролирует каждый мой шаг. Я не ребенок, я взрослая, а он обращается со мной как с пленницей, которую нужно сторожить днем и ночью.

Четыре охранника за полгода, и что? Это моя жизнь. Мое право жить так, как я хочу. А папа раз за разом присылает своих церберов, чтобы я сидела дома как послушная девочка. Не охрана, а тюремщики!

Не дождется.

Я заставила себя расслабить плечи.

– Ладно. Как скажешь.

– Вот и умница.

Папа откинулся в кресле, и на его лице мелькнуло что-то странное – почти насмешка, почти торжество. Словно он знал что-то, чего не знала я.

– Иди, дорогая. Мне нужно поговорить с Артемом наедине.

Глава 2

Дверь за Алисой закрылась с мягким щелчком.

Сергей Викторович несколько секунд смотрел на темную кожаную обивку, словно мог видеть сквозь нее удаляющуюся дочь, потом поднялся из-за стола и направился к бару в углу кабинета.

Бар занимал целую секцию книжного шкафа. За стеклянными дверцами поблескивали бутылки, расставленные с аптечной аккуратностью. Артем скользнул взглядом по этикеткам. Коллекция стоимостью в несколько его годовых зарплат. В армии.

Ермолов достал бутылку виски и два тяжелых стакана с толстым дном, плеснул янтарной жидкости на два пальца в каждый. По кабинету поплыл запах торфа и дыма.

– Садись. – Он кивнул на кресло, где минуту назад сидела его дочь. – Выпьешь?

Артем пересек кабинет и опустился в кресло. Кожа была еще теплой, а в воздухе едва уловимо пахло духами – чем-то цветочным и дорогим.

Ермолов подошел, протянул ему стакан и вернулся на свое место.

Артем пригубил и поморщился. Виски обожгло язык, прокатилось по горлу – хороший, даже очень. Артем не разбирался в элитном алкоголе, но разницу между этим и тем пойлом, которое они пили в казарме, ощущал отчетливо.

Ермолов откинулся на спинку кресла и сделал глоток, не сводя глаз с Артема. Оценивал, просчитывал. Так смотрят люди, которые привыкли читать других за первые тридцать секунд и редко ошибаются.

Артем выдержал этот взгляд спокойно. Он видел и пострашнее – в местах, о которых Ермолов, скорее всего, только читал в новостях.

– Ты знаешь, кто я. – Не вопрос. Утверждение.

– Знаю.

– Тогда понимаешь, почему моей дочери нужна охрана.

Артем кивнул.

Сергей Ермолов. Не просто богатый человек, не просто бизнесмен – строительная империя, государственные контракты на миллиарды, связи в правительстве и силовых структурах. Мосты, дороги, стадионы. Имя, которое мелькало в Forbes и в сводках о коррупционных скандалах. Друзей хватало. Врагов – тоже.

Дочь такого человека – мишень. Для шантажистов, похитителей, конкурентов. Для всех, кто захочет надавить на Ермолова или просто срубить легких денег.

– Ты пятый за полгода.

Ермолов поставил стакан на стол, и хрусталь звякнул о полированное дерево.

– Пятый телохранитель, которого я нанимаю для Алисы.

Артем ждал продолжения. Он умел ждать – два года в армии научили терпению лучше, чем любые книги по психологии.

– Первый продержался два месяца. – Ермолов загнул палец. – Второй – полтора. Третий – три недели. Четвертый сбежал, не дотянув до конца первого месяца.

Он замолчал, глядя в окно. За жалюзи сиял июньский полдень, но в кабинете царил полумрак, и кондиционер гудел, поддерживая прохладу.

– Она сложная, – сказал Ермолов наконец. В его голосе не было ни раздражения, ни злости – просто констатация факта. – Своенравная. Упрямая. Иногда даже кажется злой, но это не так. Привыкла, что весь мир вращается вокруг нее.

Он повернулся к Артему.

– Но я вижу в тебе потенциал.

– Почему?

Ермолов усмехнулся. На секунду он стал похож на обычного уставшего отца, а не на хищника с обложки Forbes.

– Предыдущим было за сорок. Семейные люди. Ипотеки, кредиты, дети в школах. Они держались за работу зубами и когтями, а Алиса это чувствовала. Подставляла их любыми способами, только чтобы доказать непригодность. Ты не смотри на ее внешний вид. Эта личинка ужа, если надо будет, и через печную трубу от тебя уползет прямо в своем красивом платье, чтобы сбежать к подружкам.

