Текст книги "Искры Феникса том 1 Презренное пламя"

Автор книги: Анна Вада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Спустя пятнадцать минут ландшафт за окном не изменился, и я с усердием принялась разглядывать собственные руки. Я перестала ерзать, прекратила тщетные попытки найти хоть какой-то ориентир. 

– Мы приближаемся к Ашеру, – сообщил Ферр, словно это название должно было для меня что-то значить.

– Это тот город, который ты уничтожила, – добавил он с торжествующей улыбкой.

Я молча извернулась на диване, чтобы смотреть вперед. Вдалеке начали проступать симметричные холмы, испещренные линиями дорог. Ферр пересел ко мне и тоже повернулся.

– Вон там, видишь черное, овечка?

Я поняла, что недооценила интеллект инопланетянина и заслужила это прозвище.

На окраине города виднелось нечто блестящее. Чем ближе мы подлетали, тем сильнее я начинала волноваться.

Пятно росло и расширялось. Ландшафт города запекся, превратившись в сплошную стеклянную поверхность. Я с ужасом посмотрела на мужчину рядом.

– Там... там не мог никто выжить, – с уверенностью сказала я.

– Это твоих рук дело, Алисанда. Я и сам в тот момент не осознавал, какому риску себя подвергаю. А когда увидел это... – он взял меня за руку, и моим же пальцем указал на гладь, с высоты напоминавшую поверхность озера.

– ...то понял, что ты отвела пламя от меня. Я был первым, кто встал на твою защиту. Жизнь за жизнь, Алисанда. Кровь за кровь.

Он резко потерял интерес к пепелищу, принявшись нажимать на наручный браслет, и вернулся на свое место.

Экар начал снижаться к космодрому. На этот раз нас никто не проверял – не сомневаюсь, у Феррада были свои привилегии.

– Овечка, на плато не отходи от меня. За малое время  здесь, ты нажила слишком много врагов.

Я недовольно, но покорно кивнула.

Увидеть пепелище с высоты оказалось не самым страшным. Как только мы плавно приземлились и пыль осела, дверь открылась. Салон моментально наполнился запахом горчащей гари.

– Держись за спинами геррианцев, – распорядился Ферр.

К экару с нескольких сторон приближались мужчины в форме, такой же чёрной, как у Ферра. Конвой для моей скромной персоны выделили что надо.

Я ожидала, что геррианцы будут похожи на красноглазого. Но нет. Далеко нет. Их можно было спутать с другой расой разве что со спины. Сначала подумала я. А потом поняла, что не спутать. Когда в меня ударило их подавляющей энергетикой, вышибающая воздух из легких.

Их колкие черные глаза, словно у ночных сов, пристально впивались в меня. Я мурашками по коже ощутила их жгучий, наглый интерес.

– Тебя понести? – Ферр быстро учился на ошибках. На этот раз он не ушел вперед, не оставил меня одну у открытой двери.

Я отрицательно качнула головой и, сделав не решительный шаг, ступила на раскаленные плиты космодрома. Охрана тут же сомкнулась вокруг, взяв меня и Ферра в плотное кольцо.

Их поганая энергетика сконцентрировалась на мне с такой силой, что мир поплыл перед глазами, и я инстинктивно вцепилась в предплечье красноглазого, пытаясь устоять на ногах. Феррад бросил на меня ядовитый взгляд, что-то прошипел сквозь зубы, но остался на месте, давая мне секунду, чтобы прийти в себя.

– Можем идти, – выдохнула я, отнимая руку и с ужасом заметила, что его кофта прожжена и тлеет.

Он на мой еще больший испуг лишь отмахнулся. Я же завороженно наблюдала, как ожог на его коже затягивается прямо на моих глазах.

Взлетная площадка кипела жизнью, как и в моей памяти, но теперь рабы походили на жертв пожара. Их тела были испещрены ожогами. Кто-то получил помощь, и теперь их кожа покрылась грубыми шрамами; за другими никто не стал ухаживать – их спины и конечности чернели от струпьев и волдырей. Одна наяда с обугленным крылом смотрела в пустоту потерянным взглядом. Повсюду мелькали особи с опаленными волосами и выгоревшими клоками шерсти.

