Текст книги "Ванильная пинта (СИ)"

Автор книги: Анна Бодрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Тебя тоже кусали?.. – я поморщила лоб.

– Это называется: «Пить». Меня, конечно, пили. Это – местное «посвящение». Здесь… все ими отмечены. У охраны такое правило. Наверное, чтобы боялись…

– Да нет, скорее, они это от скуки придумали… – отозвался чеченец.

Макс склонил голову набок и показал мне две бледно–розовые точки на своей толстокожей шее.

* * *

Дальше тянулись дни. Один был похож на другой. Единственное, что изменялось, моё «приживание» в этом мирке. Каждый день я обследовала комнату отдыха. Нашла несколько хороших книг. Когда поправилась, побывала в душе. С домашним было не сравнить, но было вполне сносно. Горячая вода, шампунь, гель. Еще мне выдали предметы первой необходимости… которые обычно берут из дома: мыло, полотенце, щетка, тапочки. Как говорил Макс – «все, что нужно». Только мне было нужно совсем другое! Свобода, любовь, жизнь без этой мерзости и грязи… Чтобы не нужно было привыкать к страху, к боли, к порабощению… Мне так хотелось чувствовать себя человеком!.. а не скотом, не глупой индейкой, которую кормят лишь из корыстных целей, чтобы жила и давала… то, что дает… чтоб не загнулась раньше времени. Док больше не пытался со мной шутить. Он старался вообще со мной не разговаривать. Охранники больше меня не трогали. Мне сказали, что они обычно после «посвящения» не трогают. Но я, конечно, больше не ходила одна, и все равно старалась не приближаться к ним. Так прошло две недели. Это был самый короткий срок восстановления. Обычно давали дольше, но… Док потребовал, чтобы я явилась к нему вечером.

– Не злись, – как всегда, успокаивал меня Макс, – наверняка его сверху приперли к стенке. Он сам никогда так не поступил бы. Он за тебя очень беспокоится…

– И… как он это делает?.. – я застилала постель после обеденного отдыха, и остановилась, села на кровать, глядя на Макса искоса.

– Он все время спрашивает о тебе. Как ты переживаешь, на что надеешься…

– И ты, конечно, все ему сливаешь! – я была зла. Вот теперь! Не на доктора, на Макса. «Солдат был прав. Мой друг действительно оказался слишком болтлив».

– Да я просто… просто говорил, что ты, вроде, успокаиваешься, в себя приходишь… – виновато пожал плечами толстяк.

– Что еще?! – потребовала я.

– Лиз, не кричи, пожалуйста… Я ничего такого не сделал, вроде…

– Конечно! Только то, о чем он боялся меня спросить, ты ему выдавал по полной! Ты… ты – просто стукач, Максим…

– Да–а–а–а… – укоризненно протянул Леха, кивая Максу, подтверждая мои слова.

Я вышла в коридор и прогулялась до комнаты отдыха, чтобы не видеть его вечно виноватое лицо. В зале было много народу. Мест почти не было. По телеку смотрели какую–то черно–белую муть про войну. И я решила все же идти в процедурный. «Чему быть, того не миновать… И ничего, что раньше напол часа. Подожду. Или он поторопится… – я подошла к дверям. – Черт… В конце концов, они не будут «пить», если я иду на забор… Или будут?» В коридоре появился Леха со своим костылем. Он заметил мое замешательство.

– О чем задумалась?..

– Будут или не будут… пить, если я иду на забор?.. – спросила прямо, как есть.

– Лично я хожу один, но тебе бы не посоветовал… Не знаю, – он покачал головой. – Да, не должны. Док им мало, чем навредит, но забор – это «святое». Их собственная крыша удавит…

– Так значит… идти? – я потянулась дрожащей рукой к звонку.

– Иди. Если что, не забудь сообщить, куда и зачем шла… Они могут быть не в курсе.

Я кивнула.

– Спасибо.

* * *

Ничего криминального со мной не произошло. Того парня, что проводил мое «крещение», вообще не было. Я даже подумала, не уволили ли его?.. Внизу меня довели до двери кабинета и оставили одну. Я постучала.

– Кто там еще?! – послышалось недовольно.

– Вы сами сказали прийти… – фыркнула я. «Он еще и недоволен!»

