Текст книги "Искры Феникса том 1 Презренное пламя"

Автор книги: Анна Вада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Мои мысли метались в безысходной панике, в то время как Олег преспокойно причмокивал во сне. Я недоверчиво покосилась на него: как можно спать с такой младенческой безмятежностью, будучи монстром? Сейчас, нежась под солнечными лучами, он напоминал огненного демона. Его рыжие волосы, раскиданные по подголовнику, были похожи на языки остывающей лавы. Мой взгляд всё чаще начал останавливаться на нем.

Выждав минут двадцать, я осторожно принялась толкать Таню в бок. Сложно было предугадать, как она отреагирует на пробуждение здесь – криком, истерикой? Но мне одной не справиться с этим мужиком.

Спустя час Таня так и не отреагировала на мои попытки. Её дыхание оставалось ровным и неестественно глубоким. Может, это и к лучшему. Я бы и сама предпочла до последнего оставаться в блаженном неведении, а не мучиться часами, в ожидании неминуемой беды.

Мне нравилось смотреть в окно. За ним открывалась ухоженная территория с идеально подстриженной травой. И по этому газону, то вдалеке, то почти под самыми окнами, бесшумно шныряли огромные, коричневые псы. И вправду могут загрызть, – уже спокойно констатировал внутренний голос.

По границам участка тянулась глухая стена забора из красного кирпича, и сразу за ним виднелась настоящая тайга.

Олег спал. Таня не приходила в себя. А я, заточённая в ловушке, обречённо слушала, как где-то в лесу воркует горлица. Её нежная песня больно ранила душу. Красивый звук помогал мне отвлечься от уродливой реальности, но также попутно вселял безнадежную печаль…

Глава 6

Солнце клонилось к закату, а вместе с ним таяли и мои силы. Внутри сжался тугой узел, и мне все сложнее было бороться с низменными позывами. Выпитая с утра вода настойчиво требовала выхода. Я понимала, что терпеть уже нет возможности. Беспокойно ерзала на кровати, боясь малейшим скрипом разбудить Олега. В голове прокручивались унизительные варианты, вплоть до самого отчаянного – напрудить в постель. 

Вздохнув, я собрала волю в кулак и начала медленно, крадучись, сползать на пол. В этот момент боковым зрением уловила движение в кресле. Резко обернувшись, я застыла на полпути, так и не коснувшись ногами пола.

Олег сидел собранно и тихо, словно кот следящий за мышью. Ни следа от недавней дремоты. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, заставляя внутренне сжаться.

– Мне нужно в туалет, – пробормотала я, оправдываясь, и все же поставила тяжелую, одеревеневшую ногу на пол.

– Сейчас грохнешься, – равнодушно констатировал он. – Дай подсоблю.

Олег неспешно подошел, а я… я не стала сопротивляться. Что ж, раз уж выбрала роль слабой и беспомощной, придется играть ее до конца. Пусть ведет меня в уборную, пусть смотрит как я сгораю со стыда. Таня часто говорила, что женская слабость – самая изощренная форма хитрости. Пусть он верит в мою беспомощность. Пусть думает, что я не сделаю и шага без его поддержки и уж тем более не решусь на побег.

Однако на деле его помощь оказалась очень кстати – едва я встала, в ногах проявилась неподдельная слабость. Без его поддержки я бы рухнула.

Крепко взяв за талию, он потихонечку повел меня и я невольно приникла к нему, в попытке сохранить равновесие.

Соседняя комната без двери оказалось уборной. Стерильный кафель на полу, стенах и потолке блестел белым холодом. «Кровь со стен смывать удобно», – промелькнула невеселая догадка. Вся обстановка была аскетичной: раковина, биде, унитаз и душевая лейка в углу. Никакой душевой кабинки – только поржавевший слив в полу.

Отдельным испытанием стала моя облегающая юбка-карандаш. Еще один насмешливый укол судьбы в моё и так потрепанное достоинство. Сама бы я с ней не справилась, и мне пришлось сообщить об этом ему.

