Текст книги "Пятый телохранитель. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Вэйли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 4

Я не нашлась что ответить и стояла перед ним, как дура, не в силах придумать ни одной достойной реплики. Он смотрел на меня сверху вниз, спокойный и невозмутимый, и ждал. Чего ждал? Что я буду извиняться? Умолять его вернуться к телефону?

Не дождется.

Я развернулась на каблуках и пошла в следующий бутик. Двери разъехались, впуская меня в прохладу кондиционированного воздуха и аромата фирменных духов.

Артем двинулся следом, только теперь он не остался у входа и не замер столбом у стеклянных дверей с руками в карманах. Он вошел внутрь, прошел мимо стойки с аксессуарами, остановился в двух шагах от меня, сложил руки на груди и уставился.

На меня.

Я чувствовала его спиной, затылком, кожей, это тяжелое, внимательное присутствие. Как будто я была не живым человеком, а манекеном в витрине.

Консультантка, миниатюрная брюнетка в бежевом костюме, подошла с профессиональной улыбкой.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Просто смотрю.

Я двинулась вдоль вешалок, скользя пальцами по тканям. Кашемир, шерсть, шелк. Пальто, жакеты, платья. Цены на бирках начинались от ста тысяч и уходили куда-то в стратосферу.

Я взяла с вешалки платье, бежевое, прямого кроя, длиной до колена, и приложила к себе, глядя в большое зеркало в золотой раме.

Артем стоял чуть сбоку, отражаясь в зеркале, и разглядывал меня откровенно, не скрываясь. Как ткань ложится на мою фигуру, как смотрится цвет рядом с моим лицом.

– Не твой оттенок.

Я повернула голову.

– Что?

– Говорю, не твой. – Он кивнул на платье в моих руках. – Тебе в холодные тона надо, а это теплый беж. Будешь выглядеть как моль.

За моей спиной консультантка издала сдавленный звук, не то вздох, не то смешок. Я не стала оборачиваться.

Моль?! Он только что сравнил меня с молью!

Я опустила платье и повесила обратно на вешалку. Мои пальцы едва заметно подрагивали, от злости, разумеется, только от злости.

– С каких пор охранники разбираются в моде?

– С тех пор, как у меня появились глаза.

Он произнес это так спокойно, так буднично, словно констатировал очевидный факт. Небо голубое, трава зеленая, у меня есть глаза.

Потом кивнул куда-то в сторону, на дальнюю вешалку.

– Вон то синее попробуй. Хотя бы примерить.

Я стояла посреди бутика и не знала, что делать.

За всю мою жизнь ни один охранник не позволял себе комментировать мою внешность. Ни один человек из прислуги, если уж на то пошло. Горничные, водители, повара, садовники – все они делали вид, что меня не видят, опускали глаза, отходили в сторону, становились невидимыми. Так было принято. Так было правильно.

А этот стоит посреди дорогого бутика в своей черной футболке и армейских ботинках, рассуждает про оттенки и советует мне, что надеть, как будто имеет на это право.

– Я не спрашивала твоего мнения.

– А я не спрашивал разрешения его выразить.

Он пожал плечами, как будто мои слова его ни капли не задели, как будто ему было все равно, что я думаю.

Я схватила то синее платье с вешалки. Назло. Чтобы доказать, что он ничего не смыслит в моде, чтобы посмотреть, как ужасно оно будет сидеть, и ткнуть его носом в собственную глупость.

Консультантка проводила меня в примерочную, задернула тяжелую бархатную штору и оставила одну.

Я стянула блузку, расстегнула джинсы. Платье скользнуло по телу прохладным шелком и село точно по фигуре: глубокий синий цвет, почти сапфировый, приталенный силуэт, V-образный вырез, длина чуть выше колена.

Я посмотрела на себя в зеркало и замерла.

Платье было идеальным. Оно подчеркивало талию, делало ноги длиннее, оттеняло глаза. Я выглядела в нем не просто хорошо. Я выглядела сногсшибательно.

Черт.

Я отдернула штору и вышла из примерочной.

Артем стоял у зеркала, привалившись плечом к колонне, и ждал. Когда я появилась, он выпрямился и осмотрел меня с ног до головы, без спешки, без попытки притвориться, что он этого не делает.