«Нет, это не могла сделать я», – отчаянно твердила  себе. Одно дело – слушать рассказы, другое – видеть шрамы, и совсем третье – осознавать, что источник чужого горя это ты.

Тело сжалось от мучительного чувства вины. Последней каплей стали старые существа, которых, точно никто не лечил, их гнали как скот на убой. Это я обрекла их на муки. 

Глаза заволокло слезами, но я шла рядом с Ферром, почти с благодарностью впитывала боль от геррианской энергии – она была ничтожной по сравнению с их страданиями.

Передо мной встал вопрос, полный тихой горечи: не высока ли цена моего присутствия в этом мире? Сколько жизней я спасла уничтожив рабовладельческий город, а сколькие, наоборот, омрачила? И больше всего меня терзала мысль о тех, кто не мог постоять за себя, – самых уязвимых, перед кем моя вина была особенно тяжела.

Я смотрела по сторонам, повторяя это ты ты виновата! Но мои терзания резко оборвались. Я замерла на месте, начисто вытерла слезы рукавом и уставилась на вереницу рабов идущих впереди. Это были мужчины разных рас. И я стояла, не решаясь сделать шаг в их направлении, все еще надеясь ошибиться.

Не-мо-жет-быть.

Сердце пропустило удар. Всё внутри сжалось, будто перед взрывом вакуумной бомбы. Имперская клятва на груди вдруг раскалилась. Я снова протерла глаза, с ужасом понимая – мне не кажется.

Рыжая шевелюра мужчины, удаляющегося от нас, вдруг вздрогнула и замерла – словно он ощутил мой гнев. Точно! Чувствует, гад!

Тишину плато разрезал мой собственный, душераздирающий вопль.

– Не сбежишь!

Термоядерная волна ярости прокатилась изнутри, сменяя ступор на слепое, безудержное ликование. Это был он! Я узнала его даже в одном ошейнике – Олег собственной персоной. Здесь, в чертовой другой галактике! Гнев оглушил, выжег все остальные чувства.

Уничтожу. Превращу в пепел. Развею по проклятым барханам! Нет страшнее мести, чем месть той, которая сгорает, в прямом смысле от гнева!

Олег, запрокинул голову, его тело под моим взглядом выгнулось дугой так, что он, словно балерина привстал на цыпочки, после он рухнул голой задницей на землю. Он, корчился в пыли, словно опрокинутый жук.

Ферр перевел прищуренный взгляд с него на меня.

– Угомонись, Алисанда, или мне придется принять меры.

Мои глаза пылали, от языков пламени на лице Ферра заплясали блики, пальцы судорожно сжимали полы камзола. Из-за него пострадали невинные! Они умерли из-за него! И Таня осталась там одна, из-за него! Это из-за него я оказалась здесь! 

– Убью! Я должна его убить! – мой голос сорвался на визг.

Плечо моего камзола вспыхнуло. Я с наслаждением наблюдала, как Олег бьется в судорогах, будто пытается сбить со спины несуществующее пламя. Как скрёбет ногтями по земле… 

К Олегу уже побежал надсмотрщик. Но Ферр скомандовал на шанарском, тоном, не терпящим возражений:

– Всем оставаться на местах!

Он оставил меня на попечение охраны, чьи железные руки легли мне на плечи, а сам мгновенно очутился рядом с Олегом. Красноглазый слегка коснулся носком ботинка, голого мужчины, но и этого оказалось достаточно, чтобы перекинуть землянина на живот, словно Олег не имел веса.

Феррад выругался на герриансеом, прижал бьющееся в агонии тело к земле и жестом подозвал двух воинов.

Что мать вашу тут происходит? Я не поверила своим глазам. Геррианцы начали поднимать Олега. А Ферр с перекошенным от ярости лицом так же мгновенно возник передо мной.