Обманывать может все что угодно, но не мужской похотливый взгляд со зрачками-блюдцами. Его глаза пугали меня, и, чтобы спрятаться от этого блеска, я прижалась лбом к его груди, нервно вцепившись пальцами в шею.

– Только слово попробуй сказать! – прошипела я, пока он задирал юбку и стаскивал трусики, усаживая на холодный фаянс. – И я мимо лужу сделаю!

– А не боишься, что мордочкой натыкают?  – снизу послышалось унизительное журчание.

– Бояться уже поздно, Олежа. Поезд уехал, перрон пустой, – ответила я на понятном только ему языке, вспомнив старый фильм про шпану.

– Уважаю! Моя школа, – потрепал он меня по макушке, будто послушного пса между ушей. 

Ловко притянув обратно к груди, он закинул мои руки себе на шею. Пригвоздил взглядом. Казалось, он сочувствовал моему жгучему смущению и пытался избавить от лишних унижений, не разглядывая меня снизу. Но, возвращая на место трусики, он делал это подозрительно медленно. Я бы даже сказала, что этот гад явно растягивал момент, наслаждаясь своей властью. В отличие от трусиков, юбка соскользнула на место разом – словно он боялся сорваться. 

Я не доверяла ему. Он разрушил мою жизнь, но в тот миг я была благодарна даже за такую, с позволения сказать, тактичность. Понимала: не каждый матерый преступник стал бы церемониться с пленницей. Видимо, я плохо скрывала эмоции, и что-то из того, о чем думала, отразилось на моем лице.

Его голос прозвучал прямо над ухом:

– Сашка, если хочешь – молись. Но учти: здесь твои молитвы никто не услышит. Земля тут гнилая, место проклятое. А люди... – еще мерзотнее. Жить вам с той телкой, – он кивнул в сторону соседней комнаты, – осталось сутки. На охоту мужиков много приедет, а баб, как видишь, раз-два и обчелся. Два плюс два сложила? – его внимательные серые глаза предупредительно вглядывались в меня слишком близко.

От слов, штырь страха вонзился под кожу у копчика и пополз вверх зябкой волной по позвоночнику, поднимая волосы дыбом на затылке.

– Будут давать порошок нюхнуть? Нюхай жадно, как не в себя. Обдолбись в стельку. Поверь, хуже уже не будет. И та к утру очухается. Предупреди, чтоб удила закусила и не рыпалась. Иначе раньше времени на тест-драйв пойдет.

Он усадил меня на кровать, поправил в штанах вставший колом член и направился в туалет.

Вернувшись, он снова уселся в кресло и уткнулся в телефон. Я отчетливо поняла: если Олегу позволят, то он в ту же минуту, с тем же спокойствием на лице, сразу свернет мне шею и не станет наблюдать за моими мучениями.

Больше он не произнес ни слова. А я тем временем все глубже погружалась в объятия липкого, всепоглощающего страха.

Господи, пусть кто-нибудь услышит! Я никогда ни о чем не просила, ни на что не роптала. Я буду благодарна за всё, согласна на всё, лишь бы кто-то пришел на помощь. Я отдам всё, что у меня есть, за шанс выбраться отсюда. Приму любую цену, любую судьбу, которую ты мне пошлешь. Только услышьте меня! Кто-нибудь... пожалуйста...

Мой взгляд снова и снова возвращался к открытой балконной двери. Жаль, у меня нет крыльев, чтобы улететь прочь и забыть это, как кошмарный сон.

Если будущее предрешено и мне все равно не выбраться, зачем ждать завтрашнего «праздника», где развлекательным гвоздём программы стану я?

Сомнения боролись с наивной надеждой. А может, все не будет так ужасно, как рисует воображение? Может, обойдется? Выживу, перетерплю, сделаю все, что прикажут. Буду послушной овечкой, и меня... отпустят? Нервная дрожь пробегала по телу, то накатывала оглушительной пульсацией в висках, то отступала.