Задержался на вырезе, на талии, на бедрах. Потом вернулся к моему лицу.

– Вот это – да.

Всего два слова, произнесенных низким хрипловатым голосом, и я ощутила странный холодок вдоль позвоночника.

Не смущение – я не смущаюсь от мужских взглядов, я привыкла к ним с четырнадцати лет. Взгляды в школе, на папиных приемах, в клубах, на улицах, восхищенные, завистливые, голодные. Я научилась их игнорировать.

Но этот был другим. В нем не было восхищения и не было лести, просто констатация факта: ты выглядишь хорошо. Точка.

– Повернись.

– Что?

– Повернись, говорю. – Он сделал круговое движение пальцем. – Спину хочу посмотреть.

Я открыла рот, чтобы сказать ему, куда он может пойти со своими хотелками. Сказать, что он охранник, а не стилист. Сказать, что я не собираюсь крутиться перед ним, как модель на подиуме.

Но не сказала ничего из этого.

Я повернулась, чувствуя, как платье струится вокруг бедер.

– Хорошо сидит, – сказал он за моей спиной. Голос звучал ближе, чем я ожидала. – Бери.

Я обернулась.

Он стоял в двух шагах от меня. Когда успел подойти так близко?

– Ты мне приказываешь?

– Рекомендую.

Легкая усмешка в уголке губ, расслабленная поза, руки в карманах джинсов. Он стоял так, будто этот бутик принадлежал ему, будто он был здесь хозяином, а я девочкой, которая пришла за советом.

Злость накрыла волной.

– Иди к выходу, – процедила я сквозь зубы. – И сиди в телефоне. Как раньше.

– Не могу.

– Почему?

– Мне платят не за это.

– Тебе платят меня охранять!

– Вот я и охраняю.

Он шагнул ближе, совсем близко, так что между нами осталось не больше полуметра. Я почувствовала его запах, что-то древесное, свежее, чистое. Не парфюм, скорее гель для душа или просто мыло. Простой запах. Мужской.

Мои кулаки сжались.

– Охраняю от плохих решений. – Он наклонился чуть ниже, к моему уху. – Как то бежевое платье, например.

Я отступила на шаг, потом еще на один.

Щеки горели, и это от злости, больше ни от чего.

– Ты наглец.

– Я знаю.

– Я позвоню папе.

– Звони.

Он снова пожал плечами, и этот жест уже начинал меня бесить. Достал телефон из кармана, посмотрел на экран, убрал обратно, как будто ему было совершенно все равно, позвоню я папе или нет.

– А платье все-таки возьми. – Он отступил назад, возвращая мне личное пространство. – Тебе идет.

Я хотела швырнуть это платье ему в лицо. Сорвать его с себя прямо здесь, в торговом зале, бросить на пол и растоптать. Хотела выйти из бутика, сесть в машину и уехать домой. Хотела набрать папу и орать в трубку, что этот хам меня унижает, что он переходит все границы, что я требую его немедленного увольнения.

Вместо этого я быстро переоделась и прошла мимо Артема к кассе.

Консультантка смотрела на нас круглыми глазами, наверное, за всю ее карьеру в этом бутике она ни разу не видела ничего подобного: охранник, который советует клиентке, что надеть, и клиентка, которая его слушает.

– Это платье, – сказала я, доставая карту из сумки. – И упакуйте, пожалуйста.

Девушка закивала, приняла карту, пробила чек. Я расписалась, забрала фирменный пакет и направилась к выходу.

Артем шел за мной в трех шагах, но я чувствовала его спиной и знала, что он улыбается.

Глава 5

Они вышли из торгового центра спустя еще два часа и пять бутиков, и Алису тут же перехватили.

Две девицы, блондинка и рыжая, появились откуда-то справа, от входа в подземный паркинг, и налетели на нее с визгом, от которого у Артема заныли зубы. Обнимались, подпрыгивали на каблуках, верещали так, будто не виделись минимум год, хотя наверняка созванивались этим утром.

Артем остановился в нескольких шагах, держа в руках фирменные пакеты с покупками: пять штук, разных размеров и цветов. Шестой, маленький, Алиса несла сама. На общую сумму, которая наверняка превышала его будущую месячную зарплату.