– Лиза?.. – через мгновение дверь открылась. Док выглядел виновато. – Прости, я думал, что пригласил тебя к восьми…

– Так и есть… – я пожала плечами, входя в кабинет, не дожидаясь, пока Док меня позовет, – Сейчас половина. Ничего, что я пораньше расправлюсь со своим «гражданским долгом»?..

– Откуда такой цинизм?.. – он прикрыл дверь, ошарашено глядя на меня.

– А вы хотите, чтоб я снова рыдала? Умоляла вас, кричала… Может, вам это нравится, Док?..

– Так, стоп! Все, хватит! – он взорвался, и мне даже стало не по себе. Он таким серьезным был очень редко. – Сядь!

Я полезла на кресло, но он гаркнул:

– Нет! – я аж вздрогнула. – Возьми стул, вон там… Поставь сюда и сядь.

Я сделала, как он сказал, села. А он опустил глаза в карту и долго–долго молчал. Но, едва я попыталась открыть рот, он снова «включился».

– Сколько дней у тебя длится цикл? – железно, как будто ничего вокруг не происходило, будто он в обычной клинике принимает сотую пациентку за день…

– Что?.. – я, честно, не поняла, что он имеет в виду месячные.

– Твой месячный цикл. Сколько он длится обычно? – раздраженно повторил он. – Больше или меньше тридцати дней?

– Чуть больше, но какое…

– Когда была в последний раз менструация?

– Зачем вам это?.. – я старалась разгадать, что он задумал. Мне опять казалось все это коварным заговором.

– В этот период и после него нельзя производить забор крови, – объяснил он. – Ты ответишь мне?

– Были… была перед тем, как… я сюда попала. За пару дней до этого закончилась…

– Ясно. Хорошо…

– Что ж хорошего?.. – удивилась я. – Вы ведь сами сказали, нельзя после. Выходит, вы тогда поступили «не по правилам»?..

– Да. Но я сейчас не об этом… – он оставил запись в моей карте и даже вложил в нее календарик.

– А о чем?.. Вы постоянно говорите загадками. И вы хотите, чтоб я вам доверяла?..

– Поверь, уже и не мечтаю…

– Вы действительно думали, что я смогу довериться своему палачу?.. – я сказала не грубо, просто действительно такой вопрос и возник в голове.

– Не я взял на себя право распоряжаться твоей судьбой, Лиза… Не я…

– А кто же?.. Кто еще мог за меня это решить?! – я опять разозлилась. Постаралась взять себя в руки. – Может, просто лучше об этом вообще не говорить?..

– Пожалуй, ты права. Как общее самочувствие? Слабость прошла?

– Да, вроде.

– Голова не кружится по утрам?

– Нет.

– Может… какие–то замечания по поводу бытовых условий? Если тебе чего–то не хватает, и, если это приемлемо, я могу…

– Я подумаю над этим, – я улыбнулась с тоской, – Но… мне кажется, вы не будете бегать по художественным салонам, покупать то, что мне нужно.

– Так ты рисуешь?.. – кажется, это привело его в восторг, будто Док нашел выход из безвыходной ситуации. Меня эта реакция порадовала и даже то, как он произнес это слово: «Рисуешь»… Даже это меня не обидело.

– Я учусь… Училась на первом курсе «художки». Закончила школу. Еще ходила на спец–курс искусствоведения, курс итальянской живописи… – я погрузилась в воспоминания, забыв на время о том, где нахожусь…

– Я постараюсь достать для тебя все, что нужно. У меня даже есть один знакомый… который, я думаю, мне в этом поможет! – обрадовался Док.

– Забавно…

– Что?.. – поморщился он, словно от боли. Он ждал от меня очередной колкости.

– Вы не читали Фаулза? – я улыбнулась, чтобы ему стало полегче.

– Нет.

– Я так и думала… Но, все равно, забавно…

– Я не понимаю… – растерялся он.

– Это неважно, – я поднялась со стула, – Не вдумывайтесь, Док… – подошла к креслу, оглянулась на него. – Может, уже пора? Не хочу опоздать к ужину.

Док пожал плечами, поднимаясь с места.

– Как скажешь…

Я легла, отвернулась, чтобы не смотреть. Он все быстро сделал. Оставалось ждать. Никаких ремней, да они были и ни к чему. Я все время представляла себе, что, если я вдруг начну дергаться… тогда или игла во мне сломается, или войдет не туда! В общем, мне было не по себе от одной мысли, поэтому я решила выносить эти процедуры стойко, смело и спокойно.