Я представила, как грязные мужики будут удовлетворять плотские желания с моей помощью. Чужие руки будут лапать мое тело. Если бы в желудке было что-то, кроме кома страха, меня бы вырвало.

Подсознательно выбор был уже сделан. Не радостный, но единственно возможный. Оставалось лишь принять его. И, как назло, в голове всплывали идиотские суеверия о великом грехе. Но самый страшный вопрос был в другом: хватит ли мне духу в решающий миг? Или я струшу? Я буквально накачивала себя решимостью, понимала – второго шанса не будет.

А что, если не получится? Побьют, наверное, по-настоящему. Меня в жизни никто никогда не бил – ни ремнем за провинности, ни даже подзатыльником в наказание. Поэтому должно получиться. С первого раза.

Я смотрела на Таню, и сердце сжималось от стыда. Бросить подругу одну... Но иначе мы пропали обе. От моего присутствия здесь ничего не изменится. Я не смогу ее защитить. Разве что... прямо сейчас накрыть подушкой ее милое личико со вздернутым носиком и смешливыми веснушками. Чтобы ни одна тварь не посмела ее запачкать, не отняла ту светлую радость, что жила в ней. Чтобы избавить ее от грядущих мучений собственными руками.

До какой же степени отчаяния нужно дойти, чтобы рождались такие мысли? Меня передернуло от омерзения к самой себе.

«Прости меня, родная. Я ничем не могу тебе помочь».

Я и не заметила, как на улице стемнело. Я пребывала в каком-то оцепенении. Собачий лай за окном зазвучал особенно пронзительно и истерично, будто чуткие животные чувствовали надвигающуюся беду. Олег тоже обратил на это внимание и вышел на балкон.

«Сейчас или никогда» – эта мысль пронзила мозг, как ток, и тут же погасла, оставив после себя пустоту. Я погрузилась в странное оцепенение; моё сознание, перегруженное переживаниями, наконец, сдалось. И тогда из самых потаенных уголков разума поднялся тихий, неслышный прежде голос. Он нашептывал, что всё будет хорошо. Нет, это был даже не голос – скорее, ощущение, сигнал, чуждая воля мягко вплеталась в мои мысли. Она не пугала. Наоборот, она ласково гасила страх, и я, обессиленная, позволила ей собой завладеть.

– О, смотри, северное сияние начинается! – внезапно, воскликнул Олег с балкона. – Слышишь, Сашка? Иди сюда! Оно такое... ярко-синее. Прямо над нами.

Иду, иду, Олежа, – беззвучно откликнулось что-то внутри меня.

Собрав остатки воли в пружину, я рванула из темноты комнаты в открытую дверь. Метила прямо в его спину. Двигалась стремительно и не жалея сил, оттолкнулась от пола так, будто он был раскаленным. Я хотела в прыжке впиться пальцами в его рыжую голову, и попытаться выкинуть его нафиг с балкона.

Но он почуял неладное – мой топот, возможно вырвавшийся свист воздуха из легких. Он обернулся. Слишком быстро. Весь мой хрупкий план – выкинуть его и самой приземлиться сверху, смягчив падение, – рассыпался в прах.

В следующее мгновение мир опрокинулся. Я не успела даже вскрикнуть. Чью-то руку – его руку? – я почувствовала на талии, и мы, сцепившись в жутком падении, полетели вниз, затягивая друг друга в бездну.

Последнее, что я успела увидеть – это белизну тротуарной плитки. И сияние. Оно пылало в небе ядовито-синими всполохами, не холодным северным ветром, а сжигающим газовым пламенем, заливая двор нестерпимым светом, благодаря которому я смогла разглядеть каждый стык, каждую трещинку на приближающейся земле.

Я зажмурилась. Последний раз.

Оглушительный, мерзкий хруст на секунду разорвал тишину. И тут же всё сменила абсолютная, непостижимая пустота.