Июньское солнце било по глазам, отражаясь от лакированных капотов дорогих машин. На крытой парковке торгового центра стояли Porsche, Bentley, пара Ferrari, несколько Range Rover – обычный набор для этого района, обычные игрушки для людей, которые зарабатывали за день больше, чем его мать за всю жизнь.

Артем прищурился и стал наблюдать за спектаклем.

Блондинка была высокой, почти с него ростом, если считать шпильки: платиновые волосы до лопаток, огромные солнцезащитные очки, поднятые на макушку как ободок, платье в цветочек, сумка на цепочке, браслеты на обоих запястьях.

Рыжая была пониже и покруглее. Медные волосы собраны в небрежный пучок, веснушки на носу, ярко-красная помада. Белый топ, джинсы с завышенной талией, босоножки на платформе, а сумка размером с небольшой чемодан болталась на сгибе локтя.

Три куклы на парковке с одинаковыми интонациями, смехом, жестами. Запрокидывают головы, прикрывают рты ладошками, хватают друг друга за руки.

Не его мир. Вообще ни разу.

В его мире девчонки не визжали при встрече и не проводили утро понедельника в торговых центрах, потому что им было скучно. В его мире девчонки работали, учились, помогали родителям. Выживали.

– Алиска! Ты чего тут?

– Шопинг. – Алиса небрежно кивнула на пакеты в руках Артема. – А вы?

– Мы в кафешку собирались! – Блондинка снова взвизгнула. – Пошли с нами! Сто лет не сидели нормально!

Рыжая покосилась на Артема, скользнула взглядом по его плечам, по груди, по лицу и задержалась на губах.

Он сделал вид, что не заметил, и смотрел куда-то в сторону, на выезд с парковки.

– Это кто? – услышал он ее громкий шепот, такой громкий, что его можно было услышать за десять метров.

– Новый охранник. – Алиса махнула рукой, словно отгоняла муху. – Папа опять.

– Симпатичный.

– Ага. И наглый как танк.

Артем позволил себе едва заметную улыбку. Наглый как танк – интересная формулировка.

Он отнес пакеты к машине, открыл багажник, аккуратно уложил покупки. Один пакет остался у Алисы, тот самый, маленький. Она не отдала его вместе с остальными. Забыла, когда подружки налетели?

Ладно. Разберемся.

Девушки двинулись куда-то вглубь парковки, к другому входу. Каблуки подружек цокали по бетону, голоса эхом отскакивали от низкого потолка. Артем пошел следом, держась в нескольких шагах позади.

Алиса ни разу не обернулась и делала вид, что его не существует, что он часть интерьера, тень, пустое место. Подружки тоже старались не смотреть, но рыжая все-таки оглянулась пару раз и улыбнулась.

Он не улыбнулся в ответ.

Кафе оказалось в соседнем здании, на первом этаже: стеклянные двери, вывеска с французским названием, кадки с живыми растениями у входа. Внутри царил полумрак и прохлада. Мягкие диваны обтянуты бархатом, столики из темного дерева, на каждом свежие цветы в маленьких вазах. На стенах картины в тяжелых рамах, под потолком крутятся лопасти вентиляторов, а музыка едва слышна, что-то джазовое, расслабленное.

Заведение для тех, кто может позволить себе чашку кофе за тысячу рублей.

Девушки заняли столик у окна: большой угловой диван, подушки, вид на улицу. Алиса села в центре, подружки по бокам, и они сразу заказали что-то официантке, которая подлетела к ним через секунду после того, как они устроились.

Артем выбрал столик через два ряда от них, достаточно близко, чтобы видеть и слышать, и достаточно далеко, чтобы не мешать. Сел так, чтобы держать в поле зрения и их столик, и входную дверь, и проход на кухню.

Профессиональная привычка: оценить помещение, найти выходы, определить возможные угрозы. В армии это вбивали намертво. Садишься спиной к стене, смотришь на дверь, всегда знаешь, куда бежать, если что-то пойдет не так.

Подошла официантка, молоденькая, лет двадцать, темные волосы собраны в хвост. Улыбнулась и положила на стол меню в кожаной обложке.

– Добрый день. Что будете заказывать?

– Кофе со льдом. Большой.

– Что-нибудь еще? Десерты, закуски?