Он отпил еще виски.

– А ты молодой, только из армии. Тебе нужны деньги, это очевидно. Но ограничений у тебя меньше. Я прав?

Артем не стал спорить. Ермолов был прав.

Деньги нужны. Очень нужны. Мать болеет, сестра учится, отца нет уже десять лет. Он не боялся влезть ни в какое дерьмо. Из трубы достать? Достанем.

– Что входит в мои обязанности?

– Главное – чтобы она была жива и здорова.

Ермолов посмотрел ему в глаза, и взгляд стал жестким.

– Все остальное – твоя зона ответственности. Как ты этого добьешься, меня не интересует. Хочешь – уговаривай. Хочешь – приказывай. Хочешь – запирай в комнате. Мне важен результат. Я хочу работать и знать, что она под присмотром.

Артем не моргнул.

Все остальное. Карт-бланш. Полная свобода действий. Редкий работодатель дает такие полномочия – значит, ситуация действительно серьезная. Значит, предыдущие охранники уходили не просто так.

– Испытательный срок – месяц, – продолжил Ермолов деловым тоном. – Зарплата на испытательном – двести тысяч. Пройдешь – триста. Плюс жилье на территории, машина в пользование, полная медицинская страховка.

Двести тысяч. Для парня, который еще месяц назад получал армейское довольствие, это были огромные деньги. На них можно оплатить лечение матери, снять сестре нормальную квартиру, чтобы не ютилась в общежитии. Начать жить, а не выживать.

– Условия?

– Ты при ней постоянно. – Ермолов поднял указательный палец. – С утра до вечера. Когда она дома, живешь в гостевой комнате рядом с ее спальней. Когда выходит из дома – ты рядом. Когда едет куда-то – ты за рулем. Всегда. Без выходных. Без исключений.

Артем кивнул. Он ожидал чего-то подобного.

– Она будет звонить мне. – Ермолов допил виски и поставил стакан с глухим стуком. – Каждый день. Жаловаться, что ты грубиян, что хамишь ей, что она тебя ненавидит всей душой. Будет требовать, чтобы я тебя уволил – плакать, кричать, топать ногами.

Он помолчал.

– Игнорируй. Все это – часть игры. Она проверяет границы, ищет слабые места. Если я захочу тебя уволить, скажу лично. Не через нее. Не через записку. Лично. Понял?

– Понял.

Ермолов поднялся. Артем тоже встал.

Они стояли друг напротив друга: немолодой бизнесмен в дорогом костюме и молодой отставной военный в черной футболке. Два разных мира. Два разных человека. Но в эту минуту между ними возникло что-то похожее на понимание.

Ермолов протянул руку, и Артем пожал ее.

– Начинаешь завтра. В десять утра. Охрана на периметре введет тебя в курс дела – покажут дом, объяснят протоколы, выдадут пропуск и ключи.

– Понял.

Артем направился к двери.

– Артем.

Он обернулся.

Ермолов стоял у окна, заложив руки за спину. Свет из-за жалюзи очерчивал его силуэт, скрывая лицо в тени.

– Удачи.

Артем кивнул и вышел из кабинета.

Алиса сидела в холле.

Белый кожаный диван, похожий на облако. Нога закинута на ногу, телефон в руках, пальцы бегают по экрану. На губах играла самодовольная улыбка, словно она только что прочитала что-то забавное. Или написала.

Алиса даже не подняла головы, когда он вышел – сидела и листала ленту, будто его не существовало. Будто он был пустым местом, мебелью, частью интерьера.

Артем остановился в нескольких шагах от дивана и позволил себе рассмотреть ее.

Красивая. Это он заметил еще в кабинете. Светлые волосы, большие глаза, точеные скулы, пухлые губы. Фигура, которую не портило даже скромное бежевое платье. Ухоженная, холеная, идеальная.

И избалованная насквозь.

Это тоже читалось с первого взгляда – в том, как она держала голову, как закидывала ногу на ногу, в том презрительном изгибе губ, когда она смотрела на него в кабинете. Принцесса, которая привыкла получать все, что захочет, и не слышать слова «нет».

Артем развернулся и пошел к выходу. Его шаги отдавались в просторном холле, эхом отскакивали от мраморных стен.