– Что же вы сделали с Андреем?.. – ничего не могла с собой поделать. Вырвался сам по себе этот вопрос. Он не давал мне покоя в последнее время.

Доктор стоял у окна, спиной ко мне. Он поднял жалюзи, благо, мне было сейчас нельзя вставать, и вгляделся в темноту улицы. Наверное, что–то там увидел… или кого–то?..

– До–ок… – позвала я. Думаю, он все хорошо расслышал, – чего теперь–то скрывать? Какой смысл? Вы думаете, мне будет легче не знать?..

– У тебя, кроме него, есть родственники? Мама, братья, сестры… – он обернулся на меня.

Я покачала головой.

– Маму похоронили в тот самый день… Я… не стану плакать по нему. Скажите…

– Я не знаю о нем ничего, Лиза. Правда, не знаю, – у него были сейчас такие честные глаза…

– Если бы он приехал, то первым делом пришел бы сюда, к вам. Ведь здесь, с вами он меня оставил…

– Ты научилась держаться, научилась не верить на слово… Научись и видеть предателей вокруг себя. Прими тот факт, что никому нельзя доверять, ни на кого нельзя надеяться. Ни здесь, ни в жизни вообще… – Док подошел ко мне. – Я бы очень хотел, чтобы она у тебя была, и постараюсь…

Его прервал стук в дверь.

– Одну минуту! – он сразу так заволновался!

– Макс – предатель. Он все вам рассказал обо мне, я знаю… – отстраненно рассуждала я над его словами, не до конца понимая, что он хотел до меня донести…

– Да при чем тут Тарасенко! – взорвался Док в отчаянии, всплескивая руками. – Ты так ничего и не поняла!

Я была бы рада понять, но он вышел в коридор, прикрыв за собой дверь, и я не успела его расспросить. Дальше… он завел разговор с тем, кто к нему пришел. Это был мужчина, не старше его, судя по голосу. Очень благожелательно настроенный. Он улыбался, когда говорил, обращался к доктору на ты, будто давно знал его… Я лежала и слушала их разговор, хотя не все мне было понятно. Пыталась представить, как он выглядит. Иногда они понижали тон, и мне было не разобрать слов.

Гость:

– М–да… Так ты говорил, у тебя есть что–то… особенное?

Док:

– Да. Я потому и звонил… Есть кое–что «свежее». Мне почему–то кажется, что тебя заинтересует не только сам продукт.

«Подлый, подлый! Гадкий докторишка! Какой же он мерзкий лицемер! И я всегда это знала… Нет, послушать его только! Господи, ну и мерзость… Шел бы он к чертям со своей помощью и покупками! Урод…» – я сжала кулаки.

Гость:

– Ты и так много работы выполняешь здесь… Занялся еще и сводничеством?..

Его собеседнику, видимо, тоже не понравился его тон.

Док:

– Ты не о том подумал, – попытался оправдаться он. – Неважно. Забудь… Мы скоро закончим. Ты подождешь?

Гость:

– Конечно. Я буду здесь.

Дверь открылась. Док вошел и снова прикрыл ее. Он почему–то очень боялся, что я увижу его покупателя… Меня, конечно, разбирало любопытство, но не настолько, чтобы шевелиться с иглой в руке! Док подошел очень вовремя. Снял жгут, глянул на меня украдкой… Он не был уверен, что я его не слышала. Так я помогла ему убедиться!

– Сутенер… – сквозь зубы процедила я. И он перестал на меня смотреть. Похоже, ему даже стало стыдно…

– Побудь здесь. Не выходи пока… – ответил он.

– Как же еще он поймет, от чего отказался?! – я нарочно сказала громко, чтобы тот слышал. – Пусть знает, у вас ТОЛЬКО ЛУЧШИЙ ТОВАР.

– Прекрати! – мне удалось его вывести. – Я сказал, сиди здесь. Или привязать тебя, чтоб было понятнее?.. – и он тоже шипел сквозь зубы. Я сильно его разозлила.

– Нет… – я легла и закрыла глаза, – На ужин я все равно уже опоздала…

Теперь, как бы я ни вслушивалась, ничего не услышала. Они почти и не говорили. Несколько слов, и то я разобрала из них только прощание. Гость покинул клинику, Док вернулся и разрешил мне уйти.