– Асхин патар натеро! – его голос был подобен раскату грома. Он встряхнул меня за плечи так, что чуть не слетела голова.

– Ферр, я сделаю что угодно, только убей его! Я знаю, ты можешь! Просто убей! – я задыхалась от обиды. Воины с неподдельной заботой понесли Олега дальше. Камзол на мне задымился сильнее.

Красноглазый занервничал. Молниеносным движением он достал что-то из-за пазухи и всадил мне в шею. Боль была острой и короткой, как укус осы.

– Крайняя мера, Эрра, – прозвучало где-то совсем рядом.

Сознание начало уплывать, затягивая мир в густой туман.

– Убей его, Ферр... Жизнь за жизнь... – я уже не говорила, а скулила, цепляясь за последние проблески мысли. – Убей, миленький...

Господи, только я могла назвать этого красноглазого монстра «миленьким». Или это было действие от укола.

– Встретимся на Герриане, Алисанда, – его голос прозвучал будто из-под толщи воды.

Я почувствовала запах горящей плоти, когда он подхватил мое тело обожжёнными вновь руками.

Глава 19 Драг.

Сон на этот раз стал моим спасением. Я так долго балансировала на волоске от нервного срыва, но вновь сумела проскользнуть мимо. Благодаря тому существу, что наделило меня своей огненной силой.

Он больше не пытался подчинить – он чувствовал моё смирение. Позволял ощутить нечто, лежащее за гранью понимания. Элементаль больше не принимал пугающих меня обликов, будто вычерпал из памяти всё, что могло причинить боль, за что я была ему безмерно благодарна. Если в прошлую встречу я в полной мере познала его кнут, то на этот раз он заманивал меня пряником. И я принимала всё, что он предлагал.

Чувства были странными: успокаивающие, полные сожаления. Его невесомые прикосновения напоминали отцовские поглаживания – без тени пошлости и скотских мыслей. Он стал для меня чем-то родным. Тем, без чего я уже не смогу жить, если потеряю.

Я ощущала внутри частичку, оставленную этим духом. Элементаль убеждал, что я смогу взрастить его дар, если наберусь терпения. Он нуждался во мне, и с каждым мигом всё глубже увлекал в эфир. Мой защитник. Такой близкий, тёплый, обволакивающий огонь этого мира. Я купалась в нём, и он вливался в меня, даря спокойствие и отрешенность, которых мне так не хватало.

Открыв глаза, я уже не удивилась, увидев родную обгоревшую колыбель – медицинская капсула. Но ожидания заточения не оправдались: мембрана капсулы поползла вверх, выпуская меня на свободу.

Я озиралась по сторонам. Рядом не было ни души. Да и на медицинский отсек это помещение было совсем не похоже. Последнее, что я помнила, – как мы шли к огромному блестящему шаттлу. При воспоминании о том, что Олег выжил, я зажмурилась, приказывая себе не зацикливаться. Не сейчас. Особенно когда из огромных арочных проёмов-окон виднелось ярко-бирюзовое море.

Такую картинку я раньше видела только в рекламе «Баунти». Мне даже на наше, Чёрное, съездить так и не удалось – слишком далеко от Сибири.

Прижимая руки к груди, я кралась на балкон, словно вор. Яркость в этом мире, казалось, выкрутили на максимум. Душа запела: наконец-то сбылась мечта идиота – оказаться у настоящего моря.

Есть хотелось невыносимо. Я даже не помнила, когда ела нормально в последний раз. Чудо, что до сих пор не свалилась в голодный обморок.

Я осторожно присела за небольшой столик в углу балкона и застыла, боясь моргнуть. Вдруг море, как мираж, рассеется? Воздух был густым, тягучим и чуть сладковатым – его вкус мне тоже пришёлся по душе. Мимо перил порхали яркие птицы, весело щебеча, совсем как наши ласточки.