Он чувствовал ее взгляд на своей спине – она все-таки оторвалась от телефона. Провожала его и наверняка уже строила планы, как избавиться от него в первую же неделю.

Ну что ж, принцесса. Посмотрим, кто кого.

Артем вышел на крыльцо и прищурился от яркого солнца.

Будем воспитывать.

Глава 3

Я проснулась в десять.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, рисуя на потолке золотистую полосу. В спальне было прохладно, кондиционер работал всю ночь, и я натянула одеяло до подбородка, наслаждаясь этими последними минутами полудремы.

Моя спальня занимала угловую комнату на третьем этаже. Папа предлагал переехать в главную спальню после маминой смерти, но я отказалась. Мне нравилось здесь: большие окна с видом на сад, гардеробная за белой дверью, ванная комната с мраморной отделкой. Все в молочно-бежевых тонах, как я любила. Никакой позолоты, никакого папиного пафоса.

Я потянулась и взяла телефон с прикроватной тумбочки. Пролистала ленту, щурясь от яркого экрана.

Ничего интересного. Катька выложила фотки с какой-то вечеринки в Сочи, позирует на яхте в бикини. Лиза постит сторис из Дубая, уже третью неделю торчит там с новым папиком. Маша опять ноет про своего бывшего, выкладывает грустные цитаты на черном фоне.

Скука.

А потом я вспомнила.

Новый охранник. Артем. Тот самый, который вчера смотрел на меня так, будто имел на это право, который ответил «взаимно» вместо «взаимно, Алиса Сергеевна» и не отвел глаза, когда я попыталась его пересмотреть.

Папа скинул мне вчера вечером его номер. «Контакт твоего нового телохранителя, если что-то понадобится». Как будто он мне нужен. Как будто мне когда-нибудь что-нибудь от него понадобится.

Я открыла мессенджер и нашла контакт. «Артем Лебедев». Ни фотографии, ни статуса, пустой профиль.

Посмотрела на время в углу экрана. 10:03.

Улыбнулась.

Набрала сообщение: «В 10 хочу в город. Шопинг». Отправила.

Три минуты опоздания. Мелочь, но приятно. Пусть знает свое место, пусть привыкает ждать.

Я отбросила телефон на подушку и не торопясь встала.

Ванная встретила меня прохладой мрамора под босыми ногами. Я включила воду, подождала, пока она нагреется до нужной температуры, потом долго стояла под душем, подставляя лицо тугим струям. Шампунь с запахом жасмина, кондиционер, скраб для тела – целый ритуал.

После душа я завернулась в махровый халат и прошла в гардеробную. Провела пальцами по рядам вешалок, перебирая ткани.

Что надеть для первого дня с новым охранником?

Что-то простое и небрежное. Чтобы он понял: я даже не старалась, он не стоит моих усилий.

Светлые джинсы от Brunello Cucinelli, те, что сидят идеально. Шелковая блузка цвета слоновой кости, расстегнутая на две пуговицы. Балетки Chanel, стеганые, с черными носками. Сумка в тон блузке.

Дорого, но небрежно. Именно то, что нужно.

Потом макияж, легкий, почти незаметный. Пятнадцать минут у зеркала, чтобы выглядеть так, будто я не красилась вовсе.

Я спустилась на кухню около одиннадцати.

Марина уже ушла, но оставила на мраморной столешнице свежие круассаны под стеклянной крышкой и нарезанные фрукты в хрустальной вазе. Я налила себе свежевыжатый апельсиновый сок из кувшина и села за барную стойку.

Папы не было. То ли уехал с утра на какие-то переговоры, то ли заперся в кабинете. Он вечно или в разъездах, или в работе, возвращался поздно, уезжал рано. Иногда мне казалось, что я живу в этом огромном доме совсем одна: только горничная по утрам, повар три раза в неделю, садовник и охрана на периметре.

И теперь еще личный цербер. Другие хотя бы ночевать уезжали к себе, а этот круглосуточно будет здесь.

Я съела половину круассана, допила сок и посмотрела на часы. 11:07. Он ждет уже больше часа.

Отлично.

Я поднялась, подхватила сумку и вышла на крыльцо.

Июньское солнце ударило по глазам. Я сощурилась, доставая из сумки солнцезащитные очки, большие, в черепаховой оправе, водрузила их на нос и осмотрела подъездную дорожку.

Артем ждал у машины.