* * *

На следующий день, вернувшись с обеда, я нашла на столике возле своей кровати альбом, тетрадь и несколько грифельных карандашей. Из тетради я решила сделать дневник. Пришлось выпросить у Дока еще и ручку. Теперь я могла изливать душу на бумаге. Только записи получались гораздо светлее и приятнее всего происходящего вокруг меня. Скорее, дневник стал моим маленьким миром, чуланом, в котором я пряталась от злых людей, прятала там свои радости и приятные воспоминания, чтобы никто не смог коснуться их грязными руками.

15.12 (ночь)

Последний Забор. До рождества больше не будет. Чаще смотрю телевизор. Даже появилось смутное ощущение праздника!.. что в этом месте кажется невозможным. Почему–то никак не могу расстаться со своими «иллюзиями». Не знаю, что там с Андреем… но еще верю, что выберусь отсюда! Стараюсь с ребятами об этом не говорить. Они только высмеивают все мои идеи и мою надежду. Идиоты! 

 15.12

 Утром лежала и вспоминала о том парне, госте, который… которого я даже не видела! Только слышала голос. Было еще темно, и я лежала и представляла, как он может выглядеть. Наверное, это место так на меня повлияло?.. Хотя… я его представляла без особого пристрастия. Просто голос у него был теплый какой–то, мягкий… а мне нужно было придумать кого–то, кто бы меня спас. Наверное, я еще не выросла, но представлять себя заточенной в башне принцессой очень приятно – отличный психологический щит. Вот я его себе и нарисовала… получился высокий, с сильными руками и мягкими чертами лица… блондин. Портрет вышел очень похожим на одного парня… это – уже другая история!

15.12 (вечер)

Ладно. История такая: два года назад, когда мы жили еще в столице, помимо школы я ходила на курсы, в спец–класс итальянской живописи. Пишу и мурашки по спине… Не знаю, из какого ада явился наш преподаватель, но он был дьявольски красив! А мне было только пятнадцать… Вот так. Даже сейчас его вспоминаю – живот сводит. Он вообще был мистическим типом. Хотя… скорее всего нам с девчонками так казалось потому, что все мы по уши были в него влюблены. И еще он сам нагнетал эту «загадочность». Ему, наверное, нравилось играть роль Дьявола… А еще… еще он старался держать в тайне свою личную жизнь, никогда не отвечал на личные вопросы… и был потрясающе образован. Притом, что выглядел он не старше тридцати, казалось, что за плечами у него миллионы книг, десяток институтов и огромная жизнь, полная приключений и интриг. Таким он мне запомнился, по крайней мере. Эдакий Казанова, сошедший с картины итальянского художника восемнадцатого века… Хотя кое–что омрачило этот образ. Долго писать…. Ладно.

В общем, как уже понятно из вышеизложенного, все девушки класса мечтали о нем по ночам. Я, конечно, тоже (сначала!). Но, как только этот пижон начал отвечать взаимностью моим одногруппницам, малолеткам! Он почти перестал меня интересовать. Конечно, это было не на виду. Просто слухи ходили, сплетни. Одна, потом другая… заявляли, что побывали в гостях у нашего учителя. Я буквально затыкала уши, чтобы не думать о нем плохо. Его уроки все равно оставались для меня смыслом жизни. Из школы я бежала на курсы, на другой конец города! И субботние вечера, когда все обычные девчонки отрывались в клубах, я посещала ЕГО семинары. Слушала бы и слушала. Не могу его простить… за то, что он исчез! Внезапно, уехал из города перед самым окончанием курса! Просто бросил все и… Только через год, когда я встречалась с подругой, с того курса, я осознала, что осталась единственной, кого наш любимый учитель не успел пригласить в гости. Это было ужасно! Я почувствовала себя униженной. Вдобавок была шокирована его «неприхотливостью». Мне даже снился сон, что я у него в гостях, а он… Хотя никогда бы я не сделала подобной глупости… даже ради него. 

16.12

Под утро мысли сливались в однородную массу воспоминаний. Я не написала главного! Перед окончанием курса с одной из девушек случилось несчастье. Сначала она пропала без вести. Через неделю ее тело нашли в пригородной речке Опустошенное… обескровленное! Вот, после этого учитель и пропал. Все говорили, что это он, только я не верила. Я надеялась, что он исчез лишь потому, что не имел алиби… и что он боялся, что его похождения откроются в ходе следствия и… лишение лицензии и проч. Оправдывала, как могла. Слепо.

