Текст книги "Ванильная пинта (СИ)"

Автор книги: Анна Бодрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Вампир страдальчески вздохнул, выудил из кармана телефон и зашагал в коридор, набирая кому–то. Видимо своему знакомому в прокуратуре, о котором Олег как–то упомянул. Тот, судя по всему, тоже удивился моему решению, но в конце концов дал добро. Себастьян уточнил время и, прохладно попрощавшись со знакомым, повернулся ко мне.

– Одевайся.

Я сорвалась с дивана, взлетела вверх по лестнице, в комнату и была почти счастлива, несмотря на все еще мрачную мину Себастьяна и на предстоящий мне малоприятный разговор. Конечно, эти факты заметно омрачали настроение, но во–первых – эта поездка оказалась прекрасным поводом выбраться наконец в город, на люди (сидеть в этом полу добровольном заточении мне уже порядком наскучило), а во–вторых – как я уже сказала Себастьяну, очень хотелось покончить с этим в уходящем году. Мне казалось, так будет проще жить в следующем. Отыскав ботинки и куртку, я оглядела себя в зеркало, еще раз порадовалась, что появилась возможность их надеть, и слетела вниз, к заскучавшему вампиру. Его лицо за это время ничуть не изменилось. Но я улыбалась сама себе, и Себастьян все же заразился моим настроением, немного расслабился.

– Не передумала?.. Погода портится. Дождь сегодня… – натягивая пальто, он совершил последнюю попытку, но уже как–то лениво.

Я покачала головой и, сунув руки в карманы узких джинсов, выглянула в окно. «Конечно, дождь под Новый год – это обидно, но нашему делу совершенно не помеха».

* * *

После того, что между нами произошло… если этот оборот применим к кормлению вампира собственной кровью, что–то изменилось, причем, кардинально. Между нами будто резко сократилась бездна непонимания, я с полу–взгляда стала улавливать его настроение, он стал внимательнее ко мне, чутче, будто я подарила ему не пинту крови, а… как минимум почку. Шучу конечно. Нет, скорее, как если бы я откромсала частичку души и отдала ему безвозмездно. По дороге, под ровный шум колес по мокрому шоссе, я обдумала эту перемену и пришла к выводу, что Себастьян попросту не ожидал от меня ничего, подобного. Мое поведение убедило его в том, что я просто не переношу его общества и чуть ли ни презираю вампирскую природу. «А разве оно не так?.. Вспомни клинику! – возразил мой внутренний голос, – Было так. Что–то изменилось. Не знаю, почему, но к Себастьяну я отношусь совершенно иначе! И больше не заставляю себя забыть о его сущности. Она неприятна, но это… болезнь. Как Олег говорил. Просто неизлечимая болезнь. И вот сегодня у него как раз был «острый приступ». Разумеется, я инстинктивно постаралась ему помочь, сделать все, от меня зависящее. А как не помочь… близкому человеку?..» – я повернулась к Себастьяну. Глядя на него, наконец–то без опаски и смущения, я не отвернулась и не спрятала глаза, когда он, почувствовав мой взгляд, обернулся. Внутри меня зарождался вихрь, какой–то смерч нежности! Так меня к нему тянуло, что Себастьян, наверное, почувствовал. Сбросив скорость, он постарался как можно плавнее притормозить на обочине, но не стерпел, вдарил по тормозам и, едва машина замерла, потянул руки мне навстречу, принимая в свои объятья. Я прижалась к нему, максимально, насколько это было возможно, носом уткнулась в мягкий, ароматный ворот толстовки, почувствовала на плечах тепло его ладоней и зажмурилась. «Боже! Спасибо тебе… за это лучшее в мире чувство. Родной мой… Любимый… Мой ангел–хранитель!» Пальцы зарылись мне в волосы, губы припали к виску. Я подтянулась, подставляя им щеку… Умиленный вздох, и горячие, чувственные губы избирают совершенно другую цель! Сперва осторожно, словно проверяя реакцию, но через секунду уже властно и самозабвенно, проникая в меня, поглощая. Внутри меня с телом спорили возмущение, испуг и гордыня, но от краешков губ по всему организму девятым валом шла такая волна блаженного забвения, что все сомнения растворились в ней, не успев еще толком обрисоваться в сознании. Моя ладонь легла к нему на плечо, обвила шею, другая скользнула по гладкой щеке. Мне хотелось ощутить его всего, соприкоснуться с каждой его клеточкой… И Себастьяну, кажется, хотелось того же. Но его обжигающие пальцы так жадно стиснулись на талии, что слегка отрезвили мой разум. Отстраняясь от губ вампира, я целомудренно чмокнула их, будто прощаясь, выдохнула и вернулась в свое кресло. Себастьян не сказал ни слова. Он лишь улыбался мне, а я – в ответ. В общем, всю оставшуюся дорогу мы выглядели, как два влюбленных идиота.