– Нет. Только кофе.

Она записала, кивнула и ушла. Артем проводил ее взглядом и снова повернулся к столику у окна.

Алиса что-то рассказывала подружкам, размахивая руками. Волосы взлетали при каждом резком движении головы. Блондинка и рыжая слушали, кивали, периодически взрывались смехом.

Обычная девчачья болтовня: шмотки, кто-то общий, какая-то вечеринка, чей-то новый парень. Артем слышал обрывки фраз, ловил отдельные слова, но ничего важного и ничего интересного.

А потом он услышал слово «охранник».

– ...папа совсем сдурел.

Голос Алисы, громче, чем нужно, нарочито громче. Чтобы он услышал. Чтобы дошло до каждого уголка этого кафе.

– Раньше хотя бы нормальных присылал. Взрослых, адекватных. А этот... не знаю, где он его откопал. Позорище какое-то.

Рыжая что-то ответила, тише, не разобрать.

– В армии, наверное. – Алиса фыркнула. – Солдафон. Ходит за мной как собака и еще комментарии дает. Представляешь? Охранник. Комментирует мою одежду.

Принесли кофе, и Артем кивнул официантке, взял высокий стакан, сделал глоток. Холодный, крепкий, с легкой горчинкой. Хороший кофе. Дорогой, наверное.

Алиса снова покосилась на него, быстро, из-под ресниц, будто случайно. Услышал ли. Обиделся ли. Задело ли.

Артем поймал ее взгляд и широко улыбнулся, открыто, искренне и с удовольствием.

Она отвернулась.

Вот это ему нравилось. Эта ее реакция. Она привыкла, что люди вокруг либо прогибаются под нее, либо делают вид, что ее не существует. Прислуга опускает глаза, продавцы лебезят, подружки поддакивают.

А он не делал ни того, ни другого. Не прогибался, не исчезал. Просто был рядом, смотрел, улыбался, и это выбивало ее из колеи.

Ермолов оказался прав. Предыдущие охранники были слишком зависимы от этой работы и слишком боялись ее потерять, а страх всегда чувствуется.

Артем не боялся. Ему нужны были деньги, да. Но не любой ценой.

Прошло минут двадцать. Девушки допили свои латте с карамельными и ванильными сиропами, посидели еще немного, обсудили кого-то по имени Димка, который «такой мудак, ты не представляешь», полистали что-то в телефонах, показывая друг другу экраны, и посмеялись над чьими-то фотографиями.

Потом Алиса встала:

– Я в дамскую комнату.

Взяла сумочку со стола. И пакет. Тот самый, маленький, тот, который она не отдала на парковке.

В туалет. С пакетом из бутика.

Артем отпил еще кофе и откинулся на спинку стула.

Ну-ну, принцесса. Посмотрим, что ты задумала.

Глава 6

Я закрылась в кабинке и достала телефон.

Руки подрагивали, но не от страха, а от предвкушения, от того сладкого, щекочущего чувства, которое появляется, когда ты собираешься сделать что-то запретное. Что-то, за что тебе влетит, если поймают.

Но меня не поймают. Этот трюк работал уже раз десять, если не больше: с первым охранником, со вторым, с третьим. Каждый раз они сидели в зале как дураки и ждали, пока я выйду из туалета, а я уже мчалась по городу в машине подруги, свободная и счастливая.

Это кафе я знала как свои пять пальцев. Туалет, коридор налево, а направо неприметная дверь без таблички. За ней короткий проход и кухня. Через кухню можно выйти на черный ход для персонала и поставщиков, оказываешься в узком переулке за зданием, садишься в машину, и все. Свобода.

Охранники никогда не проверяли запасные выходы. Они сидели в зале, пили свой кофе и пялились в телефоны. Профессионалы, как же.

Я открыла мессенджер и нашла чат с Катькой.

«Жду у черного хода через 2 мин. Вывези меня»

Отправила.

Ответ пришел мгновенно, потому что Катька никогда не подводила в таких делах.

«Лечу!!!»

Три восклицательных знака. Это значило, что она уже срывается с места, уже выбегает из кафе, уже бежит к своему белому Mini Cooper на парковке. Через две минуты она будет в переулке. Через пять мы будем далеко отсюда.