Сейчас сижу и думаю – он был вампиром! Тогда я тоже была в этом убеждена, но выросла и перестала думать о чепухе. Теперь же все становится на места. Он действительно по всем параметрам вампир. На занятиях, незадолго до того, как все закончилось, но уже после того, как мне приснился этот дурацкий сон… меня осенило. Я обожала потом подлавливать его на совпадениях с образом… Я подумала тогда «а ведь занятия у нас проходят только по вечерам! Никто и никогда не видел его при свете дня…» После того сна я будто чувствовала это, была уверена и искала доказательства для своего разума, чтобы сломить сопротивление здравого смысла. Что теперь. Пустое. Он исчез. Я тут. Зачем теребить прошлое?.. Может, я, в самом деле, избежала чего–то, ужасного?..

Со своим дневником я теперь не расставалась, даже когда шла в столовую или к Доку, запихивала тетрадь за пазуху, чтобы никто из моих любопытных соседей по комнате не мог до него добраться. Рисовала немного, углем, пастелью. Несколько раз по просьбе Макса, рисовала его портрет. Выходило прескверно, но Максу нравилось. Возможно, больше ему нравился сам процесс… А когда никого не было рядом, я рисовала пейзажи, разные места, где я когда–либо была, или где хотела бы оказаться сейчас… Свою комнату, открытую террасу нашего старого дома, охотничий домик в альпийских горах, куда мы с мамой и Андреем ездили на прошлый новый год… рисовала, а потом плакала.

В отличие от дневника, альбом я не могла носить с собой, и, в конце концов, его украли. Я не стала спрашивать никого. Я проглотила обиду. Рисовала теперь мало и только в самом дневнике. Альбом не вернули.

19.12

Опять попыталась нарисовать ЕГО. Как и в предыдущие попытки, портрет не удался… Неужели я забыла его лицо? Или это просто невозможно передать на бумаге?.. Помню, иногда он отпускал маленькую бородку, и тогда походил на портрет Чезаре Борджиа работы Джорджоне… такая скрытая угроза. А когда лицо его было чисто выбрито, не смотря на то, что у него светлые волосы, я упорно видела в нем нежного Рафаэля. И все–таки он – Дьявол.

Я отложила дневник. Надоело писать. До боли надоело. Вся эта игра затянулась. Во мне больше не было сил претворяться и мечтать о спасении. Я давно перестала сопоставлять своего учителя с покупателем–другом Дока. Я запретила себе эту бессмысленную игру. Пора было взрослеть. Пару дней я так сильно верила, что возле окна дожидалась темноты, чтобы увидеть его приближение. Тот гость не приходил больше в клинику. По крайней мере я не видела и не слышала больше никого постороннего возле процедурного кабинета. До тех пор, пока…

* * *

Это была рождественская неделя, и можно было употреблять все «вредные» и не диетические продукты. Макс принес пиво прямо в палату. Я не стала отказываться. Мне так понравилось, что я не заметила, как опустошила две бутылки. И не заметила бы, если бы не встала с кровати… все поплыло, ноги и руки загудели. Алкоголь зациркулировал по всему организму. Я, шатаясь, дошла до туалета. Меня не тошнило, просто тело не слушалось, и в глазах было мутновато.

– Мне больше не наливать! – заявила я, когда валилась обратно в палату. – Хватит с меня…

Я действительно так считала, но ребята посмеялись надо мной почему–то. Я плюхнулась обратно на койку и почувствовала, как ужасно хочется спать.

– Готова! – прокомментировал солдат. – Дверь закрой… – приглушенно сказал он Максу, будто опасаясь меня разбудить.

Я еще не спала. Просто глаза не могла продрать никак. Ничего необычного в его просьбе я не услышала, но Макс повел себя странно.

– Не, не, Лех… не надо, – неодобрительно отвечал он. Мне показалось, что не в тему. Я хотела открыть глаза, посмотреть, может что–то он такое делает, что Максу не нравится. Просто я не увязала их диалог.

– Я сказал, дверь закрой! – протянул чеченец угрожающе, и Макс, кажется, пошел ее, наконец закрывать. – Если хочешь, можешь с той стороны…

«Вот, блин, дверь не поделили!» – подумала я, и попыталась проснуться, чтоб их помирить.

– Ребят, ну чего вы опять… – я потерла глаза и открыла их. – Все же хорошо. Чего вы ругаетесь?..