Аккуратно расчищенный двор, широкий подъезд серого казенного здания, и настроения как не бывало. Я с тоской оглядела полупустую стоянку, бледно–зеленый свет мутноватых окон прокуратуры. В животе неприятно заныло. На плечо легла заботливая рука.

– Все будет хорошо, Лис, – ласково шепнул Себастьян, заряжая меня уверенностью.

Я выдохнула, собралась и вышла из машины.

Почти в дверях нас встретил молодой, некрупный мужчина. За руку поприветствовав Себастьяна, он провел нас по тесным коридорам, по лестнице на второй этаж, где пригласил меня в кабинет. Переступая злополучный порог, я обернулась на Себастьяна с такой тоской, словно в последний раз, но вампир ласково улыбнулся мне, развеивая смятение. Дверь закрылась.

– Не волнуйтесь, Елизавета Петровна, – приветливо начал парень, выуживая из ящика стола чистые листы бумаги, – это недолго. Буквально, пара вопросов. Садитесь.

Я прошла к столу, беглым взором окинув комнату. «Кабинет, как кабинет. Можно даже сказать, «уютный», если не считать решетки на окне…»

– Андрей Геннадьевич Каверняк, он же Сайдаров… кем вам приходится?

Это «анкетирование» длилось около получаса. Склонившись над листом, следователь непрестанно писал, спрашивал, изредка поднимая на меня серые глаза, когда я мешкала с ответом, и, услышав от меня хоть что–то более или менее вразумительное, вновь склонялся над столом, подробно записывая каждое слово. Под конец, когда мы медленно но верно добрались до вечера после похорон, в кабинет неожиданно вошел еще один мужчина, так же в штатском, и тоже относительно молодой. Вошел беспардонно, без стука, прикрыл дверь и, пристально изучая меня, прошел к окну, сел там. Мой следователь не обратил на коллегу никакого внимания и продолжил.

– Итак, после того, как вы ознакомились с завещанием госпожи Корниловой, Сайдаров предложил вам выпить. Приняв предложенный вам алкоголь, вы вступили с Сайдаровым в спор, – подняв лист перед собой, громко зачитал он, подводя итог. – Все так?.. – уточнил парень, замечая, что я совершенно его не слушаю.

– А?.. Да. Все правильно, – опомнилась я. – Скажите, а… разве мои показания не должны быть… конфиденциальны? – подобрав умное слово, поинтересовалась я.

Следователь переглянулся с посторонним мужчиной и вернулся ко мне.

– Да. Конечно. Но, поверьте мне, здесь нет посторонних. Это – мой коллега. Он вместе со мной занимается делом Сайдарова.

Я лишь вздохнула, принимая этот факт.

– Давайте продолжим, – парень вновь вооружился ручкой. – В ходе данной ссоры, ваш отчим предложил вам добровольно передать ему права на владение «Портрл–энд–корпорейтед», которые по завещанию переходили в ваше распоряжение.

– Угу… – снова вздохнула я, подустав от его занудства. Я не совсем понимала, зачем он повторяет мои слова, зачитывает вслух и ждет моего подтверждения, будто это не он со мной только что разговаривал!

– Что произошло потом?

Я злобно глянула на греющего уши «коллегу».

– Естественно, я отказалась.

– Почему «естественно»?

Я перевела ошарашенный взгляд на сероглазого, но тот выглядел совершенно невозмутимо, и во мне постепенно начало зарождаться бешенство.

– А то вы не знаете! – фыркнула я. – Потому что это – та еще гнида. И я уже тогда знала, что, как только все перейдет в его руки, я окажусь на улице, а дело всей маминой жизни уйдет с молотка.