Закрыв глаза, я могла бы подумать, что нахожусь на родной земле: тот же ветер, ласково перебирающий волосы; тот же свет, согревающий кожу; тот же фруктово-морской воздух, только без примеси речной тины. Но закрывать глаза надолго не хотелось. Я с жадностью впитывала пейзаж: в джунглях внизу, на недосягаемом берегу, сквозь зелень проглядывали ярко-синие стволы деревьев. Здесь было прекрасно, не то что на иссохшей Шанаре.

Я снова ощутила во рту привкус песка, смешанного с горькими мыслями о живучести некоторых людей.

Нарастающую тревогу вовремя прервал лёгкий шлепок – на стол передо мной приземлился крылатый дракончик размером с матёрую крысу. Не обращая на меня ни малейшего внимания, зверёк с деловым видом принялся обследовать территорию. Он перебирал цокающими когтистыми лапами по белому камню, волоча за собой длинный шипастый хвост. Видимо, это было его привычное место для кормёжки.

Голодный бедолага, прям как я. Не найдя ничего съестного, он уселся на стол, по-человечески печально вздохнул и обвил худенькие лапки хвостом. Затем уставился на горизонт вместе со мной. Интересный зверь. Я не решалась его тревожить, лишь внимательно разглядывала, пока он позволял.

Поблёклые зелёные чешуйки, худой, проступающий гребень позвоночника, вытянутая шея с изящной зубастой головой, увенчанной двойными рожками… А ещё – порванное крыло и тоскливый жёлтый взгляд. Мне этого было достаточно.

Я и на Земле не могла пройти мимо брошенного котёнка или щенка – всегда пристраивала их в хорошие руки из-за дурацкой аллергии. А тут… У меня не было выбора. Нет шерсти –  нет аллергии. Руки сами потянулись к бедолаге.

Я осторожно, кончиком пальца, почесала зверька по хвосту, чтобы успеть «в случае чего» отдернуть руку. Но он не отреагировал. Ободрённая, я смелее провела пальцами по его тёплому боку. Дракончик безразлично покосился на мою наглую руку, но агрессии не проявил. Ну, была не была! – я погладила его по голове. Зверёк прикрыл глаза прозрачным вторым веком, потом обнюхал мою руку, трепеща ноздрями, и с внезапной уверенностью вскарабкался по кисти, забрался на шею. Немного запутавшись в распущенных волосах, он устроился по-хозяйски на плече.

– Да ты совсем ручной! – я уже уверенно гладила его тёплое, почти невесомое тельце, нашептывая всякие нежности. Я прижималась щекой к его мордочке, и зверёк совсем расслабился, прикрыв глаза.

Теперь мне оставалось лишь одно: перестать умиляться и добыть пропитание на нас обоих. Я-то ещё потерплю, а дракончика жалко.

Возвращаясь с балкона, я намеренно громко топала, надеясь привлечь чьё-нибудь внимание. Пришло время как следует осмотреться.

Обстановка оказалась идеальной. Изящные белые резные колонны вдоль стен упирались в высокие арочные своды. Ещё на балконе я почувствовала себя в ласточкином гнезде, прилепленным высоко на утёсе. Комнаты, казалось, были вырезаны прямо в белой, с лёгким перламутровым отблеском, скальной породе.

Помимо капсулы в спальне, там стояла огромная кровать – на ней, при желании, можно было штабелями уложить полроты солдат. Учитывая, что всё вокруг было чересчур высоким по человеческим меркам, кровать не выделялась. Белый шкаф в углу оказался пустым. К счастью, на мне было наконец-то лёгкое платье.

В соседней комнате я обнаружила низкий овальный столик, вокруг которого лежали похожие на земные маты – низкие матрасы, обтянутые бежевой кожей. В другом углу стоял рабочий стол, не похожий на наши, – круглый, белый, с диковинным сиденьем. Его столешница была абсолютно пуста. Ни вазы, ни телевизора.