Леха смотрел на меня как–то ошарашено. Вероятно, он переоценил степень моего опьянения. Макс же после моих слов отошел от двери, оставив ее открытой.

– Ты права, Лизка… – кивнул он, но на чеченца глянул очень озлобленно.

– Ребята, вы такие хорошие… Я без вас тут с ума бы сошла давно… – меня потянуло на лирику.

Я смутно увидела, как в дверях появился охранник, и сообразила, что это значит – уже стемнело. Мне показалось, нас сейчас заметут за «распитие», но охранник объявил, что меня вызывает Док. Мы все втроем удивились. Заборов не было сейчас, в праздники. Для планового осмотра Док мог выбрать время получше. Но спорить с ним никто бы здесь не рискнул, и мне пришлось встать с постели.

– Надо тебе умыться. Не в таком же виде идти… – Макс проводил меня до туалета.

Пока я умывалась, он что–то говорил, рассуждал вслух, но я почти ничего не поняла.

– Ты лучше не пей больше вообще… – выдал он, наконец, единственную, понятную мне фразу.

– Хорошо… – согласилась я.

Холодная вода здорово отрезвила. Даже немного знобить начало, а значит, я стала отходить. Пока спускалась по лестнице, нащупала дневник на животе, под рубашкой. О цели моего визита я даже не пыталась строить предположения. Голова все еще соображала туго. Охранник оставил меня в коридоре, запер за собой дверь. Дорога была мне знакома. Заблудиться было нереально. Но я не торопилась. Хотела протрезветь окончательно. Постояла немного, потом медленно–медленно зашагала по коридору… и поняла, что иду босиком! Вот почему мне было так приятно прохладно. Однако я осознала, что Док этого не одобрит, даже если я скажу, что эти их тапочки невыносимо неудобные. Я постояла, как цапля, на одной ноге, грея другую, и решилась. «Иду! Пусть ругает. Я все равно пьяная…»

Дверь в кабинет была открыта, но Дока не было за столом. Горела лишь настольная лампа, на остальное пространство отбрасывая густую тень. Я вошла и увидела слева, на процедурном кресле, человека. Я не испугалась. Я разглядела его лицо в свете люминесцентных ламп, падающем из коридора. Молодой, симпатичный, даже красивый мужчина! Я не видела его раньше. Я бы обязательно его запомнила. Он чуть склонил голову в мою сторону. Он будто отдыхал в этом кресле, вальяжно развалившись в нем. Я не увидела на его руках ни ремней, ни игл, хотя рукава рубашки были закатаны. Длинные темные волосы, гладкое лицо, ясные, почти светящиеся глаза… Он выглядел очень ухоженным. Но мой, затуманенный алкоголем разум отказывался анализировать происходящее. Остались лишь инстинкты. А они подсказывали мне, что этот мужчина мне очень нравится! Он уже более двух минут разглядывал меня, позволяя мне изучать свой образ, но так и не сказал ни слова.

– Привет! – весело бросила я.

– Привет… – будто согласился он, негромко. Какой же у него был мягкий голос. Мне показалось, что колени задрожали, когда он заговорил. Он с улыбкой покосился на мои босые ноги.

– Тебя тоже… продали? – с сочувствием предположила я, обходя кабинет по–хозяйски, чтоб, вероятно показать, как мне здесь все знакомо.

– Нет… – почти с той же интонацией отвечал мужчина.

Мне уже начало казаться, что он – галлюцинация, но красавец приподнялся, сел в кресле и принялся медленно, ужасно элегантно раскатывать манжеты, застегивая их запонками, которые достал из кармана. Все это он делал, не сводя с меня глаз, но глядел не пристально, а будто украдкой, искоса, исподлобья, иногда щурясь от света лампы, возле которой я стояла.

– Значит… вы – продавец?.. – продолжила высказывать версии я, перестав с ним заигрывать.

– Снова нет, – чуть усмехнулся он, спрыгнул с кресла, оказавшись у двери, и прикрыл ее.

Я перестала глупо улыбаться и бессмысленно отступила к окну. Если бы моя следующая догадка оказалась верна, меня не спасло бы это расстояние.

– Покупатель… – я не спрашивала, я констатировала, потому что вспомнила этот голос.

Конечно, он превзошел все мои самые смелые ожидания, но меня это почему–то совсем не радовало теперь.

– Только не бойся, ладно?.. – он не стал подходить ближе, остался там, у двери.