– Угу. Ясно… – задумчиво буркнул следователь, кажется, смутившись моей обидой, и продолжил писанину. – После того, как вы отказались… как отреагировал Сайдаров?

Я на миг прикрыла глаза. Сердце колотилось, сдавливая грудь, но я нашла в себе силы выдохнуть и продолжить.

– Он… начал мне угрожать. Говорил, что деваться мне некуда, потому что он – официально мой опекун. Потом… когда я уже согласилась… Ну, не согласилась, а сделала вид, лишь бы он отстал… он… – еще один трудный выдох, – не поверил мне и стал грубо приставать.

– То есть, угрожая физической расправой, пытался вынудить вас отказаться от наследства в его пользу. После чего попытался совершить акт сексуального насилия. Так?

– Да, – быстро кивнула я, несказанно радуясь тому, что он не требует подробностей.

– Дальше?

Радость моментально улетучилась. Подняв глаза на следователя, я нервно сглотнула.

– В смысле?.. – растерялась я, но тут же опомнилась, мысленно отвешивая себе подзатыльник. – Ну, мне удалось вырваться. Я… в чем была, сбежала из дома и… больше его не видела.

– То есть, все эти два месяца вы не появлялись дома?.. – почему–то удивился сероглазый.

– Ну да. Я… жила у друзей, – мой взгляд машинально метнулся к его напарнику. Тот как раз заинтересованно оживился и даже привстал. – Простите, но… какое это имеет отношение к делу?.. – как можно убедительнее нахмурилась я.

– Ну, должен же я хоть как–то закончить… наш с вами разговор, – отшутился парень, поднимаясь из–за стола. – Так вы… и сейчас там живете? У этих друзей?..

– Я… не хочу, чтобы кто–либо знал, где я в данный момент нахожусь. Андрей, наверняка, меня ищет, а вы… как я понимаю, пока еще его не поймали. Так ведь?..

– Ну да, ну да… – вздохнул парень, вроде бы, с пониманием, и проводил меня до двери кабинета. – Вот, возьмите пропуск.

«Наконец–то! Господи, неужели закончилось?! Неимоверное облегчение. Сейчас домой, с чистой совестью. А завтра… Новый год. Себастьян. Боже, как же я соскучилась!» – глядя на измученного ожиданием вампира, улыбнулась я. Себастьян поднялся с кресла, встречая меня, и до него оставалась лишь какая–то пара шагов, когда меня бесцеремонно толкнул выбившийся вперед напарник моего следователя, якобы его коллега… Опередив меня, он подозрительно положил руку ему на плечо и махнул кому–то в конце коридора.

– Господин Дамиани, у меня есть к вам несколько вопросов. Пройдемте, пожалуйста, с нами! – железно объявил он, и двое в форме бесшумно обступили Себастьяна конвоем.

Мои ноги вросли в пол. Глядя, как менты торопливо уводят моего друга, единственного, родного и близкого мне человека, я стояла и ошарашено хлопала глазами. Вампир, не сопротивляясь, шел с ними, не издав ни звука, но, когда конвой остановился у одной из дверей, обернулся. Он видел панику в моих глазах, но в его взгляде скользнула вселенская пустота, холод, будто он никогда не знал меня… или не хочет знать?.. Едва сердце перестало стучать в голове, я рванула в кабинет, из которого только что вышла.

– Что происходит?! – накинулась я на своего «благодетеля» и якобы приятеля Себастьяна.

Сероглазый перебирал бумаги, подшивая в дело сегодняшний материал. Он как–то лениво окинул меня утомленным взором и, как ни в чем не бывало, продолжил свое занятие.

– Я спрашиваю, что, твою мать, происходит?! – сквозь зубы выпалила я. – За что вы арестовали Себастьяна?!

– Я?.. – хмыкнул этот упырь.

– Ваш «коллега»!

– Я… не имею никакой информации по данному делу, – заявил он. – Вы можете дождаться следователя Ефремова… – он сделал паузу, полагая, что я вот так просто сдамся, – в коридоре, – добавил он.

Я не двинулась с места, но эта сероглазая гнида вытолкал меня и запер дверь. Пустой душный коридор, обшарпанные кресла для посетителей, гудящие лампы. Бессильно шлепнувшись в кресло, я закрыла лицо руками, задыхаясь от слез. «Все… все выглядело так, будто я его сдала! Что за черт! Что они делают?! Почему?! И что теперь делать мне?..»