Я убрала телефон в сумочку и посмотрела на пакет в своей руке. Max Mara. Синее платье, которое посоветовал этот наглец. Пакет был моей страховкой, моей отмазкой на случай, если кто-то спросит, почему я вышла не обратно в зал. Скажу, что хотела примерить еще раз, искала место с зеркалом, но почище. Не то чтобы кто-то стал спрашивать.

Я вышла из кабинки, подошла к раковине и посмотрела на себя в большое зеркало над ней. Глаза блестят, на губах играет улыбка. Адреналин. Я любила это чувство.

Поправила волосы, проверила макияж. Блеск на губах чуть стерся, но это ерунда.

Давай, Алиса. Ты делала это сто раз. Еще один побег, еще одна маленькая победа.

Я открыла дверь туалета и выглянула в коридор. Мягкое освещение, бежевые стены, репродукции каких-то импрессионистов в тонких рамках. Пусто, ни официантов, ни посетителей. Идеально.

Налево был зал, откуда доносились приглушенные голоса и звон посуды. Там сидела Лера. Там сидел Артем со своим кофе и своим телефоном. Пусть посидит еще немного. Пусть подождет.

Направо была та самая дверь. Без таблички, без опознавательных знаков. Просто белая дверь в белой стене.

Я скользнула направо и толкнула дверь, оказавшись в коротком служебном коридоре. Линолеум на полу вместо плитки, флуоресцентные лампы вместо дизайнерских светильников. Запах еды ударил в нос – жареное мясо, специи, что-то сладкое. Из кухни доносился звон посуды и громкие голоса поваров.

Кухня была прямо передо мной: большое помещение с промышленными плитами, разделочными столами из нержавейки, стеллажами с посудой. Повара в белых куртках и колпаках сновали между столами, не обращая внимания на окружающий мир. Они привыкли, что посетители иногда забредают сюда «по ошибке», и никто никогда не задавал вопросов.

Я прошла через кухню, стараясь выглядеть уверенно. Как будто точно знаю, куда иду. Как будто имею полное право здесь находиться. Спина прямая, подбородок приподнят – так ходят люди, которым принадлежит весь мир.

Никто не окликнул меня. Никто даже не посмотрел в мою сторону.

Черный ход. Железная дверь в самом конце кухни, рядом с огромным холодильником. Я видела ее десятки раз, знала, что она не заперта, что открывается наружу, что выходит в тот самый переулок.

Свобода была в одном шаге.

Я толкнула тяжелую дверь, вышла на улицу, зажмурилась от яркого солнца...

И замерла.

Артем стоял у стены, привалившись плечом к кирпичной кладке, телефон зажат между пальцами. Смотрел в экран с таким видом, будто ждал автобус на остановке, будто стоял тут уже час и ему было абсолютно все равно.

Он поднял голову.

– Прогулялась?

Голос ровный, с ленцой. Ни удивления, ни злости. Будто он знал, что я выйду именно здесь, будто ждал именно этого.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

Ни звука. Я стояла посреди грязного переулка, в балетках за пятьдесят тысяч, с пакетом из бутика и сумочкой Hermès, и не могла выдавить ни слова.

– Ты... как ты...

– Пакет.

Он кивнул на мою руку.

– В туалет с пакетом из бутика не ходят. Ну, если только не собираются выйти через другую дверь.

Снаружи, на узкой улочке, раздался автомобильный сигнал. Катька. Ее белый Mini Cooper наверняка уже стоял в конце переулка, она наверняка уже высматривала меня в зеркало заднего вида.

Я стояла и не могла пошевелиться.

Предыдущие охранники никогда не догадывались. Они сидели в зале и ждали пять минут, десять, пятнадцать, потом начинали нервничать, потом шли проверять. А к тому времени я была уже далеко.

А этот...

– Да я... да ты...

– Я – что? – Артем приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. – Делаю свою работу?

Катька посигналила снова, длиннее и настойчивее. Наверное, уже начала волноваться, почему я не выхожу.

Злость накатила волной.

Я рванулась вперед, к машине, к свободе, но Артем качнулся в сторону, перекрывая мне путь. Не грубо, не хватая за руки. Просто шагнул и встал между мной и выходом из переулка.

– Подвинься.

– Нет.