Из этой комнаты вёл не один, а три выхода. Первый – на балкон. Второй оказался входом в небольшую купель с журчащей водой, что лилась прямо из белой каменной стены. Третья дверь была закрыта. Похоже, это был выход, потому что рядом я увидела уже знакомое по Шанаре табло. Браслета у меня не было, и я, как неандерталец, тыкала в дисплей, пытаясь понять, как с ним взаимодействовать. Но символы ничего мне не говорили. Я поскреблась в дверь, постучала и, задумчиво почёсывая дракончика, уже собиралась вернуться на балкон, как вдруг за моей спиной раздался щелчок, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

На пороге стояли двое молчаливых мужчин-геррианцев с подносами, от которых вкусно пахло едой. Они явно опешили, увидев меня. Что ж, удивление было взаимным. Их давящая энергетика, та самая, что заставляла пятиться, вторгалась в моё личное пространство. Это можно было сравнить с тем, когда кто-то подходит к тебе некомфортно близко, нос к носу, и ты испытываешь дискомфорт. Только сейчас они стояли в пяти метрах. С блестящими подносами в руках они выглядели нелепо и совсем не походили на кухарок.

Их строгая военная форма, знакомая мне по Ферраду, прямо-таки кричала о принадлежности к военной касте. Хотя, будь они даже полностью голыми, в том, как они поставили подносы на низкий столик, угадывалась та самая профессиональная деформация, присущая военным, – напряженная готовность к атаке в любое мгновение.

Раньше я не обращала внимания на военных своей расы, но от одной лишь мысли увидеть этих геррианцев обнаженными, что-то внутри весело присвистнуло. Красивые, сильные тела, без грамма ненужной униформы... 

Возможно, именно из-за моих разнузданных мыслей уже уходивший воин резко развернулся, уставившись на меня своими черными, бездонными глазами. Боже. Ударная волна его любопытствующей энергии вырвала у меня прерывистый вздох. На секунду мне показалось, что этот тип кинется на меня, и я по-настоящему испугалась. А когда я боюсь, жди беды.

Так что огненные всполохи на моем плече тут же принялись пожирать ткань платья. Вероломный огонь! У меня же нет запасной одежды! Забыв обо всем на свете, я принялась сбивать пламя ладонями. Скорчив театрально-недовольную гримасу, я направилась к столу, выцарапывая из волос встревоженного дракончика.

Зверек, к счастью, не пострадал. Зная мифы о любви драконов к огненной стихии, я не слишком удивилась. Но мало ли – мне с материнскими инстинктами нужно было удостовериться лично.

За спиной послышался щелчок закрывающейся двери: молчаливые официанты ретировались.

Дракончик судорожно цеплялся лапками за пальцы – крылатый, а высоты, похоже, боится. Убедившись, что новых повреждений у него нет, я посадила его обратно на плечо и прихватила один из подносов. В геррианских ручищах он казался миниатюрным и легким, но на самом деле был увесистым.

Не торопясь, я потащила драгоценную еду к балконному столику, стараясь не расплескать графин с молочной жидкостью. Дракончик нетерпеливо заерзал на плече.

– Сейчас мы будем кушать, – успокоила я и его, и себя, с недоумением разглядывая содержимое подноса.

Подсознательно я отвергала всё, что хоть отдаленно напоминало фрукты. Оторвав зверушку от шеи, я усадила его на стол и протянула ему ломтик мяса. Привереда потыкался носом в угощение и отошел, демонстративно фыркнув.

– Ну ничего себе! Вегетарианец?  – удивилась я.

Положив кусок перед ним, следующий отправила себе в рот. Дракончик внимательно наблюдал за мной и, видимо убедившись, что еда не отравлена, набросился на свою порцию. А я-то планировала проверять еду на нем, но, выходит, зверек был куда умнее, чем мне могло показаться.

Он быстро расправился с угощением, и я пододвинула ему следующий кусок. Распробовав, на этот раз он заглотил его моментально, даже не прожевывая. Ну и аппетит!

Войдя во вкус, он набросился на еду с таким стремительным энтузиазмом, что мне оставалось только наблюдать. В итоге я отодвинула ему свою половину порции нежного, тающего во рту мяса. Угнаться за этим прожорой было делом безнадежным, а есть, пока на тебя смотрит пара жалобных глаз-бусинок, – занятие для социопатов.