* * *

Допрос.

Прошло какое–то время, может час или полтора, целая вечность… Я все крутила и крутила в голове разговор со следователем, вспоминая, анализируя каждое слово, но ничего не могла найти лишнего, ничего, что вызвало бы подозрение. «Я ведь соврала под конец, сказала именно так, как собиралась. Я продумывала этот ответ почти сутки! Да и он вроде бы не цеплялся. Не стал настаивать на подробностях, не стал уточнять, как мне удалось отбиться от Андрея, и кто мои друзья… Это все – та хитрая тварь… следователь Ефремов… Это он что–то намотал себе на ус. Только что?! Я ведь ни звуком не упомянула о Себастьяне! Черт. Черт!! А если это все Андрей подстроил?.. У него ведь тоже, наверняка, какие–нибудь завязки с ментами, раз он до сих пор на свободе. Господи, что же делать то?! Себастьяну нельзя в тюрьму! Он погибнет!» – замок в двери напротив щелкнул. Допрашивавший меня следователь погасил свет в кабинете и запирал дверь уже снаружи. Заметив меня, он искренне удивился, но увидев красные глаза, как–то смежился, надеясь, что я его не замечу. Я мысленно плюнула ему вслед и вновь уперлась лбом в сложенные на коленях руки. Он уже дошел до поворота к лестнице, но вдруг обернулся.

– Девушка, идите домой! – по–дружески посоветовал он. – Вас вызовут.

– Даже, если бы было, куда… не пошла бы… – буркнула я в ответ.

Мент замешкался. Вместо лестницы, он шагнул вправо, заглянул в один из кабинетов и скрылся за дверью. Спустя минуту оттуда вышли уже двое – он и тот самый Ефремов. Сероглазый попрощался с коллегой и исчез на лестнице, а эта прокурорская крыса двинулась в мою сторону. Я вскочила с места.

– Лиза, идемте со мной! – не дойдя до меня, махнул он, поленившись делать лишние шаги.

Я поспешила вслед за ним к его кабинету.

– Что, и меня арестуете?! – огрызнулась я.

Ефремов лишь посмеялся. Распахнув дверь, пропустил меня вперед.

– Да, вас пока не за что. Просто, у меня есть к вам пара вопросов.

– Так вы сейчас найдете, за что… – фыркнула я, переступая порог непривычно светлого кабинета.

Здесь не было ни решеток, ни окна, как такового. Лишь голые стены, обтянутые белоснежным пластиком, такой же потолок, серый стол… «Комната для допросов?!» Неуютно яркий свет резал мои уставшие, заплаканные глаза.

– Вы напрасно иронизируете, Елизавета Петровна, – все еще улыбаясь, он запер дверь.

Двухдневная щетина, неопрятная, мятая рубашка, тертые джинсы, но дорогой, новый кожаный ремень, совершенно выбивающийся из общего «стиля». Я присела на один из двух стульев, так как ноги от нервов уже еле держали.

– За что вы его арестовали? – требовательно уставилась я на этого типа, и только теперь заметила камеру под потолком, в левом углу.

– Всему свое время, Лиза. Давайте по порядку… – важно разгуливая по кабинету, начал он. – Кого вы имеете в виду?

– Вы… вы что, издеваетесь надо мной?! – возмущенно всхлипнула я.

Ефремов невозмутимо покачал головой, щуря на меня свои пропитые, бесцветно–голубые глаза.

– Себастьяна, – сдалась я, отворачиваясь к столу.

– Господина Дамиани, – дотошно уточнил он.

– Да!

– Елизавета Петровна, не надо так нервничать… – беззлобно покачал головой мужчина, – я ведь говорю с вами спокойно?

– Я вашего друга, неизвестно за что, не задерживала, – обиженно буркнула я, но все же притихла.

– Вот мы и подошли к следующему вопросу! – радостно провозгласил он, страстно жестикулируя. – Какие отношения связывают вас с господином Дамиани?

– Послушайте, я не понимаю… это что, допрос?.. На каком основании?.. – не слишком уверенно, но четко возразила я, болезненно хмурясь на собственное бессилие.