Черный папин Mercedes-Maybach поблескивал на солнце свежевымытыми боками, а рядом, привалившись к капоту, стоял мой новый охранник и что-то читал в телефоне. То ли играл, то ли переписывался.

На мое появление он даже головы не поднял.

Я остановилась на верхней ступеньке крыльца.

Час. Я заставила его ждать целый час на жаре, под палящим солнцем. Любой нормальный человек уже бы психовал, нервничал, поглядывал на часы каждые две минуты, предыдущие охранники так и делали, один даже позвонил через полчаса спросить, все ли в порядке.

А этот стоит как ни в чем не бывало и тыкает в свой телефон, словно ему все равно, словно он может ждать хоть до вечера.

Ладно. Первый раунд за ним. Посмотрим, что будет дальше.

Я спустилась по ступенькам, и Артем наконец оторвался от экрана, убрал телефон в задний карман джинсов.

– Доброе утро.

– У меня шопинг, – бросила я вместо приветствия. – Поехали.

Если его и задело мое хамство, он никак этого не показал, просто кивнул, обошел машину и открыл мне заднюю дверь. Я скользнула на прохладное кожаное сиденье, и дверь закрылась за мной.

Он сел за руль, повернул ключ в зажигании, и двигатель ожил с тихим урчанием.

– Куда едем?

– «Времена года».

Больше ни слова.

Мы выехали за ворота и покатили по Рублевке в сторону города. Я смотрела в окно на мелькающие заборы и ворота соседних особняков, он на дорогу. Никаких попыток завести разговор, никаких вопросов о том, что я собираюсь покупать, надолго ли задержусь, нужно ли ему что-то знать. Просто молчание и шорох шин по асфальту.

Хорошо. Так даже лучше. Чем меньше он отсвечивает, тем проще делать вид, что его не существует.

Торговый центр встретил нас кондиционированной прохладой и запахом дорогих духов: мраморные полы, хрустальные люстры, витрины бутиков, сверкающие золотом и стеклом. Я приезжала сюда минимум раз в неделю побродить, посмотреть новые коллекции, купить что-нибудь ненужное.

Терапия для души. Так Катька это называла.

Артем шел за мной в трех шагах, не отставал и не приближался. Привидение в черной футболке и армейских ботинках.

Первый бутик на моем пути – Dior. Стеклянные двери разъехались, впуская меня в царство белого мрамора и нежно-розовых акцентов. Я вошла внутрь, а он остался у входа, замер там с руками в карманах.

Консультантка подлетела ко мне мгновенно: тонкая блондинка в черном платье, каблуки, красная помада, профессиональная улыбка.

– Добрый день! Могу я вам помочь?

– Просто посмотрю.

Я бродила между вешалками, трогала ткани, снимала платья и прикладывала к себе перед зеркалом. Примерила два: шелковое в пол и коктейльное с открытой спиной. Покрутилась, посмотрела со всех сторон.

Не то.

Вышла с пустыми руками, и Артем двинулся следом.

Второй бутик, Gucci. То же самое: я внутри, он у входа, неподвижный и безучастный.

Третий, четвертый, пятый.

Я начала на него коситься, ловила себя на том, что ищу его глазами каждый раз, когда выхожу из очередного магазина. Предыдущие охранники хотя бы создавали видимость работы: осматривали помещение, следили за людьми вокруг, стояли наготове. Профессионалы, одним словом. Пусть бесполезные, но хотя бы старательные.

А этот…

Я вышла из Valentino и увидела, что он снова в телефоне: сидит на диванчике у витрины, на губах легкая улыбка. Кому-то пишет. Кому-то, кто заставляет его улыбаться.

Серьезно?

Мой отец платит ему двести тысяч в месяц за то, чтобы он сидел в торговом центре и строчил сообщения?

Я подошла к нему и остановилась прямо напротив. Он не сразу заметил, дописывал что-то.

– Эй.

Поднял глаза, спокойные, темные, непроницаемые.

– Ты вообще охранять меня собираешься или как? – я кивнула на его телефон. – Или тебе за переписку платят?

На его лице не было ни тени смущения, ни попытки оправдаться, ни намека на извинения. Он смотрел на меня, как смотрят на капризного ребенка, который требует внимания.

А потом медленно убрал телефон в карман, поднялся с дивана, расправил плечи и уставился на меня сверху вниз.

– Слушаю.