Глава 7 Земля.

Седовласый мужчина повторил вопрос:

– Эрик, я пока по-хорошему спрашиваю, – его голос был обволакивающе-спокоен, но окровавленная рука, вцепившаяся в мокрые волосы парня, противоречила тону. – Куда подевался этот рыжий ублюдок с моей девочкой?

– Не знаю… Не знаю… – забормотал Эрик заплетающимся языком, его распухшие губы едва шевелились.

Седой, начал медленно разрезать плоть на бедре парня.

– Не знаю-ю-ю-а-а! – его истерический крик, ударившись о стены устремился в распахнутую балконную дверь.

Временами голос Эрика сливался с собачьим воем, но из раза в раз он угасал где-то в недрах спящей тайги.

– Ну что ты, милый! Нет, нет, без отключек, – сиплый смешок мучителя не предвещал ничего хорошего. – Ты ведь не девчонка в беду попавшая? Те, кого ТЫ привозил, и не такое выдерживали. Давай попробуем еще разок? 

Старик небрежным жестом швырнул в пасть овчарки отрезанный с ноги парня лоскут кожи. Собака проглотила, не прожевывая.

– Видишь, как Сайга уже измаялась? – он повернул Эрику голову, чтобы тот увидел, как густые слюни собаки предвкушающе срываются с пасти, образуя под лапами мутную лужу.

– Олег только о ней и твердил! Шеф… клянусь! Я ни при чем! Он мне все мозги вытрахал из-за этой девки!

Парень, подвывая, судорожно отодвигал лицо от приближающегося скальпеля.

– А-а-а-а-а! – новый вопль, полный первобытного ужаса, разорвал пространство. – Не зна-а-а-ю я-а-а, как они ушли-и-и! Я спа-а-ал!

– Ах, спал! Посмотрите на него! – голос шефа внезапно вспыхнул наигранным весельем. – Ну ничего, теперь выспишься впрок!

Эрик, даже через агонию, несмотря на филигранную работу палача, пытался отвечать на вопросы, которых больше не задавали.

Быстрое, точное движение скальпелем – и крики сменились горловыми, пузырящимися хрипами. Кровь хлынула из горла.

Мучитель приблизился. Лицо и дряблый, оголенный  торс покрывались взвесью из мелких брызг крови, вылетающих при каждом выдохе из измученного тела. Больной, блестящий взгляд был прикован к покрасневшим глазам Эрика. Старик до последнего мгновения всматривался в них, пытаясь уловить именно тот момент, когда душа покидает кусок бренной плоти.

Кап…

Кап…

Кап…

Тишину внезапно разорвало треском, рация на поясе мужчины зашипела:

– Прием. Шеф, девушка похоже с балкона упала. Тут много крови и клок волос. Головой наверняка ударилась.

Шеф положил скальпель на столик, оставив на стекле красную дорожку из стёкших с рук капель. Его взгляд на мгновение задержался на кровати, прежде чем он поднес рацию к губам:

– Ты хочешь сказать? Что этот дебил мертвую девку на плече в тайгу поволок?

– Ну не инопланетяне же её похитили. – прозвучал ироничный ответ с другого конца.

– Спускайте собак. Этот долбо-Рембо не мог далеко убежать с такой ношей.

За окном послышался резкий, призывной свист.

– Будет сделано! – раздалось из рации.

– Дорогой, приберись здесь, как следует, – бросил шеф, стоявшему рядом подчиненному.

В его голосе не было ни злости, ни раздражения – лишь усталая констатация факта, будто он просил принести чашечку кофе.

Мужчина в черном костюме кивнул и вышел из комнаты вместе с мохнатой собакой на строгом поводке.

Оставшись один, босс недовольно поерзал в кресле. Оно хранило верность прошлому хозяину, и в его мягкой глубине все еще угадывался чужой силуэт.

В наступившей тишине внезапно прозвучал слабый, растерянный голос с кровати:

– Мама... где я?