– Помилуйте, Лизавета Петровна, – театрально приложив руку к груди, чуть склонился Ефремов. – Просто… чем быстрее мы разберемся в этом деле, тем лучше будет для вас, поверьте мне. Следствие интересует любая информация о господине Дамиане. Вы ведь хотите, чтобы все, наконец, прояснилось?..

– Объясните хотя бы, в чем его обвиняют? – смежилась я под таким давлением.

– В убийстве… – громом среди ясного неба прозвучал железно–будничный голос Ефремова.

Меня прошиб холодный пот. Машинально ухватив замок молнии, я потянула вниз, расстегивая куртку. К лицу прилила кровь, отчего в голове зашумело.

– И… у вас… есть доказательства?..

– Вернемся к моему вопросу! – строго отчеканил следователь.

– Он… мы – друзья, – с хрипотцой выдавила я из сжимающегося от обиды горла.

– Друзья?.. – мне послышалась в его голосе насмешка, но поднимать глаза я не стала. – И… как давно вы знакомы?

– Около… двух лет.

– Где вы познакомились с Себастьяном? – Ефремов устал гулять и приземлился за стол, напротив меня.

– Он был… моим учителем, – смутно соображая, отозвалась я, сквозь поток несущихся в голове сомнений. «Он не мог. Он – не убийца! Это все подстроено. Врагов у Себастьяна не меньше, чем у меня. И тогда, с Кристиной, его тоже кто–то подставил. Он не может убить… Ему было страшно причинить мне даже незначительную боль. Он не стал пить меня их природным способом. Потому что выбрал менее болезненный. Будь он кровавым чудовищем, жестоким убийцей, не стал бы так заморачиваться в минуту острого приступа!»

– И чему же, позвольте узнать, он вас… обучал?.. – растягивая пошлую бесцеремонную улыбку, уточнил Ефремов, и мне захотелось врезать по этой роже.

– Спец–курс итальянской живописи. Он его вел, – растолковала я, недобро глядя на него исподлобья.

– Ага. Так ты – тоже художница? – почему–то обрадовался он.

– Тоже, – плюнула я.

– Ну, хорошо. Давайте вернемся к вашим сегодняшним показаниям. Вы утверждаете, что спаслись от свихнувшегося отчима, сбежав из дома. Все эти два месяца вы проживали у Дамиана?

Я села ровнее, хмурясь на ровную поверхность стола.

– С чего вы взяли?..

– Элементарная логика, Лиза, – устало ухмыльнулся он. – Ты приехала с Себастьяном, а после его ареста заявила, что тебе некуда идти… – развел руками Ефремов, но не стал унижать меня дальше и сразу продолжил рассуждения, – так что этот факт будем считать установленным. Меня интересуют подробности того вечера. Пожалуйста, опиши, как именно ты у него оказалась?

Ком в горле разрастался с убийственной скоростью. «Да, я обдумывала подобный вопрос, но на тот момент совершенно не рассчитывала, что Себастьяна тоже будут допрашивать!» Ефремов навис надо мной мрачной давящей тучей.

– Ну же, Лиза… ты ведь не телепортировалась к нему домой?

Я сглотнула. «Была, не была…»

– Я позвонила ему и попросила о помощи.

– Вот как? – следователь заулыбался хитро и даже хищно, совсем, как вампир. – Позвонила из дома?

Мой взгляд забегал. Я не понимала, к чему он ведет и на чем пытается меня подловить.

– Нет. Естественно, нет! С мобильного… – я осторожно взглянула на Ефремова.

Тот все так же довольно растягивал обличительную ухмылку.

– С того мобильного, который при обыске нашли у вас дома?..

У меня на глаза вновь навернулись слезы, но нечеловеческим усилием я проглотила этот неуместный испуг, зажмурилась, делая вид, что просто устала.

– Нет, не с моего. Я позвонила от друзей. Он приехал за мной и забрал. Мне плохо. Пожалуйста, перестаньте давить на меня. Я уже часа четыре отвечаю на всякие дурацкие вопросы…

Следователь вздохнул, но улыбаться не перестал, поднялся, чтобы размяться прогулкой.

– Ты сказала, что вы знакомы два года. Все это время вы… дружили, общались и созванивались?

– Нет. Я перестала с ним общаться, когда мы переехали сюда. С тех пор мы не виделись. Но Себастьян хорошо помнит мою маму и появился на похоронах. Он… пообещал мне любую посильную помощь. И, когда все это произошло, я первым делом вспомнила о нем.