– Вы сегодня – не покупатель, вы сегодня – клиент… местного борделя, да? – у меня перехватило дыхание от страха, но я смогла вдохнуть и продолжить. – Где Док?! Где этот сутенер?.. Пересчитывает свои тридцать серебренников?.. – я держалась, я не плакала, хотя очень хотелось. Стоило мне потерять бдительность, и эта тварь набросилась бы на меня! И я держалась, терла глаза, кусала губы, дышала глубоко, но не плакала.

– Он сейчас придет. Он в лаборатории, кажется… какие–то документы ищет. Не волнуйся. Тебя никто не продавал, Лиза. Я хотел поговорить.

Я вздрогнула, когда он назвал меня по имени. Так знакома была эта интонация… Я пригляделась. И лицо казалось знакомым, своим, близким. Но пока я была в своем уме, чтобы понимать, кто он. «Если они с Доком хорошо знакомы, нет ничего удивительного, что он узнал мое имя…»

– Я так и поверила. Ну, прочитал моё имя на карте, – я кивнула в сторону стола, где действительно лежала моя открытая карта, – и можно считать, что мы знакомы? Прямо лучшие друзья…

– Зачем мне лгать? Собирался бы я тебя трахнуть – не стал бы врать, что поболтать хочу. Как ты думаешь?

– Наверное… – нехотя согласилась я. – Я тоже подумала, что такие, как ты за женщин не платят… тем более, в таком сомнительном месте. И чего тебе от меня надо?

Вампир двинулся, было, ко мне, но я, видимо, с таким ужасом попятилась в сторону, что он остановился.

– Ну, хорошо, сядь хотя бы на стул. Можешь оставаться там, – разрешил он.

Я подвинула кресло доктора к окну и села на край, чтобы можно было вскочить в любой момент.

– Сейчас придет Док, принесет все твои документы… – он присел обратно на край процедурного.

– Зачем?

– Не надо перебивать…

«Господи, это – он! Он! Только он может с такой мягкой интонацией успокоить класс…» – я снова впала в ступор, не понимая, права я или нет.

– Мы уничтожим их, – продолжил вампир, – прямо здесь. Потом мы уедем отсюда.

– Мы?..

– Мы с тобой, Лиза.

– С какой стати?.. – я уже слишком повзрослела, чтобы верить в «спасение».

– Я объясню тебе все потом. Я прошу тебя мне довериться… хоть это и непросто.

– Да раз плюнуть! Что вы?! О чем разговор…

– Тебе нравится здесь? – он выглядел раздраженно.

Я молчала. Боялась, он встанет и уедет сейчас, а я потом пожалею, что не воспользовалась единственным шансом. «Но зачем? Зачем ему это нужно?!»

– Вы купили себе «домашнюю собачонку» в личное пользование?.. Так понравилась?..

– Предположим, что… да.

Он даже не отпирался. Он сказал правду и этим подкупил моё доверие, хоть и стало мерзко у меня на душе.

– И, вы полагаете, я добровольно поеду?..

– Я на это очень надеюсь. Хуже тебе точно не будет. Ты все равно не поверишь, но у меня будет гораздо безопаснее, чем здесь… во всех отношениях. В остальном… те же условия… чистые иглы, хорошая кормежка… литература…

– Просто курорт… – я опустила глаза.

– Я к тебе не притронусь… – он развел руками.

– Неужели вы думаете, что я поверю вампиру?..

– Похоже, ты уже знаешь их не с лучшей стороны… – я сидела от него достаточно далеко, но глядел он прямо на крошечные шрамы на моей шее, – но выбора нет. Или ты веришь мне на слово… или…

Дверь приоткрылась, но Док уронил кипу бумаг и застрял на пороге, подбирая их. Я сорвалась с места, вылетая ему навстречу.

– Док! Какого черта тут происходит?!

Но он поглядел на меня, как на душевнобольную, вытолкнул в коридор и закрыл за собой дверь.

– Посиди там, подожди! – ответил он уже из–за закрытой двери кабинета.

Я опустилась на банкетку, стараясь правильно оценить его поведение. «Похоже, он тоже считает это моим спасением?.. И не сомневается, что я должна согласиться… или все–таки он меня продал?..» Я прислушалась. Они не старались говорить тихо. Я слышала весь разговор.

– Жечь здесь?.. Я замучаюсь выветривать гарь из кабинета… – ворчал Док.

– Есть другие предложения? Можешь залить их кислотой…

Они посмеялись, как старые приятели.