Брюнетка осмотревшись, начала неуверенно отползать, прижимаясь к деревянному изголовью кровати.

Мужчина медленно, с едва слышным шуршанием, отлепил от стеклянной столешницы окровавленный скальпель. Лезвие блеснуло синевой в свете лампы.

– На Земле, моя маковка, – ответил он приподнимаясь с кресла.

Глава 8 Терра.

Два высоких синих бирга в нервном молчании замерли у мед-капсулы, их пальцы порхали над сенсорами, бесконечно корректируя параметры. Воздух резонировал от тревоги.

– Арбо, это не наяда, – прозвучал голос, и семипалая рука мужчины в белом медицинском комбинезоне снова метнулась к монитору, заглушая противный звуковой сигнал очередной ошибки.

– Саманхар наяде под хвост! – выругался Арбо. Четырехрукий инопланетник резко щелкнул по переключателю, и капсула с шипящим звуком начала разгерметизацию. Прозрачная мембрана неспешно, словно нехотя, стала складываться. Арбо вытащил из-под серой униформы пилота небольшой датчик и вновь приложил его к телу пациентки.

– Сейчас узнаем, – пробормотал синюшный бирг. Всеми четырьмя руками он тыкал по сенсору датчика, словно пытался раскармливать двадцатью восемью пальцами старого тамагочи. Его глаза расширились. – Эрра! Она эрра! – повторил он, будто сам не верил в сказанное.

Не думая о датчике, он отшвырнул его прочь и бросился к выходу, стремясь быстрее добраться до капитанского мостика и инициировать гиперпрыжок.

Оставшийся Вег в тысячу раз взвинтил собственный метаболизм. Он превратились в размытый силуэт, порхающий над панелью управления. В этот момент звенящая вибрационная волна прокатилась по корпусу корабля – так Огненный Сол предупреждал, что чувствует Эрру.

Вег вводил команду за командой, но на каждое его действие мед-капсула отвечала лавиной новых предупреждений. Прозрачная, словно стекло, мембрана по его приказу покрылась мелкой металлической сеткой. Следующее касание – и ячейки начали стягиваться, превращая капсулу в массивный стальной саркофаг.

Брошенный напарником, бирг лишь самодовольно расправил широкие плечи, когда вибрация внезапно прекратилась. Сверкнув оскалом, он ввел финальную последовательность, и капсулу затянуло последним, зеркальным защитным слоем. Надоедливый сигнал тревоги резко оборвался, а с экранов разом исчезли все предупреждения.

– Арбо, – Вег нажал на полосу датчика, активируя ком-линк на своем горле.

– Мы в тригоне от гиперпрыжка, – тут же отозвался голос с капитанского мостика. – Теперь Огненный Сол не притянет наш шаттл.

– Саманхар Огненному Солу! Арбо должен Вегу пять кредитов, – ехидно протянул Вег, одной рукой все еще прижимая датчик к шее, а тремя другими уже укладывая разбросанные по медотсеку инструменты в металлические кейсы.

– Вег получит десять на Шанаре*, как только мы продадим эрру распределителям, – довольно парировал Арбо.

Закончив уборку, Вег рухнул в кресло, защелкнул ремни и приготовился к прыжку.

– Как думаешь, сколько за нее предложат? – не унимался он, тыкая в гало-браслет, чтобы голографическая проекция Арбо возникла прямо рядом.

– Будет зависеть от её силы. Ветер Сола сильно её обжег, – голос Арбо переключился на гало-браслет.

Вег непроизвольно сморщил нос, вспомнив, в каком состоянии они переместили эрру на телепортационную площадку шаттла. При прохождении атмосферы закрытой планеты ее тело было сильно изранено энергетическими штормовыми потоками.

Еще бы немного – и обугленная кожа, покрытая волдырями, сползла бы с костей вместе с тканью. Они успели буквально в последний момент, запихнув ее в единственную свободную медкапсулу.