На едином дыхании выговорила я, ни разу не запнувшись и не сфальшивив, потому что представляла себе подобную ситуацию ясно, как днем.

– Складно, – негромко протянул Ефремов, – красивая история. Осталось надеяться, что Дамиан ее подтвердит… – внимательно следя за моей реакцией, ядовито заметил он.

– Вы считаете, что Себастьян меня похитил? Или что? Силой у себя держал?.. – устало усмехнулась я, растирая болящие глаза.

– Я пытаюсь понять, зачем ты его выгораживаешь, – мрачно отозвался Ефремов у меня за спиной, – Ты, по–видимому, даже представить себе не можешь, с кем провела два месяца под одной крышей, Корнилова.

Обернувшись на следователя, я вскочила из–за стола, прожигая его прямым презрительным взглядом.

– У вас ничего нет на него. Никаких доказательств. Одни пустые подозрения. И вы думаете выудить из меня что–нибудь такое, к чему можно было бы привязаться. Зря тратите время! Я верю Себастьяну и точно знаю, что он не способен на убийство. Разговор окончен! Я не собираюсь больше отвечать на ваши мерзкие подковырки. Допросов на сегодня более, чем достаточно. Выпустите меня отсюда! – я уверенно шагнула к двери.

Ефремов покачал головой, отпирая замок, распахнул передо мной дверь и отвернулся, не желая видеть столь злостную укрывательницу преступников. Сжимая в руках куртку, я переступила порог и глубоко вдохнула. От потока свежего воздуха свободы даже немного повело. Из глубины белого кабинета до меня донеслось:

– Архипова Кристина Михайловна… восемьдесят шестого года рождения…

Застыв на полушаге, я неуверенно обернулась. Ефремов просиял своей циничной улыбкой.

– Что? Знакомо?.. – он склонился к столу и, выудив из ящика пухлую папку, швырнул, раскрыл и, отыскав несколько вложенных черно–белых фотографий, помахал мне.

Преодолевая смятение, я вновь переступила порог злополучного кабинета. Ефремов выставил руку с фото, гордо демонстрируя мне… бледный округлый комок в грязи и тине, черные следы, полосы, спутанная копна некогда шелковых длиннющих волос.

– Обескровленное и обезображенное тело было найдено в пригородной реке.

Я машинально приложила ладонь к губам, чувствуя, как мерзнут и немеют кончики пальцев.

– В каких отношениях вы были с Архиповой?

Я опустилась на еще теплый стул.

– Она была моей одногруппницей. Отношений, как таковых, не было.

– Приятельские. Не дружба.

– Нет. Но… меня уже допрашивали по ее делу, год назад, когда это случилось. Ну, то есть, когда ее, наконец, нашли.

– И ты, наверное, знаешь, кому предъявляли обвинение по данному убийству?

Я замотала головой, отчаянно, почти истерично, хмурясь.

– Он не мог этого сделать. Я сказала тогда, скажу и сейчас! Если бы у вас были доказательства, вы бы так жадно не тянули из нас информацию. А если что–то и есть, его, наверняка, подставили.

– Подставили?.. – печально усмехнулся Ефремов. – Ну, что ж…

Он подошел к столу и медленно выложил передо мной еще шесть подобных фотографий, будто демонстрировал выигрышную комбинацию, обыграв меня в покер. Сердце зашлось, сбивая дыхание. Вывернутые, отвратительные, обнаженные мертвые тела. С черными ногтями, с перекошенными лицами и с… характерными отметинами на запястьях, сонных артериях, на бедрах… Благословен Господь, снимки были черно–белыми! Иначе меня вывернуло бы прямо тут. Закрываясь ладонями, я сделала над собой усилие и отвернулась.

– Что это?.. – сквозь ладони выпалила я.

– А ты не догадываешься? – продолжил давить следователь, не делая ни малейшей скидки на мое состояние. – Бывшие «подруги» твоего драгоценного Себастьяна!