– Я кому сказала, подвинься!

– А я сказал – нет.

Он смотрел на меня сверху вниз, будто мои попытки сбежать не стоили даже легкого раздражения.

Я ненавидела этот его вид. Ненавидела его спокойствие. Ненавидела то, что он стоял тут, загораживая мне дорогу, и ему было плевать на мои крики.

– Отмени подругу, – сказал он, доставая свой телефон. – Напиши, что планы изменились.

– С какой стати я буду...

– А у меня инструкции.

Он покрутил телефон в пальцах.

– При попытке побега – доставить тебя домой. Сразу. Без остановок. Без кафешек. Без подружек.

Я сжала зубы так, что заныла челюсть.

– Ты не посмеешь.

– Посмею.

Он посмотрел на меня, и сомнений в нем не было никаких.

– Хочешь позвонить папе? Давай вместе позвоним. Расскажем ему, как ты пыталась сбежать от охраны в первый же день. Через кухню. С пакетом вместо отмазки.

Он помолчал.

– Как думаешь, ему понравится?

Глава 7

Она стояла перед ним, сжимая в руках этот дурацкий пакет из бутика. Синее платье внутри, то самое, которое он ей посоветовал. Ирония.

Губы Алисы побелели от злости, скулы заострились от напряжения.

Артем ждал.

Он видел, как она думает, как просчитывает варианты, перебирает возможности, ищет выход. Это читалось по ее лицу, по тому, как бегали глаза, по едва заметному движению губ.

Позвонить папе? Плохая идея. Ермолов будет в ярости, и не на Артема – на нее. Попытаться прорваться силой? Смешно. Она весила килограммов пятьдесят, половина из которых приходилась на сумочку и украшения. Устроить истерику прямо здесь, в грязном переулке? Можно, но толку ноль.

Снаружи снова посигналила машина. Подруга нервничала.

Алиса достала телефон из сумочки, пальцы забегали по экрану, и она набрала сообщение, отправив его одним резким движением большого пальца.

Сигналы прекратились.

Артем стоял и слушал, как тишина заполняет переулок. Где-то капала вода из кондиционера, гудели вентиляторы на крыше, доносился приглушенный шум города. А потом он услышал звук мотора – машина подруги развернулась и уехала.

– Умница, – сказал он.

Алиса посмотрела на него так, будто примеривалась, куда лучше воткнуть нож.

– Пошли.

Она резко развернулась и зашагала обратно к двери. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок задран. Даже в поражении она умудрялась выглядеть так, будто это был ее выбор, будто она сама решила вернуться, будто он тут вообще ни при чем.

Артем двинулся следом.

Они прошли через кухню. Повара на секунду подняли головы и вернулись к своим кастрюлям – мало ли кто тут ходит туда-сюда, не их дело.

Потом через служебный коридор. Потом через зал кафе.

Алиса не остановилась у столика, где осталась Лера, и не стала ничего объяснять, только на ходу ткнула в телефон, отправляя сообщение. Что-то про срочные дела, наверное, или про папин звонок, или вообще ничего – просто «уехала, созвонимся». Какая разница. Главное – не останавливаться, не смотреть в глаза, не показывать, что ее только что поймали как нашкодившую девчонку и тащат домой.

Она прошла через весь зал, толкнула стеклянную дверь и вышла на парковку.

Артем шел за ней в трех шагах. Собака, которой она его назвала.

Ничего. Собаки тоже бывают полезны.

Алиса села в машину, на заднее сиденье, как и полагается, хлопнула дверью чуть сильнее, чем нужно, но промолчала.

Артем обошел Mercedes и сел за руль. Кожаное сиденье приняло его, кондиционер дохнул в лицо прохладой. Он повернул ключ в зажигании, и двигатель ожил с мягким урчанием – триста лошадиных сил под капотом, машина стоимостью в небольшую квартиру. Для Ермоловых просто машина. Одна из нескольких.

Он выехал с парковки и влился в поток городского трафика.

Алиса молчала.

Артем включил радио, и из динамиков полилась какая-то попса, ненавязчивая, с простеньким битом и женским голосом, поющим про любовь и разбитые сердца. Он заметил, как Алиса дернулась на заднем сиденье, как ее рука потянулась к кнопке, но остановилась на полпути.