Вот и прекрасно, – ехидничал мой внутренний голос. – Сначала подобрала бездомного дракончика. Теперь уступаешь ему свой ужин. Скоро начнешь спать на полу, ради его удобства.

Глава 20

Как вскоре выяснилось, дракончик оказался вовсе не гурманом, а самым что ни на есть всеядным обжорой. Он с равным энтузиазмом уплетал и странные фрукты, и нечто, отдаленно напоминавшее сыр. Я уже с тревогой поглядывала на него – как бы от такой разношерстной диеты не стало плохо. Его брюшко округлилось, став похожим на котеночное, но мелкий не успокаивался, пока не подметал поднос догола.

Я сама съела немного – сказывалось долгое голодание. Второй поднос оставила про запас. Никто мне не сказал, когда подадут ужин в следующий раз, а с таким прожорливым компаньоном вопрос пропитания вставал ребром.

Наевшись и запив всё молочной жидкостью, напоминавшей фруктовое молоко, я отправилась ополоснуться. Зверёк, спрыгнув со стола с грациозностью картошки, кувыркнулся через голову и помчался за мной, весело цокая коготками по тёплому камню.

Но здесь меня ждала засада. Сначала я была благодарна за платье, однако в купальне пришлось изрядно с ним повозиться, пытаясь понять, как его снять. Хитрая застежка на груди не поддавалась. То ли её опалило пламенем, то ли я просто не знала местных технологий. Я уже собралась залезать в воду прямо в одежде, когда модный бог надо мной сжалился. Случайно проведя рукой над тем местом, где застежка должна бы быть, я наконец услышала тихий шелест и платье, будто по волшебству расстегнулось. Оказалось, с тонкой тканью грубой силой нет смысла договариваться.

Воду зверёк невзлюбил. Он даже пару раз порычал на меня, и на уговоры не поддавался. Махнув рукой, я сама зашла в тёплый бассейн, оставив его на бортике. Это повергло дракончика в панику. Он заметался по краю, жалобно попискивая, а затем, зажмурившись, бултыхнулся в воду и камешком пошел ко дну.

Сердце у меня упало вместе с ним. Я мгновенно выловила глупыша и прижала к груди. Зверь жалобно чихал, прочищая нос от воды, но, несмотря на протесты, был начищен до блеска. Даже нежное, чуть светлее спинки пузико отмыла, и каждую когтистую лапочку почистила. Завернув его в горелое платье, я наконец принялась за себя. Дракончик внимательно следил, готовый в случае чего утонуть вслед за мной. За такую преданность я полюбила его окончательно и бесповоротно.

Я не следила за временем, наслаждаясь журчанием воды и шикарным видом на море. С любопытством разглядывала огненные линии на теле, экспериментировала с перераспределением пламени. Это место было идеально для тренировок, не считая капсулы. Огонь вспыхивал ярче под водой , и она от жара начинала бурлить. Эксперименты досрочно пришлось прекратить, чтобы не свариться заживо, и встал вопрос: что делать с платьем? Сажа на нем была самой обычной. Обгоревшая ткань пачкала кожу, не волшебно, по привычному, Земному. Взвесив все за и против, я решила, что лучше испачкаться, чем ходить голой. В следующий раз постираю.

– Как водичка? М-м, тёплая...

От неожиданности я резко обернулась и с размаху ударилась коленом о каменный край бассейна. На корточках у кромки воды сидел красноглазый гад и с усмешкой пробовал воду рукой.

Шипя, я потерла ушибленное место, и лишь через мгновение осознала, что он говорил на геррианском. Геррианский, шанарский, мой мысли от злости звучали земным матом.

– Выйдите, я не одета! – мне хотелось сказать, что я стесняюсь, но в этом языке не было даже такого понятия. Прикрываясь всем, чем можно, я металась взглядом между платьем и белым полотенцем в его руках.

– Ты больше не на своей планете, Алисанда. Чем быстрее это поймешь, тем проще тебе будет. – Ферр подошел ближе, развернул ткань, выжидая.