– Дороговато мне обойдется эта утилизация. Ладно, черт с ним, жги. Я открою окно.

Шорох рвущейся бумаги, чирканье зажигалки…

– Не переживай. Я сам им все объясню.

– Да я, скорее, за тебя переживаю, Себастьян… боюсь, не поймут они такого.

– А ты «не боись»! – рассмеялся в ответ вампир.

– Да и… помягче ей скажи как–нибудь, насчет отчима. Она перед этим ведь мать потеряла…

– Вот как?.. Я постараюсь.

– Удачи вам, обоим, ребята…

Дверь распахнулась. Вампир натягивал длинное осеннее пальто. Док не был удивлен, что я подслушивала. Он ни слова мне не сказал. Только посмотрел очень печально, очень.

– Пошли, – вампир подтолкнул меня за плечи.

Я обернулась на Дока, но тот по–прежнему молчал.

– Док!

– Ты можешь ему доверять, Лиза! Прощай… – произнес он, поворачиваясь к нам спиной.

– Но…

– Пошли, пошли! – он уверенно вел меня вперед по коридору, все быстрее, – Все нормально. Только времени у нас маловато. Торжественных провод не будет…

* * *

Если бы у меня было время сообразить, я бы возмутилась тому, что за меня уже все решили, но все было так… сумбурно. Я хотела что–то возразить вампиру, вырваться, отказаться, но в конце коридора открылась дверь. Нам навстречу вышел охранник. Я не думала ни о чем, я просто испугалась. Непроизвольно притормозила, даже стала упираться. Тогда мой «новый хозяин» тоже притормозил, но все же двигался, хоть и медленно, подталкивая меня еле–еле… Он заглянул мне в глаза на мгновение, потом на охранника. Я ждала схватки, но надеялась, что они в сговоре. Я тоже на него посмотрела, отвлекаясь от охранника. Мне хотелось знать, кому доверять, кому нет. Хотелось защиты…

– Это – он?.. – не глядя на меня, спросил Себастьян, без интонации, чтобы не выдать себя.

Мне потребовалось время, чтобы понять, что он имеет в виду. Тогда Себастьян отвлек руку от моего плеча и чуть коснулся шрамов.

– Да… – вздрогнула я.

Мы как раз «догуляли» до железных дверей. Охранник сдержанно улыбался Себастьяну.

– Доброй ночи, Господин, – по их «средневековому» обычаю, поприветствовал он старшего.

– Доброй, – снисходительно отозвался Себастьян, не выпуская мои плечи.

– Вам придется подождать. Я сначала должен отвести ее… Такие правила… – он развел руками.

Я ждала от Себастьяна чего–то, неординарного, но он превзошел мои ожидания, вместо ответа, вытащив свободной рукой пистолет из–под плаща. Удлиненный глушителем ствол взметнулся вверх, в упор дважды плюнул свинцом в сердце охранника. Парень, как пьяный, свалился на пол. Я помню, что собиралась закричать, даже попыталась, но оказалось, Себастьян вовремя заткнул мне рот. Похоже, он сделал это одновременно с выстрелами.

– Тихо… – шепнул он, отпуская меня. Я была не в состоянии сейчас даже шевелиться. Я глядела, как голубая рубашка, пропитываясь кровью, становится черной. Обыскав тело, вампир схватил большую связку ключей и потянул меня за руку, к лестнице, вниз. Еще одни железные двери, и мы очутились на подземной стоянке. Я переступила порог и остановилась. Ледяной асфальт. Я как будто обожглась, так больно было наступать. Себастьян не раздумывая подхватил меня на руки. Его машина стояла совсем рядом. Видимо, хорошо подготовился. Черный «Лексус» по приказу брелка пиликнул и даже завелся. Вампир усадил меня назад, запер, но не спешил садиться за руль. Он открыл багажник, и мне было не видно, что он там делает, но я и не пыталась разглядеть. Машина прогревалась. Я подобрала ноги и стала оттаивать их, растирая руками. В пижаме, босиком… декабрь был не подходящим месяцем для таких прогулок «налегке». Я даже не думала всерьез о побеге. Наконец, он закончил, хлопнул багажником, подошел к своей двери, снял пальто, бросил его мне, потом сел за руль. Я увидела, как он откручивает глушитель. Он бросил черную трубку в бардачок, пистолет убрал в наплечную кобуру.