Я старалась не слышать его, не вдумываться. Хотелось свернуться в клубок, как кошка, и не видеть, не слышать больше ничего. Но… подлая скользкая змея сомнения все же протиснулась сквозь мои щиты, проникла в сознание… «Мой животный страх перед ним. Его молчание на прямые вопросы о Кристине… Его исчезновение. Слова об убийстве… «Это было бы проще всего». Ведь он именно так сказал о смерти! Мол, я бы мог, запросто! Но тогда снова придется переезжать… Господи, Боже, нет! Этого не может быть. Он добрый, чуткий, заботливый! И совсем не похож на шизофреника, который, выходя из дома надевает маску и вырезает полгорода, а потом возвращается к родным, уставший и счастливый. Нет! Он спас меня! Рискуя собственной жизнью, репутацией, бизнесом, всем! Он не мог…»

– Я вам не верю, – хрипло, но твердо ответила я.

– Я тебе тоже, Лиза, – фыркнул Ефремов, – но от этого не меняется суть.

– Какая суть? Вы опять голословно выставляете его чудовищем! Но как, по–вашему, я прожила с ним эти два месяца? И главное, почему? Если он – такой маньяк, за каким ему было мне помогать? И почему я до сих пор жива?! – от моего прямого взгляда Ефремов впервые уклонился.

– Как знать… быть может, ты до сих пор жива лишь потому, что в этом заинтересован Сайдаров? У тебя – иллюзия защищенности, у него – контроль над ситуацией. В любой момент, как только Сайдарову понадобится твоя смерть… рядом с тобой его исполнитель. Прочным слепым доверием держащий тебя на коротком поводке. У тебя ведь и в мыслях не было покинуть дом Дамиана?..

Рука метнулась к столу, фотографии осенним листопадом взмыли в воздух. Я обернулась к Ефремову, прочно стоя на ногах.

 –Вы – больной человек, господин Ефремов. И воображение у Вас тоже больное! И ни единому Вашему слову нет подтверждения. Оставьте меня в покое… – быстрым шагом, не оборачиваясь, закрывая уши руками на всякий случай, я долетела до лестницы, сбежала вниз…

 Сунув в окошко дежурного пропуск, прошла через турникет. Тяжелая дверь еле поддалась, или это я настолько ослабла… На улице шел дождь. Унылый осенний пейзаж. Черные деревья казенного двора, жужжащие фонари, ночь и дождь, почти проливной… Я спустилась с нескольких ступенек широкой подъездной лестницы, прижимая скомканную куртку к груди. Волосы моментально намокли, прилипли ко лбу, по вискам скатывалась вода, но я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта от капель, попадающих за шиворот… Все это не имело сейчас никакого значения. Прохлада даже немного отрезвила меня, привела в чувство. Перестала гудеть голова, глаза больше не болели. Слезы теперь были теплыми и не разъедали их. Сквозь эту прозрачную пелену я увидела во дворе машину Себастьяна и на автопилоте побрела к ней. Не глядя под ноги, по глубоким лужам и желеобразному талому снегу. Добрела, коснулась холодного металла и уткнулась лбом в крышу, почти прилегла, обнимая ее. Накрыла голову руками и приготовилась провести здесь остаток ночи.

– Лиза – это вы, девушка?.. – послышался незнакомый мужской голос у меня за спиной, с только что пустой безлюдной стоянки.

Размазывая влагу по лицу, я медленно обернулась на подкосившихся ногах, едва не сползая по борту Лексуса в лужу. Передо мной стоял высокий опрятный мужчина с черным зонтом, в дорогом выглаженном костюме–тройке. «Никогда не думала, что киллеры выглядят ТАК…» – мелькнуло в голове усталой усмешкой. Утирая нос, я кивнула, но, заметив позади него черное авто премиум–класса, вжалась спиной в родной Лексус и совсем расхотела умирать.

– Идемте. С вами хочет поговорить господин Айен, – заботливо выставив руку с зонтом над моей головой, объявил мужчина.

Этот жест в сочетании с этим именем совершенно сбили меня с толку. Встретившись глазами с «дипломатичным киллером», я оторвалась от машины и без сопротивления пошла с ним. Что–то было такое в его взгляде… словно он знает все, абсолютно все, что со мной произошло, и… вот–вот умиротворенно улыбнется, предвещая счастливую развязку. Однако верить прихвостню вампира я не спешила. Передо мной услужливо распахнулась задняя дверь. «Мне уже все равно. Правда, все равно… Я устала. Но этот… тип может помочь Себастьяну. Наверняка, может! Надо лишь как–то его уговорить…» – опускаясь на кожаное сиденье, думала я. Но, едва я очутилась в салоне, уверенность бесследно исчезла. У противоположной двери, вальяжно развалившись, сидел полноватый седой мужчина, на вид лет сорока. В одной руке он вертел тонкую инкрустированную трость с ручкой из темно–серого сплава, похожего на титан. Вторая рука по–хозяйски легла на спинку кресел. Я надеялась остаться на расстоянии, но приведший меня охранник ненавязчиво подтолкнул, чтобы сесть следом, и я оказалась к вампиру вплотную. Холодок прошелся от затылка по спине, горло сдавило волнение.