– То есть, хочешь сказать, эрра – пустышка? – уточнил Вег.

– Повреждения критические, – подтвердил Арбо. – Через три… два… один… прыжок.

Блестящий корпус корабля, максимально приблизившись к раскаленной поверхности звезды, качнулся и нырнул в гиперпространство, оставив на солнечной плазме лишь быстро тающие завихрения.

Вег встряхнул головой, пытаясь избавиться от остаточного головокружения. Недовольно щелкнув замками ремней, он подошел к саркофагу с добычей и принялся отключать системы защиты. Его пальцы глухо постукивали по дисплею. Теперь можно было не тратить в пустую драгоценный запас энергонакопителей на огнестойкий блокиратор.

Следующая заправка по сходной цене была в стороне от их маршрута, а с таким опасным грузом на борту пришлось бы делать крюк, обходя очередную звезду. Иначе гравитационная воронка излучаемая эррой затянет их прямо в пекло, испепелив и корабль, и самих биргов.

Таких, как они, называли мародерами. Они бороздили космос, откликаясь на сигналы бедствия. Для тех, у кого хватало кредитов, Вег и Арбо были перевозчиками с дорогим медоборудованием – межгалактическим такси. Но куда чаще они собирали «гиблых» – тех, кто никогда не оплатит лечение. Чтобы затем, на вполне законных основаниях, не нарушая правил Межгалактического Конклава, окупить расходы, реализовав невостребованный товар.

Сегодняшний рейс оказался на удивление удачным. Пройдя тринадцать галактик, они забили каюты-камеры под завязку. Они даже сомневались, стоит ли брать этот вызов, пролетая мимо заповедной Зуговской планеты. Остановка в ней сулила одни проблемы: на Шанаре* придется выложить сотню кредитов за перепрошивку бортового журнала, чтобы стереть факт включения телепорта в этой галактике. Иначе можно запросто лишиться лицензии.

Но сигнал бедствия был четким, повторился дважды. Точка эвакуации – в глуши, вдали от городов. Все по правилам. Они и решили, что кто-то проворачивает на закрытой планете грязные делишки. А за такую услугу можно было запросить триста пятьдесят кредитов, получив чистыми полтораста. Сотня – на перепрошивку, еще сотня – за перемещение к ближайшему порту-Шанаре вместо стандартных пятидесяти.

Сначала они и не поняли, какой куш сорвали. Арбо даже предлагал утилизировать женскую особь, чтобы не тратить понапрасну энергоблоки медкапсулы.

Тогда-то они и заключили пари на пять кредитов. Вег настаивал: если особь еще дышит в таком состоянии, значит, тому есть причина. Он чувствовал, что с ней не все просто, да и скоро предстояла замена энергоносителей на Шанаре. Попутчиков до нее все равно не предвиделось.

Была, конечно, одна населенная планета по курсу, но Вег и Арбо предпочитали не связываться с зугами*. Слишком они проблемные. Посели одного истощенного зуга в камеру с тремя «невостребованными» – и по прилету можно запросто недосчитаться трех единиц товара. Прожорливые саманхар им в глотку!

Погруженный в размышления, Вег наблюдал, как точечные лазеры биоинженёры скользят по телу эрры. Придется внести в список покупок еще несколько баллонов трансплантата – на восстановление самочки наверняка уйдет весь резевный запас.

Он не понимал, как она оказалась на заповедной планете, но не мог не радоваться столь ценному товару.

Ему уже не терпелось увидеть конечный результат. Эрры славились своими отличительными знаками. Проверив в последний раз показатели, Вег направился в каюту. Восстановление займет еще много времени. Оценить результат удастся только на подлете к Шанаре, когда кожа «невостребованной» окончательно нарастет.

*Бирг – название мужской особи. Разумная высокоразвитая раса колонизаторов. Столица планета Биргит. Состоит в межконтинентальном имперском содружестве. Имеет подтвержденные права на три планеты. Обращение к женской особи– Бирга.