Ничего не сказала. Отвернулась к окну.

Маленькая победа.

Они ехали по Кутузовскому в сторону области: пробки, светофоры, обычный московский трафик. Справа проплыла громада «Европейского», слева мелькнули высотки делового центра, потом дорога стала свободнее, дома ниже, зелени больше.

Алиса смотрела в окно. Артем – на дорогу.

И думал.

Избалованная. Это да. Привыкла, что любую проблему можно решить папиными деньгами или папиными связями, что люди существуют для того, чтобы выполнять ее желания. Принцесса, которая никогда не знала, что такое отказ.

Но не дура.

Этот ее план с кухней был продуманным. Она знала кафе, знала расположение помещений, знала привычки охранников. Координация с подругой, отвлекающий маневр с пакетом, точный расчет времени – все было спланировано заранее. Работало раньше, значит, работало не раз.

Четыре охранника за полгода. Теперь Артем понимал, почему они уходили. Не потому что она была невыносимой, а потому что она была умной. Умной и упрямой. Она не просто капризничала – она вела войну. Методично, расчетливо, с использованием всех доступных ресурсов.

Просто она не ожидала, что кто-то будет думать на шаг вперед. Что кто-то заметит пакет. Что кто-то проверит запасные выходы.

Артем позволил себе усмешку.

– Чего ты лыбишься?

Ее голос прозвучал резко, зло – первые слова за всю дорогу. Он глянул в зеркало заднего вида. Алиса смотрела на его отражение.

– Ничего.

– Смеешься надо мной?

– Нет.

– А что тогда?

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

– Представление было хорошее. Продуманное. С предыдущими, видимо, работало.

Она промолчала, и Артем видел в зеркале, как она стиснула зубы.

– Избавиться от меня не получится, – он снова глянул в зеркало. – Но забавно наблюдать, как ты пытаешься.

Ее глаза сузились, ноздри раздулись.

– Еще посмотрим, – процедила она сквозь зубы. – Кто кого.

– Посмотрим.

– Я докажу папе, что ты не способен меня охранять. Что рядом с тобой я в опасности. И он тебя уволит.

Артем кивнул, перестраиваясь в правый ряд перед съездом на Рублевку.

– Попробуй.

– Ты не победишь.

– Окей.

Она откинулась на спинку сиденья, скрестила руки на груди и снова уставилась в окно, на мелькающие за стеклом заборы и ворота.

Артем вел машину и улыбался.

Не потому что девчонка была смешной и не потому что ее угрозы его пугали, а потому что с ней было непросто. Избалованная принцесса, которая умела строить планы и не сдавалась после первой неудачи, которая объявила ему войну и собиралась ее выиграть.

Ермолов знал, что делал, когда нанимал его. Молодой, упрямый, без страха потерять работу. Против такой девочки нужен был именно такой охранник – не тот, кто прогнется, а тот, кто прогнет ее.

Они подъехали к дому, и кованые ворота разъехались, пропуская машину на территорию. Артем проехал по подъездной дорожке, мимо идеально подстриженных газонов и клумб с розами, и припарковался у парадного входа.

Алиса вылетела из машины раньше, чем он заглушил мотор – рванула дверь, выскочила наружу, хлопнула так, что эхо прокатилось по всему двору. Охранник у ворот поднял голову и посмотрел в их сторону.

Артем остался сидеть за рулем.

Смотрел, как она взбегает по мраморным ступенькам, как развеваются волосы, как она исчезает в темном проеме двери, не оглянувшись ни разу.

Через несколько секунд где-то наверху, на третьем этаже, хлопнула еще одна дверь. Со злостью.

Ее комната.

Артем выключил двигатель и откинулся на спинку сиденья.

День первый. Счет один-ноль в его пользу. Она попыталась сбежать – он ее поймал. Она попыталась его унизить – он не повелся. Она объявила войну – он принял вызов.

Посмотрим, что будет завтра.

Он вышел из машины, достал из багажника ее пакеты с покупками и направился к дому. Нужно было отнести все это наверх, нужно было разобраться с гостевой комнатой, нужно было поговорить с охраной периметра, узнать протоколы и расписания.

Много работы.

Но сначала он позволил себе еще раз улыбнуться.

Непростая девочка.