– Здравствуй, Лиза… – бесцветно поприветствовал меня «местный вампирский авторитет».

– Добрый вечер, господин Айен… – тихо отозвалась я, стараясь не всхлипнуть.

– Знаешь меня? – судя по смягчившемуся голосу, он улыбнулся.

Я кивнула, преодолевая желание потереть глаза.

– Я знаю, кто вы, – уточнила я.

– Не перестаю удивляться твоей мужественности, – заметил он без капли иронии. – И что же… зная это, ты все равно готова поехать со мной?..

Глубоко вдохнув, чтобы продолжить и мужественно согласиться, я… не устояла в этом раунде. Закрыв лицо руками, я припала к коленям, подавляя истерическое, удушливое рыдание. Мягкая короткая ладонь утешающе прошлась по моей спине.

– Ну–ну, тише, маленькая… уж прости старого паразита. Я подумал, ты, и вправду, железная.

– Я поеду… – икнула я, не поднимая головы.

– Что говоришь?

– Да, я поеду с вами, я сделаю все, что угодно… – урывками глотая воздух, выпрямилась я. – Только помогите ему.

– Кому?.. – будто, растерялся Айен.

– Себастьяну! Он же пропадет в тюрьме, он погибнет! – в отчаянии повысила голос я, оборачиваясь к вампиру, пытливо уставилась в его… яркие, небесно–синие глаза. По коже прокатилась волна отрезвляющего холода. – Вы ведь… можете ему помочь?

Мужчина вздохнул, едва заметно дрогнули морщины в уголках рта. Беззвучно, но уверенно кивнув мне, он похлопал водителя по плечу, и машина плавно тронулась с места.

* * *

Шелест колес по мокрой дороге, ровный, чуть слышимый гул мотора, поток горячего воздуха обдувал мое лицо. Волосы высохли, но так и остались слипшимися сосульками. И самое поганое, что мне совсем не хотелось их поправлять. Зачем?.. Я не стремилась умереть красивой. Это было по меньшей мере глупо, бессмысленно. Я глядела перед собой, не шевелясь, не пытаясь увидеть дорогу, по которой меня везли. Я даже дышала коротко, словно воровала чей–то воздух. Из ступора меня бесцеремонно вывело прикосновение Айена. Пальцы чуть сжались на плече, отвлекая меня от колен. Смутно осознавая причину его интереса, я послушно выпрямилась. Вампир взял меня за руку, заключил в свои пухлые ладони и, как будто от нечего делать, принялся поглаживать большими пальцами запястье.

– Лиза, – позвал он, пробуждая меня от защитного транса, – почему ты не смотришь в окно? Тебе неинтересно, куда мы едем?

– А что… можно? – буркнула я.

– Ну да, – хмыкнул Айен.

– Тогда… неинтересно, – отозвалась я траурно.

– Думаешь, это – твой последний путь? – уже откровенно развеселился вампир.

– А разве нет?..

– Себастьян запрещал тебе смотреть в окно? – перестав улыбаться, ответил он вопросом, явно, не обнадежив меня.

– Да. Когда мы ехали… из клиники.

– И ты… действительно не подглядывала?

Я второй раз отважилась поднять на него глаза и искренне покачала головой.

– Позволишь в этом убедиться?.. – поднял брови Айен.

– Как?.. – растерялась я, отводя глаза, но его пальцы коснулись подбородка и вернули мой взгляд.

– Просто не отводи и не закрывай глаза. Расслабься… – шепотом закончил он, и мое сознание поплыло, растворяясь в потоке блаженной неги, хлынувшей из его синих глаз. Эта неизвестная сила, обволакивала, поглощала и покрывала всю меня, до кончиков пальцев, расслабляла мышцы, стирала страхи, сомнения и боль.